8. Кто таков Иисус Христос, и что Он совершил?

Кто таков Иисус Христос, и что Он совершил?

Если бы кто-то решил прочесть наши лютеранские Вероисповедания поверхностно или же просто пролистать перечень артикулов о вере, обсуждаемых там, он мог бы составить весьма негативное мнение о них. Например, может показаться, что там отсутствует обоснованная дискуссия о спасительных деяниях Иисуса Христа или об освящающих деяниях Святого Духа, равно как о втором пришествии Христа и жизни вечной. Читатель может решить, что эти фундаментальные Евангельские учения просто опускаются в наших Вероисповеданиях.

      Однако, такое мнение было бы совершенно ошибочно. Фактически, три эти темы, — деяния Христа, деяния Святого Духа и упование на второе пришествие Христово и вечную жизнь, — насквозь пронизывают наши Вероисповедания и повсеместно преобладают в них. Именно это придает нашим Вероисповеданиям евангелический характер и силу.

      О чем бы ни говорили наши Вероисповедания — о первородном грехе (ФС, I), о Крещении (Большой катехизис, IV), об оправдании (Апология, IV; ФС, III), о Господнем Причастии или о предопределении (ФС, XI), в центре дискуссии всегда стоит Христос и Его деяния.

      И это особенно ярко проявляется в четвертом артикуле Апологии, где Меланхтон обсуждает вопрос об оправдании верою. Данный артикул представляет собой самую продолжительную в наших Вероисповеданиях дискуссию и направлен против отрицания Римской католической церковью учения об оправдании одною лишь верою. Это очень противоречивый артикул. Но только для того, чтобы Христос и Его добродетели были известны всем христианам, чтобы Христос мог быть единственным объектом христианской веры, чтобы Христос мог противопоставляться гневу Божию, чтобы Его искупление, умилостивление и слава никогда не тускнели, — только для этого Меланхтон выстраивает в единый ряд все свои аргументы и тратит столько сил и труда, показывая на основании Писаний, что грешник оправдывается только верою во Христа.

      Для Меланхтона, как и для Апостола Павла, Христос стоял в центре всей христианской веры и был движущей силою всей христианской любви. Христос является всем этим из-за того, что Он совершил для нас.

      Но прежде чем говорить о том, что Христос совершил, мы должны поговорить о том, Кто Он есть. Ибо Его сущность наделяет силою и обосновывает все, что Он для нас совершил. Мы, христиане, гордимся не просто неким спасителем-человеком, или неким "провозглашенным Спасителем", не просто неким "многозначительным символом" этого мира, но реальным и истинным Спасителем, чья жизнь послушания Богу и чья заместительная крестная смерть засчитываются перед Богом. Засчитываются благодаря тому, Кто Он есть, равно как тому, что Он совершил.

      Большинство читателей этой небольшой книжки могут вспомнить замечательные слова из лютеровского Краткого катехизиса, сообщающие нам, что Иисус Христос — "истинный Бог, порожденный Отцом прежде всех времен (предвечно), а также истинный Человек, рожденный от Девы Марии" (Краткий катехизис, II, 4). Но в наших Вероисповеданиях о Личности [Ипостаси] Христа сказано гораздо больше. И это необходимо. Ибо во всей истории Церкви ни один артикул веры не искажался и не извращался столь сильно, как артикул о Личности Христа.

      Было бы слишком нудно и долго перечислять здесь все христологические ереси, проникавшие в христианскую Церковь со времен Апостолов. Многие из них повторялись вновь и вновь на протяжении веков церковной истории. Наиболее любознательные читатели могут ознакомиться с описанием большинства этих ересей в "Книге согласия". Я же хочу лишь повторить нашим читателям в общих чертах то, что "Формула согласия" говорит о том, Кто есть Иисус Христос. И затем, когда мы получим адекватное представление о том, Кто Он есть, мы сможем полнее и лучше понять — что Он совершил как наш Искупитель и Спаситель.

Так Кто же таков Иисус Христос?

Христос есть воплощенный, или вочеловечившийся Бог, — Бог, ставший Человеком, — вот Кем Он является. То есть Он обладает двумя сущностями — божественной и человеческой. Каждая сущность извечно сохраняет свою идентичность, равно как каждая природа сохраняет свои отличительные свойства (см. ФС, Детальное изложение, VIII, б и далее). И все же Он является лишь одной Личностью. До Своего воплощения Он был только Личностью [Ипостасью] Сына Божия, — теперь же Он является Личностью Богочеловека. Хотя каждая сущность сохраняет свою идентичность и свои свойства, две эти сущности никогда не разделяются и не смешиваются. Когда Христос жил на земле, проповедовал, совершал чудеса и знамения, страдал, умер и вновь воскрес, обе эти сущности действовали в совершенном единении, — каждая из них совершала то, что свойственно ей. Более того, свойства Божества фактически постоянно передавались Человеческой природе, посему Человеческая природа Христа обладает всемогуществом, вездесущностью, всеведением. Но все же человеческая природа сохраняет и свои собственные качества без изменения (ФС, Детальное изложение, VIII, 46-64). Во время Его уничижения на земле человеческая природа Христа не проявляла переданных ей божественных свойств, скрывала их, но, тем не менее, "в Нем обитает вся полнота Божества телесно" (Кол.2:9; см. также ФС, Детальное изложение, VIII, 64-74).

      Оставляет ли нас эта, кажущаяся явно усложненной христология, которую я лишь кратко и обобщенно пересказал из нашей "Формулы согласия", несколько смущенными и озадаченными? Позвольте мне отметить, эта серьезная и продолжительная дискуссия, занявшая сотни томов и выраженная миллионами слов, имела во времена Реформации определенную цель и определенный смысл.

      Но сначала давайте признаем тот факт, что здесь существует парадокс, тайна, смущающая и озадачивающая человеческий разум, подобно выражению "квадратный круг", — тайна, которая явно не имеет аналогий и не доступна человеческому пониманию. Подумайте о Младенце Иисусе в яслях — беспомощный, плачущий ребенок, питающийся от груди Своей матери, не способный без вмешательства Отца избежать гнева Ирода и избиения невинных младенцев! И этот самый Младенец — всемогущий Бог, всезнающий, вездесущий, вечный и святой. Как Лютер выразил это в своем неподражаемом гимне:

Кого мир целый не вместит,
Младенцем в яслях лежит.
Младенец Он, но Им одним
Весь мир стоит, весь мир храним,
Аллилуя.

