|
Климент
Александрийский
СТРОМАТЫ
Книга 1 |
Книга 2 |
Книга 3 |
Книга 4 |
Книга 5 |
Книга 6 |
Книга 7
XIV
Очерк греческой философской традиции
(59, 1) Эллины утверждают, что после Орфея, Лина и
древнейших поэтов, их современников, ранее всех прославились
так называемые семь мудрецов. Четверо из них родом были из
Азии, а именно: Фалес из Милета, Биант из Приэны, Питтак из
Митилен и Клеобул из Линда. Двое по происхождению были из
Европы: Солон из Афин и Хилон из Спарты. Седьмым же одни
называют Периандра из Коринфа, другие – Анахарсиса из Скифии,
(2) третьи – Эпименида Критянина. Последнего апостол Павел
называет эллинским пророком, выражаясь о нем в Послании к
Титу так: «Из них самих один пророк[186] сказал о них так:
«Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые».
Свидетельство это справедливо».[187] (3) Видишь, апостол
признает, что некоторые из эллинских пророков отчасти
говорят истину, и для назидания одних, и приведения в
чувство других[188] не стыдится он, рассуждая, пользоваться
эллинскими стихотворениями. (4) И приведенный пример не
единственный. Рассуждая в своем Послании к Коринфянам о
воскресении мертвых, он вводит в свою речь трагический ямб:
«Какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и
пить, ибо завтра умрем. Не обманывайтесь,
Худые сообщества развращают добрые нравы».[189]
(5) Некоторые, далее, причисляют к семи мудрецам Акусилая из
Аргоса, другие – Ферекида Сиросского. Платон же, считая
Периандра недостойным носить имя мудреца, потому что он был
тиран, вместо него причисляет к ним Мюсона из Хен.[190]
(60, 1) Немного ниже мы покажем, что все эти эллинские
мудрецы жили позже Моисея. Обратимся же теперь к их
философии и покажем, что она отличалась некоторой
загадочностью и туманностью и кажется заимствованной у
евреев.
(2) Прежде всего, они облекают свои поучения в
афористическую форму. Платон сообщает, что этой краткостью в
древности отличались все эллины, а особенно лакедемоняне и
критяне, у которых были наилучшие законы.[191]
(3) Изречение «познай себя» некоторые приписывают Хилону.
Хамелеон же в своей книге О богах приписывает его Фалесу, а
Аристотель – Пифии.[192] (4) Это изречение призывает нас
стремиться к мудрости. Невозможно знать часть, если не
знаешь сущности целого. Точно так же и для познания
человеческой природы нужно сначала проникнуть в тайну
сотворения мира.
(61, 1) Хилону Лакедемонянину приписывают изречение «ничего
сверх меры». Но Стратон в своей книге Об открытиях
приписывает его Содаму из Тегеи. Дидим же думает, что гном
этот принадлежим Солону. Он же приписывает Клеобулу такое
изречение: «Мера есть во всем наилучшее».
(2) Что касается изречения «поручившись за кого-либо, жди
беды», то Клеомен в своей книге о Гесиоде пишет, что ранее
всех об этом говорил Гомер:
Всегда неверна за неверных порука.[193]
В школе Аристотеля считают, что это изречение принадлежит
Хилону, а Дидим приписывает его Фалесу.
(3) Пойдем далее. Изречение «все люди злы» или «люди по
большей части злы» (оно известно в этих двух формах), следуя
Сотаду из Византия, приписывают Бианту. Они же изречение:
«Усердие все очищает» приписывают Периандру, а гном
«пользуйся случаем» – Питтаку. (4) Солон был афинским
законодателем, а Питтак дал законы Митиленам.
Вслед за ними Пифагор, ученик Ферекида, первым назвал себя
философом.[194]
(62, 1) От названных мужей произошли три философские школы,
каждая из которых называется по тому месту, где она
процветала. Италийская школа была основана Пифагором,
ионийская – Фалесом и элейская – Ксенофаном. (2) Согласно
Гиппоботу, Пифагор был сыном Мнесарха с острова Самос.
Однако Аристоксен в Жизнеописании Пифагора, а также Аристарх
и Теопомп утверждают, что родом он был из Тира. Неанф
говорит, что он происходил из Сирии или из Тира, так что
большинство согласны, что Пифагор был варварского
происхождения.
(3) Но и Фалес, как свидетельствуют Леандр и Геродот, был
финикийцем, а согласно другим происходил из Милета. (4) Он,
как кажется, был единственным из философов, получившим свое
знание непосредственно у египетских мудрецов. Поэтому никто
из древних не называется его учителем, даже Ферекид,
учеником которого был Пифагор.
(63, 1) Италийская школа основана была Пифагором и
расположена в Метапонте, однако она не пережила ее
создателя.
(2) Преемником Фалеса был Анаксимандр, сын Праксиада из
Милета. За ним следовал Анаксимен, сын Евристрата из Милета.
Далее следовал Анаксагор, сын Гегезибула из Клазомен. Именно
он перенес ионийскую школу в Афины. (3) Преемником его был
Архелай, которого слушал Сократ.
