|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
9.
О том, что дело одной и той же власти
благодетельствовать и правосудно
наказывать и еще (продолжение) о
воспитательном методе Логоса. Вполне властно,
следовательно, применяя все способы своего
мудрого искусства. Воспитатель
человечества, наш Божественный Логос,
заботится о спасении своих чад. Он внушает,
укоряет, упрекает, обличает, грозит,
исцеляет, обещает, дарует. Многими как бы
удилами Он обуздывает неразумные
стремления людей. Коротко: Господь
поступает с нами точно так же, как мы с
нашими детьми. Есть у тебя сыновья? Учи их,
говорить мудрость, и с юности их шею
нагибай. Есть у тебя дочери? Имей попечение
о теле их и не услаждайся красотой лица их
(Сир. 7, 25-26). И однако же мы любим своих детей:
сыновей и дочерей — более всего. А так как
люди, которым нравится постоянно
доставлять другим лишь удовольствие, не
жалуют того, что человека может опечаливать,
то они не отличаются и истинной любовью;
напротив, практикующие благодетельную
строгость хотя и причиняют временно горе,
на будущее же время благодеяние оказывают:
то и Господь не временное удовольствие
имеет в виду, а радость вечную. Поэтому
рассмотрим по пророческим свидетельствам
воспитательный метод этого Человеколюбцу. Внушение есть
порицание проистекающее из заботливости и
посредствуемое точным разумением дела.
Таким Наставником выступает Подлог, говоря
в Евангелии: сколько раз Я хотел собрать
детей твоих, как птица собирает птенцов
своих под крылья, и вы не захотели! (Мф. 23,
37). И опять то же внушение додержится в
словах Писания: Они прелюбодействовали
с деревом и камнем (Иер. 3, 9), кадили
Ваалу (Иер. 7, 9; 11, 13; 32, 29).
Величественнейшим доказательством любви
Божией к человеку служит то, что, видя
бесстыдство народа, брыкавшегося и
закусывавшего удила, все-таки Бог зовет его
к обращению и устами пророка Иезекииля
говорит: сын человеческий, ты будешь жить
у скорпионов; не бойся их и не страшись лица
их. И говори им слова Мои, будут ли они
слушать иди не будут. (Иез. 2,6-7). Но Моисею
говорит Он: Иди к фараону и скажи ему,
чтобы он отпустил народ. Я знаю впрочем, что
он не огласится отпустить его (Исх.
3, 18-19). Здесь обнаруживает Он две стороны:
Божественную - предвидя будущее, и
человеколюбивую - удостаивая одаренную
свободной волей душу приглашения
обратиться. И у Исаии "заботясь о народе"
("Ил." I, 36), Он обращается к нему с
внушением, говоря: Этот народ
приближается ко Мне устами своими и
языком своим чтит Меня, сердце же его далеко
отстоит от Меня (Ис. 29, 13). А вот и чистое
порицание: Но тщетно чтут Меня, уча
учениям, заповедям человеческим (Мф.15, 9;
Мк. 7, 7; Ис. 29, 13). Заботливость здесь
проявится в том, что, изобличая грех.
Педагог через противопоставление ему
указывает и целебные средства. Укоризна есть
порицание высказываемое по поводу чьего-либо
постыдного поведения; цель такого
порицания - возбудить нравственное чувство.
Подобное нечто встречается у Иеремии: Это
откормленные кони; каждый из них ржет на
жену другого. Неужели Я не накажу за это?
говорит Господь, и не отмстит ли душа
Моя такому народу, как этот (Иер. 3, 8-9)? Ко
всему присоединяет Он устрашение, потому
что страх Господень есть начало
премудрости (Притч. Сол. I, 7). Опять и у Осии:
Не должен ли Я наказать их, поелику они с
любодейцами сошлись и с храмовыми из них
жертвы приносили: и народ, до того времени
бывший рассудительным, обнял любодейцу (Ос.
4, 14)? Здесь грех народа Он изобличает яснее и
признает вместе с тем, что он рассудителен
был, и, следовательно, впал в грех вполне
свободно. Рассудок есть глаз души; поэтому и
слово "Израиль" означает "того, кто
Бога зрит", т. е. постигает Его своим
рассудком. Упрек есть
порицание легкомысленным и нерадивым. Этой
формой педагогического порицания
пользуется Господь, когда говорит у Исаии: Слушайте,
небеса, и внимай, земля, потому что Господь
говорит Я воспитал и возвысил сыновей, а они
возмутились против Меня. Вод знает
владетеля своего и осел ясли господина
своего, а Израиль не знает (Меня) (Ис. 1, 2).
Не ужасно ли, если ведущий Бога Его забывает?
Вол и осел - животные ленивые, неразумные,
знают своих питателей, а Израиль оказался
неразумнее их. И у Иеремии, после сурового
порицания, обращенного к народу,
присоединяет Он: они оставили Меня,
говорит Господь (Иер. I, 16). Обличение есть
укоризненный выговор или порицание с
присоединением укоризненных слов. Этим
воспитательным средством Педагог
пользуется у Исаии, говоря: Горе
непокорным сынам, говорит Господь, которые
делают совещания, но без Меня; и заключают
союзы, во не по духу Моему (Ис. 30, 1). Как бы
некую острую вытравляющую жидкость, в
некоторых отдельных случаях применяет он
устрашение, зажимая уста народу и обращая
его на путь спасительный. Подобно этому
шерсть при окраске ее обыкновенно
вытравляется, чтобы она приняла окраску на
более продолжительное время. Пристыживание
есть публичный упрек за грех. В качестве
необходимого воспитательного средства Бог
применяет его, если вера в народе исчезает.
