|
Климент
Александрийский
СТРОМАТЫ
Книга 1 |
Книга 2 |
Книга 3 |
Книга 4 |
Книга 5 |
Книга 6 |
Книга 7
XXI
Мнения различных философских школ
о смысле человеческой жизни
(127, 1) Эпикур считал, что счастье состоит в способности
достичь безразличия к жажде, голоду и холоду и, нечестиво
противореча богам, восклицал: "В этом готов поспорить я и с
самим отцом богов – Зевсом." Таким образом, он склонен
отдать первенство скорее свиньям, питающимся всякого рода
нечистотами, нежели разумным людям и философам. Среди тех,
кто считал наслаждение основой всего […[363]] прежде всего
выделяются киренаики и Эпикур. (2) Они утверждают открыто,
что целью является жизнь, проводимая в удовольствиях, и
удовольствие является единственным высшим благом. Согласно
Эпикуру, наслаждение состоит в избавлении от страдания. Он
утверждает, что предметом, достойным выбора может быть
только такой, который исходит из самого себя и в себя
возвращается, пребывая таким образом в постоянном
движении.[364] (3) Дейномах и Каллифон утверждали, что цель
состоит в том, чтобы всеми возможными способами достигать
наслаждения.[365]
По мнению перипатетика Иеронима, цель человеческой жизни –
безмятежность, целью же человеческой жизни является счастье.
Равным образом и Диодор, будучи последователем той же школы,
заявляет, что цель состоит в том, чтобы прожить благородную
и честную жизнь.
(128, 1) Эпикур и киренаики считают, что стремление к
наслаждению естественно для человека. Доблесть, как они
говорят, возникает ради наслаждения и постепенно развивает
наслаждение.[366] (2) Каллифон и его последователи также
считают, что доблесть является для наслаждения сопутствующим
условием, однако впоследствии, увидев красоту, сопутствующую
наслаждению, доблесть заняла место, равное первому началу,
то есть удовольствию.
(3) Последователи Аристотеля утверждают, что целью является
доблестная жизнь.[367] Однако не каждый доблестный человек
удостаивается счастья и достигает цели. Мудрец может
подвергнуться злым несчастьям или испытать на себе различные
превратности судьбы, которые не зависят от его воли.
Оказавшись в таком состоянии он возможно сочтет для себя
благом даже покинуть эту жизнь. В этом случае его едва ли
можно назвать счастливым или благополучным. (4) Кроме того,
для достижения добродетели необходимо некоторое время;
последних ступеней совершенства не достигнешь в один день.
Для полного осознания его необходимо быть в полной мере
сознательным и взрослым человеком. Поэтому говорят, что
ребенок едва ли является вполне счастливым. Для достижения
этого совершенства потребуется вся человеческая жизнь. (5)
Полнота счастья обусловлена трояким благом[368]. Человек
бедный, безвестный, слабого здоровья или осужденный на жизнь
в рабстве, по мнению философов этой школы, не может быть
счастливым.
(129, 1) Пойдем далее. Стоик Зенон считает, что целью
является добродетельная жизнь. Клеанф же полагает, что цель
эта состоит в жизни в согласии с природой[369];
[Диоген[370]], отдавая должное разумной способности, считал,
что цель состоит в сознательном выборе в соответствии с
природой.
(2) Его ученик Антипатр придерживается мнения, что все
человеческие усилия должны быть направлены на постоянный и
безошибочный выбор вещей, согласных с природой; но с той же
твердостью следует отрекаться и от всего несогласного с
ней.[371]
(3) Архедем также полагает, что цель человеческой жизни
должна состоять в том, чтобы из всех вещей, согласных с
природой, следует предпочитать наиболее важные и
значительные, не обращая никакого внимания на все
остальное.[372]
Далее следует Панэций, который говорит, что жить следует в
согласии с желаниями, которые вложила в нас природа.
Наконец, Посидоний советует проводить жизнь в созерцании
истины и мирового порядка и вести себя так, чтобы, насколько
это возможно, не подчиняться неразумной части своей души.
(5) Некоторые из новейших стоиков также считают, что целью
является жизнь, согласная с человеческой природой. (6) Не
добавить ли и Аристона к этому списку? Целью он считал
достижение безразличия, однако он не различает между
различными видами безразличия. (7) Возможно, следует
упомянуть и Герилла, который считает, что целью является
жизнь "в соответствии со знанием".[373]
(8) Некоторые говорят, что новейшие академики определяют
цель как воздержание от суждений по поводу всего кажущегося.