Но их покинул бывший каменотес
И правдолюб, очаровавший эллинов словами, –
говорит Тимон в своих Силлах. Действительно, Сократ отошел
от физиков и занялся этикой.
(4) Слушатель Сократа, Антисфен, основал школу киников, а
Платон создал свою Академию. (5) Аристотель, слушавший
философию у Платона, перебрался в Ликей и основал
перипатетическую школу. Преемником его был Теофраст, за ним
последовал Стратон; далее идут Ликон, Критолай и Диодор. (6)
Преемником Платона был Спевсипп, за ним последовал Ксенократ,
затем Полемон. Слушателями Полемона были Кратет и Крантор, с
которыми древняя Академия и угасла. Далее Крантор имел
учеником Аркесилая, от которого до времен Гегесина
процветала средняя Академия. (64, 1) Преемником Гегесина был
Карнеад и его последователи. Ученик Кратета Зенон из Китии[195]
был основателем стоической школы. Преемниками ему был Клеанф,
Хризипп и другие.
(2) Основателем элеатской школы был Ксенофан из Колофона.
Тимей говорит, что он жил во времена сицилийского тирана
Гиерона и был современником поэта Эпихарма. Однако Аполлодор
утверждает, что он родился в 40-ю Олимпиаду и жил до времен
Дария и Кира. (3) У Ксенофана учился Парменид, а у него
Зенон. Далее следуют Левкипп, потом Демокрит. (4)
Слушателями Демокрита были Протагор из Абдер и Митродор с
Хиоса[196]. Слушателем Метродора были Диоген из Смирны, у
Диогена учился Анаксарх, у Анаксарха – Пиррон, а у Пиррона –
Навсифан. Эпикур, как говорят некоторые, был учеником
последнего.
(5) Такова вкратце история школьной преемственности
эллинских философов. Остается теперь напомнить, когда именно
жили основатели этих школ, и тогда из сравнения
хронологических данных откроется, что еврейская философия
древнее их на много поколений.
(65, 1) Когда жил Ксенофан, основатель элейской школы, я уже
говорил. Эвдем в его Истории астрологии говорит, что Фалес
предсказал то самое солнечное затмение, которое произошло в
день битвы мидян с лидийцами, когда царем Мидии был Киаксар,
отец Астиага, а над лидийцами царствовал Алиатт, отец Креза.
Геродот в первой книге своей Истории соглашается с этими
сведениями. Время этого затмения падает приблизительно на
50-ю Олимпиаду.[197] (2) Считается, что Пифагор жил в
царствование тирана Поликрата, около 62-й Олимпиады. (3)
История свидетельствует, что Мнесифил, учитель Фемистокла,
был рьяным последователем Солона. Следовательно, последний
жил около 46-й Олимпиады. (4) Гераклит, сын Бавсона, убедил
тирана Меланкома отречься от своей власти. Он же отказался
от приглашения царя Дария переехать в Персию.
XV
Варварская мудрость древнее эллинской
(66, 1) Такова хронология древнейших эллинских мудрецов и
философов.
О том же, что большинство из них не были греками по
происхождению и учились не у греков, нет необходимости более
распространяться, ведь известно же, что Пифагор происходил
из Этрурии, или Тира, Антисфен был фригиец, Орфей происходил
из Одриса или Фракии. Многие считают, что Гомер был
египтянином.[198] (2) О Фалесе говорится, что он родом был
из Финикии и находился в близких отношениях с египетскими
жрецами, равно как и Пифагор, который даже подвергся
обрезанию ради того, чтобы быть допущенным в их храмы и
получить возможность изучать таинственную египетскую
философию. Известно также, что он общался с величайшими из
халдеев и магов. А его общий стол (o(makoei=on) напоминает
то, что ныне нами называется церковью. (3) Платон не
отрицает того, что все наиболее прекрасное в его философии
он заимствовал у чужеземцев и признает, что путешествовал в
Египет. В Федоне же он прямо говорит, что философ не должен
гнушаться никакими источниками познания: «Эллада велика,
Кебет, отвечал Сократ, и в ней есть много добрых людей,
много и варварских племен».
