Е. Доводы, приводимые нашими противниками из трудов отцов древней Церкви.

Выше, на основе самых ясных древних свидетельств, мы показали, каким было представление и исповедание Господнего Причастия в древней Церкви. Однако наши противники продолжают нагромождать разные особенные и часто даже совершенно непонятные и двусмысленные утверждения отцов Церкви, чтобы представить дело так, словно их мнение действительно согласуется с мнением всей древней Церкви и словно оно было бы полностью ею одобрено. И вместо того, чтобы рассматривать одно за другим все утверждения древних учителей Церкви, мы просто соберем, под общими заглавиями, или наименованиями, вместе все то, что обычно приводят нам в возражение наши противники из сих древних трудов. И все эти важнейшие вопросы, которые нам кажутся вполне обоснованными, мы и будем излагать далее в должном порядке.

1. В каком именно смысле хлеб называется обозначением Христова Тела?

Итак, на первое место наши противники выдвигают те утверждения древних учителей Церкви, в которых они называли вино и хлеб Евхаристии некими признаками, символами, обозначениями, знамениями или прообразами Господних Тела и Крови. И точно так же, в отношении их утверждений, что сии Тело и Кровь показываются, представляются или знаменуются нам вином и хлебом. А поскольку подобные утверждения встречаются у отцов Церкви достаточно часто, то наши противники пытаются, исходя из них, доказать будто древняя Церковь исповедовала присутствие в Евхаристии не самих Христовых Тела и Крови, но одни лишь символы либо обозначения сих Тела и Крови, в действительности отсутствующих и находящихся от сей Евхаристии весьма далеко.

И мы будем искать в утверждениях отцов древней Церкви не мелкие подробности или особенности, но совершенно напротив: будем выбирать из их действительных утверждений и из всего окружения последних, объяснения представлений их авторов, согласно которым они называли элементы Евхаристии: признаками, символами, обозначениями, знамениями, прообразами и прочими заместителями Христова Тела.

Ибо все учителя древней Церкви (как мы уже наглядно показали выше их собственными высказываниями), признавали, что Евхаристия состоит из двух различных вещей: из внешних ее элементов, вина и хлеба, и из самих Христовых Тела и Крови. И о сих двух элементах они говорят так же, как и Святое Писание, иногда вместе, а иногда по отдельности, и о каждом в должное время. Они рассказывают о них столь многообразно и ясно, и столь часто именно о присутствии, распределении и вкушении нами при Причастии Господних Тела и Крови, что нам уже почти кажется, что они и вовсе забывают о самих элементах Причастия, и как будто уже совершенно не думают об этих вине и хлебе; и в итоге паписты используют эту возможность для изобретения пресуществления.

Иногда же они действительно обсуждают именно сами сии элементы, вино и хлеб. И поскольку сии элементы подлежат восприятию нашими внешними чувствами, но по своей сути вовсе не являются тем главным благом, из-за которого было установлено Господне Причастие, то учителя древней Церкви показывают нам: во-первых, каково их употребление в данном Причастии, и во-вторых, по какой причине, и ради какой цели Сам Христос пожелал сего их употребления: то есть того, что они должны быть всего лишь внешними, всеми зримыми обозначениями Его Тела и Крови, или же они должны нам свидетельствовать о незримом присутствии в них, о распределении вместе с ними, и о нашем вкушении вместе с ними, Его Тела и Крови.

Ибо учителя Церкви называют элементы Причастия обозначениями Тела и Крови таким образом, что этим они одновременно подтверждают также и само присутствие в сих элементах данных Тела и Крови, как мы уже ясно показали в Главе X, приводя их собственные свидетельства.

И даже Петр Мартир отмечает, что согласно утверждениям отцов Церкви, Господни Тело и Кровь, как обозначаются описанием сего Таинства, так и обладаются самим этим Таинством, ибо уже содержатся в нем.

Отцы Церкви сами объясняют причину, по которой они употребляют это выражение «обозначения». Например, Августин пишет: «Обозначения Божественного зримы всеми, но в них прославляется незримое нами Божественное».

Он также выступает против мнения, будто хлеб лишь обозначает Христово Тело, так же, как кровь обозначает душу (Втор 12:23), поскольку душа тела заключена в его крови (Лев 17:11). Ибо совершенно неверно, чтобы кровь только тогда называлась душою, когда эта душа или жизнь уже отделена от нее.