(9) Лик перипатетик считал целью достижение душевной
радости. Ликиск же поясняет, что имеется в виду радость по
поводу прекрасного.[374] (10) Критолай, также перипатетик,
говорит, что совершенной является жизнь, протекающая в
соответствии с природными задатками, имея в виду три формы
совершенства в соответствии с тремя родами блага.[375]
(130, 1) Но это еще не все. Давайте продолжим и рассмотрим,
насколько возможно, все здравое из того, что можно
обнаружить в доктринах физиков. (2) Традиция приписывает
Анаксагору из Клазомен воззрение, согласно которому целью
является созерцательная жизнь и свобода, которая таким
образом достигается.[376] Гераклит Эфесский видел ее в
удовлетворенности.[377] (3) По свидетельству Гераклида
Понтийского, Пифагор учил, что счастье состоит в научном
знании совершенного числа души.[378] (4) Особое воззрение на
этот предмет имели и абдериты. Демокрит в своем сочинении О
цели отождествляет цель с душевным покоем, которое он
называет благополучием, часто повторяя, что "наслаждение и
ее противоположность образуют границы между счастьем и
несчастьем" и что "человеческой жизни, в юном возрасте или
зрелом, положена определенная цель".[379] (5) Гекатей
полагает, что цель человеческой жизни состоит в том, чтобы
достигнуть самодостаточности. Аполлодот Кизикийский видит ее
в душевном удовлетворении (yuxagwgi/a), а Навсифан – в
невозмутимости (которую Демокрит, по его словам, называл
неустрашимостью).[380] (6) Далее, Диотим полагает, что цель
состоит в овладении всякого рода благами; в этом видит он
совершенство и называет такую жизнь благоденствием.[381] (7)
Антисфен полагает, что она состоит в преодолении всяческого
раздражения. Так называемые анникериане, преемники Киренской
школы, для жизни в целом не определили никакой особой цели.
По их мнению, цель всякого действия состоит в особом
наслаждение, порождаемом каждым этим действием. (8) Эти
киренаики отвергают определение наслаждения, данное
Эпикуром, то есть "отсутствие страдания", сравнивая это
состояние с бесчувственностью трупа. Ведь радость и усладу
доставляют нам не только телесные удовольствия, но также
дружба и почести. (9) Эпикур же, по-видимому, утверждает,
что всякая душевная радость происходит лишь от ощущения,
которое испытывается телом.[382]
(131, 1) Метродор в книге о том, что истинный источник
блаженства лежит скорее в нас самих, нежели в вещах
посторонних, говорит так: "Благо души состоит не в чем ином,
как в крепости тела и в твердой надежде, что на него можно
положиться."[383]
XX
Высшая цель человеческой жизни по Платону
(2) Философ Платон утверждал, что цель человеческой жизни
двояка.[384] С одной стороны, она состоит в причастности
идеям и происходит от самих этих идей. Именно это называется
Благом.
С другой стороны, она состоит в причастности Благу и в
принятии подобия, возникающего из него. Именно такую цель
преследуют те, кто причастен доблести и истинной философии.
(3) Поэтому и Клеанф во второй части своего трактата О
наслаждении напоминает, что Сократ не уставал повторять, что
человек праведный и человек счастливый – это одно и то же.
Он проклинал того, кто впервые разделил справедливое и
полезное, находя этот поступок делом нечестивым. И в самом
деле, отделять полезное от справедливого и предписанного
законом нечестиво.[385] (4) Но и сам Платон видит счастье в
том, чтобы иметь доброго "даймона". Даймоном же называется
высшая и правящая часть нашей души. Счастье – это высочайшее
и наиболее полное благо.[386] (5) Порой он отождествляет это
счастье с жизнью упорядоченной и гармоничной во всем, иногда
же утверждает, что счастье состоит в совершенстве, которое
согласно с доблестью. И совершенство это, по его мнению,
состоит в научном знании Блага и уподоблении Богу.
Уподобление это он определяет как "праведность и
благочестие, соединенные с рассудительностью".[387] (6) Но и
из наших учителей не соглашаются ли некоторые с ним в том,
что человек с рождения является "образом Бога", становясь
"подобием Бога" впоследствии, благодаря достигнутому
совершенству?