(67, 1) Таким образом, Платон признает, что и у варваров
есть свои философы, противореча в этом Эпикуру, который
полагает, что только среди эллинов возникла и процветает
философия.[199] (2) В Симпозиуме же он хвалит варваров за их
внимание к законам, говоря следующее: «… и в разных иных
местах, у греков и варваров, не одно святилище воздвигнуто
за таких детей».[200] (3) Действительно, известно, что
варвары часто окружали своих законодателей и наставников
величайшими почестями, даже обожествляли их. (4) Они думали,
согласно Платону, что добродетельные души, «оставив
заоблачные селения»[201], сходят на землю, словно в Тартар,
и здесь, облекшись в тело, разделяют с людьми все бедствия
этой земной жизни, имея поручение заботиться об их судьбах с
самого рождения. Именно они установили законы и научили
людей философии, «этому величайшему из всех благ, какие
когда-либо от богов роду человеческому были ниспосылаемы и
еще будут посылаться».[202] (68, 1) Мне кажется, что именно
по причине уяснения того великого значения, которое несет
людям мудрость, брамины, одры, геты и народы Египта славили
этих людей и, придав философии официальный статус, изучали
их слова как священные тексты. То же было и у халдеев, и у
арабов, и у всех народов, населявших Палестину, и у
большинства персов, и у многих других народов. (2) Платон
все время весьма ясно выражает свое уважение к варварам,
помня, что и он сам, и Пифагор большую и лучшую часть своих
учений заимствовали у них.[203] (3) Потому он и говорит о
«чужеземцах», зная, что среди них также были философы. В
Федре он показывает, что египетский царь был даже мудрее,
чем Тот (которого он знал как Гермеса).[204] А из того, что
говорит он в Хармиде, видно, что известны ему были и
некоторые фракийцы, которые верили в бессмертие души.
(69, 1) Рассказывают, что учителем Пифагора был Сонхис,
верговный египетский жрец, Платона – Сехнуфис из Гелиополя,
а Евдокса из Книда – Хонуфис[205], тоже египтянин. (2) Из
диалога Платона О душе мы видим (…).[206] Кроме того, он
признавал пророчества, ибо он вводит в разговор пророка,
который, изъясняя речь Лахесис, предсказывает судьбу душам,
бросающим жребий.[207] (3) В Тимее он изображает мудреца
Солона принимающим наставления от чужеземца. Подлинные слова
его свидетельства таковы: «О Солон, Солон! Вы эллины вечно
остаетесь детьми, и нет между вами старца, ибо не сохраняют
ваши умы никакого учения, поседевшего от времени».[208] (4)
Демокрит присвоил[209] этические учения вавилонян. Говорят
также, что среди его сочинений было и толкование иероглифов,
начертанных на стеле Ахикара, и об этом можно судить на
основании его собственных слов: «Это написано Демокритом».
Действительно, гордясь своей ученостью, он пишет в одном
месте: «Из всех моих современников я объездил наибольшее
количество стран, побывав у самых древних народов с целью
изучения их преданий. Видел я весьма много климатических зон
(a)e/ra») и стран, слушал речи весьма многих ученых людей.
Никто со мной не может сравниться в искусстве геометрии и
доказательств, даже египтяне, именуемые арпедонаптами. Я
гостил у них в течение восьмидесяти лет».[210] (6)
Действительно он объездил Вавилонию, Персию и Египет и был в
числе учеников магов и жрецов. Пифагор увлекался учениями
персидского мага Зороастра, а последователи секты,
основанной Продиком даже уверяют, что у них есть тайные
книги этого автора. (70, 1) Александр в своем сочинении О
пифагорейских символах пишет, что Пифагор был учеником
ассириянина Зарата (которого некоторые отождествляют с
Иезекиилем, однако, и я могу это показать, это мнение
ошибочно). Александр утверждает также, что Пифагор слушал
галлов и браминов.[211] (2) Клеарх Перипатетик говорит, что
знал некоего еврея, который учился у Аристотеля. (3)
Гераклит утверждает, что изречения Сивиллы были порождением
не человеческого ума, а скорее божественным внушением.
Говорят также, что в зале собраний в Дельфах показывали
камень, служивший, по преданию, седалищем первой Сивиллы,
сошедшей с Геликона, где она была воспитана Музами.
Некоторые же говорят, что она пришла из Малии и была дочерью
Ламии и внучкой Посейдона. (4) В одной из своих поэм
Серапион говорит, что Сивилла не переставала предсказывать и
по смерти, и что дух, покинувший ее по смерти, дает
способность к прорицанию гадателям и предсказателям; тело же
ее, превратившись в землю, произрастило траву; вот почему по
внутренностям животных, щипавших траву на этом месте, люди
могут узнавать будущее.[212] Он же считает, что лик,
являемый луной, есть душа Сивиллы.
(71, 1) Но достаточно о Сивилле. Римский царь Нума также был
пифагорейцем. На основании книг Моисеевых он запретил
римлянам изображать Бога в образе человека или другого
живого существа. В следующие 170 лет в римских храмах и
вправду не было ни статуй, ни живописи. (2) Своим
распоряжением Нума пытался символически показать своим
подданным, что высшего блага достичь можно только разумом.
(3) Итак, философия, подобно драгоценному камню, издавна
сияла у варваров. Позднее проникла она и в Элладу. (4) В
Египте носителями ее были прорицатели, в Ассирии – халдеи, в
Галлии – друиды, в Бактрии – саманеи, у кельтов были свои
философы, а в Персии – маги (эти последние возвестили
рождение Спасителя прежде всех и прибыли в Иерусалим, следуя
за звездой). В Индии занимались философией гимнософисты.