Так Он говорит у Исаии: оставили Господа,
презрела Святого Израилева (Ис. 1, 4). И у
Иеремии: Подивитесь сему небеса, и
содрогнитесь, и ужаснитесь, говорит Господь.
Ибо два зла сделал народ Мои: Меня, источник
воды живой, оставили, и высекла себе водоемы
разбитые, которые не могут держать воды (Иер.
3, 12, 13). И опять у него асе: Тяжко согрешил
Иерусалим, за то и сделался отвратительным;
все, прославлявшие его, смотрят на него с
презрением, потому что увидели наготу его
(Плач. Иер. I, 8). Но жесткость и позор
пристыживания Он смягчает через Соломона,
молчаливо воспитательную свою любовь к
детям возвещая словами: Наказания
Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись
обличением Его, ибо кого любит Господь, Тою
наказывает и благоволит к тому, как отец
сыну своему (Притч. 3, 11-12; Евр. 12, 6; Откр. 3,
19), потому что только человек грешный
уклоняется от обличения (Сир. 32, 19).
Совершенно последовательно поэтому
говорит Писание: Пусть наказываем меня
праведник: это милость; пусть обличает меня:
это лучшие елей, который не повредит голове
моей (Пс. 140, 5). Вразумление,
наставление на путь истинный, есть
порицание, действующее на рассудок. И этого
педагогического момента Бог не оставил без
применения; Он говорит у Иеремии: К кому
мне говорить и кого увещевать, чтобы
слушали? Вот ухо у них необрезанное (Иер. 6,
10). О, блаженное долготерпение! И опять у
того же пророка: все эти народы не
обрезаны; а весь дом Израилев с
необрезанным сердцем (Иер. 9, 26). Посещение есть
сильнодействующий упрек. Этой формой
воспитания пользуется Господь в Евангелии: Иерусалим,
Иерусалим, избивающий пророков и камнями
побивающий посланных к тебе (Мф. 23, 37).
Двойным обращением выражается сила упрека.
Потому что кто Бога знает, как он может
преследовать служителей Божиих? Потому,
говорит Он, оставляется долг ваш пуст. Ибо
сказываю вам: отныне не увидите Меня, доколе
не воскликните: Благословен грядый во имя
Господне (ст. 38-39). Не хотели вы принять Его
любви, познакомитесь с Его всемогуществом. Поношение есть
чрезвычайно гневное обращение. Поношением,
как бы неким спасительным средством,
пользуется Господь у Исаии в словах: Увы,
народ грешный, народ обремененный
беззакониями, племя злодеев, сыны
погибельные (Ис. 1, 4). И в Евангелии устами
Иоанна говорит Он: Змеи, порождения
ехиднины (Мф. 23, 33; 3 7;Лк. 3, 7). Обвинение есть
порицание творящих неправое. Это
воспитательное средство применяется у
Давида: народ, которого я не знал, служит
мне, по одному слуху о мне повинуются мне;
иноплеменники ласкательствуют предо мною.
Иноплеменники бледнеют и трепещут в
укреплениях своих (Пс. 17, 44-46). И у Иеремии: Я
дал ему разводное письмо и вероломный Иуда
остался без плода (Иер. 3, 8). И опять: ибо
дом Израиле” и дом Иудин поступили со Мной
очень вероломно, говорит Господь. Они
солгали на Господа (Иер. 3, 11-12). Жалоба (на
судьбу) есть искусно скрытое порицание,
прикровенно имеется в виду обратить этим на
путь спасения. Бог пользуется им у Иеремии: Как
одиноко сидит город, некогда многолюдный!
он стал, как вдова; великий между народами,
князь над областями сделался данником.
Горько плачет он ночью (Плач Иер. I, 1, 2). Насмешка есть
осмеивающее порицание. И этим
вспомогательным средством пользуется
Божественный Педагог, говоря у Иеремии: у
тебя был лоб блудницы, ты отбросила стыд. Не
будешь ли ты отныне взывать ко Мне: "Отец
Мой! Ты был путеводителем юности моей!"
(Иер. 3, 3-4). И: за многие блудодеяния
развратницы приятной наружности, искусной
в чародеянии (Наум. 3, 4). Весьма мудро здесь
Он внушает деве благопристойность, называя
ее развратницей. Негодование
есть правосудное пеняние, или выговор
своевольничающим. Воспитателем такого рода
был Господь у Моисея: Но они развратились
пред Ним, они не дети Его по своим порокам,
род строптивый и развращенный. Сие ли
воздаете вы Господу, народ глупый и
несмысленный? Не Он ли Отец твой. Который усвоил
тебя (Втор. 32, 3-6)? И у Исаии говорит Он: Князья
твои — законопреступники и сообщники
воров; все они любят подарки и гоняются за
мздою; не защищают сироты (Ис. 1, 23). Вообще эти
искусственные средства для пробуждения
страха суть кладезь спасения. Но
посредствовать спасению есть дело существа
доброго. Он обличает и вразумляет, и
поучает, и обращает, как пастырь стадо свое.
Он милует принимающих вразумление и усердно
обращающихся к закону Его (Сир. 18, 13-14).
Таким водительством и спас Он 600 000 пеших
мужей (Исх. 12, 37), вместе вышедших. Он бичевал
их за их сердечную ожесточенность, ласкал,
бил, исцелял по милосердию и в видах
воспитания. Ибо и милость и гнев - во
власти Его (Сир. 16, 12). Прекрасно не грешить,
но хорошо и это, если грешник обращается;
подобно тому как очень хорошо всегда
здоровым быть, но прекрасно и
выздоравливать после болезни. Так и устами
Соломона повелевает Он: Ты накажешь его
розгою и спасешь душу его от преисподней (Притч.