(132, 1) Кроме того, когда Платон учит, что это подобие в
соединении со смирением присуще человеку добродетельному, он
всего лишь истолковывает следующие слова Писания: "Всякий
унижающий себя возвысится."[388] (2) В своих Законах он
говорит: "По некоему древнему преданию, Бог есть начало,
середина и конец всего сущего. Прямым путем приводит он все
в исполнение, в согласии с природой, вечно возвращаясь. За
ним все время ходит правосудие, мстящее тем, кто отступает
от божественного закона." (3) Выходит, что и Платон
призывает соблюдать божественный закон. Поэтому он
добавляет: "Кто хочет быть счастливым, должен держаться
этого закона и следовать ему смиренно и в строгом порядке."
(4) Затем, сделавши из этого положения несколько выводов и
добавляя предупреждение, основанное на страхе, он
продолжает: "Какой образ действий угоден и соответствует
Богу?" И отвечает: "Только один, согласно старинному
изречению: подобное любезно подобному, если оно сохраняет
меру; несоразмерные же вещи не любезны как друг другу, так и
вещам соразмерным. Необходимо, чтобы каждый, желающий стать
любезным Богу, уподобился ему, насколько это возможно."
(133, 1) "Таким образом, кто из нас рассудителен, тот и
любезен Богу, ибо подобен в этом ему, а кто нерассудителен,
тот во всем от него отличен и несправедлив." [389] Называя
это учение древним, Платон тем самым намекает, что оно дошло
до него из Закона. (3) В Теэтете, сказав сперва, что зло по
необходимости находится близ нашей смертной природы и в том
мире, где мы живем, он добавляет: "Поэтому нужно стараться
как можно скорее бежать отсюда туда. Бегство – это посильное
уподобление Богу, а уподобиться Богу – значит стать разумно
справедливым и разумно благочестивым."[390]
(4) По мнению Спевсиппа, племянника Платона, счастье есть
совершенное состояние, присущее тем, кто живет в согласии с
природой; иначе говоря, это состояние достигших блага. И это
такое состояние, к которому стремятся все люди, но добрые
люди стремятся к нему как состоянию, свободному от всяческих
случайностей. Достичь какого состояния счастья могут лишь
люди доблестные.[391]
(5) Ксенократ Халкидонский усматривает счастье в обладании
доблестью, сообразной с нашей природой, и силой, необходимой
для ее осуществления. (6) Затем он исследует, где седалище
этого счастья, и находит его в душе. На чем основано оно?
Оказывается, на добродетелях. Из чего оно слагается? Из
благородных деяний, честных отношений, прямого образа
мыслей, стремлений и привычек. Их необходимыми составляющими
являются телесные и внешние обстоятельства.[392] (7) Поэтому
и Полемон, ученик Ксенократа, хотел бы, чтобы счастье
состояло в самодостаточности по отношению ко всяким благам.
Как бы там ни было, он говорит, что без добродетели никакое
счастье не возможно; и наоборот, добродетели даже и без благ
телесных и внешних для счастья совершенно достаточно.
(134, 1) Но достаточно об этом. Наши возражения на некоторые
из вышеизложенных взглядов мы присовокупим в подходящем
месте. Нам обещано, что мы обязательно достигнем конечной
цели, которая обращена в вечность, если будем послушны
заповедям, то есть Богу, и жить в соответствии с ними
непорочно и со знанием, которое проистекает из постижения
божественной воли.