Были философы и в других землях. (5) Среди гимнософистов или
голых факиров, различаются два рода. Одни называются
сарманы, другие же – брамины. Некоторые из сарман избрали
лесное жительство; такие ни в городах не живут, ни крова не
имеют, одеваются в древесную кору, питаются желудями и
древесными плодами, воду же пьют из пригоршней. Ни брака они
не знают, ни деторождения, подобно нынешним энкратитам.[213]
(6) Из индусов некоторые следуют заповедям Будды, которому
за выдающиеся его добродетели воздают божеские почести.
(72, 1) Анахарсис был скифом, а между тем историки почитают
его больше, нежели многих греческих философов. (2) Гелланик
пишет также о неких гипербореях, которые живут за Рипейскими
горами. Им знакомо понятие справедливости, мяса они не едят
и питаются только растительностью и плодами. Достигших
шестидесяти лет они выводят за ворота и таким образом
избавляются от них. (3) Есть и у германцев так называемые
священные девы, которые прорицают, глядя в речные омуты,
наблюдая течение рек, вслушиваясь в шум волн; так они
предсказывают будущее. Именно они не позволили германцам
вступить в сражение с Цезарем прежде наступления новолуния.
(4) Но много старше их всех народ еврейский. И пифагореец
Филон (равно как и перипатетик Аристобул, и многие другие,
кого не место здесь перечислять)[214] многочисленными
примерами доказывает, что их философия древнее эллинской.
(5) Однако наиболее ясное свидетельство содержится у
писателя Мегасфена, современника Селевка Никатора. В третьей
книге своего сочинения Об индусах пишет он следующее: «Все,
сказанное древними о природе, было уже ранее высказано не
эллинскими философами, отчасти индийскими браминами, отчасти
так называемыми сирийскими евреями». [215]
(73, 1) Некоторые любители легенд передают, будто первые
мудрецы происходят от неких дактилей с Иды. Именно им
приписывается изобретение Эфесских письмен и музыкального
ритма, и их имя будто бы носит дактилический размер в
музыке. Дактили эти были варварами из Фригии. (2) Геродот
повествует, что Геракл был гадателем, изучающим естественную
философию, а столпы мира вручил ему Атлант, фригиец и
варвар. Легенда эта намекает на происхождение науки о
небесах.[216] (3) Гермипп из Берюта называет мудрым кентавра
Хирона. Автор Титаномахии[217], что он первый
… род смертных на праведный путь направляя,
им заклятья открыл и обряды, и созвездья Олимпа.
(4) Он был наставником Ахиллеса, сражавшегося под Троей.
Гиппо же, дочь кентавра, выйдя замуж за Эола, научила его
созерцанию природы, науке, узнанной ею от отца. (5)
Еврипид[218] говорит, что Гиппо
… постигла первой тайну предсказанья,
в оракулах являя волю бога, согласно восхождению светил.
(6) Одиссей по взятии Трои пользовался гостеприимством
именно этого Эола.
Запомним эти даты, дабы сравнить их со временем Моисея и
периодом расцвета древнейшей, современной ему, философии.
XVI
Все остальные науки также изобретены не греками
(74, 1) Варвары были изобретателями не только философии, но
и почти всех других наук и искусств. (2) Так, наука
астрологии зародилась среди египтян и халдеев. Египтяне же
первыми изобрели лампы, разделили год на двенадцать месяцев
и запретили сношения с женщинами в храмах. В
действительности, они запретили даже входить в храмы без
предварительного омовения после совокупления. Им же
принадлежит честь изобретения геометрии.
(3) Жители Карии славились предсказаниями будущего по
звездам. (4) Фригийцы первые стали наблюдать полет птиц. У
этрусков и других народов Италии в совершенстве было
развито искусство прорицать по внутренностям животных. (5)
Исавряне и арабы открыли искусство прорицания по полету
птиц, а телмисяне умели предсказывать будущее через
истолкование снов. Этруски изобрели трубу, а фригийцы –
флейту, потому что и Олимп, и Марсий сами были фригийцами.
(75, 1) Кадм же, изобретатель эллинских письмен, был, по
свидетельству Эфора, финикиянин. Вот почему Геродот[219]
пишет, что эллинская азбука создана на основе финикийского
алфавита. По уверению же других, финикияне и сирийцы
изобрели алфавит одновременно. (2) Апис, по происхождению
египтянин, открыл медицинское искусство еще прежде прибытия
в Египет нимфы Ио. Впоследствии это искусство было
усовершенствовано Асклепием. (3) Атлас ливиец построил
первый корабль и первым плавал на нем по морю. (4) Келмид же
и Дамнаменей, дактили из племени идеян, первыми открыли
железо на острове Кипр. А другой идеянин открыл искусство
изготовления бронзы. По мнению Гесиода, он был скифом. (5)
Фракийцы первыми придумали оружие, называемое гарпией (то
есть, изогнутый меч). Они же первыми стали пользоваться в
конном бою так называемой пелтой (легким щитом). (6)
Изобретателями круглого щита, именуемого пармой, считают
иллирийцев. (7) Говорят еще, что пластическое искусство
изобретено этрусками, а длинный четырехугольный щит впервые
изготовлен самнитянином Итаном. (8) Финикиянин Кадм открыл
первые каменоломни и первые золотоносные рудники около горы
Пангей. (9) Другому народу, а именно каппадокийцам, обязаны
мы изобретением музыкального инструмента, называемого набла.
