Ошибка
  • JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 344
Суббота, 15 Август 2020 01:28

«Мордашев с товарищами уехал на какие-то острова, погуляли неделю, возвратился, пришел и произнес: в равных долях не так чтобы для меня приемлимо» // Железная хватка

Оригинал этого материала
© «Российский Форбс», апрель 2004, Фото: «Время
новостных сообщений»

Железная
хватка

Павел Хлебников

"Мордашев с товарищами уехал на какие-то острова, погуляли неделю,       возвратился, пришел и произнес: в равных долях не так чтобы для меня приемлимо"  //  Железная хватка

Мордашов пришел на комбинат старшим финансистом цеха. Сейчас он тут единовластный владелец


Алексей Мордашов не один раз говорил, как без вопросов завладел «Северсталью». В действительности не все проходило так гладко.

Алексей Модашов очень различается от большей части российских мультимиллионеров. Манерой вести бизнес он припоминает быстрее главу Siemens либо General
Electric, чем 1-го из героев российской эры
начального скопления капитала. Всех собственных менеджеров он принуждает получать диплом МВА за рубежом. В конце 1990-х его компания была одним из самых крупных в Восточной Европе клиентом
McKinsey, которую он употреблял не лишь для консультаций, да и в качестве кадрового резерва. Ни в которых приватизационных скандалах гендиректор «Северсталь-групп» не принял участие, в политику не лез, до ближайшего времени жил не в столице России, а в родном Череповце. Даже когда в 2001 году соперники собирали на него компромат, раскопали лишь печальную историю из личной жизни—брошенную первую супругу с сыном-ребенком, которые получают маленькие алименты.

«Мы ничего не захватывали, ни на кого не наезжали, не употребляли госструктуры либо коррупцию,- заявляет в беседе Форбс Алексей Мордашов.—Все, что мы получали, мы брали за средства»

И лишь одна история из прошедшего Мордашова до настоящего времени оставалась потаенной за семью замками. Про то, каким образом, фактически, он получил контроль над «Северсталыо», размещено было только несколько немногословных выражений самого Мордашова.

Форбс получилось расспросить о данной истории её второго головного участника, до настоящего времени молчавшего бывший-генерального директора Череповецкого металлургического комбината Юрия Липухина. Из его рассказов становится ясно, что акции комбината Мордашов скупил несмотря на то, что за
средства, но не за свои. А собственного напарника и, к слову, крестного отца Липухина ловко оттер в сторону.

История приватизации «Северстали» — это история 2-ух поколений управленцев, советского и постсоветского, который победил младшего и проигравшего старшего. Типичный римейк «Короля Лира».

«Отец не будет вытаскивать из шкафа все скелеты,— сообщил нас сын Липухина Виктор, до того как дать координаты бывшего генерального директора «Северстали».—У него к компании и любовь, и враждебность». Вправду, Юрий Липухин сейчас гласит о предприятии, которому дал огромную часть жизни, с болью и гордостью, а о Мордашове—то с почтением, то с горьковатой обидой. «Я доверил приватизацию комбината Алексею, и это была моя ошибка,—сокрушенно произносит Липухин в беседе
Форбс.—Так как однажды он стал совсем иным человеком. Он оказался не владелец собственному слову».

Биография восторжествовавшего героя обширно известна. Мордашов родился и рос в Череповце. Его мама работала на металлургическом комбинате, а отец был одним из его строителей. Сначала 1980-х поступил в Ленинградский инженерно-экономическоий институт, где, к слову, познакомился с Анатолием Чубайсом. В 1988-м, возвратившись в Череповец, пришел на родной комбинат старшим финансистом цеха. Энергичного юного человека стремительно увидело начальство. Мордашова выслали на полугодовую стажировку в австрийскую сталелитейную компанию Voest
Alpine.

Становление

Возвратившись после стажировки в 1990-м, Мордашов повстречался с генеральным директором комбината. Подающий надежды финансист приглянулся Липухину бодростью и предприимчивостью. «У него были хорошие предложения по реструктуризации. Я видел, что человек соображает, творчески подступает к делу,- полагает Липухин. — Строить новые финансовые отношения легче было юному поколению. Это добивалось теоретической подготовки и отсутствия комплексов, которые свойственны были для нас».

При этом, перспективная карьера Мордашова чуть не прервалась в самом начале. Вместе с ним в Австрии стажировался сын руководителя Министерства тёмной металлургии Серафима Колпакова Сергей. «Алексей устроил что-то неподобающее, повздорил с ним из-за пустяков», —ведает Липухин.

