Ради поддержания внимания людей к себе и достижения всё более влиятельного
положения люди власти находятся в постоянной боевой готовности. Это не утомляет
их. Ведь это образ их жизни.
Разумеется, встречаются и здоровые личности с духовно-боевыми качествами. Немало
повествуется о них в Ветхом и Новом Заветах, а также и в истории церкви. Люди,
имеющие мужество выступить вперёд и добиваться необходимого, всегда имели
большое значение, как в церквах, так и в различного рода
христианских группах. Вполне естественно, что таковые при этом выделяются и
отличаются от остальных. Случается, что некоторые из них в борьбе за доброе дело
и за то, что они считают истинным учением, неоправданно строги. Бывает, что
взгляды их несколько односторонни и субъективны. В их отношении к противникам
можно иногда заметить даже бесцеремонность и грубоватость...
И тем не менее эти явления не идут ни в какое сравнение с агрессивностью
человека власти. Если на первый взгляд и создаётся впечатление, что человек
власти печётся о "деле"; то при первой же попытке поскоблить поверхность этого
их "дела" или "учения" можно сделать безошибочный вывод: у людей власти
совершенно иные акценты, нежели у духовно-здорового борца за истину.
Человек власти стремиться отключить своего соперника, чтобы расчистить место
самому себе. Он ищет путей лишить своего соперника его духовного достоинства,
чтобы затем беспрепятственнее властвовать единолично.
Пресвитеры, братский совет и другие ответственные труженики церкви, как правило,
стремятся сохранить мир и спокойную рабочую атмосферу. Им крайне неприятны
закулисные интриги и сплетни человека власти. Они пытаются по доброму
разобраться в недоразумениях при помощи выяснительных бесед. В продолжении
некоторого времени это помогает. Все рады этому; правда, некоторые верующие
осторожно намекают, что определённая личность не внушает им доверия, но таковых
успокаивают.
Но вот после короткого периода кажущегося покоя и поверхностного мира споры
вспыхивают с новой силой; вновь начинаются нескончаемые дискуссии. Пресвитер или
другой ответственный за церковь брат убеждает церковь хранить единство: "Если мы
дойдём до ссор и разногласий, то все будем виновны в этом..."
Такое состояние может длиться годами. В это самое время человек власти неустанно
и беспрепятственно совершает свою дело, запугивая и устраняя тех, чьи взгляды
угрожают его властолюбивым устремлениям. Доходит порой до того, что человек
власти приобретает такое влияние над всем церковным советом, что от него почти
невозможно освободиться. К тому времени у него набралось уже достаточное число
сторонников, ведущих себя с потенциальными "конкурентами" высокомерно и
презрительно. Порой такие обстоятельства доводят до судебных разбирательств. "Я
не уступлю ни на йоту пока мои права не будут ограждены правосудием" (из
заявления человека, живущего в постоянных ссорах со своим верующим соседом).
Журналисты, как правило, любят подобные сражения; поэтому редко удаётся не
допустить происходящего до газет. При всём этом сердце человека власти ликует.
Наконец он в центре внимания широкой общественности! Ведь человек власти
"заражён страстью к состязаниям и словопрениям, от которых происходят зависть,
распри, злоречия и лукавые подозрения"... (1 Тим. 6,4).
Манипулирование сознанием виновности других - излюбленное оружие людей власти.
Являясь цепкими наблюдателями, они держат свои жертвы под постоянным контролем,
чтобы использовать промахи в их поведении для своих нападок. Они кружат над
своими ближними подобно хищным птицам, чтобы заметить их малейшую ошибку. Люди
власти редко применяют беспредметные обвинения. Они говорят о реальных
недостатках, однако при этом драматизируют и преувеличивают их. Они являются
специалистами использования чистой правды для бессовестного обмана.
Большинство христиан имеют в своём отношении к добру и злу чрезвычайно
чувствительную совесть. Они бояться где-то в чём-то поступить несправедливо,
сделать грех или ошибиться. Направленный на них сверлящий взгляд и вопросы типа:
"Что ты там опять наговорил?", "Как ты себя вёл?", "Опять ты всё сделал
неправильно!" и подобные повергает большинство из них в страх и смятение.