Ассирияне первые изобрели дихорд. (10) Карфагеняне построили
первую четырехвесельную галеру. Строителем ее был
карфагенянин Боспор.
(76, 1) Медея, дочь Ээта, с Колхиды, первой применила краску
для волос. (2) Норопы же (народ в Пэонии, который ныне
называют народом нориков) первые стали обрабатывать медь и
впервые очистили железо. (3) Царь бебриков Амик первым
выдумал обвивать руки в боях ремнями. (4) Олимпом Мусийцем
впервые введена была лидийская гармония. Так называемые
троглодиты изобрели музыкальный инструмент, называемый
самбука. (5) Сатир Фригиец изобрел кривую полевую трубу.
Агний, тоже фригиец, изобрел трихордон и диатоническую
гармонию. (6) Олимп Фригиец первым использовал плектр,
Марсий, происхождением из той же Фригии, открыл гармонии
фригийскую, полуфригийскую и полулидийскую, а фракиец
Фамирий открыл гармонию дорическую. (7) Мы знаем также, что
персами построены первые колесницы; у них впервые вошли в
употребление кровати и подножные скамейки; а сидоняне
первыми стали строить триремы.(8) Сицилийцы, народ, соседний
с Италией, впервые изобрели форминкс, который не хуже лиры.
Ими же изобретены кастаньеты. (9) Предполагают, что выделка
одежд из льна началась в царствование египетской[220] царицы
Семирамиды. (10) Гелланик говорит, что Атосса, царица
персов, первая начала отправлять послания в пакетах.
(77, 1) Все эти данные можно найти у Скамона Митиленского,
Теофраста Эресского, Кидиппа Мантинейского, Антифана,
Аристодема, Аристотеля, а также у Филостефана и перипатетика
Стратона в его сочинении Об изобретениях. (2) Все эти
выдержки я привожу для того, чтобы продемонстрировать еще
раз, что варвары изобрели немало полезного для обыденной
жизни, и греки многое у них позаимствовали. (3) Если же кто
вздумает пренебрежительно отзываться об их языке, то отвечу
им словами Анахарсиса: «Все эллины говорят как скифы
(skuqi/zousin)». (4) А Анахарсис этот пользовался почетом у
эллинов за его изречение: «Одежда для меня – шерсть, пища –
молоко и сыр». Видите теперь, что варварская философия
заботится скорее о деле, нежели о словах.
(78, 1) Апостол же говорит: «Так, если и вы языком
произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы
говорите? Вы будете говорить на ветер. Сколько, например,
различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения;
но если я не разумею значения слов, то я для говорящего
чужестранец, и говорящий для меня чужестранец».[221] «И
потому говорящий на чужом языке молись о даре
истолкования».[222] (2) Но ведь и искусство словесности и
письменность проникли к эллинам сравнительно поздно. (3)
Так, первое сочинение о природе написал Алкмеон из Кротона,
сын Перифа. (4) Другие же говорят, что первым издал книгу о
природе лишь Анаксагор из Клазомен, сын Гегезибула. (5)
Стихотворные произведения на музыку переложил первым
Терпандр из Антиссы, используя для этого спартанский лад
(no/moi). Дифирамбы изобрел Лазос из Гермионы, гимн
изобретен Стесихором Гимерейцем, танец – лакедемонянином
Алкманом, любовная поэма – теосцем Анакреоном, а танец в
сопровождении пения ввел фивянин Пиндар. Милетянин Тимофей
первым установил правила пения для лиры и хора. (79, 1) Ямб
изобрел Архилох Паросский, а Гиппонакс с Эфеса – неполный
ямб. Афинянин Феспид изобрел трагедию, а Сусарион икариец –
комедию. (2) Грамматики приводят даты жизни всех этих мужей,
однако сравнительное рассмотрение всех этих дат было бы
слишком долгим, да и ненужным делом, поскольку, как мы уже
видели, даже сам Дионис, именем которого называются
дионисийские праздники, жил значительно позже Моисея или, в
лучшем случае, примерно в то же время.
(3) Говорят, что речи, содержащие моральные наставления, по
всем правилам риторики первым начал составлять Антифон, сын
Софила, уроженец Рамн. Он же впервые написал защитную речь
для произнесения ее заказчиком в суде за плату. Об этом
можно прочитать у Диодора. Аполлодор, уроженец Кум, первый
ввел название грамматик вместо традиционного критик, за что
и был назван Грамматиком.[223] Некоторые же утверждают, что
первым грамматиком был Эратосфен с Крита, поскольку именно
он издал две книги под заглавием Грамматика. Но первый, кто
был назван грамматиком в том смысле, который ныне имеет это
слово, был Праксифан, сын Дионисифана, уроженец Митилен. (4)
Передают, что первым законодателем был Залевк из Локр.