23, 14). И опять: Не оставляй юноши без
наказания; если накажешь его розгою, он не
умрет ( Притч 23, 13). Пристыживание и
упрек, как уже самое слово показывает, суть
бичевание души, в наказание за ее грехи; они
предохраняют ее от смерти, и позволивших
себе вдаться в разнузданность они в чувство
приводят. Так и Платон согласно с Логосом в
пристыживающем порицании признает
действительнейшую улучшающую силу и
наилучшее очистительное средство,
утверждая, что "кто в высшей степени
греховен, тот до невоздержности и
безнравственности потому дошел, что не был
порицаем, тогда как для истинного счастья
должно быть совершенно чистым и
нравственным". Но если уже земные власти
не отпугивают от дел добрых (Рим. 13, 3), может
ли Бог, от природы благой, быть ужасом для
того, кто грехов не творит? Если же делаешь
зло, бойся (Рим. 13, 4), говорит апостол.
Потому в некоторых случаях он и к общинам
относится по примеру Господа строго. Так с
полной откровенностью и видя духовную
немощь своих слушателей, пишет он к Галатам:
Неужели Я сделался врагом вашим, говоря
вам истину (Гал. 4, 16)? Подобно тому как не
здоровые имеют нужду во враче (Лк. V, 31),
поскольку они чувствуют себя хорошо, а больные
нуждаются во врачебном искусстве: подобно
этому и для нас, в жизни болеющих постыдными
пожеланиями, предосудительной
невоздержанностью и питанием в себе иных
страстей, необходим Спаситель. Но Он
пользуется не только "мягчительными
целебными средствами" (Ид. IV, 218), но и
острыми. Горькие корни останавливают
распространение гангренозных нарывов:
подобным образом и страх спасителен, хотя и
горек. Совершенно точно так же и, мы — так
как больны мы - нуждаемся в Спасителе; так
как мы заблуждаемся, то необходим для нас
путеводитель; так как слепы мы, то необходим
для нас руководитель; для нас, жаждущих,
необходим живой источник, питье из которого
жажду навеки утоляет (Иоан. 4, 13-14); так как
мертвы мы, то нуждаемся в жизни; так как овцы
мы, то необходим для нас пастырь; так как
дети мы, то необходим для нас Педагог.
Вообще, все человечество нуждается в Иисусе,
дабы, оставшись без руководства, не
оказаться нам решительнейшими грешниками и
не подпасть осуждению; отделенные же от
сора, мы можем быть приняты в житницу Отца.
Ибо лопата в руке Господа, которой Он
отделяет от пшеницы солому, подлежащую огню
(Мф. 3, 12; Лк. 3, 17). Стоит нам лишь захотеть, и
высокую мудрость святейшего Пастыря и
Педагога, Вседержителя и Отчего Слова (Логоса),
мы можем узнать из слов, в которых образно
Он называет себя пастырем овец (Иоан. 10; 11, 14);
но под этим образом Он рисует Себя в
качестве воспитателя детей. Оттого,
обращаясь к священникам и им предлагая, так
сказать, превосходное образцовое письмо
для правильного прохождения их
служения. Он говорит у Иезекииля: И что
хромо, Я обвяжу и больное исцелю и заблудшее
возвращу; и то буду Я на пастбище водить, на
мою святую гору (Иез. 34, 14-16). Таковы
обетования доброго Пастыря. Да, паси нас.
Господи, нас чад Твоих; паси нас. Твоих овец;
насыщай нас на нивах Твоего правосудия. Еще,
Педагог, веди нас пастырски на Твою святую
гору, к Твоей церкви, стремящейся в
заоблачную высоту, в небо уходящую. Буду Я
пасти вас, говорит Он, и буду близок к
вам. (Иез. 34, 14-16) как близок хитон к
поверхности тела (2 Кор. 5, 2) . Он хочет мою
плоть спасти, одеждой бессмертия ее облекая
и мне кожу помазав. Тогда ты воззовешь, и
Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: "вот
Я (Ис. ^8, 9\ Господи, Ты скорее услышал, чем
ожидал я. И когда вы будете переходить,
говорит Он, то не поскользнетесь (Ис. 43,
2), т. е. мы не погибнем, когда будем
переходить в вечность, ибо Он нас поддержит;
сам Он говорит это; сам Он хочет этого. Не
пришел Я, чтобы пользоваться услугами, но
чтобы служить (Мф. 20, 28; Мк. 10, 45). Поэтому Он
изображается в Евангелии утрудившимся (Иоан.
4,6), за нас труды переносящим, обещающим
собственную, свою жизнь отдать для
искупления многих (Мф. 20, 28). Только такого
пастыря Он признает добрым (Иоан. 10,11).
Следовательно, щедролюбив Он, величайшим,
собственной своей жизнью, за нас жертвуя. Он
принес с собой людям спасение и
человеколюбие, захотев быть человеком и
назвавшись братом людей, хотя мог быть их
Господом. До такой степени Он благ, что за
нас Он даже умер. Но и правосудие Его при
этом взывало: "Если вы ко Мне придете,
будучи настроены искренне , то и Я буду
расположен к вам; если же придете ко Мне с
чувствами лживыми, то и Я окажусь по
отношению к вам уклончивым, говорит Господь
воинств". Упреки, обращенные к грешникам,
названы здесь "путями кривыми"; -
чувство же прямое и естественное
символически обозначено в имени Иисуса
йотою; Его благость к уверовавшим в Него по
слуху о Нем неизменна и непоколебима: -
Поелику Я звал вас, говорит Господь, и вы не
послушались и все Мои совету отвергли и
обличении Моих не приняли (Притч. I, 24-25).