(2) Возможно полное уподобление истинному Логосу, надежда на
то, что мы станем детьми через Сына Божьего – в этом состоит
наша цель, в сыновстве, сопровождаемом прославлением Отца во
имя великого Первосвященника, не погнушавшегося называть нас
братьями и сонаследниками[393]. (3) Апостол вкратце излагает
цель человеческой жизни в Послании к Римлянам так: "Но ныне,
когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш
есть святость, а конец жизнь вечная."[394] (4) Он знает, что
надежда двойственна и, с одной стороны, сулит, а с другой –
предвосхищает, поэтому учит он далее, что целью человеческой
жизни является восстановление этой надежды. "От терпения –
опытность, от опытности – надежда. А надежда не
разочаровывает, потому что любовь Божия излилась в сердца
наши Духом Святым, данным нам."[395] Через эту любовь и на
этой надежде восстановления суждено нам упокоиться, о чем
говорится и в другом месте.[396] (135, 1) Подобное найдешь у
Иезекииля: "Грешная душа умрет. И если муж будет праведен и
сотворит суд и правду, на горах не вкусит и очей своих не
поднимет на идолов дома Израйлева, и жены ближнего не
осквернит, и к жене во время очищения ее не приступит
(подразумевается, что не должно человеческому семени быть в
бесчестии), и человеку, – говорит он далее, – зла не
сделает, залог должника возвратит, не возьмет грабежом
добычу, хлеб свой алчущему даст и нагого оденет, (2) серебра
своего в рост не даст и избытка не возьмет, от неправды
отвратит руку свою, истинно рассудит между человеком и
ближним его; (3) [если он] в законах моих ходил и заповеди
мои сохранил, чтобы исполнить правду – то праведен он,
жизнью жив будет, говорит Адонай Господь."[397] И Исаия,
призывая уверовавших к жизни честной, а истинного мудреца к
вниманию, свидетельствуя, впрочем, что добродетель
человеческая не тождественна божественной, выражается так:
(4) "Ищите Господа, а когда найдете его, призовите; когда же
приблизится к вам, нечестивый пусть оставит пути свои и
человек беззаконный пути его, и обратится к Господу и
помилован будет" и далее читай до слов: "... и мысль моя от
помышлений ваших."[398]
(136, 1) "Ибо мы, – говорит далее благородный апостол, – от
веры ожидаем ту праведность, на которую надеемся. Ибо во
Христе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера,
действующая любовью."[399] (2) "Желаем же, чтобы каждый из
вас для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же
ревность" – и далее, до слов: "... сделавшись
Первосвященником навек по чину Мелхиседека."[400] (3)
Премудрость, объемлющая собой все добродетели, говорит так
же, как и Павел: "Мне внимающий, уповая, водворится в
надежде."[401] Очевидно, приведение к надежде также можно
назвать надеждой. (4) Поэтому Премудрость к слову
"водворится" добавила "уповая", показывая тем самым, что
верный, одушевленный этим устремлением, все ставит в
зависимость от осуществления надежды. Поэтому она
прибавляет: "И пребудет в покое, не страшась всякого зла."
(5) А в Первом послании к Коринфянам апостол, уже не таясь,
говорит: "Будьте подражателями мне, как я – Христу"[402],
чтобы было так: "Вы – мои, а сам я Христов; будьте же
подражателями Христу, как Христос – Богу."[403] (6) Итак,
целью веры он устанавливает уподобление Богу, насколько это
в наших силах, чтобы стать "разумно справедливыми и разумно
благочестивыми".[404] Цель эта состоит в постижении
обетования через веру.
Отсюда проистекает все то, что ранее сказано и цели
человеческой жизни. Но об этом сказано достаточно.[405]
XXIII
О цели человеческой жизни
и преимуществах вступления в брак
(137, 1) Поскольку наслаждение и удовольствие часто
связывают с узами брака, то уместно перейти к обсуждению
этой темы. Брак есть союз мужчины и женщины, первоначальный,
основанный на соответствующих законах, для рождения законных
детей. (2) Вот почему Менандр в комедии[406] говорит:
Ради детей законных
Тебе вручаю дочь мою.
(3) Итак, нужно ли вступать в брак? Вот один из вопросов,
ответ на который зависит от наших представлений о цели. Кому
надлежит вступать в брак? В каких случаях? Кого следует
взять в жены и при каких обстоятельствах? Не каждый может
жениться и не во всякое время. Имеются ограничения на время,
круг лиц и возраст. (4) Не подобает жениться когда угодно,
зачем угодно и как угодно, но в должное время, будучи в
подобающем состоянии и на женщине брачного возраста с целью
иметь законных детей, при условии полного на то согласия
женщины и отсутствия всяческого принуждения по отношению к
мужчине, который любит ее, или какой-либо необходимости.
(138, 1) Потому-то Авраам и говорит о своей жене, выдавая ее
за сестру: "Она сестра мне по отцу, но не по матери, потому
и стала женой мне,"[407] показывая тем самым, что нельзя
жениться на дочерях собственных матерей.
(2) Начнем с краткого очерка истории нашего предмета. Платон
причисляет брак к благам внешним. Браком поддерживается
бессмертие человеческого рода; через непрестанность браков
продолжается цепь поколений, из рук в руки передающих друг
другу жизнь, подобно тому как в эстафете один другому
передает факел. (3) Демокрит же, напротив, отвергает брак и
рождение детей из-за связанных с ними тягот и из-за того,
что они отвлекают от занятий более необходимых. (4) Эпикур
держится того же мнения, равно как и все те, кто видит благо
в наслаждении, свободе от волнений и отсутствии горя.[408]
(5) По мнению стоиков, брак и дети – это дело безразличное.