Другие же называют таким законодателем Миноса, сына Зевса,
времен Линкея. (5) Последний жил после Даная, в одиннадцатом
поколении после Инаха и Моисея, что мы и покажем немного
ниже. (6) Ликург, живший много спустя взятия Трои, дал закон
лакедемонянам столетие ранее начала Олимпийской эры.[224] О
времени жизни Солона мы уже говорили.
(80, 1) Считается, что Дракон, также бывший законодателем,
жил около 39-й Олимпиады. (2) Историк Антилох не поленился
затратить некоторое время и подсчитал, что период от времен
Пифагора до смерти Эпикура (…), которая последовала на
десятый день месяца Гамилиона, охватывает период в 312
лет.[225] (3) Говорят еще, что героический гекзаметр
изобретен Фанофеей, женой Икара; другие же его изобретение
приписывают Фемине, одной из дочерей Титана. (4) Дидим в
своем сочинении О пифагорейской философии утверждает, что
Теано из Кротона была первой женщиной, которая занялась
философией и начала писать поэмы.
Роль философии как предварительного учения
(5) Таким образом, эллинская философия, по мнению одних,
учит об истине случайным образом, да и то туманно и не
вполне. По мнению же других, она вообще развивается по
дьявольскому наущению, как будто вся философия внушена
эллинам низшими духами. (6) Но даже если эллинская философия
и не содержит истины во всем ее величии и слишком слаба,
чтобы в полной мере исполнить заповеди Господа, тем не менее
она подготавливает путь, ведущий к истине и к усвоению
учения подлинно царственного, ибо она до известной степени
исправляет и улучшает нравы и готовит к принятию истины
того, кто верит в провидение.
XVII
Об ответственности за грехи
(81, 1) Мне возразят, что написано ведь, что «все, кто
приходил до пришествия Господа, – воры и разбойники».[226]
Однако считать, что это относится абсолютно ко всем, бывшем
до прихода Логоса, – это слишком общее толкование, (2) ведь
в таком случае нам придется записать сюда и пророков,
которые несомненно были скорее слугами, вдохновляемыми
Логосом, нежели разбойниками. (3) «Премудрость послала своих
рабов, с громким извещением созывая на чашу вина», – говорит
Писание.[227] (4) Говорят также, что философия исполняла
поручение не Господне, но вошла в мир по-воровски, или,
иначе сказать, как дар вора. Некая сила, или ангел, узнал
истину, но отпав от нее, начал воровски обучать ей людей.
Господь знал это, ибо ему ведом и конец вещей, к бытию еще
не вызванных, однако злому духу в его деле не
воспрепятствовал. (5) Значит, передача этого ворованного
знания в то время приносило людям пользу, не потому, конечно
же, что вор имел целью принести благо, но в силу того, что
провидение предотвратило последствия преступления и обратило
их на пользу.
(82, 1) Знаю, что многие снова возразят мне, утверждая, что
не удержать кого-либо от совершения преступления, значит
принять на себя ответственность за него. Они говорят, что
если кто не смотрит за некоей вещью и не принимает мер
против похищения ее, тот сам виновен в ее пропаже. Точно так
же, виновником пожара бывает тот, кто не погасил огня в
самом начале. Подобно этому, виновником кораблекрушения
бывает кормчий, не собравший парусов вовремя. (2) Закон
предусматривает ответственность за небрежность: в чьей
власти было помешать несчастью, тот и ответствен за него.
(5)[228] Ведь несчастье это произошло потому, что тот, кто
имел силу предотвратить его не пожелал действовать.
(3) Ответ наш состоит в том, что ответственность наступает
только тогда, когда деяние было совершено, имело место
намеренное действие, или же налицо был злой умысел (e)n tw=?
poiei=n kaiÜ e)nergei=n kaiÜ dra=n noei=sqain). При таком
подходе, во-первых, бездействие не является деянием; (4)
во-вторых, виновен только намеренно совершивший нечто и
берущий на себя за это ответственность. Так, строитель
корабля или дома ответственны за качество своей работы. Не
воспрепятствовать чему-либо и осуществить нечто – это не
одно и тоже. Какое намеренное действие совершил тот, который
чему-либо не воспрепятствовал? (6) Их аргументация абсурдна,
ведь утверждать так, это все равно, что винить за нанесенную
рану не оружие, а щит, который не смог предотвратить удар;
или же оправдать вора и обвинить вместо него того, кто не
смог предотвратить кражу. (83, 1) Равным образом и сожжение
греческих кораблей пришлось бы тогда приписать не Гектору, а
Ахиллесу, потому что он мог воспрепятствовать, однако, не
сделал этого. (2) В нашем случае сам Ахиллес, не
воспрепятствовав возникновению пожара, хотя в его воле было
укротить свой гнев, виновен в сознательном бездействии.
Точно также и дьявол в полной мере ответственен за свои
действия, поскольку он вполне самовластен и мог раскаяться и
отказаться от своего воровского замысла. Следовательно, вина
лежит на нем, а не на Господе, который не воспрепятствовал.
Наконец, у Бога не было нужды вмешиваться в дела дьявола,
потому что привносимое им в мир было для людей безвредно.