Таким образом, пристыживание, от Господа
исходящее, весьма полезно. В этом смысле
говорит Он и устами Давида: Не быть
подобными отцам их, роду упорному и
мятежное, неустроенному сердцем и
неверному Богу духом своем. Они не
сохранили завета Божия и отреклись ходить в
законе Его (Пс. 77; 8, 10). Вот причина гнева;
вследствие чего приходит Судья, принося с
Собою наказание не захотевшим избрать
добрый образ жизни. Поэтому Он разражается
против них упреками, несколько сильнейшими,
дабы видеть, нельзя ли будет их отклонить от
их пути и предохранить от смерти. Через
Давида Он возвещает потому и ясно этот
мотив своей угрозы: Они не верили чудесам
Его. И погубил дни их в суете и лета их в
смятения. Когда Он убивал их, они искали Его
и обращались, и с раннего утра прибегали к
Богу, и вспоминали, что Бог - их прибежище и
Бог Всевышний - Избавитель их (Пс. 77, 32-33).
Так знает Он, что они из страха перед Ним
обращались к Нему, перед тем презрительно
относившись к Его благости. Потому что
доброе, если оно является постоянно в форме
благости, по большей части мало ценится;
если же Бог к своему увещанию
человеколюбиво присоединяет устрашение
своим правосудием, тогда служат Ему. Есть
два вида страха. Один соединен с
благоговением. Такой страх питают граждане
к дельным из своих властителей; такой страх
питаем мы к Богу и разумные дети - к своим
отцам. Потому что необъезженный конь
бывает упрям, — говорится, - а сын,
оставленный своей воле, делается дерзким
(Сир. 30, 8). Другой вид страха соединен с
ненавистью. Такой страх питают рабы к своим
суровым господам; такой страх питали евреи
к Богу, считая Его властителем, а не Отцом. А
различие большое, думаю, между служением
Богу вынужденным и служением Ему
добровольным, утверждающимся на свободном
выборе; между тем и другим расстояние равно
целому небу. Но Он,
милостивый, —
говорится, - прощал грех, и не истреблял их;
многократно отвращал гнев Свой и не
возбуждал всей ярости Своей (Пс. 77, 38).
Обращай на то внимание, как правосудный
элемент у Педагога обнаруживается в
порицании, а благостный - в милосердии!
Потому поет Давид, или, лучше сказать, через
Него Дух Святой, так: Правосудие и правота
— основание престола Твоего; милость и
истина предходят пред лицом Твоим (Пс. 88,
15). Оповещается здесь о тех же самых
обнаружениях Божественной жизни, — о том,
что свойственно Богу судить и
благодетельствовать. И в том, и в другом из
этих обнаружений Божественной жизни
сказывается Божие всемогущество: в
качестве правосудного Судьи Он различает
противоположности; но, будучи правосудным.
Судья этот и благ, состоя истинным Богом,
который все и которым все, — Богом и именно
единым Богом. И подобно тому, как человек
некрасивый не может считать зеркало вещью
дурной на том основании, что он видит в нем
истинный свой образ; и подобно тому, как
врач еще не может быть считаем больным за
человека злого на том основании, что он
признает в нем лихорадочное состояние (он
не виноват, ведь, в лихорадке, а только
устанавливает факт ее): подобно этому и тот,
кто порицает нас, еще не является
зложелателем для больной души: Он ведь не
влагает в душу грехов, а только указывает на
присущие ей недостатки, чтобы отвратить ее
от таких склонностей. Бог,
следовательно, сам по себе благ; правосуден
же Он из-за нас; да и правосуден-то Он потому,
что благ. И Его правосудие открыто нам Его
Логосом, сошедшим свыше, - оттуда, где Отец.
Потому что еще прежде, чем было что-либо
сотворено. Бог уже существовал и Он был благ;
потому-то Он восхотел стать и Творцом мира,
и Отцом. Эта-то именно любовь и проникнутые
ею Его отношения к миру сделались началом и
правосудия Его, который Свое солнце возжег
и Своего Сына послал. А Сын этот впервые
возвестил о нисходящем с неба правосудии,
сказав: и кто есть Сын не знает никто,
кроме Отца, и кто есть Отец не знает никто,
кроме Сына (Лк. 10, 22). Это знание Ими Друг
Друга и есть символ вечного правосудия. Это
правосудие потом низошло на землю к людям в
виде буквы и плоти, в лице Логоса и в образе
закона, вынуждая человечество к
спасительному изменению расположении,
потому что то правосудие было благим. Ты же
не слушаешься Бога: вменяй поэтому себе
самому в виду, что приближаешь к себе Судью.
10.