      Аллилуйя! Какова же еще может быть наша реакция на эту великую тайну воплощения? Кто в состоянии постичь это? Мы можем лишь служить и поклоняться Младенцу Христу, зная, что "в Нем обитает вся полнота Божества телесно" (Кол.2:9). И, как говорил Френцис Пипер, великий лютеранский богослов: "Когда мы признаем Воплощение, все остальные аспекты нашего богословия, которые кажется столь трудно постичь, просто становятся на место, и 'единый Господь Иисус Христос' проступает на фоне всего этого как наш Спаситель и Господь".

      Воплощение — это не просто реальность, подобная некой тайне, озадачивающей нас, а затем оставляющей в смущении. Это реальность, Божественное деяние, имеющее определенную цель. Наш Господь, Сын Божий, принял на Себя человеческую сущность, чтобы спасти нас. Как метко выразился один из Отцов Церкви: "Чего Христос не принял на Себя, того Он не искупил". Никейский Символ Веры ясно провозглашает о Христе: "Сошедшего с небес ради нас, людей, и нашего ради спасения; воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы и вочеловечившегося..." И для чего? Для того чтобы быть "распятым при Понтии Пилате" и от гнева Божия по отношению ко греху "пострадать" "ради нас". Вместо нас! Будучи нашим Заместителем! Каждый христианский ребенок знает это. Бог стал Человеком, нашим Братом, нашим Заместителем, дабы спасти нас (Иоан.3:16). В этом состоит цель Воплощения. И вот почему вы и я, каждый верующий во Христа, прославляет Его и служит Ему, Богочеловеку.

Христос - наш Искупитель

Когда в наших Вероисповеданиях говорится о том, что Христос совершил для нас, в них употребляется множество библейских терминов — спасение (избавление), искупление, примирение, умилостивление, возмещение и др.

      Я полагаю, почти каждый читатель может вспомнить — что Лютер сказал во втором артикуле "Краткого катехизиса" о Христовом деянии искупления. Нет нужды повторять здесь это классическое утверждение. Фактически, в наших Вероисповеданиях вопросу об искуплении уделяется не так уж много внимания. Посему давайте рассмотрим здесь аналогичный фрагмент из лютеровского "Большого катехизиса" (II, 30-31), где говорится о том же и в столь же утешительной форме:

      “Таким образом, те тираны и тюремщики теперь изгнаны и на их место пришел Господь жизни, праведности, всякого блаженства и спасения, Иисус Христос, Который избавил нас, бедных, грешных людей от челюстей ада, отвоевал нас, освободил нас, и вернул нам доброжелательное отношение и благодать Отца, и приютил нас, как Своих, и взял нас под Свою защиту, чтобы Он мог править над нами Своею праведностью, мудростью, силой, жизнью и блаженством.
      Таким образом, пусть данный артикул будет выражен в краткой форме следующим образом: одно маленькое слово Господь означает то же самое, что Искупитель, то есть Тот, Кто вывел нас от сатаны к Богу, от смерти к жизни, от греха к праведности, и Кто сохраняет и поддерживает нас в этом. Все же остальные пункты, которые следуют далее в этом артикуле, служат лишь тому, чтобы объяснить и выразить это искупление — как и посредством чего оно было достигнуто, то есть чем Он заплатил за это, чем Он заплатил и чем рисковал, чтобы отвоевать нас и обрести владычество над нами, а именно — что Он стал Человеком, зачатым и рожденным без [всякого пятна] греха, от Святого Духа и от Девы Марии, для того, чтобы одолеть грех; далее, что Он пострадал, умер и был погребен, чтобы искупить меня и заплатить то, что я должен, не серебром и золотом, но Своей собственной драгоценной Кровью. И все это для того, чтобы стать моим Господом. Ибо Он сделал все это не для Себя, равно как Он никогда в этом не нуждался. После этого Он вновь воскрес из мертвых, поглотил и уничтожил смерть, и, наконец, вознесся на Небеса и принял правление, воссев одесную Отца — так, что дьявол и все силы должны быть подчинены Ему и лечь у Его ног, до тех пор, пока, в конце концов, в Последний [Судный] День Он окончательно не отделит нас от порочного мира, дьявола, смерти, греха и т.п."

Вот что Христос совершил для нас!

Христос - наш Примиритель

Гораздо больше в наших Вероисповеданиях сказано о Христовом примирении (умилостивлении за грехи), и этот термин, похоже, включает в себя великие понятия, которые в Писании употребляются для того, чтобы поведать нам обо всем, что совершил Христос ради нашего спасения.

      Мы слышим очень много о "примирении" и "исцелении" в наши дни, — дни конфликтов, революций, озлобления и поляризации в обществе и в церкви. Такие разговоры о примирении и исцелении обычно подразумевают "горизонтальное" примирение между людьми.

      Писание и наши лютеранские Вероисповедания говорят о другом примирении, происходящем между Богом и людьми, или, скорее, произошедшем раз и навсегда через искупительное деяние Иисуса Христа. "Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения", — говорит Павел (2Кор.5:19). И Меланхтон повторяет это апостольское утверждение, говоря в "Аугсбургском вероисповедании" (III, 2-3): "В одном Христе, истинном Боге и истинном Человеке, рожденном от Девы Марии, воистину пострадавшем, умершем и погребенном, чтобы умилостивить Отца к нам, и быть Жертвой, принесенной не только за первородный грех, но также и за фактические грехи всех людей".

      Примирить — значит восстановить некогда существовавшую гармонию в отношениях между двумя сторонами. Между Богом и человеком когда-то существовал мир. Адам был сотворен по образу Божию, он боялся и любил Господа. Но человек восстал против Бога, впав во грех и духовную смерть. И потому Бог Сам решил преодолеть это разделение и отчуждение. Он послал Своего единородного Сына чтобы примирить нас с Собою, умиротворить Свой гнев по отношению ко греху и ко всем грешникам, установив мир между Собою и людьми.

      И таков был единственный способ совершить это. Другого пути не было. Наши Вероисповедания говорят об этом так: "Таким образом, поскольку люди не могут своими собственными силами исполнить Закон Божий и все пребывают во грехе, подвержены вечному гневу и вечной смерти, мы не можем освободиться Законом от греха и обрести оправдание, однако, нам было дано обетование о прощении грехов и оправдании ради Христа, данного нам для того, чтобы Он мог искупить грехи мира сего, и назначенного [единственным] Посредником и Умилостивителем" (Апология, IV, 40). Сколь великое утешение это приносит бедным грешникам! Меланхтон кратко подытоживает это немного далее, говоря: "Христос был учрежден Умилостивителем — так, что ради Него Отец может примириться с нами" (Апология, IV, 80).