По мнению перипатетиков – это дело доброе.[409] (6) В общем,
все эти философы, чье учение не шло далее пустых слов, были
рабами плотских удовольствий. Одни из них жили с
наложницами, другие состояли в связях с гетерами,
большинство же не гнушались и занятиями любовью с
мальчиками. Знаменитая четверка в Саду, вместе с гетерами,
практиковала свою мудрость, поклоняясь сладострастию своими
делами.[410]
(139, 1) Эти люди, воздерживаясь от некоторых вещей,
признаваемых ими вредными, все же рекомендуют их другим или,
наоборот, других отговаривают от того, что себе самим
позволяют. Поэтому они вполне заслуживают проклятия Вузига.[411]
Писание запрещает нам такой образ действий в словах: "Что
ненавистно тебе самому, того не делай другим."[412] (3)
Одобряющие брак говорят, что сама природа создала нас
способными к половой жизни, что доказывается строением
нашего тела. Они то и дело повторяют слова: "Плодитесь и
размножайтесь."[413] (4) Но даже если это и так, как могут
они не видеть позора в том, что человек, творение Божие,
оказывается более невоздержным, чем неразумные животные,
которые совокупляются не при всяком удобном случае и не с
любой самкой, а только с одной, причем известного вида и
того же самого рода. Таковы домашние и дикие голуби, горлицы
и подобные им птицы. (5) Кроме того, говорят они, бездетные
обделяют себя, оставаясь без наследников, которые могли бы
занять их место. Ибо совершенен лишь тот, кто произвел
существо себе подобное; или, лучше сказать, каждый
становится совершенным только тогда, когда и сам видит
своего сына поступающим так же, то есть, когда тот также
произвел наследника на место отца. (140, 1) Брак, таким
образом, совершенно необходим – ради благоденствия
отечества, для продолжения рода и ради процветания,
насколько это в наших силах, этого мироустройства. Поэтому
поэты и оплакивают брак несовершенный и бездетный, объявляя
совершенным лишь тот брак, который приносит обильные
плоды.[414] (2) Телесные недуги также убеждают нас в
необходимости брака. Действительно, известно насколько
забота жены и ее неустанное прилежание превосходит
преданность всех остальных домочадцев и друзей. Она
превосходит всех по силе симпатии и заботы и является, как
говорит Писание, своему мужу поистине необходимой
"помощницей"[415].
(141, 1) Равным образом и комический поэт Менандр, хоть и
критикует брачные узы, не забывает указать и на их
преимущества. Поэтому на жалобы некоего лица:
Я это дело скверным нахожу –
отвечает:
Ты не с того конца к нему подходишь.
И добавляет далее:
Заботы и проблемы представляя,
Не видишь ты достоинств в нем.[416]
(2) Супружество идет на пользу и тем, кто достигает
преклонных лет, обеспечивая женский уход и оставляя детей,
чтобы они, в свою очередь, заботились о престарелых
родителях. Ибо, по словам трагика Софокла[417], дети
… станут мужа посмертною славой;
Как поплавки поддерживая невод,
Спасут льняную сеть от глубины.
(4) Некоторые законодатели не допускали холостяков до высших
государственных должностей. А спартанский законодатель
налагал штраф не только на холостых, но и на разведенных,
слишком поздно женившихся и воздерживающихся от брака. (5)
Благородный Платон обязывает всякого холостяка платить в
государственную казну сумму, эквивалентную затратам,
необходимым на содержание жены, выплачивая подобающую пеню
архонтам, ибо, уклоняясь от брака и рождения детей, такие
люди содействуют оскудению населения и опустошают целые
города, из которых слагается населенный мир.[418] (142, 1)
Такое поведение нечестиво, поскольку оно посягает на
деторождение, которое является божественным установлением.
Желание избежать заботы о жене и детях является также
свидетельством малодушия и трусости, недостойной мужа. (2)
Обладание тем, потеря чего есть зло, следует признать
благом. Таково общее правило. Лишиться детей, как говорят,
есть одно из величайших зол, следовательно, иметь детей есть
благо. И если это так, да здравствует брак!