Мордашов о данной истории вспоминает со хохотом: «Ну да, было подобное. Он желал отдыхать, а я желал обучаться. И он посетовал папе». Результаты, но, были бы для грядущего обладателя «Северстали» очень суровые. «Глава министерства потребовал от меня незамедлительно его убрать,—ведает Липухин.— Однако я за Алексея заступился и понемногу отстоял его. Позже у Алексея таковых драк было чрезвычайно много. Он человек запальчивый, конфликтный».

Эти качества Липухин списывал на юность подчинённого, и в 1992-м он провозгласил 27-летнего Мордашова руководителем по финансам и экономике.

Эра участников биржевых торгов

Комбинат переживал тогда сложные времена. После краха Советского Союза «Северсталь» утратила внутренний рынок сбыта. Переориентация на экспорт—а на данный момент компания поставляет около сорока процентов собственной продукции—началась ещё при Липухине.

«Возникли участники биржевых торгов—также эмигранты из Российской Федерации, все шустрые, энергичные, приходивш?? к нам и говорили: дайте 10 000 тонн сплава, мы у вас его купим и продадим в КНР либо Малайзии,—ведает Мордашов.—Мы не знали мирового рынка и не получали обычной цены. Был период, когда у нас брали сталь по $200 за тонну, а продавали за $300 либо $350».

Участники биржевых торгов так разбогатели, снимая сливки с металлургических компаний, что скоро начали устанавливать над «дойными коровами» полный контроль. Самой плотоядной оказалась Trans-World
Group, которая подмяла под себя огромную часть российской дюралевой, ну и сталелитейной индустрии. TWG взяла на заметку и «Северсталь».

Согласно информации 1-го из менеджеров комбината, сначала в Череповец приехал Владимир Лисин, в то время один из топменеджеров
Trans-World, а сейчас главной обладатель Новолипецкого металлургического комбината. Лисин приехал будто бы с той целью, чтоб обсудить некоторый проект, который связан с московской недвижимым имуществом, но череповчане думают, что его миссия была быстрее специализированной. Так как прямо за ним на комбинат неодижанно появился сам шеф TWG Михаил Тёмной с предложениями организовать для комбината торговое выделение денежных средств и офшорные схемы. Липухин отказал Черному, но тот отступился позже. От имени TWG Череповец позднее навещали, уже с новыми предложениями, юные Искандер
Махмудов и Олег Дерипаска. Но тоже получили от ворот поворот. Твердую борьбу за комбинат TWG вести не стала—ей приходилось действовать на очень почти всех фронтах.

«Было много объектов, за которые шла борьба, и нам просто не уделили подабающего внимания,- полагает Мордашов.—А мы жили у себя чрезвычайно локально, никуда не лезли. Нередко мне звонили люди, также и представители больших групп, и приглашали, приемлим, на ужин в Москву, а я на звонки просто не отвечал».

Скупка акций

Участники биржевых торгов, также Trails-World, давали менеджерам «Северстали» помощь в продаже компании. Отказавшись от неё, череповецкая команда, но, применила способы
TWG: употребляла трейдерские структуры, чтоб установить контроль над заводом. Мордашов просто уверил Липухина,что акции комбината необходимо забирать для себя—чтоб не допустить в организацию сторонних.

Приватизация началась в 1993 году. Контрольный пакет в пятьдесят один процент предстояло распределить в числе сотрудников по закрытой подписке, а двадцать девять процентов должны были выставить на чековый аукцион. Так что липухинской команде было надо в срочном порядке скупать ваучеры на все доступные средства.

Средства эти зарабатывали так. Под скупку акций была организована компания «Северсталь-Инвест». В соответствии с законодательством в продаже не могли принимать участие компании, в которых муниципальные компании имели свыше 25%. Потому в «Северсталь-Инвесте» сам комбинат имел только двадцать четыре процента . Другими семьдесят шесть процентов обладал лично Мордашов. Липухин предложил было сделать ядро владельцев акций из членов совета руководителей и остальных «более почетаемых людей на комбинате», но Мордашов его переубедил. Да Липухин в особенности и не настаивал. «Тогда в продаже не многие разбирался, они страшились с ней связываться», — рассказывает Мордашов.

Комбинат отпускал «Северсталь-Инвесту» сплав по низким ценам. Гигантскую маржу от его перепродажи трейдерская компания пускала на покупку ваучеров, а заодно и акций у рабочих. «Фактически я вел торговлю сам с собой,- полагает Липухин.—Цены я мог устанавливать любые, осознаете? Я, естественно, видел, что это чистейшая… что это фиктивная работа, не так чтобы верная коммерция. Но я держал под контролем деяния этой компании, обеспечивал её продуктом и кредитами, защищал от всех держащих под контролем компаний, от налоговой инспекции, ведомств, денежного контроля».