      Бог примирен, — говорит Меланхтон. Бог умилостивлен. И все это основано на искупительном деянии Христовом. "Христос стал Жертвой, то есть искуплением... Его, а не нашими собственными добродетелями Бог может быть примирен [с нами]. Итак, пусть остается твердо установленным фактом, что одна лишь смерть Христова воистину является жертвой умилостивления" (Апология, XXIV, 23).

      Да, ответ ясен. Но мир продолжает игнорировать все это, греша, отказываясь от примирения смертью Христовой и стремясь заслужить благорасположение Божие чем-то иным, кроме искупительного деяния Христова, восставая тем самым против Бога или полностью пренебрегая Им.

      Итак, Бог установил служение примирения, чтобы выставить это наиважнейшее Слово напоказ, чтобы рассказать всем людям о том, что Он совершил, и как они могут применить это к себе, — как они могут обрести примирение с Господом (Большой катехизис, II, 38).

      Как же это происходит, как мы становимся причастны к примирению Божию? Верою, — говорит Павел. И наши Вероисповедания эхом повторяют эту великую истину: "Писания учат, что праведность перед Богом по вере заключается только лишь в милостивом [безвозмездном] примирении или прощении грехов, которое предоставляется нам исключительно по благодати, только лишь ради добродетели Посредника Христа, и обретается только верой в обетование Евангелия" (ФС, Детальное изложение, III, 30). И еще наши Вероисповедания говорят: "Таким образом, эта особая вера, которой человек верует, что ради Христа его грехи отпущены ему, и что ради Христа Бог примирен с ним и умилостивлен, обретает прощение грехов и оправдывает нас" (Апология, IV, 45; см. также 81).

Христос - наш Посредник

Вдобавок к титулам "Искупитель" и "Примиритель", наши Вероисповедания очень часто именуют Христа двумя другими титулами — "Посредник" и "Умилостивитель". В своей великой "Апологии Аугсбургского вероисповедания" Меланхтон кратко описывает, что Христос совершил для нас в соответствии с этими двумя титулами (то есть как Посредник и Умилостивитель). Вновь и вновь он называет Христа нашим Умилостивителем и Посредником. Умилостивитель — это тот, кто отвращает гнев другого. Посредник же — это тот, кто вступается за виновного и ходатайствует об его деле. Бог прогневался на наши грехи. И мы не имеем ни сил, ни желания умилостивлять Его сами за себя. Меланхтон очень красноречиво и верно описал ситуацию, в которой мы оказались: "Люди не могут своими собственными силами исполнить Закон Божий и все пребывают во грехе, подвержены вечному гневу и вечной смерти" (Апология, IV, 40). Посему Бог взял инициативу на Себя и даровал нам Своего Сына. Меланхтон говорит, что Он был дарован нам "для того, чтобы... искупить грехи мира сего", и назначен "[единственным] Посредником и Умилостивителем" (там же). Этими убедительными словами Меланхтон кратко подытоживает то, что говорят Писание и Евангелие. Далее он наставляет нас о том, как нам применять Христа в качестве нашего Посредника и Умилостивителя. Как же нам делать это? Верою. "Вера, вопреки гневу Божьему, даром обретающая прощение грехов, учреждает Христа Посредником и Умилостивителен" (Апология, IV, 46).

      Это является основой счастья и успеха нашей христианской жизни по вере. "Ибо вера принимает [постигает] Христа только как Умилостивителя" (Апология, III [О любви и исполнении Закона], 110). "Таким образом, одной лишь верой мы обретаем прощение грехов, когда утешаем свои сердца уверенностью в милости, обещанной ради Христа. Подобным же образом Павел в Рим.(5:2) говорит: 'Через Которого верою и получили мы доступ к той благодати...', 'верою', — говорит он. Таким образом, мы примирены с Отцом и принимаем прощение грехов, когда утешаемся милостью, обещанной ради Христа" (там же, IV, 80-81).

      Мне кажется, многие в наши дни могли бы возразить, что такая специфическая теологическая терминология Меланхтона едва ли отвечает требованиям нашего времени с его отчаянной тягой к терминам, касающимся экологии, правосудия, мира, гуманизации (что бы это ни означало). Однако, терминология Меланхтона является истинной, — это истина вечного Евангелия, "юродивого" Благовестия, говорящего нам о том, как мы можем стать праведными перед Богом, того Евангелия, которое изменило нас и дало нам новую жизнь, — жизнь вечную.

      Если люди не хотят этого Евангелия в наши дни, если они предпочитают иметь Христа, Который является каким-то новатором, лидером, или, возможно, лишь примером для подражания, то такие сильные и убедительные термины как "Посредник" и "Умилостивитель" ничего не говорят им.

      Но мы знаем библейского Христа и наши Вероисповедания, — потому мы принимаем позицию Меланхтона и без смущения говорим вместе с ним: "Мы проповедуем безумие Евангелия, в котором открывается иная праведность, а именно — что ради Христа, как Умилостивителя, мы признаемся праведными, когда веруем, что ради Христа Бог примирился с нами" (Апология, III [О любви и исполнении Закона], 109). В это мы веруем, и такова наша позиция как сегодня, так и навеки, покуда стоит мир

9. В центре всего - оправдание верою

Оправдание грешника перед Богом

Лютеранские Вероисповедания сосредоточены на оправдании грешника перед Богом.
      Благовестие об оправдании верою, с такой силою и столь утешительно провозглашенное Апостолом Павлом, было великим открытием и достижением Мартина Лютера и Реформации. Со времен Апостолов эта евангельская весть не провозглашалась столь ясно и чудесно. Именно это основное учение об оправдании верою, стоящее в центре Евангелия и всего христианского богословия, преобладает в наших лютеранских Вероисповеданиях. И именно вокруг этого учения сосредоточены все артикулы и все дискуссии наших Вероисповеданий.

      Что значит "быть оправданным"? Оправдание — это не просто какой-то артикул веры, в который следует веровать, и не более того. Это событие, происходящее с каждым безнадежным грешником, обретающим веру во Иисуса Христа.

