Свет Жизни

Святоотеческое Наследие / Климент Александрийский

Климент Александрийский

СТРОМАТЫ

КНИГА ШЕСТАЯ

План дальнейшего изложения

(1,1) В шестой и седьмой книгах Стромат, гностических заметок, составленных в согласии с истинной философией, после описания, насколько это возможно, этических предметов и "гностического" образа жизни, перейдем к дальнейшему и покажем философам, что ведущий гностическую жизнь ни в коей мере не нечестив, как они полагают, но напротив, только его и можно назвать подлинно благочестивым, если, по возможности последовательно, рассмотреть гностический путь богопочитания, и без опаски изложить это письменно в наших заметках. (2) Ведь надлежит заботиться о "пище, ведущей к вечности"[1], как заповедовал Господь, или, как сказал где-то пророк: "Блаженны вы, сеющие во всех водах и посылающие туда вола и осла"[2], то есть, народы закона и язычники, равно объединенные единой верой. "Немощный же питается травой"[3], – согласно благородному апостолу.

(3) В нашем Педагоге, который мы разделили на три книги, уже показан путь воспитания и выкармливания от состояния "детей", то есть, начиная с того этапа, когда в процессе элементарных наставлений воспитывается вера, вплоть до приготовления, в случае мужей более доблестной души, к принятию гностического знания. (4) Эллины ясно увидят из того, что мы намерены сказать, что преследуя любящих Бога, они сами поступают неблагочестиво. Затем, по ходу наших заметок и в соответствии со стилем Стромат, мы намерены разрешить некоторые затруднения – эллинские и варварские – касающиеся понимания смысла пришествия Господа.

О стиле Стромат

(2,1) Луговые цветы растут как им вздумается, и плодовые деревья в саду не располагаются отдельными плантациями, согласно их виду, как если бы кто-то составил научную коллекцию: луга, Геликоны[4], пасеки, покровы и т.д. Точно так же и мы, поскольку записываем предметы по мере их припоминания и не следуем какому-либо определенному порядку или последовательности изложения, но напротив, намеренно их смешиваем, наши заметки по форме столь же разнообразны, как и луг. (2) Заметки эти подобны, в некотором смысле, первой искре, зажигающей огонь, поскольку готовый к восприятию гносиса, если ему случится прочесть их, будет вознагражден за потраченные усилия и исследование пойдет ему на пользу. (3) Ведь справедливость требует, чтобы еде предшествовала работа, и тем более она должна предшествовать получению знания, которое ведет узким и тернистым путем, поистине путем Господа, к вечному и блаженному спасению. (4) Наш гносис и духовный сад – это сам спаситель, в котором мы насаждены, перемещенные и пересаженные из нашей прежней жизни в более благодатную почву. Пересадка растений делает их более плодоносными. Сад же, в который мы пересажены, есть сам Господь, свет и истинный гносис.

Двойственная природа гносиса

(3,1) О гносисе мы говорим в двух смыслах. Прежде всего, это общедоступный гносис, который есть сознание, общее для всех людей, а также способность восприятия, которая дает знание отдельных предметов, встречающихся в повседневной жизни, способность, которую имеют не только разумные, но также и неразумные [существа], и которую, поэтому, вообще не следовало бы называть гносисом, поскольку подобного типа восприятие осуществляется естественным природным путем. (2) То же, что можно назвать гносисом в собственном смысле этого слова, характеризуется наличием суждения (gnw/mh) и разумного решения (lo/go»), поскольку гносис может возникнуть только благодаря приложению разумных сил, направленных на объекты мыслимые и питаемые чистой энергией души.

(3) "Блажен муж, – говорит Давид, – который жалеет" тех, кто заблуждается и "дает взаймы" из переданных ему слов истины, но не случайным образом, поскольку "он ответит за свои слова на суде", и будет подсчитано "все, что он растратил, и все, что роздал нищим"[5].