Согласно мнению Липухина, «Северсталь-Инвест» не лишь получал сплав по заниженным ценам, да и брал у комбината огромные кредиты. Средства скапливались стремительно. И в итоге чекового аукциона менеджеры «Северстали» смогли заполучить практически весь выставленный на торги пакет акций. Соперники опять недооценили череповецких приватизаторов.

«Наши соперники, вероятно, приняли решение, что мы слабенькая команда, которая случаем на заводе за что-то зацепилась, и думали: ну и пусть она там пока посидит, мы с ней позже разберемся»,—не без злорадства вспоминает Мордашов.

С течением времени «Северсталь-Инвест» выкупил практически все акции и у трудового коллектива. «Тогда были чрезвычайно сложные времена, нередко не выплачивали зарплату, и люди с большим желанием продавали свои акции», — рассказывает Липухин. Не упоминая вместе с тем что часть средств, ушедших в «Северсталь-Инвест» из-за низких отпускных цен комбината, могла бы пойти на выплату тех же самых заработных плат.

Узурпатор либо наследник?

Липухин сообщает, что он не рвался стать владельцем комбината. «Я не ставил целью сделаться владельцем завода, однако это не составило бы трудности». Неуж-то у него не вызвал опаски то обстоятельство, что он даёт контроль над акциями Мордашову? Липухин сообщает, что полностью доверял собственному подчинённому: «Алексей в то время был совершенно иным. Он осознавал, что все зависит от меня, и у него на все был один ответ: как скажешь—так и будет». Данному профессиональному и послушливому менеджеру 60-летний руководитель готов был уступить своё место: «Я уже наработался. Пора было находить для себя подмену».

В 1996 году Мордашов стал генеральным директором «Северстали», а Липухин занял пост главу совета руководителей. Здесь-то он в конце концов побеспокоился о формальном владении акциями. Те сорок три процента акций «Северстали», которые к тому времени аккумулировал «Северсталь-Инвест», были переведены на другую
структуру— «Северстадь-Гарант», на пятьдесят один процент принадлежащую Мордашову, на сорок девять процентов Липухину.

Поначалу, согласно мнению Липухина, уславливались о равных долях: «Когда я решил уходить, я ему произнес— выскажи твои предложения, как поделить эти акции. Он гласит: в равных долях. Я говорю: отлично, согласен. После того как он стал руководителем, он с товарищами уехал на какие-то острова, погуляли неделю, а когда возвратился, пришел и произнес: в равных долях не так чтобы для меня приемлимо, давай тебе сорок девять процентов, а мне пятьдесят один процент. Мне было индифферентно. Я произнес: ну давай, я согласен».

с помощью уступчивости Липухина ссоры меж партнёрами не случилось. Когда в 1997-м Мордашов крестился, Липухин стал его крестным папой. Однако уже тогда бывший руководитель осознавал: устав «Северсталь-Гаранта» не даёт ему никакой возможности влиять на управление акциями «Северстали». «Алексей получил комбинат на тарелочке с голубой каемочкой,—с горечью произносит Липухин.—Завод я ему просто дал и отошел на 2-ой план».

Не смогли поделить

Конфликт меж 2-мя приватизаторами наметился после краха 1998 года. С девальвацией рубля дела комбината резко пошли в гору—ведь его издержки исчислялись в рублях, а выручка в главном была денежной. Незапятнанная прибыль выросла со $111 млн в 1997-м до $453 млн в 2000-м. Куда девать эту прибыль—поэтому партнёры и поссорились.

«У меня была стратегия—развивать комбинат, восстанавливать создание, облагораживать экологию,- полагает Липухин.—Однако Алексей считал это гиблым делом. Развитие комбината было свернуто, и началось бог знает что».

Мордашов пошел по пути сотворения многоотраслевого холдинговой компании, нареченного потом «Северсталь-групп», и начал скупать промышленные активы: акции Санкт-Питерского, Туапсинского и Восточного портов,угольных разрезов, а ещё жд вагоны, Коломенский тепловозный завод, завод УАЗ. Рвение диверсифицировать бизнес Мордашов разъясняет надобностью сгладить цикличность сталелитейного бизнеса.

Конкретно в это время Мордашов покончил с принципом коллегиального управления акциями завода. «Весной 1999 года он самовольно, без моего ведома, выкупил на себя семнадцать процентов акций, принадлежавш?? «Северсталь-Инвесту»,- полагает Липухин.—Я к нему подошел и произнес: Алеша, так действовать нельзя. Его ответ был максимально маленьким: об этом нигде не написано».