      Комментируя Рим.5:1 в "Апологии", Меланхтон дает следующее определение оправданию: "В данном фрагменте термин 'оправдывать' означает, согласно юридической [судебной] терминологии: 'Снимать обвинение с виновного и провозглашать его праведным', но [это происходит] за счет праведности другого, а именно — праведности Христовой, и эта праведность другого передается нам верой" (Апология, III [О любви и исполнении Закона], 184).

      Это очень важное определение. Бог, праведный Судия, прощает, освобождает нас и отпускает все наши грехи. Он делает это не потому, что мы невиновны, — Он оправдывает и провозглашает нас праведными ради Христа, благодаря Его [Христовой] праведности, Его послушанию Закону Божию и Его невинным страданиям и смерти. Когда Бог оправдывает меня, Он не только прощает мне ради Христа все грехи, но также вменяет мне совершенную праведность Христову. "Христос остается Посредником, — говорит Меланхтон, — и нам не следует терять уверенность в том, что ради Него Бог примирен с нами, несмотря на то, что мы недостойны" (Апология, III [О любви и исполнении Закона], 42). И в нашей "Формуле согласия" (Детальное изложение, III, 9) более подробно разработано это объяснение:

      "В отношении праведности пред Богом верой, мы, в соответствии с кратким изложением нашей веры и исповеданием, представленным выше, веруем, учим и единодушно исповедуем, что бедный грешный человек оправдан пред Богом — то есть прощен и провозглашен свободным и освобожден от всех своих грехов и от вполне заслуженного осуждающего приговора — и что он стал чадом Божьим и сонаследником вечной жизни безо всякой добродетели или достоинства с его стороны, а также безо всяких предшествующих, настоящих или последующих дел, исключительно по милости, только и всецело из-за добродетели, полной покорности, горьких страданий, смерти и воскресения нашего Господа Христа, чья покорность вменилась нам в праведность".

      Мы можем очень многое почерпнуть из этого утверждения, столь живо излагающего Павлово учение о нашем оправдании перед Богом. Здесь Лютеранская церковь исповедует, (1) что Христос и Его деяние искупления является основой нашего оправдания, (2) что Бог оправдывает нас даром, по благодати, и (3) что мы принимаем оправдание Божие и все проистекающие из него благословения одною лишь верою во Христа.

      Наше оправдание перед Богом — это не миф, и не какая-то метафора или символ, это не просто Павлова попытка описать некую духовную сущность или духовное переживание, — но это факт, великий жизненный факт для нас, верующих во Христа. Сказанное Павлом об этом факте — есть буквальное апостольское разъяснение того, как происходит мое спасение.

      И нет ничего удивительного в утверждении Лютера о том, что этот факт открыл для него все Писание. Не удивительно и сказанное Меланхтоном, что учение об оправдании верою — это "основная тема христианского учения, которая, если ее правильно понимать, освещает и усиливает славу Христову... и приносит столь необходимое и обильнейшее утешение богобоязненным сердцам" (Апология, IV, 2). Не удивительно, что люди, первыми подписавшие лютеранские Вероисповедания, связывали само свое спасение с истинностью этого Вероисповедания, в центре которого стоит учение об оправдании. Ибо основой их спасения было учение об оправдании. Подобным же образом дело обстоит с нашим спасением!

Оправдание только верою

В одном из наиболее коротких артикулов "Аугсбургского вероисповедания" Меланхтон высказался о самом важном вопросе всей Реформации, — об оправдании верою. Мы читаем (АВ, IV):

      "Далее наши церкви учат, что люди не могут оправдаться пред Богом собственными силами, заслугами или делами, но они оправдываются даром, ради Христа, верой, когда они веруют, что принимаются с благосклонностью, и что их грехи прощены ради Христа, Который Своей смертью искупил наши грехи. Эту веру Бог вменяет нам в праведность перед Ним (о чем сказано в Рим.З и 4)".

      Короткий артикул. Но в нем очень ясно представлена лютеранская позиция. И какой эффект он произвел! Папские богословы предали его анафеме. И год спустя Меланхтон написал обстоятельное истолкование в защиту этой простой евангелической позиции, - труд, представляющий собой одно из наиболее библейских и убедительных истолкований артикула об оправдании верою. Меланхтоновская дискуссия об оправдании, вере и добрых делах в "Апологии" является подлинно мастерской.
      Мы уже рассмотрели — что, согласно нашим Вероисповеданиям, значит "быть оправданным". Какую роль играет вера в оправдании грешника? Вера — это не наше деяние, то есть она не является чем-то таким, что мы совершаем для оправдания перед Богом. Наша вера — это скорее то, чем мы принимаем Божий вердикт об оправдании ради Христа. "Формула согласия" (Детальное изложение, III, 13-14) гласит:

      "Ибо вера оправдывает не потому, что она является добрым делом или значительной добродетелью, но по той причине, что она ухватывается за заслугу Христову в обетовании Святого Евангелия и принимает [присваивает] ее. Ибо, для того чтобы нам обрести оправдание таким образом, оно должно быть приложено и применено к нам [присвоено нам] верой.
      Таким образом, праведность, вменяемая вере или верующему исключительно по милости — это послушание, страдание и воскресение Христа, поскольку Он удовлетворил вместо нас требования Закона [исполнил за нас Закон] и заплатил за напій грехи [искупил наши грехи]".

      Вера — это восприимчивость, это принятие Христа и всего, что Он совершил, дабы спасти и оправдать нас перед Богом (Апология, IV, 48, 112). Это твердая уверенность во Христе и в милости Божией ради Христа (Апология, IV, 79). Это истинное познание Христа, познание всего того, что Он совершил ради нашего спасения (Апология, IV, 46). "Чем же еще является знание Христа, если не знанием о добродетелях и заслугах Христа?.." (Апология, IV, 101). И, наконец, согласно нашим Вероисповеданиям, вера является личной. Никто другой не может веровать за меня, будь то хоть вся христианская Церковь всех времен. Только благодаря моей вере, моему принятию Христа и Его искупительных деяний я предстану пред Богом оправданным: "Таким образом, эта особая вера, которой человек верует, что ради Христа его грехи отпущены ему, и что ради Христа Бог примирен с ним и умилостивлен, обретает прощение грехов и оправдывает нас" (Апология, IV, 45).