II

Продолжение: о плагиате греков

(4,1) Прежде чем перейти к непосредственному предмету нашего исследования, мы должны, вместо предисловия к последующему, закончить рассуждение пятой книги Стромат.

(2) В этой книге мы уже показали, что символический способ рассуждения очень древний, и что он применяется не только нашими пророками, но и большинством древних эллинских писателей, равно как и многими варварами-язычниками. Было бы полезно также коснуться таинств посвященных, однако отложим их рассмотрение до тех пор, пока не дойдем до учений эллинов о первопринципах, и тогда мы покажем, что эти теории и мистерии очень близки. (3) Мы показали, что эллинская мысль освещена той же истиной, что открыта нам в Писании. К этим доказательствам можно добавить еще и другие, если не сказать, еще худшие: сами греческие писатели свидетельствуют друг против друга и раскрывают тем самым свое воровство, ведь, заимствуя друг у друга, они показывают, что они воры и, вопреки их воле, делают явным тот факт, что приписываемые их авторам истины в действительности принадлежат нам. (4) В самом деле, если они не могут удержаться от взаимных заимствований, едва ли от них можно ожидать, чтобы они не украли что-либо и у нас.

Различные философские школы произошли из учения Сократа

(5,1) Разбирать мнения философов я не намерен, поскольку сами основатели различных школ (ta=» ai(re/sei») в своих произведениях, чтобы не казаться неблагодарными, сами признают, что основные свои положения они позаимствовали у Сократа.

О взаимозаимствованиях среди поэтов

(2) Поэтому я приведу несколько примеров плагиата из произведений наиболее знаменитых и почтенных среди греков, а затем перейду к последующему.

(3) Орфей сочинил такую строку:

Что может мерзостней женщины быть и собачней?[6]

(4) Гомер же выразился так:

Кого найдешь бесстыдней жены и собачней[7].

(5) Мусей написал:

Сколь же уменье всегда лучше, чем сила бывает[8].

(6) У Гомера же сказано:

Плотник тебя превосходит искусством своим, а не силой[9].

(7) И еще у Мусея:

Точно так же и листья растит хлебодарная почва:

Вянут на ясенях листья одни, прозябают другие.

Так и род человеков, и племя людское кружится[10].

(8) Гомер перефразирует это так:

Ветер одни по земле развевает, другие дубрава,

Вновь расцветая, рождает, и с новой весной нарастают.

Так человеки: одни нарождаются, те погибают[11].

(9) И еще. Гомер сказал:

Радостный крик поднимать неприлично при виде убитых[12].

(10) Архилох и Кратин вторят ему. Первый:

Неблагородно смеяться при виде павшего мужа[13].

(11) Кратин же в Лаконе пишет:

... ужасна для мужа

многословная над убитым потеха[14].

(6,1) Архилох же следующие слова Гомера:

Так! Согрешил, нет нужды отпираться, и вместо многих ...[15],

(2) переиначивает таким образом:

Один согрешил, но всех остальных это губит[16].

(3) А такую строку эпического поэта:

Общая смертным война, и разящего враз поражает[17], –

(4) он изменил так:

Я совершу! Истинно, Арий всем людям единый.

(5) А следующие слова:

Жребий победы дается людям по воле богов, –

(6) переписал он такими ямбами:

Смелее, юные! жребий победы дается по воле богов[18].

(7,1) И снова. Гомер говорит:

Ног не намочившие (a)nipto/pode»), спят на земле[19].

(2) А Еврипид в Эрегфее:

… На непокрытой земле

они спят. И не моют ноги в струях ручья.[20]

(3) Следующие же слова Архилоха:

Но одному это радует сердце, другому – другое[21], –

(4) похожи на выражение Гомера:

Люди несходны. Те любят одно, а другие – другое[22].

(5) Так же и Еврипид в Энее:

Но одному путь один, а другому приятней другой[23].

(6) И он же, услышав слова Эсхила:

Дома остаться тому лучше, кто счастлив,

равно как и тому, кому путь не по силам[24], –

(7) так восклицает со сцены:

Блаженны, кто в счастье своем дома пребудут[25].