(3) Поэт говорит:
Как без отца не может быть детей,
Так и без матери – деторожденья.[419]
Муж становится отцом в брачном союзе, женщина же – выходя
замуж. (143, 1) Высшим благом у Гомера почитается не только
"изобилие в доме", но и "мир в семье".[420] Большинство
находит гармонию брачного союза лишь в чувственных усладах,
однако истинные любители мудрости приходят к согласию,
основанному на разуме. И именно разум предписывает жене
"украшать"[421] не только лицо, но и свой характер, а
мужчинам же предписывает не пользоваться своими женами лишь
как любовницами, не искать в браке только чувственных
удовольствий, но стремиться обрести в жене помощницу на
протяжении всей жизни, никогда не утрачивая контроля над
собой. (2) Пшеница и ячмень, засеваемые в подходящее для
того время, являются меньшей, как мне представляется,
ценностью, нежели семя, из которого происходит человек. Ведь
для его блага растет все остальное. Крестьяне соблюдают
трезвость во время посевной. (3) Значит, и соединятся с
женщиной надлежит чистым от всякой скверны и
непристойностей, чтобы избежать упрека в том, что даже
животные сходятся между собой с большей воздержностью и в
большем согласии с природой, нежели люди. (144, 1)
Действительно, многие животные только в определенное время
спариваются с самками, оставляя прочее на волю Провидения.
(2) У трагических поэтов можно прочитать, как Поликсена,
даже смертельно раненная и умирающая,
… старается упасть
Пристойно и скрывает, умирая,
То, что должно быть тайной для мужей.[422]
(3) Да! Брак для нее оказался несчастьем. Последняя степень
рабства – это подчинение силе страстей, тогда как победа над
ними есть единственно верная свобода. (4) Поэтому нарушение
заповеди, по свидетельству Писания, равносильно продаже себя
чужестранцам[423], то есть грехам, противоречащим природе. И
рабство это продолжается до самого обращения и покаяния.
(145, 1) Итак, брак следует хранить в чистоте, как берегут
священное изваяние. Мы просыпаемся с Господом и засыпаем с
благодарением, творя молитву
Спать ли идешь, появленье ль священного света
встречаешь.[424]
Вся жизнь наша пусть будет исповеданием Господа. Пусть
проникаются благочестием самые глубины нашей души. И пусть
поможет достичь этого телесная воздержанность. (2) Бог
поощряет последовательность и меру на словах и на деле.
Словесная непристойность, влекущая за собой и непристойность
действий, свойственна лишь бесстыдству. (3) Священное
Писание узаконивает брак при условии его нерасторжимости,
как это видно из следующего законоположения: "Не разводись с
женой, кроме как по вине прелюбодеяния."[425] Всякий брак,
заключенный при жизни одного из бывших супругов, считается
прелюбодеянием. (146, 1) Вне всяких подозрений лишь та
женщина, которая не украшает и не умащает себя больше, чем
следует[426], но усердно предается благим делам и
молитвам[427], которая свой дом оставляет лишь изредка и
держится, насколько это возможно, вдали от людей, на которых
ей глядеть не следует, и жизнь домашнюю предпочитает
праздной болтовне. (2) "Взявший же разведенную в жены
прелюбодействует, – говорит Господь, – а если кто разведется
с женой, то он развращает ее"[428], то есть вынуждает
прелюбодействовать. (3) Виноват не только тот, кто отвергает
свою жену; принимающий ее также становится виновником ее
прелюбодеяния, потому что дает ей повод ко греху; если бы он
не принял ее, она возвратилась бы к своему мужу. (147, 1)
Какую цель преследует закон? Закрывая дорогу страстям, он
велит казнить неверную жену, уличенную в прелюбодеянии, а
если она дочь священника – то предать ее огню.[429]
Прелюбодей также должен быть побит камнями, но не на том же
месте, где и соучастница его, чтобы и смерть свою они не
приняли вместе. (2) Таким образом, древний закон не
противоречит Евангелию, но вторит ему. Но может ли быть
иначе, ведь они происходят от одного Бога. Женщина, повинная
в прелюбодеянии, живет уже только для греха; для исполнения
же заповедей закона она умерла. Оплакивающая же свой грех и
своим обращением как бы обретающая новое бытие через
умерщвление в себе прежнего непотребства, достигает жизни,
которая рождается из покаяния. (3) Дух, говорящий устами
пророка, подтверждает сказанное мною: "Не хочу смерти
грешника, но чтобы обратился он."[430] (4) Прелюбодеи из
числа мужчин побивались камнями потому, что окаменевшее
сердце делало их мертвецами перед законом, против которого
они восставали. Но отчего более строго наказывалась дочь
священника? Оттого, что "кому больше дано, с того и
спросится много."[431]
(5) Мне кажется уместным закончить на этом вторую книгу
Стромат ввиду ее обширности и множества содержащихся в ней
глав.
предыдущая
| следующая
|