      Меланхтон предлагает несколько обоснований того, почему оправдание может быть обретено одною лишь верою. Во-первых, — поскольку все, что Христос совершил для нас, провозглашено нам через обетование, Евангелие и оправдательный вердикт, вера является единственным возможным инструментом принятия этого вердикта или обетования. Нет иного способа принять вердикт или обетование, кроме как поверить в него (Апология, IV, 61-72). Во-вторых, — грешный человек, извращенный и порочный по природе своей, не может своими благочинностью, набожностью или добрыми делами заслужить оправдание перед Богом. Скорее он заслуживает нечто совершенно противоположное — осуждение. Не веруя в обетование, он оскорбляет Христа, пришедшего для того, чтобы принести человеку полное и безвозмездное спасение, сделав его праведным перед Богом (Апология, IV, 29 и далее). В-третьих, — Закон не может спасти или оправдать нас. Только Евангелие может сделать это. Закон может поддерживать внешний порядок в мире, но немощные человеческие потуги повиноваться Закону не могут удовлетворить правосудия Божия (Апология, IV, 22 и далее). Более того, Закон всегда обвиняет и пугает нас (Апология, IV, 37-38, 257). И наконец, никто не может повиноваться Закону, а значит — оправдаться им. Но, — благодарение Богу, — Евангелие отменяет приговор Закона и провозглашает нам, что мы оправданы по Его благодати, ради Христа (Апология, IV, 157-158).

      Я полагаю, многие в наши дни могли бы назвать эту дискуссию излишней словесной баталией. Но это лишь потому, что многие в наше время не видят того отчаяния, которое постигает всякого, кто пытается приблизиться к праведному Богу со своей праведностью. Какое это утешение, — повторяют Меланхтон и Лютер, — знать, что мы имеем мир с Богом ради Христа, и что нам следует лишь веровать в Его обетования и благодать (Апология, IV, 85, 119, 148, 204, 285, 382)! И тогда мы можем быть уверены, что имеем любящего и милосердного Бога, и предстать пред Ним облаченными в одежды праведности Христовой, служа Ему с любовью и благодарностью.

10. Деяния Духа

Я полагаю, критика, звучащая из нескольких источников в адрес лютеран, что они уделяют мало внимания деяниям Святого Духа, является вполне обоснованной. Действительно, сколь часто мы прославляем и молим Святого Духа, провозглашаем Его деяния с наших кафедр, благодаря Бога за Его присутствие и дары? Возможно, именно такая апатия и пренебрежение Духом Святым и Его Деяниями привели многих современных лютеран к соединению с пятидесятничеством и другими сбившимися с истинного пути движениями, которые особо акцентируют, — хотя часто совершенно неверным образом, — деяния Святого Духа и Его присутствие среди христиан.
      Такая критика, однако, никак не может быть направлена против Лютера и других реформаторов, составивших наши Вероисповедания. Ибо лютеранские Вероисповедания не только провозглашают богодухновенность богословия Писаний, не только раскрывают исполненную Духа жизнь и свидетельства своих авторов, но подчеркивают повсеместно чудесным образом спасительные и утешительные деяния Духа в жизни каждого верующего и всей Церкви. Стоит только вспомнить слова Лютера в его разъяснениях по Третьему артикулу (Краткий катехизис, II, 6), чтобы оценить всю красоту и силу, с которой лютеранство выразило этот великий и утешительный факт:

      Святой Дух призвал меня через Евангелие, просветил меня Своими дарами, освятил и сохранил меня в истинной вере. Также, как Он призывает, собирает, просвещает и освящает всю христианскую Церковь на земле и сохраняет ее с Иисусом Христом, в единой истинной вере. И в этой христианской Церкви Он ежедневно щедро прощает все грехи мне и всем верующим, и в Последний день Он воскресит меня и всех мертвых и дарует мне и всем верующим во Христа жизнь вечную".

     Вот два особых утверждения о деяниях Святого Духа, неоднократно повторяемые в наших Вероисповеданиях:

      1. Во-первых, наши Вероисповедания подчеркивают деяния Духа как Утешителя, когда Он производит в нас веру посредством Благовестия (АИ, V, 2), дабы освящать, очищать, укреплять и утешать всех верующих во Христа (АИ, III, 4). Лютер сказал (Большой катехизис, II, 38):

      "Ибо ни вы, ни я не могли бы даже ничего знать о Христе, или веровать в Него, или обрести Его как своего Господа до тех пор, покуда Он не был предложен нам и дарован нашим сердцам Святым Духом через проповедь Евангелия. Дело полностью завершено. Ибо Христос приобрел сокровище для нас путем Своих страданий, смерти, воскресения и т.д. Но если бы это дело осталось в тайне, так, чтобы никто не знал об этом, то оно было бы тщетным и утраченным [для нас]. Поэтому, для того, чтобы это сокровище не было сокрыто, но распределялось и использовалось, Бог совершил так, чтобы Слово шло вперед и провозглашалось, Слово, в котором Он дает Святого Духа, чтобы принести это сокровище на предназначенное ему место и присвоить его нам".

      2. Во-вторых, наши Вероисповедания указывают, что Святой Дух, Которого мы принимаем верою, обитает в нас и наделяет нас способностью жить для Бога. "Закон не может соблюдаться без Христа и Святого Духа", — сказано в Апологии (III, 14). Но, будучи оправданы и возрождены верою в Евангелие, "мы принимаем Святого Духа" (Апология, III, 5, 13, 14), Который не только утешает (ФС, Детальное изложение, V, 11), направляет и защищает нас от всяких заблуждений (Апология, III, 18), делая Евангелие ясным и понятным (Апология, III, 109), но также помогает нам умерщвлять грех (Апология, II, 45), противостоять ему (Апология, III, 25), сражаться с Законом в членах наших (Шмалькальденские артикулы, III, iii, 40), ведя нас к чистой и благочестивой жизни и поддерживая наше пребывание в вере. Да, Дух производит в наших сердцах не только веру, но также и любовь, — единственную любовь, которая угодна Богу, любовь к Богу и ближнему нашему (ФС, Детальное изложение, III, 23). И "добрые дела", порождаемые такою любовью, являются свидетельством того, что Дух обитает в нас (ФС, Конспективное изложение, V, 15).

      Наши Вероисповедания также повсюду подчеркивают деяния Святого Духа, Его исключительные деяния, коими Он обращает, возрождает и оправдывает нас, Его замечательные деяния, коими Он освящает и сохраняет нас чадами Божиими.