(8) Но это же говорит и Менандр в комедии:

Дома остаться ему надлежит добровольно,

или же он никогда счастлив не будет[26].

(8,1) Согласно Феогниду:

Нету бегущим любви, нету и верного друга[27].

(2) А у Еврипида:

Бедного [и гонимого] даже и друг сторонится[28].

(3) У Эпихарма сказано:

О дочь, несчастный день!

Тебя на склоне лет я молодому мужу отдаю.

И далее:

Муж молодой возьмет младую деву,

она же – где найдет другого мужа?[29]

(4) А Еврипид пишет:

Супруга старая – беда для молодого.

В объятья юной он стремится, а она

ему в отместку замышляет зло[30].

(5) И снова он же в Медее:

Бесчестного подарок руку жжет[31].

(6) Софокл же в Аяксе Биченосце говорит ямбами:

Впрок не идут нам вражие дары[32].

(7) Солон сочинил следующую строку:

Пресыщение рождает наглость, когда богатство не в меру[33].

(8) Согласно же Феогниду:

Пресыщение рождает наглость, когда накопленье ко злу[34].

(9) Фукидид в Истории говорит: "Не секрет, что большинство из тех людей, кому неожиданно и в короткое время достаются большие богатства, становятся наглыми"[35]. (10) Филист же подражает этим словам, когда говорит: "[Многое из того, что, в принципе, должно идти на пользу человеку, неожиданно оборачивается во вред.] Так большинство из тех, кому, неожиданно для них самих, достается богатство, становятся наглыми"[36].

(9,1) У Еврипида читаем:

У матери с отцом, ведущих полную

трудами жизнь, и дети лучшие[37],

(2) Критий же пишет: "Начну с рассуждения о рождении человека. В каком случае он будет лучше телом и сильнее? Только в том, когда отец его упражняет свое тело и ест грубую пищу, а мать будущего ребенка работает физически, сильна телом и постоянно упражняет его"[38].

(3) Вслед за Гомером, который так говорит о щите, выкованном Гефестом:

Там представил он землю, представил и небо и море,

Там и ужасную силу представил реки Океана[39],

(4) Ферекид Сиросский говорит: "Зас творит покров великий и прекрасный и на нем вышивает землю и Огена, и чертоги Огена"[40].

(5) Гомер говорит:

Стыд для сынов человеческих столько полезный и вредный[41].

(6) А Еврипид в Эрехтее вторит ему:

Сколь сложно о стыде судить: когда необходим он,

Когда ж великое рождает зло[42].

(10,1) Рассмотрим же и примеры плагиата в произведениях поэтов, процветающих в одно и то же время но, тем не менее, ворующих друг у друга. (2) Еврипид пишет в Оресте[43]:

О сладкий сон, целитель для больного,

(3) Софокл же в Эрифиле[44]:

Уйди! Ты гонишь сон, врача болезней.

(4) Из Антигоны Еврипида[45]:

Ублюдок – постыдное имя, но все равны по природе.

(5) Из Алеад Софокла[46]:

Благое равноправно по природе.

(6) И снова. Еврипид в Тимене[47]:

Тому, кто сам стремится, бог поможет, –

(7) а Софокл в Миносе[48]:

Не помогает случай нерадивым.

(8) В Александре Еврипида сказано:

Покажет время. Я узнаю вскоре

хорош ты или зол, [49] –

(9) а у Софокла в Гиппоное[50] читаем:

Ты ничего не спрячешь. Все раскроет

все зрящее, все слышащее время.

(11,1) Рассмотрим также и следующее. Евмил сочинил такую строку:

Мнемозины и Зевса Олимпийца девять дочерей[51].

(2) Солон же так начинает элегию:

Мнемозины и Зевса Олимпийца сверкающие дети[52].

(3) И снова. Еврипид, перефразируя следующую строку Гомера:

Кто ты? Какого племени? Где город твой и кто отец?[53] –

(4) пишет в Эгее ямбами:

Страну какую ты изменником оставил?