Христиане воспитаны, как правило, в таком смирении, что сама мысль о самозащите
кажется многим неуместной. Поэтому, подвергаясь частым драматизированным
обвинениям или замечаниям за любую незначительную мелочь, они становятся порой
настолько болезненно-восприимчивыми, что боязливо замолкают при малейшем
повышении голоса человека власти. В конечном итоге они впадают в состояние
мучительного сознания постоянной виновности; чувствуют себя физически, душевно и
духовно нечистыми и неполноценными.
Надлежит задать вопрос человеку власти, воздвигающему неоправданные обвинения на
других, не применимы ли именно эти обвинения к нему самому. Человек власти
обычно сам не свободен от того, в чём старается обвинить другого. Неоправданное
подозрение и обвинение других в каких-либо пороках, как правило обнаруживает
автопортрет самого обвинителя!
Многие были бы в состоянии лучше противостоять несправедливым обвинениям, если
бы они знали, что христианин имеет право на самозащиту. Сам Иисус потребовал
объяснения возводимых против Него обвинений. "Кто из вас обличит Меня в
неправде?" - спрашивал Он фарисеев (Иоан.8,46). Иисус Христос встал даже между
фарисеями и женщиной, которая действительно согрешила. Нет, Он не оправдывал её
греха; Он видел, что она была лишена защиты. Апостол Павел также нередко
прибегал к защите. Он отклонял злостные обвинения и активно их опровергал.
Разумеется, бывают ситуации, при которых молчание более мудро, чем ответ; однако
молчание во всех случаях неверно, если приходится иметь дело с человеком власти.
Человек власти унижает деликатных людей. Он злоупотребляет любым проявлением
осторожности, кротости, нежелания конфликтовать у своих собеседников для
достижения своих целей.
Сознание виновности, возникающее у легко-ранимых людей после столкновения их с
человеком власти, может вызвать у них болезненную саморазрушительную потребность
добиваться прощения у человека власти. Жертвы человека власти могут дойти до
такого состояния, что мольбы свои будут обращать не столько к Богу, сколько к
терзающему их человеку власти.
Подобные взаимоотношения возникают порой между палачом и пытаемым. Человек
власти пользуется в обращении со слабыми христианами теми же коварными методами,
что и палачи, стремящиеся сделать пытаемых более податливыми: время от времени
они ослабляют свой нажим. Тогда действия их напоминают о сочувствии и даже
любви. Через некоторое время обвинения и обличения возобновляются. В этой
повторяющейся резкой перемене обстоятельств у жертвы возникает страстная
потребность в добром к нему отношении, в получении прощения "вины".
К сожалению, многие христиане при этом забывают о том, что о прощении грехов
говорит сама Библия. Никто другой, как единственно Дух Святой, в полной мере
компетентен разъяснять нам о правде, истине и суде (Иоан.16,8). Человек, ставший
жертвой человека власти, к сожалению, слишком легко забывает, что прощать и
освобождать, освящать и очищать может только Бог. Лишь у Него мы можем свергнуть
с себя всякое бремя и запинающий нас грех (Евр.12,1). Он Один дарит прощение
грехов. Он Один оправдывает - причём оправдывает по благодати.
Говоря о своей приверженности Библии, люди власти не торопятся возвещать о
милосердии и сострадании Божием. День и ночь они заняты тем, чтобы вести к
моральному совершенствованию других. И хотя их собственное духовное состояние
ужасно, они при безжалостных нападках на других заявляют о личной "доброй
совести".
Жизненный стиль и автопортрет человека власти хорошо выражен в карикатуре,
изображающего его в самой серьёзной позе и говорящего: "Я не могу понять, почему
людям так тяжело признать свои грехи, в которых я их обличаю. Если бы совершил
грех я, то тотчас бы его признал и исповедал".
Люди власти, подвизающиеся в "раскрытии" чужих пороков, разрушают и уничтожают в
своей жертве всякое чувство уверенности. Цель при этом всегда одна и та же:
сломить её сопротивление, после чего они сами становятся единственными
повелителями. Малейшее отклонение от правил беспощадно бичуется. Раны держатся
открытыми, на них сыплют соль. Способствуя возникновению чувства неполноценности
и неуверенности у других людей, они затем извлекают из этого пользу для себя.