      Но в них не так много сказано об "особых" дарах, так акцентируемых современными сектами, — о таких дарах как исцеление, изгнание бесов, говорение на языках и т.п. Почему? Да потому, что два великих деяния Святого Духа — обращение нас ко Христу, а также создание и поддержание в нас христианской жизни — имеют первостепенное и непреходящее значение! Служение Духа — есть служение Евангелия (АИ, V). Это очень важно. В конце концов, Римская католическая церковь утверждала, что совершает чудеса, исцеления и изгнание духов, однако их акцент на спасении добрыми делами привел к забвению Христа и затмению Евангелия (Апология, IV, 81, 110, 121).

      И в наше время служение Духа также является служением Евангелия. Мы отвергаем любые экстравагантные притязания сект, утверждающих, будто у них присутствуют особые излияния Духа, но при этом не способных проповедовать Евангелие во всей его чистоте.

      Лучше давайте искать Духа в Его Евангельском Слове, проповедующем Христа. Святой Дух, в конце концов, является Третьей Ипостасью Троицы, Утешителем, посланным Отцом и Сыном, дабы свидетельствовать о Сыне (Иоан.15:26) и прославлять Его (Иоан.16:14). И отделение Его нынешних спасительных деяний от спасительных деяний Христа в прошлом — ересь. Дух присутствует со всеми Своими спасительными дарами там, где проповедуется Христос, и пребывает в наших сердцах. Имея Христа, мы имеем все.

Служение Святого Духа

Если бы вы слышали многочисленные богословские дискуссии и прочли разнообразные учебники по христианской догматике, выпущенные на протяжении жизни последних поколений, то у вас появился бы огромный интерес к теме "Церковь и служение". Эти слова всегда стояли именно в таком порядке: "Церковь и служение". Акцент всегда делался на Церкви, Церковь же имеет служение. И служение это, как полагалось, есть дело пасторов.

      Сейчас я не стану критиковать и оспаривать такой подход. Хотя интересно, что наши лютеранские Вероисповедания обычно не выражаются подобным образом. В "Аугсбургском вероисповедании" Меланхтон говорит сначала о служении (артикул V), затем — о Церкви (артикулы VII, VIII), а уже затем — о пасторах и проповедниках (артикул XIV). В своем "Большом катехизисе" Лютер поступает так же, предлагая свое истолкование Третьего артикула Символа веры, касающегося деяний Святого Духа.
      Посмотрите, что делает Меланхтон. Он только что говорил об оправдании верою, и далее констатирует (АВ, V):

      "Для того чтобы мы могли обрести эту веру, было учреждено служение учения Евангелия и отправления Таинств.
      Ибо Слово и Таинства являются орудиями, посредством которых дается Святой Дух, Который порождает веру там и тогда, где и когда это угодно Богу, в тех, кто слышит Евангелие, то есть, что Бог не за наши собственные заслуги, но ради Христа оправдывает тех, кто верует, что они приняты в благодать ради Христа".

      Обратите внимание! Ни слова о Церкви, и ни слова о пасторах и церковных учителях. Для Меланхтона служение является прежде всего не пасторской работой (мы поговорим о пасторах и служителях позже), но деянием Духа. Это служение Духа по созиданию веры во Христа посредством Евангелия и Таинств.

      Именно через служение Слова Благовестия и Таинств Дух Божий созидает и возводит Свою Церковь. Эта Церковь затем становится местом, где Дух совершает свою работу по спасению бедных потерянных грешников. Лютер сказал, что Дух "вводит нас в Свою святую общину и помещает во чреве Церкви, посредством чего Он проповедует нам и приводит нас ко Христу" (Большой катехизис, II, 37).

      Из слов Лютера очевидно, что Дух совершает все это Сам посредством служения Евангельского Слова и Таинств. "Там, где не проповедуется Христос, нет и Святого Духа, Который созидает, призывает и собирает христианскую Церковь, без которой никто не может придти ко Христу Господу" (Большой катехизис, II, 45). И вновь мы видим, что Лютер даже не упоминает о проповедниках и учителях — настолько он охвачен и увлечен деяниями Духа, производимыми посредством Слова и приносящими нам все добродетели Христовы, которые Он добыл для нас Своей жизнью, смертью и воскресением, Своим вознесением и восседанием одесную Бога; так он пленен деяниями Духа, дарующими нам, посредством того же Слова Благовестия, Божие прощение, утешение, мир и твердую надежду на вечное блаженство с Ним. О, если бы мы могли вернуть хотя бы часть той лютеровской радости, (можно сказать даже) увлеченности и поглощенности деяниями Святого Духа и Его служением, направленным на то, чтобы благословить и спасти нас! Послушайте, сколь красноречиво он говорит об этом (Большой катехизис, II, 61-62):

      "Итак, таков данный артикул, и он должен оставаться в постоянном использовании. Ибо наше сотворение завершено, искупление также является делом свершившимся, Святой же Дух непрестанно продолжает Свою работу [и будет совершать ее] до Последнего Дня. И для этого Он установил на земле общину [церковное собрание], через которую Он говорит и совершает все. Ибо Он не собрал еще пока воедино всю Свою христианскую Церковь и не закончил раздачу прощения грехов. Таким образом, мы веруем в Того, Кто посредством Слова повседневно вводит нас в сообщество Христианской Церкви и посредством этого же Слова и прощения грехов дарует, усиливает и укрепляет веру, чтобы, когда Он завершит все это, и мы будем пребывать там, и умрем для мира и для всего зла, Он мог, наконец, сделать нас совершенно святыми навеки. И мы ожидаем с верой осуществления этого через Слово".

      Наши лютеранские Вероисповедания ни в коем случае не игнорируют пасторов и проповедников, их важную роль, — роль "орудий Духа". Однако, делая особый акцент на деяниях и служении Духа, Который лишь один обращает, утешает и спасает нас посредством Слова, вероятно, наши Вероисповедания сообщают нам нечто чрезвычайно важное. Сегодня мы слышим, что люди, — христиане, и особенно молодежь, — очень настороженно и в высшей степени критично относятся к установленной, официально учрежденной церкви, ко многим пасторам и богословам, которые, как кажется, бывают часто далеки от их реальных духовных нужд. Если это так, то подобным людям следует напомнить, что Дух отнюдь не оставил Своего служения, но по-прежнему чудно и благодатно действует в Своих общинах, в Церкви, повсюду, где провозглашается Слово и преподаются Таинства. Если, следуя своим Вероисповеданиям, мы сможем сосредоточить внимание наших людей сегодня на Духе Божием и Его деяниях, если несчастные грешники, — как молодые, так и старые, — смогут испытать Его спасительные и освящающие деяния в своей жизни, то они оценят также и значение созданного Духом христианского сообщества и поймут, что Церковь, как выразился Лютер, действительно является "особой общиной" в этом мире (Большой катехизис, II, 42). А также они станут любить и уважать христианских пасторов и учителей как служителей Духа, осуществляющих служение Слова, и будут знать, "что Бог одобряет это служение и присутствует в нем" (Апология, XIII, 12-13).