И какие пределы родиной своею назовешь?

Кто породил тебя, кто твой отец?[54]

(5) И что же, следующее высказывание Феогнида:

Вино в избытке вредно. Но тому, кто меру

блюдет, оно во благо, не во вред[55], –

(6) не пересказывает ли Паниассис, когда пишет:

Вино – дар лучший смертным,

пьющим в меру, не в меру оно – зло?[56]

(12,1) Вслед за Гесиодом:

И на огонь я нашлю им беду. И душой веселиться

Станут они на нее и возлюбят ...[57],

(2) Еврипид сочинил:

... и вместо этого огня другое пламя,

несокрушимое, пошлю я в виде девы[58].

(3) А слова Гомера:

Один лишь не может ничем побежден быть желудок,

жадный, насильственный, множество бед причиняющий

смертным[59], –

(4) переписал он так:

Дай силы мне преодолеть желудок,

насильственный и жадный, зла источник[60].

(5) Кроме того, комический поэт Каллий написал:

Для безумца, как говорят, все остальные безумны.[61]

(6) А Менандр так пересказывает это в Полуменах[62]:

Полезен разум не всегда. Разумней

перед безумными предстать безумцем.

(7) Антимах Тиосский[63] сказал:

Множество бед принесли людям дары.

(8) Агий[64] же сочинил:

Дары человеческий разум предают и дела.

(13,1) Гесиод сказал:

Лучше хорошей жены ничего не бывает на свете,

но ничего не бывает ужасней жены нехорошей.[65]

(2) Симонид [из Аморгоса] вторит ему:

Лучше хорошей жены ничего нет для мужа,

нет ничего ужасней жены нехорошей.[66]

(3) Далее. Эпихарм сказал:

Много ли, мало ли жить – пусть тебе будет едино.[67]

(4) А Еврипид пишет:

Отчего при добром здравье неуверенность,

что мешает жить счастливо и беспечно?[68]

(5) Вслед за словами комедиографа Дифила:

Слишком изменчива жизнь человека[69], –

(6) Посейдипп говорит:

Никто из смертных жизнь свою беспечно

не в силах до конца пройти,

избегнув бед[70].

(7) Но ведь так говорит и Платон, называя человека существом изменчивым[71].

(8) Согласно Еврипиду:

О, смертных жизнь многопечальная,

всему подвержена легко.

Вот ты растешь, а вот уж тлеешь.

Один предел положен смертным,

Ведет их путь всегда к единому

Концу всепоглощающему,

посланному Зевсом[72].

(9) А Дифил пишет:

Как жизнь пройти безбедно? Не избегнуть

забот, невзгод, потерь, сомнений и болезней.

И смерть, как врач, дает успокоенье,

покой дарует в вечном сне.[73]

(14,1) Далее, вослед за Еврипидом, говорящим:

Многовидны явленья божественных сил,

против чаянья много решают они,[74] –

(2) трагический поэт Феодект пишет:

Непостоянен случай для смертных.[75]

(3) Вакхилид произнес:

Немногим смертным божество дает

в счастливом провести блаженстве годы,

до старости не повстречав беды[76].

(4) А комический поэт Мосхион вторит ему:

Из смертных всех блаженней тот,

кто до конца прожил размеренно.[77]

(5) У комического поэта Аристофана сказано:

Муж-старик – горе жене молодой.[78]

(6) Анакреонт же сочинил:

Изменчивого Эрота пою,

увенчанного пышною гирляндой,

сильнейшего из всех богов,

властителя над смертными.[79]

(7) И Еврипид:

Не только лишь мужей и жен

могучий поражает Эрот.