О том, что один и тот же Бог через посредство
одного и того же Логоса и удерживает от
грехов угрожая, и спасает человечество
ободряя. Показав, что
карательный элемент в воспитательном
методе целесообразен и спасителен, что
применение его со стороны Логоса
необходимо и что он может имен следствием
изменение образа мыслей и расположении и
грехи собой сдерживать, теперь мы обратим
внимание и во благость Логоса, ибо что
правосуден Он это уже показано. Он зовет нас
ко спасению, обращаясь к нам с особенно
прекрасными к сему приглашениями; в них
согласно с волей Отца Он охотно раскрывает
нам частью нравственно прекрасное, частью
полезное. При этом обрати внимание на
следующее. Нравственно прекрасное
составляет предмет речей похвальных,
полезное же - предмет лишь советов. Виды
совета суть поощрение и отговаривание; виды
похвальных речей: (утвердительный) —
похвала и (отрицательный) - порицание. В
некоторых случаях совет излагается именно
в форме поощрения, уговаривания, в других —
отговаривания; равным образом и похвала
добродетели, смотря по обстоятельствам,
имеет вид или порицания, или (положительной)
похвалы. В этом (последнем) тоне наш Педагог
говорит особенно в качестве Судьи
правосудного, имея целью наше спасение. Но
так как о моменте порицания и отговаривания
мы уже говорили ранее, то должны в настоящее
время сказать нечто о моменте похвалы и
поощрения, причем как бы на каких весовых
чашах мы правосудию (в дальнейшем)
противоположим благость. Указывать на
полезное Педагог благоволит через Соломона,
говоря здесь: к вам, люди, взываю Я, и к
сынам человеческим Я обращаю голос мой.
Слушайте, потому что я буду говорить важное
и т. д. (Притч. 8; 4, 6). Советует же Он здесь
спасительное, потому что совет имеет целью
или поощрение к какому-либо делу, или
отклонение от него. Последнее Бог имеет в
виду, когда говорит через Давида: Блажен
муж, который не ходит да совет
нечестивых, не стоит на пути грешных, не
сидит в собрании развратителей; но в законе
Господа воля Его (Пс. 1, 1). Совет может быть
трояким. Во-первых, для него берутся примеры
из времен прошедших; например, берется он от
того, что постигло евреев после поклонения
золотому тельцу, что постигало их после
любодейств и т. п. Во-вторых, пользуются для
него наблюдаемым в настоящем, тем, что как
бы руками можно осязать. Сюда относятся
слова, сказанные к спрашивавшим Господа, Ты
ли Тот, Который должен придти, или ожидать
нам другого?: пойдите и скажите Иоанну, что
слышите и видите: слепые прозревают и
хромые ходят, прокаженные очищаются и
глухие слышат, мертвые воскресают, и нищие
благовествуют. И блажен, кто не соблазнится
о Мае (Мф. 11, 3-6). Значит, этим было то, что
предвозвещено было Давидом в таких словах: Как
слышали мы, то и увидели (Пс. 47, 9). На
основании предвидения вещей будущих
слагается третий род совета, в котором Бог
грозит грядущими событиями. Поэтому Он
говорит: Впавшие в грехи брошены будут во
тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов
(Мф. 22, 13) и т. п. Отсюда становится очевидным,
что Бог пользуется всякого рода
воспитательными средствами лишь бы
призвать человечество к спасению.
Обращаясь с ободрением. Он отклоняет от
грехов, с одной стороны, притупляя
пожелания, с другой - вливая надежду
спасения. Так Он говорит у Иезекииля: Если
вы обратитесь от всего сердца и скажете:
Отец, то внимать вам буду как народу святому
(Иез. 18; 33). И опять говорит Он: Придите ко
Мне все труждающиеся и обремененные и Я
успокою вас (Мф. 11, 28); сюда относится и
дальнейшее, говоримое Господом о своем лице.
Всего яснее Он приглашает к доброму через
Соломона в таких словах: Блажен человек,
который снискал мудрость, и человек,
который приобрел разум! (Притч. 3, 13).
Потому что доброе бывает ищущим находимо и
бросается оно в глаза ему (ср. Притч. 2, 4; Иер.
2, 24 и т.д.). И у Иеремии говорит Он о мудрости: Счастливы
мы, Израиль, что мы знаем, что благоугодно
Богу (Вар. 4, 4); известно же через Логоса,
благодаря которому мы блаженны и мудры.
Благоразумие же и разумение заповедуются у
того же самого пророка, когда он говорит: Слушай,
Израиль, заповеди жизни: взимайте, чтобы
уразуметь мудрость (Вар. 3, 9). У Моисея
Педагог по свойственному Ему человеколюбию
обещает еще и награду ревностно ищущим
спасения, ибо Он говорит здесь: Я введу их
в землю (добрую), как я клялся отцам их, (Втор.
31, 20). И далее через Исаию говорит Он: Я
приведу да святую гору Мою, и обрадую их (Ис.
56, 7). Ест” у Него еще и другой род воспитания,
ублажение. Блажен - говорит Он у Давида, -
который не стоит на пути грешных. И будет он
как дерево, посаженное при потоках вод,
которое приносит плод свой во время свое, и
лист которого не вянет (через это
намекнул Он и на Воскресение); и во всем,
что ни делает, успеет (Пс. 1, 1-3). Таковыми
хочет Он иметь нас, дабы мы были блаженны. И
опять, указуя на другую выравнивающую чашу
весов, на правосудие, говорит Он: Не так -
нечестивые (и так); но они — как прах,
возметаемый ветром (с лица земли) (Пс. I, 4).