11. Церковь и ее пасторы

"Благодарение Богу, — писал Лютер, — любой семилетний ребенок знает, что такое Церковь, а именно — святые верующие, овцы, которые слышат голос своего Пастыря" (Шмалькальденские артикулы, III, xii, 2). Это высказывание Лютера, — сформулированное в столь свойственной ему прямолинейной и упрощенной манере, — вообще-то не является вполне универсальным. Говоря так, Лютер указывал на лютеранских детей. Римокатолики его дней имели совершенно искаженные и неверные представления о Церкви. Они полагали, будто Церковь — это папство, или духовенство, или формальное церковное учреждение со всеми его церемониями и обрядами.
      Лютеровское понимание и определение Церкви стало потрясающим экзегетическим прорывом и важным открытием. Подобно глубокому исследованию Писания, в конце концов приведшему его к познанию того, как оправдывается несчастный погибающий грешник, это исследование привело его к познанию того, чем в действительности является Церковь.
      И опять же, Лютер открыл, что такое истинная святость: "Святость состоит вовсе не в ношении стихарей, тонзур, длиннополых мантий и других обрядах, выдуманных ими, вопреки Святому Писанию, но [святость заключается] в Слове Божием и истинной вере" (там же, 3).
      Меланхтон за семь лет до Лютера в своей обычной, более точной манере дал определение Церкви: "[Наши церкви] учат, что единая Святая Церковь пребывает и должна пребывать во веки вечные. Церковь — это собрание святых, в котором верно преподается Евангелие и правильно отправляются Таинства" (АВ, VII, 1). Он предлагает более подробное определение, чем лютеровское, указывая не только из кого состоит Церковь, — а именно из всех святых (или верующих), — но говоря далее о признаках, по которым можно определить присутствие Церкви. Это необходимо, ибо если Церковь состоит из всех верующих, но никто из людей не может заглянуть в сердце другого человека и увидеть его веру (ибо только Бог в состоянии сделать это!), то как же мы можем тогда узнать, где присутствует Церковь? Это был важный вопрос в те дни, когда римокатолики говорили: "Церковь — это мы", а энтузиасты, анабаптисты и другие заявляли: "Церковь — это мы!"
      По существу, Меланхтон, указывая признаки Церкви, имел в виду то же самое, что и Лютер, когда он говорил о том, что делает Церковь святою. Святой Дух освящает Церковь посредством внешних форм Евангелия, — Слова и Таинств. Эти внешние формы показывают нам, где Церковь, являются инструментами и силою, посредством которых Дух Божий созидает и сохраняет Церковь прежде всего.
      Сколь простым является наше лютеранское учение о Церкви! И вполне понятно, почему, согласно утверждению Лютера, каждый семилетний ребенок знает, что такое Церковь. Не удивительно также, что определение, данное Меланхтоном, оказалось столь кратким.
      И конечно же, это определение не осталось без внимания в те дни. Римская Католическая церковь совершала всяческие нападки на лютеран, настаивая на том, что единство Церкви зависит от ее пребывания под властью папы, а также от повсеместного соблюдения однообразия установленных людьми обрядов и церемоний. Они обвинили лютеран в том, что их взгляды по этому вопросу являются еретическими. И Меланхтон был вынужден обстоятельно и подробно защищать лютеранскую позицию не только в "Апологии Аугсбургского вероисповедания", но и, шестью годами позже, в трактате "О власти и первенстве папы", где он не только отрицал, что папство с его иерархической структурой является Церковью, обладающею Властью ключей и даже властью над мирскими царствами, — но, поскольку папа провозгласил себя наместником Христа на земле, и заявил, будто для спасения необходимо веровать в то, чему он учит (О власти и первенстве папы, 3), Меланхтон утверждал, что папство²³ — это и есть сам антихрист (О власти... , 39 и далее), о котором пророчествовал Апостол Павел во 2-ой главе 2 Послания к Фессалоникийцам, и который, согласно этому пророчеству, восстанет изнутри Церкви, вводя в заблуждение христиан своими безбожными богохульными учениями и отвергая само Благовестие о спасении по благодати.
      Другие секты тех дней также отвергали лютеранское учение о признаках Церкви. Энтузиасты и анабаптисты полагали, что они могут создать "чистую" церковь, без лицемеров и приспособленцев, и они отвергали идею о том, что Дух действует исключительно через Писание, изреченное Слово и Таинства (Шмалькальденские артикулы, III, viii, 3). Отношение Лютера ко всем этим спиритуалистам было совершенно непримиримым: "Это дьявол и древний змей..." (там же, 5). Позже кальвинисты ввели третий признак Церкви, а именно — внешнюю церковную дисциплину. И это полностью противоречило лютеранской позиции, ибо чада мира сего способны поддерживать внешнюю дисциплину [лишь] в некоторой степени (Апология, IV, 4 и далее). Честно говоря, я полагаю, что такое нововведение кальвинистов в этом вопросе являет собою начало порочных плодов позднего пиетизма, получившего развитие как среди кальвинистов, так и среди лютеран. Ибо этот новый признак, который может быть истолкован многими весьма различными и туманными путями, побуждает христиан к фарисейству, либо лишает их всей полноты евангельского утешения, не предъявляющего нам никаких условий.
      Лютеранское учение о Церкви приносит людям чудное утешение. Оно полностью согласуется с учением о том, что грешник спасается и оправдывается исключительно по благодати, без дел, также оно согласуется с учением о том, что один лишь Дух Божий порождает веру в наших сердцах и сохраняет нас в Церкви Христовой. Ничто в лютеранском учении о Церкви не звучит так убедительно и утешительно, как прекрасные слова Лютера из его "Большого катехизиса" (II, 51-53):