Он и богов всевышних

смущает души, и морей глубины.[80]

(15,1) Но чтобы не длить далее это наше рассуждение, в котором мы показываем плагиат греков, приводя их собственные слова и мнения, вспомним свидетельство софиста Гиппаса Элейского, который так писал о нашем предмете: (2) "Одно из этого, пожалуй, сказано уже у Орфея, другое – у Мусея, третье – у Гомера, четвертое – у Гесиода, хотя вкратце и вразброс, а также у других поэтов и прозаиков, эллинских и варварских. Я же все это сведу вместе, соединяя наиболее важное и подобное друг с другом. И это придаст нашему произведению новизну и разнообразие".[81]

Заимствования философов, риторов и историков

(16,1) То же, что от заимствований не свободна философия, история и даже риторика, показывают следующие примеры.

(2) Подобно Алкмеону из Кротона, который сказал:

Врага остеречься легче, чем друга[82], –

(3) Софокл сочинил в Антигоне:

Есть ли на свете язва злее, чем неверный друг?[83]

(4) А Ксенофонт пишет: "Можно ли навредить врагу более, чем представившись другом?"[84]

(5) Еврипид в Телефе пишет:

Станем ли мы, эллины, рабами варвара?[85]

(6) Фразимах же в речи к Ларисианам говорит: "Что же? Мы станем рабами Архелая? Греки – рабами варвара?"[86]

(17,1) Орфей сочинил:

Смерть душе – вода, но водам она возмещенье,

а из воды – земля, из земли же вода вновь родится,

а из воды – душа, что весь эфир обегает.[87]

(2) Гераклит же из этих строк составил такое высказывание: "Душам смерть – воды рожденье, воде смерть – земли рожденье, из земли вода рождается, а из воды – душа".[88]

(3) Атамант пифагореец сказал: "Нерожденных начал и корней всего – четыре: огонь, вода, воздух, земля. Из них произошло все остальное."[89] (4) А Эмпедокл из Акраганта сочинил:

Услышь сначала, что есть четыре корня всего:

огонь, вода, земля и беспредельный, ввысь устремленный эфир.

Из них – все, что было, что есть и что будет.[90]

(4) Платон сказал: "Боги, зная людей, тех скорее забирают из жизни, кого ценят более."[91] (6) Согласно же Менандру:

Богов любимец умирает юным.[92]

(18,1) Еврипид в Эномее написал:

По явному судим о смутном.

(2) и в Фениксе:

Смутное легко улавливается в явлениях.[93]

(3) А Гиперид вторит ему: "То, что неявно, надлежит узнавать из знамений и исследования вероятного."[94] (4) Исократ также полагал, что надлежит узнавать о будущем по знакам из прошлого.[95] (5) И Андокид не сомневается в том, что "полезно знамения прошлого использовать для познания будущего".[96]

(6) Феогнид сочинил следующие стихи:

Золото ль, Кирн, серебро ли фальшиво – беда небольшая,

да и сумеет всегда умный подделку узнать.

Если ж душа человека, которого другом зовем мы,

лжива и прячет в груди сердце коварное он, –

самым обманчивым это соделали боги для смертных,

и убеждаться в такой лжи нам всего тяжелей.[97]

(7) А Еврипид пишет:

О Зевс, о бог, коль ты для злата мог

поддельного открыть приметы людям,

так отчего ж не выжег ты клейма (xarakth\r)

на подлеце, чтобы в глаза бросалось?[98]

(8) Но и Гиперид говорит, что "ни один из знаков на лице не отражает мысль человека".[99]

(19,1) И еще. Стасин сочинил:

Глупец тот, кто, убив отца, детей не тронул.[100]

(2) Ксенофонт же пишет: "И я, кажется, поступил подобно тому глупцу, который, убив отца, не тронул детей."[101]

(3) Софокл в Антигоне пишет:

Но раз в Аиде и отец, и мать,

другого брата не найти мне боле.[102]

(4) Геродот говорит: "Поскольку у меня нет более ни отца, ни матери, то братьев у меня не будет."[103]

(5) Добавим к этому сочиненное Теопомпом:

Слово верное – дважды старики дети.[104]

(6) О том же пишет и Софокл в Пелее:

Пелея Эакида я одна на склоне лет его оберегаю

сиделкой верною. Ведь правду говорят:

обратно в детство возвратился старец.[105]

(7) Ритор Антифон говорит: "Кормление стариков во всем подобно кормлению детей"[106]. (8) Но и философ Платон так же: "Старик, очевидно, во второй раз становится ребенком"[107].