Указав на наказуемость греха, на летучесть
и ветреность его природы. Педагог подал
совет не лишать себя виной права на
пользование всеми преимуществами
свободного человека; а, пригрозив
соответственным наказанием, Он обнаружил
благодатную свою благость, через то весьма
искусно пригласив нас вместе с тем и к
открытию красоты добра в себе самих, и к
уразумению интереса свыкаться с ним. И к
гнозису (высшей созерцательной мудрости и
жизни) Он зовет нас у Иеремии словами: Если
бы ты ходил путем Божиим, то жид бы в мире во
веки (Вар. 3, 13). Указывая на награду за
гнозис, Он приглашает мудрецов стремиться к
ней. И даруя заблуждающемуся прошение, Вразумись,
Иерусалим, чтобы душа Моя не удалилась от
тебя, - говорит Он, - работай рукою твоею,
как обиратель винограда, наполняя корзины
(Иер. 6, 8-9). Усматриваешь ли благость в
правосудии, советующем изменение
расположении? И подходит Он у Иеремии к
заблуждающемуся со светильником истины. Так
говорит Господь: Остановитесь на путях
ваших и рассмотрите, и расспросите о путях
древних, где путь добрый, и идите по нему и
найдете покой душам вашим (Иер. 6, 16). Ведет
же нас Он к покаянию, желая нам спасения.
Потому говорит Он: и обрежет Господь, Бог
твои, сердце твое и сердце потомства твоего,
чтобы ты любил Господа (Втор. 30, 6). Следует
нам для защиты наших положений сослаться и
на философов, которые утверждают, что
только доброе достохвально, а дурное
достойно порицания. Но так как некоторые о
Существе блаженном учат превратно, якобы
Оно ни само в себе не питает никакой
благости, ни в отношениях к людям ее не
обнаруживает и Его человеколюбия не
признают, то ради этих людей и еще ради тех,
которыми понятия "благий" и "правосудный"
разделяются, присоединил я предыдущие
замечания. Потому что, наблюдая
последовательность, мы должны были бы далее
то излагать, что уличающая и порицающая
форма воспитания для человечества
приличнейшая, поскольку, как говорят, все
люди - глупцы. Бог только, говорится, мудр, и
от Него исходит мудрость; Он только
совершенен, и поэтому только Он один
достохвален. Но я не решаюсь делать таких
заключений, а утверждаю только то, что
похвала и порицание или нечто похожее на
похвалу и порицание, суть
наинеобходимейшие лекарства для людей.
Люди, не поддающиеся врачеванию угрозами,
порицанием и пристыживанием, приводятся к
поведению надлежащему, подобно как железо
огнем, молотом и наковальней; а те, которые
сами собой веры держатся, те состоят как бы
автодидактами и как мужи свободной
решимости поощряются похвалой. Ибо будучи
похваляема, Добродетель
подобно дереву возрастает. И мне кажется,
что, признавая истинность этого положения,
Пифагор Самосец предостерегал: Дурное сделав —
бойся, Доброе же -
веселись. "Порицание"
обозначается на греческом языке еще словом
n o
u
J e
t
e i
n
. Этимология его такова: n
o u
f
e t
h
s i
V
=n o
u
e n
f
e m
a
t i
s
m i
o
V (привитие
рассудка). Карательный воспитательный
метод, следовательно, есть источник
рассудительности. Между тем, изобретены
бесчисленные другие способы приглашения к
добру и для отпугивания от зла. "Нечестивым
же нет мира, говорит Господь (Ис. А8, 22; 37, 21).
В этом смысле устами Соломона Он повелевает
своим чадам обращать на себя внимание. Сын
мой! если будут склонять тебя грешники, не
соглашайся. Если будут говорить: "иди с
нами, сделаем засаду для убийства,
подстережем непорочного без вины, живых
проглотим их, как преисподняя (Притч. 1,
10-12) . Это место пророчески указывает,
впрочем, и на страдания Господни. У
Иезекииля далее Господь, жизнь наша, дает
нам такие заповеди: Душа согрешающая, та
умрет. Если кто праведен и творит суд и
правду, на горах жертвенного не ест, и к
идолам дома Израилева не обращает глаз
своих, жены ближнего своего не оскверняет и
к своей жене, (во время очищений) нечистот ее
не приближается, никого не притесняет,
должнику возвращает залог его, хищения не
производит, хлеб свой дает голодному, и
нагого покрывает одеждою. В рост не отдает и
лихвы не берет, от неправды удерживает руку
сваю, уд человеку с человеком производят
правильный; поступает по заповедям Моим и
соблюдает постановления Моя искренно: то он
праведник, он непременно будет жив,
говорит Господь (Иез. 18, 4-9, 15 и д). В этих
словах содержится очерк христианской
общественной жизни и достойное внимания
указание на счастливую жизнь, на награду
блаженством, жизнью вечной.
11.
О том, что Логос воспитывает через закон и
пророков. Род и образ
человеколюбия Логоса и воспитательного Его
метода, насколько это было возможно, теперь
Нами изложен. Открывается, что, знакомя со
своей личностью, Логос прекрасно Себя
уподобляет горчичному зерну (Мф. 13, 31; Лк. 13,
19), указывая тем на духовность и
плодовитость своих посевов, равно как на
величие и чистоту своего влияния, а также и
на то, что полезна и сама горечь
карательного и очищающего элемента в Его
строгостях. Аллегорией о малом горчичном
зерне намекает Он на спасение, в богатейшей
мере Им доставляемое всему человечеству.
Мед, как ни сладок он, выделяет желчь.
Подобно этому (постоянная) благость (благодетеля)
порождает пренебрежение (к нему), и это
становится источником греха. Горчица же
уменьшает количество желчи, т. е. пожеланий,
и отстраняет жар, т. е. гордость. Так Логос
становится источником душевного здоровья,
собой посредствует евкрасию, вечно
правильное смешение соков. Во времена
древнейшие Логос воспитывал через Моисея,
после того — через пророков. Впрочем, и
Моисей пророк. Закон его есть воспитание
разнузданных детей. Сел народ есть и пить,
— говорится, - а после встал играть (Исх.