      "Значение и суть этого добавления [этого сочетания] таковы: я верую, что на земле существует маленькая святая группа, община [собрание], состоящая исключительно из святых, единой главой которой является Христос, группа, призванная и собранная вместе Святым Духом, пребывающая в единой вере, едином мнении и едином понимании, обладающая различными дарами, но все же имеющая между собой согласие, без сект и расколов.
      И я также являюсь ее частью и членом [членом истинного собрания святых], причастником и совладельцем всего благого, чем она обладает, всего, что привнесено в нее и соединено с ней посредством Святого Духа, [и я стал ее участником] услышав, и продолжая слушать Слово Божье, которое есть начало вхождения в нее [является основным условием вхождения в собрание святых]. Ибо прежде, до того как мы присоединились к этому собранию, мы полностью и всецело принадлежали дьяволу, ничего не зная о Боге и о Христе.
      Таким образом, до самого последнего дня Святой Дух обитает со святым собранием верующих [со святой общиной] или христианским миром, посредством которого Он приводит нас ко Христу, и который Он использует для того, чтобы научить нас и проповедовать нам Слово, и через который также Он производит и осуществляет освящение, поддерживая [эту общину] в ее повседневном росте и укреплении в вере и плодах Духа, которые Он

Служители в Церкви

Служение Церкви, — как неизменно свидетельствуют наши Вероисповедания, — заключается в том, чтобы проповедовать Евангелие и преподавать Таинства. Поместные церкви повсюду совершают это публично и упорядоченно, призывая и рукополагая пасторов, учителей и служителей. "Ибо везде, где существует Церковь, там существует и право [заповедь] преподавать Евангелие. Таким образом, необходимо, чтобы Церковь сохраняла власть [право] призывать, избирать и рукополагать служителей" (О власти и первенстве папы, 67). В наших Вероисповеданиях, насколько я могу судить, употребляются такие термины как "пастор" (пастырь), "служитель" (слуга Слова), "учитель" (доктор), "пресвитер" (старейшина), "епископ" (надзиратель), или "духовник" в качестве взаимозаменяемых понятий (см. АВ, XIV, также О власти... , 61, 62, 65, 67, 72). Хотя Христос не устанавливал никакой иерархии среди пасторов, служителей и учителей, имеющих различные особые дары (О власти... , 7-11), лютеране сохраняют епископские должности и иерархию среди духовенства, считая это человеческим установлением. Право общины призывать и рукополагать пасторов — не просто некая возможность, которую церковь может использовать или не использовать по своему усмотрению. Пасторское служение не является делом христианской свободы. Церковь должна рукополагать пасторов, публичных служителей Слова (Апология, XIII, 12).

      Но как именно общины призывают, избирают и рукополагают, — в наших Вероисповеданиях не сказано. Это является делом христианской свободы. Случается, что в некоторых случаях призвание и рукоположение производится пастором, в других случаях — епископом (занимающим более высокое положение в церкви только по человеческому праву), иногда это осуществляется правителем. Обычно сама община участвует в таком событии. В любом случае, это осуществляется всегда. "О церковном порядке (образе правления) наши церкви учат, что никто не должен публично учить в церкви или отправлять Таинства, если он не призван к тому установленным и законным образом" (АВ, XIV). Кроме того, подобно неразделимости воды и Слова при Крещении, призвание, избрание и рукоположение всегда осуществляется вместе, дабы утвердить в общине подготовленного и способного человека пастором или учителем. Римское католическое учение, будто рукоположение является Таинством, изменяющим характер и сущность служителя, отвергается нашими Вероисповеданиями, хотя Меланхтон не возражал против того чтобы называть рукоположение "таинством", если его "понимать как обряд, относящийся к служению Слова" (Апология, XIII, 11). "Возложение рук", или "ординация", совершаемая обычно епископом, осуществлялась для "подтверждения" того, что избрание и призвание произведено надлежащим образом (О власти... , 70).

      Авторитет или власть, принадлежащие служителям, были установлены Самим Христом, и это та же власть, которой обладали Апостолы, хотя пасторы в наши дни не имеют всех сверхъестественных даров, которыми были наделены Апостолы. Эта власть является исключительно "духовной" (О власти... , 31). Ее сущность состоит в публичном отправлении служения Ключей, дарованного всей Церкви как общности верующих (О власти..., 24). Обычно оно называется просто "служением Слова" (Апология, XIII, 11-13), или "служением Евангелия" (О власти..., 34; см. также Шмалькальденские артикулы, III, iv). Служение, то есть работа пастора или служителя, кратко описано следующими словами: "Евангелие заповедует тем, кто руководит церквями, учить Благовестию, отпускать грехи, отправлять Таинства, и кроме того — определенные полномочия, а именно — отлучать от Церкви тех, чьи грехи известны, и вновь отпускать грехи тем, кто покаялся" (О власти..., 60; АИ, XXVIII, 5). Этого хватает, чтобы полностью загрузить работой любого пастора. Его служение не подразумевает участия в мирском правлении (АИ, XXVIII, 2), хотя, в качестве обычного рядового гражданина страны, он может принимать активное участие в общественной жизни и всех делах, касающихся гражданского управления государством.

      По-моему, примечательно, что выше Меланхтон говорит о компетентности публично отправлять Власть ключей, отпуская грехи раскаявшимся грешникам (см. АИ, XXVIII, 21). Может показаться, что это расходится с тем, что лютеранские церкви практикуют в нашей стране, где община приняла эту функцию на себя, хотя, несомненно, в прежние времена пастор всегда действовал от имени общины, как ее представитель. Я не могу найти никаких указаний в наших Вероисповеданиях, чтобы общины или синоды производили отлучение от церкви, и фрагмент Мат. 18:15-20 никогда не употреблялся в наших Вероисповеданиях как образец для дисциплинирования общины или для отлучения кого-то от церкви, хотя, возможно, это и было упущением.

      Нет необходимости говорить, что духовная Власть ключей, возлагаемая на служителя публично для того, чтобы проповедовать и применять Евангелие, даже не отпуская грехи и отлучая от церкви, является в действительности огромной властью, превосходящей всякое право, существующее в системе мирского правления или в природе, а также связана с величайшей ответственностью. Потому пасторское служение в высшей степени почиталось людьми в те времена, — не из-за личных, человеческих качеств того или иного пастора, но благодаря тому, что его служение заключалось в проповеди Слова Божия и зависело от этого Слова (см. Апология, XV, 41 и далее).

предыдущая | содержание | следующая

Помощь сайту - Z725213213574                                                                                       © Svitlo.net 2001-2007