(20,1) Далее. Фукидид сказал: "Одни мы при Марафоне дали отпор", (2) а Демосфен ему вторит: "...ими, кто в одиночку дали отпор при Марафоне"[108].

(3) Не стоит пропускать также и следующее. Кратин в Питине сказал:

Приготовленья, вероятно, вам известны.[109]

(4) Ритор Андокид говорит так: "Приготовления, о справедливые судьи, и стремления наших врагов, – вот практически все, что вы знаете". (5) Подобным же образом и Никий в поручительской речи за Лисия говорит: "Приготовления и устремления противников вы видите, праведные судьи". (6) Но так же и Эсхин: "Приготовления видите, мужи Афиняне, и построение к битве".[110] (7) И еще. Демосфен сказал: "О, мужи Афиняне, сколько стараний и сколько притязаний вовлечены в эту борьбу, каждый из вас, я думаю, понимает". (8) Филин же говорит: "Сколько стараний и сколько приготовлений к бою совершены для этой борьбы, ни от кого из вас, я думаю, не ускользнуло."[111]

(21,1) Исократ написал: "Как будто жила она с его богатством, а не с ним самим". (2) А Лисий в Орфаниках говорит: "Как оказалось, дело было не в нем самом, а в деньгах".[112]

(3) У Гомера же читаем:

Друг благородный, когда бы теперь, отказавшись от брани,

были с тобой навсегда нестареющи мы и бессмертны,

я бы и сам не летел перед воинством биться,

я и тебя бы не влек на опасности славного боя.

Но и теперь, как всегда, неисчетные случаи смерти

нас окружают, и смертному их ни минуть, ни избегнуть.

Вместе вперед! Иль на славу кому, иль за славою сами.[113]

(4) Теопомп пишет: "Если мы избегнем подступившей к нам опасности и проведем спокойно остаток отпущенного нам срока, то нет ничего удивительного в такой любви к собственной жизни, однако сейчас, когда наша жизнь подвержена стольким опасностям, смерть в битве кажется наилучшим выбором"[114].

(5) И изречение софиста Хилона e)ggu/a, pa/ra d ) a)/ta не есть ли просто пересказ гнома Эпихарма: e)ggu/aj a)/ta <:sti> quga/thr, e)ggu/a de\ zami/aj (Ослепленья дочь – порука, а поруки дочь – беда).[115]

(22,1) Слова же Гиппократа: "Надлежит вам посмотреть на время, место, возраст и болезнь", – (2) Еврипид так передал гекзаметром:

… кто хочет искусства достичь,

должен постигнуть и то, как живет человек,

в землях каких и какие имеет болезни.[116]

(3) Далее. Гомер сочинил:

Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный.

(4) Архин говорит: "Всему суждено умереть, раньше или позже". (5) Демосфен же: "Конец каждой человеческой жизни – смерть, и каждый должен держать себя в допустимых пределах".[117]

(23,1) Геродот в своей истории о Главке и Спартиаде пишет, что, по словам Пифии "для бога пожелать сделать и сделать – одно и то же". (2) Аристофан говорит:

Мочь совершить и мыслить – едино.

(3) А Парменид Элейский вторит ему:

Мыслить и быть – одно и то же.[118]

(4) Кажется, Платон написал где-то: "Мы не скажем ничего абсурдного, утверждая, что зрение – начало любви, надежда уменьшает страдание, память – питает любовь, а совокупление – хранит"[119]. (5) Филимон же комический поэт пишет:

Прежде всего взгляни, затем удивись.

Как рассмотришь, надежда приходит на смену.