32, б, 1 Кор. 10, 7). Безрассудное обременение
себя пищей называется уже упитыванием себя,
а не едой. Поэтому и древние евреи,
неразумно до излишества наевшись,
неразумно стала играть; вслед за тем по
пятам последовал за ними закон и страх,
отклоняя их от грехов, обращая к исполнению
заповедей, приводя к повиновению истинному
Педагогу, т. е. все тому же Логосу,
настаивающему на исполнении закона, ибо закон
был для нас детоводителем ко Христу, как
говорит Павел (Гал. 3, 24). Отсюда ясно, что
Педагогом нашим является единый истинный,
благий и правосудный Иисус, Сын по образу и
подобию Отца, Божественный Логос. Ему Бог
Отец передал нас, подобно тому как любящий и
заботливый отец вверяет своих детей
благородному воспитателю. Об этом Отец ясно
возвестил: Сей есть Сын Мой возлюбленный;
Его слушайте (Мф. 17, 5). Этот Божественный
Педагог вполне достоверен, тремя
прекраснейшими свойствами будучи украшен:
знанием, благоволением и нелицеприятием —
знанием, потому что Он является мудростью
Отца: Ибо Господь дает мудрость; из уст Его
знание и разум (Притч. 2, 6); нелицеприятием
- потому что Он — Господь и Творец мира: Все
чрез Него начало быть, и без Него ничто не
начало быть (Иоан. I, 3); благоволением -
потому что Он собой пожертвовал за нас; пастырь
добрый полагает жизнь свою за овец (Иоан.
10, 11), и Он пожертвовал ею. Но благоволение
есть не что иное, как желание добра ближнему
ради него самого.
12.
О том, что Педагог, согласно с отеческим
своим образом мыслей, в отношениях к нам
проявляет как строгость так и благость. По изложении
доселе занимавшего нас предмета время было
бы нашему Педагогу Иисусу нам истинную
жизнь изобразить и воспитать действительно
христианского человека. В самом деле
характер Логоса вовсе не так ужасен (как
рисуют его гностики), но не расплывается
Логос и в благости. Он дает заповеди,
характерной же чертой их является их
выполнимость. И мне думается, это Он
человека из пыли образовал, а возродил его
водой, укрепил же его, дух в него вдохнув;
это Он воспитал его через свое слово до
сыновства; через свои святые заповеди это
Он указывает человеку правый путь к
спасению, сына земли через свое пришествие (на
землю) преобразуя в человека святого и
небесного, и таким образом особенно точно
исполняя Божественное слово: Сотворим
человека до образу Нашему и по подобию
Нашему (Быт. I, 26). Христос есть воплощение
этих слов Божиих. К другим людям имеет
ближайшее отношение только выражение: по
образу; мы же, чада благого Отца, питомцы
благого Педагога, имеем волю Отца
исполнять. Логосу внимать, в истинно
спасительной жизни нашему Спасителю
уподобляться, уже здесь на земле быть
озабоченными жизнью небесной, в которой
некогда обоготворимся; уже здесь на земле,
обладая в жизни Христа яснейшим образом
небесного бессмертия и Божественным Его
стопам следуя, стараемся мы помазать себя
мирон, блещущим вечной радостью и
распространяющим из себя чистейшее
благоухание. Ему только, нашему Логосу,
приличествует за тем наблюдать, - и это
действительно является Его сердечным делом,
- каким образом жизни людей дать здравое
направление. Но уже на земле Он
подготавливает нас к будущей жизни, — когда
мы ни в чем не будем нуждаться, -
приученные уже здесь довольствоваться
малым; уже здесь на земле Он подготавливает
нас к путешествию в небесную жизнь через
заповедь об одеждах, легко препоясываемых,
и о ношах, мало обременительных, ибо Он учит,
что каждый из нас есть Его собственная
сокровищница. Не заботьтесь о завтрашнем
дне (Мф. 6, 34), - говорит Он, чем хочет
сказать, что тот, кто Христу себя препоручил,
должен отдаться жизни, не имеющей сложных
потребностей, удовлетворяющейся лишь самой
собой, проводимой день за день. Потому что
не в военное время, а во времена мирные
совершается наше спасение. Война требует
сложных приготовлений, жизнь раздольная
требует больших издержек; мир же и чувство,
проникнутое христианской любовью, простые
и довольствующиеся малым братья не
нуждаются ни в каком оружии и ни в каких
сложных снаряжениях. Их пищей является
Логос, которому, поскольку Он – учитель и
воспитатель, препоручено и воспитательное
руководство нами, у которого мы научаемся
довольству и беспритязательности жизни и
вообще любви к свободе, человеколюбию,
благородству стремлений. Но на ком лежит
обязанность уподобляться общением
добродетели единственно Божественному
Логосу, тот уже не может впасть в
беззаботность и легкомыслие. Итак, старайся
и не утомляйся; ты в такой мере окрепнешь, на
какую меру крепости и не надеялся, о какой
не мог и мечтать. Иное образование получает
философ, иное ритор, иное атлет: подобным
образом и благородней образ жизни, плод
христианского воспитания, собой
обуславливает красоту желаний и стремлений.