(3) И уж если мы обратились к терминологическим деталям,
напомним им также, что невозможность предотвратить нечто
(как например, в случае кражи) не является гипотезой
виновного поведения. Напротив, таковой является попытка
предотвратить. (4) Так, прикрывающий другого щитом для
заслоняемого им оказывается причиной неуязвимости, ибо,
заступаясь за него, он препятствует врагу нанести рану.
Демон Сократа, в этом смысле, нес ответственность не за
бездействие, но за сознательно чинимые препятствия, даже
если они и не повлекли за собой активных действий. (5) Не
были бы справедливы ни похвалы, ни порицания, ни награды, ни
наказания, если бы душа не имела возможности согласиться с
ними или отказаться от них и грех был бы делом подневольным.
(84, 1) Вот почему воспрепятствовавший чему-либо несет
ответственность. Тот же, кто не чинит препятствий имеет в
результате право судить душу на основании свободного выбора,
который она совершила. Следовательно, Бог не ответственен за
наши грехи. (2) Так как грех есть результат свободного
выбора, соединенного с предрасположенностью к тому или
другому образу действия, и так как ложные мнения часто
управляют нами, а мы, по неведению или в силу нашего
невежества, не пытаемся противостоять им, Бог имеет право
судить нас. (3) Лихорадка, конечно, болезнь непроизвольная.
Но если кто вызывает ее собственной неумеренностью, то мы
справедливо виним его самого. В известном смысле и грех
непроизволен, (4) ибо никто не выбирает зло как зло.
Напротив, прельщенный возможными благами, грешник принимает
их за добро и думает, что совершает правильный выбор. (5)
Следовательно, мы властны освободиться от неведения и от
всякого мнимо-удачного выбора, а значит от нас самих
зависит, поддадимся ли бы этим обманчивым химерам,
увлекающим нас ко злу.
(6) Дьявол называется разбойником и вором потому, что по его
воле среди истинных пророков возникли также и лжепророки,
подобно тому, как к пшенице присоединяются плевелы.
Следовательно, утверждение, что все пришедшие до Господа
есть воры и разбойники, относится не во всем без исключения
людям, но только к этим лжепророкам, а также тем, кто не
получил одобрения Господа.
(85, 1) Лжепророки воры еще и потому, что они украли имя
пророка. Точнее, они были пророками, но пророками лжеца. (2)
Господь говорит: «Ваш отец дьявол, и вы хотите исполнять
похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала и не
устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда говорит он
ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи».[229] (3) К
своей лжи ложные пророки примешивали несколько слов истины,
и когда предсказывали, то действительно приходили в
некоторый род исступления, будучи вестниками отступника. (4)
«Ангел покаяния, Пастырь, – говорил о Герма о лжепророке, –
изрекает и несколько слов истины, ибо дьявол проникает его
своим духом, желая совратить кого-либо и из
праведников».[230] (5) Свыше все организовано во благо,
«дабы сделалась известною чрез Церковь начальствам и властям
на небесах многоразличная премудрость Божия, по предвечному
определению, которое он исполнил во Христе».[231] (6) Ничто
не в силах противостоять Богу, ничто не может противиться
ему, ибо он всемогущий Господь.
(86, 1) Мысли же и дела падших ангелов, представляя собой
действия лишь разрозненные, происходят, как и телесные
болезни, от дурных их склонностей. Но провидение направляет
и эти их действия к цели спасительной, хотя самая причина их
болезнетворна. (2) И величайшее искусство божественного
провидения состоит именно в том, что оно не позволяет тому
злу, которое возникло в результате сознательного
сопротивления, оставаться совершенно бесполезным, и тем
более вредным. (3) В самом деле, премудрость, благость и
всемогущество Божие проявляются не только в том, что от них
проистекает добро (ибо таково уж существо Божие, подобно
тому как природа огня состоит в том, чтобы жечь, а природа
света – освещать), но также и в том, что они в силах
обратить во благо даже действия злокозненные и извлечь
пользу из того, что кажется негодным. Так мучения могут
пойти во благо мученикам.
(87, 1) Подобным образом и в философии, как бы похищенной с
неба Прометеем, заключен огонь некоей светоносной истины,
который можно раздуть, приложив усилия. Есть в ней некоторые
черты мудрости, некая направленность к Богу. (2) И все-таки
эллинские философы были ворами и разбойниками, потому что,
позаимствовав до пришествия Спасителя у еврейских пророков
некоторые части истины, они не только не вполне поняли ее,
но и преподнесли ее как свое изобретение, местами извратив,
местами в неумеренном энтузиазме перепутав вещи местами,
иногда, впрочем, достигая понимания самостоятельно. Ведь и
эллинам не чужд был некий «дух разумения»[232]. (3)
Аристотель в согласии с Писанием также называет софистику
«воровским искусством», как мы уже говорили.