Так возникает любовь.[120]

(6) Демосфен сказал: "Всем нам уготована смерть" и т.д., а Фанокл в книге Об Эроте или о красоте пишет:

Мойры нерушимой избежать

никто не в силах, по земле ходящий.[121]

(24,1) У Платона можно встретить такое высказывание: "Первый отпрыск любого растения, хорошо направленный к добродетели, имеет возможность усовершенствовать качества, свойственные ему от природы."[122] (2) А историк пишет: "Окультуривание дикого растения становится невозможным, когда оно перерастает".

(3) Эмпедокл говорит:

Некогда я уже юношей был и девой,

кустарником, птицей и ныряющей рыбой.

(4) А Еврипид переписывает это в Хрисиппе:

Ничто из сущего не умирает,

но, взаимно проникая,

новые рождает формы.[123]

(5) Платон в Государстве говорит об общности жен, (6) а Еврипид в Протесилае пишет:

Общим должно быть женскому ложу.[124]

(7) Еврипид написал:

Умеренность прилична мудрым.

(8) Эпикур же сказал выразительно: "Независимость – величайшее богатство".[125]

(9) И еще. Аристофан написал:

Праведный наслаждается спокойной жизнью.

Без сомнений и страха ведет он прекрасную жизнь.

(10) А Эпикур говорит: "Невозмутимость – величайший плод праведности".[126]

(25,1) Все эти примеры эллинских заимствований должны быть достаточными для тех, кто в силах это понять. Однако, они не только заимствуют и перефразируют различные рассуждения и высказывания, но также, как мы это сейчас увидим, присваивают украденное себе полностью. (2) Они крадут целые книги и публикуют их как свои. Так, например, Евгамон Киренский украл у Мусея целую книгу о Феспротах, а Писандр Камиреец – книгу Писина Лидийца Гераклейа. Панассис же Галикарнасский присвоил Эхалию Креофила Самосского.

(26,1) Ты найдешь так же, что и величайший из поэтов Гомер следующую строку:

Словно как маслины древо, которое муж возлелеял, –

и последующее буквально позаимствовал из Исчезновения Диониса Орфея.[127]

(2) В Теогонии Орфей так сказал о Кроносе:

Лежал, свесив толстую шею,

сморил его крепкий сон.

И эти же слова Гомер употребил, описывая киклопа.[128]

(3) Гесиод в сочинении О Меламподе пишет:

Сладостно также узнать, что уготовали смертным

Боги – добра или зла примету надежную...

и т.д., дословно позаимствовав эти слова у Мусея.[129]

(4) Аристофан, комический поэт, в первой книге Qesmoforiazou/saij поместил слова, украденные из книги )Empiprame/nwn Кратина. (5) Комический поэт Платон и Аристофан в Дедале воруют друг у друга. (6) Комедия Кокал, написанная Араром, сыном Аристофана, была изменена Филимоном, и получилась комедия Гипоболимены. (7) Поэма Гесиода была пересказана историками Евмелом и Акисилаем и опубликована ими как их собственное сочинение. (8) Горгий Леонтийский и Евдем Наксийский воровали у Мелесагора.[130] Бион Проконисийский сократил и переписал древние сочинения Кадма, Амфилоха, Аристокла, Леандра, Анаксимена, Гелланина, Андротиона и Филохора. Диевхид Мегарик позаимствовал начало своего сочинения из Девкалиона Гелланина, (27,1) не говоря уже о Гераклите, который очень многое позаимствовал у Орфиков, (2) и о Платоне, который взял свое учение о бессмертии души у Пифагора, а этот последний – у египтян. (3) Как мы говорили в самом начале, многие из платоников в своих сочинениях утверждают, что стоики и Аристотель важнейшие положения своих учений позаимствовали у Платона. (4) Эпикур же наиважнейшие из своих мнений украл у Демокрита.

(5) Но довольно. Ведь жизни не хватит, если я продолжу детальное описание этого самолюбивого эллинского воровства, и того, как они приписывают себе изобретения наших лучших мужей, у нас же их украв.

предыдущая | следующая