И что в деятельности воспитано, то отличную
внешность имеет и в походке, и при сидении,
во время принятия пищи, во время сна,
спокойствия, в порядках жизни, во всем, что
относится к воспитанности. Это руководство
Логоса не является чем-либо неопределенным,
но представляет собой полную
упорядоченность. Потому Логос и называется
"Спасателем"; Он ведь это для людей
изобрел духовные лекарств в интересах их
здоровья и спасения; Он охраняет их
благобытие, указывает на вред, на причины
страстей; Это Он отсекает корни неразумных
желаний, предписывает Воздержание,
назначает больным спасительные
противоядия. Спасение человечества — вот
подлинно величественнейшее, истинно
царственное слово Божье. На врача больные
гневаются, если он не дает им никаких
советов относительно их здоровья. Но можем
ли мы не быть обязанными Божественному
Воспитателю величайшей за то
благодарностью, что не молчит Он, что Он не
сдерживает угроз своих гибелью, но и их
высказывает, и страстные желания,
приводящие к гибели, отсекает и преподает
учения, устанавливающие правильный образ
жизни? Несомненно, мы должны быть Ему весьма
благодарны за это. Человек, творение
разумное, не на Божественное ли только
должен обращать внимание? Но должно,
утверждаю я, человеческой природы
требования иметь в виду; должно так жить,
как естественность того требует. Мы должны
и самому Педагогу весьма удивляться, и Его
повелениям, где все одно другому
соответствует и одно с другим согласуется;
этому идеалу мы и сами должны подражать,
слово и дело в действительной жизни в
согласие одно с другим приводя.
13.
О том, что нравственно доброе разуму (Логосу)
соответствует, грех же разуму (Логосу)
противен. Все, что несогласно с здравым разумом (Логосом), все то есть грех. Поэтому философы главнейшие из страстей находят возможным определять следующим образом. Пожелание есть несогласимое с разумом (Логосом) стремление к чему-нибудь; страх - противоразумная (не одобряемая Логосом) расслабленность; удовольствие - неразумное (воспрещаемое Логосом) распадение души. Если теперь непослушание разуму (Логосу) есть источник греха, то послушание разуму (Логосу), которое называем мы верой, не необходимо ли есть источник так называемого соответствия обязанностям? Ибо и самая добродетель есть ведь не иное что, как порожденная разумом (Логосом) гармоническая настроенность души, обнаруживающаяся во всем образе жизни; даже и самое возвышенное, сама философия, определяется так, что она является изучением здравости разума (Логоса); оттуда обо всем греховном по необходимости нужно, значит, думать так, что оно порождается уклонением от разума (от Логоса) и по справедливости называется "заблуждением". Потому о первом человеке, согрешившем и оказавшем Богу непослушание, говорится: Уподобился человек скоту (Пс. 68, 13, 21), поскольку он уклонился от разума (от Логоса). Будучи назван неразумным (лишенным Логоса), он потому ставится справедливости и на одной ступени с животными, потому и Премудрый говорит: "Распутный, - это конь охочий до припуска; прелюбодей походит на это неразумное животное" (Сир. 33, 6; Иер. 5, 8). Потому он продолжает: под всяким седоком он ржет. Не употребляет уже о нем выражения "говорит", какое должно было бы употребить о человеке, но - "ржет", как о животном, ибо кто погрешает против разума (Логоса), тот, значит, лишен его (Логоса); он - неразумное животное, преданное желаниям; сидят у него на шее всякого рода похоти. Образ деятельности здравый, согласный с разумом (Логосом), учению стоиков называют p r o s h k o n (долгом, обязанностью) и k a q h k o n (законом). Что законом предписывается, то я обязательно. Послушание же есть не что иное как повиновение заповедям. Но эти тождественны с увещаниями, имеют предметом истину, руководят к последней цели желании, к тому, что концом называется. Конец же проникновения страхом Божиим есть вечный покой в Боге; наш конец есть начало жизни вечной. Всецелое проникновение страхом Божиим осуществляет легальные обязанности на деле совершеннейшим образом, из мотивов нравственных. Это и вполне естественно, чтобы обязанности свои христианин исполнял не на словах, а на деле, ибо и образ мыслей душе христианской свойственен только один, деятельный. Деятельность же ее есть деятельность разумная, не отличающаяся от деятельности здравой. Она состоит во всесторонне развитой рассудительности и в деятельности, способствующей достижению истины, осуществляемой при посредстве тела, принимаемого ею в союз с собой и при его содействующем участии. Обязанности христианина обуславливаются послушанием его воли Богу и Христу; известных добрых порядков жизни держится он потому, что надеется на продолжение ее в вечности. Жизнь, до какой нас воспитывает христианство, есть стройная совокупность (система) действий, проникнутых разумом (Логосом), т.е. состоит она свободным от падений исполнением того, что исполнять предписывает разум (Логос) и что мы называем верой. Но и самые заповеди Господни представляют из себя ту же стройную совокупность. Имея вид изречений Господа, напоминаний Духа Божественного, они были записаны нам в назидание; и исполнение их как для нас, так и для наших ближних вполне обязательно. Будучи сохранены людьми, слова те обращены к людям же, подобно тому, как отбитый мяч снова возвращается к играющему им. Оттого учение об обязанностях есть необходимая составная часть Божественного воспитания; учение о них открыто нам самим Богом, и нам предложено к исполнению как дело спасительное. И подобно тому как из предметов первой необходимости одни имеют соотношение с этой временной жизнью, обращение же с другими способствует окрылению , одушевлению для жизни блаженной: точно так же и из обязанностей исполнение одних имеет значение для жизни вообще, исполнение же других для жизни совершенной. Законы, и для жизни язычника имеющие значение, общеизвестны; а что к совершенной жизни относится, из которой некогда разовьется жизнь на небе, это теперь нами должно быть рассмотрено в форме эскизов, которые мы набросаем через сопоставление разных мест Писания.
|
Помощь сайту -
Z725213213574
|