Мне как-то пришлось наблюдать, как домохозяйка готовилась зажечь на обеденном
столе праздничные свечи. В одной руке она держала спичку, в другой - спичечный
коробок. При этом она дрожала всем телом, будто имела высокую температуру.
Немного успокоившись, она попыталась улыбнуться и смущённо сказала гостям, что
ей необходимо сбегать к мужу в его рабочую комнату, чтобы спросить его: желает
ли он иметь на обеденном столе зажжённые свечи.
Этот муж довёл свою жену до желаемой им степени. Он постоянно говорил ей, что
она всегда всё делает неправильно: при уборке и приготовлении обеда, при её
стремлении украсить комнату и при общении с гостями, при её участии в разговоре
и при неучастии. Она была не в состоянии принять самостоятельно даже малейшего
решения, даже если дело касалось всего лишь праздничных свечей на обеденном
столе!
Другая женщина была до того психически измучена, что страдала и физически.
Достаточно было её мужу бросить на неё строгий взгляд, как она в буквальном
смысле слова теряла равновесие. Очевидно было, что муж испытывал удовлетворение
в те мгновения, когда заботливо поддерживая жену, помогал ей добираться до
кровати. Таким образом он мог демонстрировать ей да и всем остальным, насколько
его жена зависима от его о ней заботы.
Люди власти стараются достичь на своём рабочем месте, в обществе и не в
последнюю очередь в своей семье того же самого, что делает диктатор с целым
народом. Разумеется, для людей власти весьма немаловажно не выпускать и своих
собственных детей из-под своего контроля. Я удивляюсь при всём этом, что многие
воспитанные в таких условиях дети, не потеряли способности к борьбе. Закономерно
для молодого человека в его 20 лет пытаться освободиться от насильно навязанных
ему авторитетов. Немало взлетают - хотя и с подрезанными крыльями - и стараются
улететь подальше от "родного" дома, в котором царят споры и ссоры. Прискорбно,
что у таких молодых людях на всю жизнь остаются сердечные шрамы.
Доныне мы говорили о людях власти - мужчинах. В действительности дело и касается
обычно мужчин. Однако встречаются женщины, которые по такому же принципу
добиваются господства в семье и в церкви. Мне знакомы мужчины, бывшие до
женитьбы на очаровательном человеке власти женского рода, сильными, рослыми,
гармоничными личностями. В течении немногих лет семейной жизни эти мужчины
превращались в развалины. Им пришлось многократно испытывать действие сплетен и
интриг, которые их жёны распространяли о них среди соседей и знакомых. После
этого они чувствовали себя настолько изолированными и униженными, что в конечном
итоге прекращали всякую активную деятельность и сидели дома с чувством
самоосуждения и стыда. В представлении других людей - и в своём собственном -
такие мужья продолжали существовать лишь, как комичные странные фигуры.
Бывает и так, что поведение властолюбивой жены доводит её мужа до такого
состояния, что он сам по своим действиям становится похожим на человека власти.
Едва ли случается, чтобы жена подняла руку на своего мужа. Бывает однако, что
мужья доведены своими жёнами до такого отчаяния, что используют своё физическое
превосходство против своего мучителя. Если такое однажды произойдёт, то
взаимоотношения их могут оказаться испорченными навсегда. Отныне жена готова на
всё вплоть до вызова полиции. Вызванной полиции она будет показывать синие пятна
на своих руках, происхождение которых может объясняться порой лишь тем, что муж
крепко удерживал её от агрессивных действий.
Здесь мне хочется сказать несколько слов о своём личном отношении к- настоящей
теме: эту книгу я пишу с определённым чувством внутреннего смущения. Последнюю
из описываемых мною ситуаций я изложил вопреки своему к этому расположению.
Однако среди христиан встречаются люди, находящие себя безупречными и потому
считающими себя вправе пользоваться любыми методами. При этом сами они живут в
грехе.
Иуда был одним из учеников Христа; но тем не менее ни апостолы, ни Сам Иисус
Христос им скомпрометированы не были. Ответственность за то, что сребролюбие
вытеснило из его души всё остальное, лежала на нём самом. Таким же образом и
человек власти берёт на себя всю полноту ответственности, если он (или она)
предаётся ещё худшему пороку, нежели сребролюбию, - властолюбию.
предыдущая
|
содержание
|
следующая
|