Вот за это Липухин до настоящего времени в обиде на собственного преемника и винит его в нарушении этого слова. Мордашов же наличие каких-то джентльменских соглашений с Липухиным опровергает. Он думает, что поступил максимально правдиво по отношению к бывшему руководителю. «Его судьба различается от судьбы остальных старых руководителей тем, что в итоге приватизации он не был изгнан с завода,- полагает Мордашов.—Напротив, Липухин стал одним из самых крупных владельцев акций компании. Я не забрал все для себя, однако формально мог бы это сделать».

Диверсифицируя бизнес, Мордашов в первый раз в собственной карьере ввязался в твердую конкурентную борьбу. Заволжский моторный завод—поставщик движков на ГАЗ— стал предметом его конфликтной ситуации с обладателем ГАЗа Олегом Дерипаской. С главой «Евразхолдинга» Александром Абрамовым Мордашов боролся за «Кузбассуголь». Ещё одним его конкурентом—за главенство на металлургическом рынке — стал Искандер Махмудов. На «Северстали» думают, что конкретно он обеспечивал финансами тяжбы с Мордашовым его бывшей супруги. В окружении Махмудова это не комментируют.

Тем или иным образом, тяжбы эти принудили Мордашова озадачиться о защите принадлежности. И сначала 2001 года он попросил Липухина уступить ему свои сорок девять процентов «Северсталь-Гаранта». Бывший руководитель заявляет, что получил за данный пакет в 6 раз менее, чем мог бы выручить на рынке. Мордашов стоимость сделки, после которой он стал практически единоличным владельцем «Северстали», не называет, но наотрез опровергает, что купил акции с таким дисконтом.

После развода

Липухин как и раньше смотрит за положением дел на комбинате, где проработал сорок два года, из них 15—руководителем. «Доменная печь номер 4 стоит, коксохимическое создание в состоянии серьёзной степени тяжести, сортопрокатный цех даёт третья часть того, что может дать,—сетует он.—Сейчас комбинат производит на 3 млн тонн проката менее, чем в 1990 году, однако государство испытывает острую недостаток сплава— цены на сплав в Российской Федерации чуть не самые высочайшие в мире».

И все таки Мордашов, расширив свою промышленную империю, на данный момент почти во всем следует советам предшественника: он снова понял, что основной бизнес «Северстали» все-же металлургия. Чтоб получить доступ на американский рынок, Мордашов несколько месяцев назад одолел компанию
U.S. Steel в противоборстве за разорившуюся Rouge Industries — одну из самых крупных сталелитейных компаний США, которая была основана в 1920-е годы Генри Фордом.

«Американский рынок — самый требовательный к качеству,—разъясняет Мордашов покупку Rouge за $285 млн.—Работать с таким пользователем чрезвычайно принципиально с той целью, чтоб подымать эталоны нашей продукции».

Кто-то сообщит, что главной обладатель «Северстали»—на данный момент у Мордашова и связанных с ним компаний восемьдесят три процента акций — агрессивно поступил с человеком, который в своё время его взрастил и доверил ему контроль над комбинатом. Однако в условиях кровавых разборок тех лет история «Северстали» смотрится исключением. На череповецком комбинате не было ни стрельбы, ни судебных ссор. Липухин оказался очень приличным человеком, ну и Мордашов, как менеджер западного эталона, показал себя не так плохо.

***

Древняя закалка


Ю
рий Липухин сейчас часть времени живёт за рубежом, часть — в Сочи, где вкладывает в недвижимость. Чубайсовскую приватизацию он проклинает:

«Она была изготовлена абсолют
но малограмотно и некорректно, стала одичавшей, разгульной, преступной». Он сообщает, что по этическим суждениям не стал забирать все акции «Северстали» для себя. «Если б у меня не было совести и чес
ти, я бы это сделал, — полагает бывший генеральный директор. — Однако я не мог обогашаться на нищеты народа».

У Мордашова другое разъяснение. «Были три предпосылки, почему старые руководителя не стали владельцами собственных заводов, — полагает он. — Во-1-х, они не понима
ли, что подобное приватизация. Во-2-х, они страшились, что это на непродолжительное время, что придёт прокурор, начнёт задавать вопросы… А у нас не было этого годами вбитого ужаса. В-3-х, я считаю, они не верили, что наши фабрики способны на подобную финансовую отдачу».

***

Железные числа

семь процентов — доля Рф в мировом производстве стали

шестнадцать процентов — доля «Северстали» в общероссийском производстве стали

тридцать процентов — средний рост внутрироссийских цен на сталь в 2003 году

$660 млн. — незапятнанная прибыль «Северстали» в 2003 году

двадцать процентов — оценочная незапятнанная прибыльность «Северстали», у сталелитейных компаний экономически
продвинутых стран данное значение составляет в среднем три процента

Источники: «Тройка Разговор», ИФК «Метрополь», финансовая
отчетность «Северстали»


Интересное