(4) «Что и возвещаем, – говорит апостол, – не от
человеческой мудрости изученными словами, но изученными от
Духа Святого».[233] Иоанн так говорит о пророках: «От
полноты его мы приняли»[234], то есть от Христа, так что
пророки – это не воры. (6) «И учение мое не мое, – говорит
Спаситель, – но Отца, пославшего Меня».[235] О ворах же он
говорит так: «Говорящий сам от себя ищет славы себе».[236]
(7) Таковы эллины, ибо «они самолюбивы и надменны»[237]. Но,
называя их мудрецами, Писание не мудрецов истинных этим
осуждает, но лишь тех, кто выдает себя за них.
XVIII
(88, 1) О них сказано: «Погублю мудрость мудрецов и разум
разумных отвергну».[238] Поэтому апостол и добавляет: «Где
мудрец? где книжник? где совопросник века сего?» Здесь он
противопоставляет книжников и вечных спорщиков и
исследователей мудрости века сего, то есть языческих
философов. (2) «Не обратил ли Бог, – продолжает апостол, –
мудрость мира сего в безумие?» Это высказывание означает:
«показал, что она есть безумие», а отнюдь не истина, как
считалось прежде. (3) А если спросите вы о том, что
заставило эллинских философов считать себя мудрецами, то
апостол ответит, что это случилось по причине «ожесточения
сердца их».[239] «Ибо когда в премудрости Божией»,
возвещавшейся пророками, «не познал мир его», то есть Бога,
«благодаря той премудрости», что говорила через пророков, то
«угодно было Богу юродством проповеди», казавшейся эллинам
безумием, «спасти верующих».[240] (4) «Ибо и иудеи, –
говорит далее апостол, – для веры требуют чудес, а эллины
ищут мудрости», то есть так называемых неопровержимых
доказательств и всевозможных силлогизмов. «А мы проповедуем
Иисуса Христа распятого, для иудеев соблазн, – потому что,
веря в пророчества, они не верят в исполнение их, – а для
эллинов безумие»[241], (5) ибо выдающие себя за мудрецов
находят невероятным, что устами человека говорил Сын Божий,
что Бог имеет Сына, и что Сын этот пострадал. Предрассудки и
чужие мнения мешают им веровать. (6) Но пришествие Спасителя
не сделало послушных его зову ни безрассудными, ни
жестокосердыми, ни вероломными, а превратило их в людей
разумных, покорных и честных. Те же, кто от союза с ними
отказался и отделился от них, оказались людьми
безрассудными, вероломными и недальновидными. (8) «Для самих
же призванных, иудеев и эллинов, Христа, Божию силу и Божию
премудрость».[242]
(89, 1) Мы видим, следовательно, что высказывание «не
обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие» не следует
воспринимать как негативное и эквивалентное «не обратил»,
иначе нам не избежать вывода, что Бог ответственен за
ожесточение их сердца и сам обратил их мудрость в безумие.
Напротив, апостол хочет сказать лишь то, что при всей своей
мудрости они тем более ответственны за то, что не ответили
ему и не поверили его проповеди. Они сами сознательно
отвратились от истины. (2) Кроме того, говоря, «погублю
мудрость мудрецов»[243], он имеет в виду то, что он проявил
тем самым превосходство доселе принижаемой и отвергаемой
варварской философии над греческой. С ней произошло то же
самое, что бывает с лампой, горящей на солнце, ведь свет ее
не сравнить с силой солнечного света. (3) Проповедь была
обращена ко всем, но «призванными"[244] называются по
справедливости только те, кто откликнулся, ибо
«несправедливость Богу несвойственна"[245]. Безразлично, из
евреев ли они или из язычников, но если уверовали, то
составляют народ особенный, «избранный"[246]. (4) В Деяниях
апостолов вы прочтете: «Принявшие слово его
крестились"[247]; не принявшие же, значит, сами выбрали
отделиться. (90, 1) К ним-то и обращено пророчество: «Если
захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли».
[248] Этим показывается, что в нашей власти принять слово
Божие или отвергнуть его. Апостол назвал учение Господне
Софией, тем показывая нам, что Сыном Божиим передано нам
истинная философия. (2) Даже погрязшие в лжемудрствовании
могут услышать призыв апостола «облечься в нового человека,
созданного по Богу в праведности и святости истины».
«Посему, отвергнув учение ложное, говорите истину, не
давайте места дьяволу. Кто крал, впредь не кради, а лучше
трудись, делая своими руками полезное». (3) Труд этот есть
деятельность искателя истины с помощью благодеяния слова,
«чтоб можно было из чего уделять нуждающемуся"[249] как благ
этого мира, так и Премудрости божественной. (4) Апостол
желает, чтобы учение истинное изучалось только через
сравнительное испытание его достоинства, подобно тому как
серебро сперва тщательно очищается в горниле и только потом
уже отдается ради прибыли менялам[250]. (5) Поэтому-то он и
говорит дальше: «Никакое гнилое слово да не исходит из уст
ваших"[251], ибо таковы слова, основанные на человеческом
самомнении, «но только доброе для назидания в вере, дабы оно
доставляло благодать слушающим». [252] Так как Бог благ, то
и слово его с необходимостью благо. Спаситель не может не
быть благим.
предыдущая
| следующая
|