Подобно же и у Проспера Августин утверждает: «Евхаристия образуется двумя вещами, из которых она непосредственно состоит: зримым обликом элементов и незримым Телом и Кровью Господа нашего Иисуса Христа. И поэтому за внешним, всеми нами зримым обликом вина и хлеба, мы в действительности почитаем незримое — Плоть и Кровь Господа».

Виссарион в своем труде о Евхаристии приводит утверждение Августина о том, что Христово Тело является одновременно и действительным, и образным. Оно конечно является действительным, ибо силою Святого Духа оно вызывается к жизни из внешней субстанции вина и хлеба. Но оно же является и образным, ибо подлежит именно образному восприятию нашими внешними чувствами. Он приводит и утверждение Илария о том, что Христово Тело, в котором мы все участвуем при Таинстве Алтаря, является в известном отношении образным, поскольку вино и хлеб воспринимаются нашими чувствами.

В том же самом духе Августин пишет об облаке и пламени, что Господь Бог и Святой Дух, незримые по Своей природе, проявились в этих материальных образах.

Поэтому между разными обозначениями Святого Писания существует непременное различие, состоящее в том, что некоторые из них лишь выражают нечто грядущее, прошедшее или отсутствующее, а некоторые являются указаниями, либо знамениями, как например, случай, когда голубь называется знамением или символом Святого Духа, поскольку он явно удостоверяет незримое нами присутствие Духа. Ибо когда Господь Бог при Христовом Крещении пожелал проявления Святого Духа, то Он и ознаменовал Его видом голубя. Ковчег Завета являет собою символ Господа небесных сил. Пламя — это символ Святого Духа, но не по причине отсутствия Духа, а именно потому, что имеется подлинная связь между этим символом или знамением, и действительным существованием знаменуемого им Божественной Сущности.

Во многих своих трудах отцы древней Церкви проводят явное различие между теми явлениями Ветхого Завета, которые были знамениями грядущего, но пока еще отсутствующего Христова Тела, и самою Евхаристией.

Так, мы читаем у Оригена: «В то время манна являлась хлебом в сокрытом виде, ныне же Плоть Самого Господа является истинным хлебом, во всеобщем ее понимании».

У Киприана: «В Трапезе Господней встречаются вместе старое и новое: агнец, съедаемый в согласии с древним обычаем, и Учитель, распределяющий среди Своих учеников несъеденный хлеб. Однако при этом Он распределял им и пищу бессмертия, отличную от обыкновенного хлеба и одновременно сохраняющую видимость данной материальной субстанции, но своею незримою действенностью подтверждающую присутствие Его, Божественной силы.

Еще во времена Мелхиседека были предсказаны эти Святые Дары, ибо тогда ели хлеб согласно его всеми зримому виду (Быт 14:18). И до времени произнесения Господом слов установления Своего Причастия сей обыденный хлеб был полезен лишь для естественного питания нашего тела. Но лишь только Господь объявил: «Сие есть Тело Мое; сие творите в Мое воспоминание», то столь же часто, сколько сие творится нами при этих Его словах и с нашею в них верою, Он предлагает сей сверхъестественный хлеб для жизни и спасения всего человечества, предлагает нам Свою Жертву и Свое Лекарство для исцеления наших немощей и очищения наших прегрешений».

И Амвросий, когда пишет о Евхаристии, то также сравнивает ее с манной: «Подумайте, неужели пища Ангелов преславнее Христовой Плоти, несомненного Тела жизни?». И заключает в итоге: «И поэтому сей Его свет сильнее всяческой тьмы, ибо истинная действительность сильнее всякого ее обозначения, и Тело ее Создателя неизмеримо сильнее манны небесной!».

Иероним, объясняя Послание к Титу, пишет о Евхаристии: «Велика разница между хлебами предложения и Христовым Телом, как между тенью и порождающим ее телом, или как между пророчеством грядущего и тем, что это пророчество нам предвещает».

Кирилл: «Хлеба предложения особенным образом обозначают пресвятое Христово Тело, питающее всех нас для жизни вечной».

Августин: «Манна является символом духовной пищи, самой действительности Господня Воскресения, претворенного в Таинстве Евхаристии».

Амвросий, объясняя 1 Кор 10, пишет, что манна и вода, вызванная Моисеем из камня, называются предметами духовными, ибо содержат в себе «образ грядущего Таинства», ныне принимаемого нами в воспоминание о нашем Господе Иисусе Христе.

Феодорит также называет хлеб символом и обозначением, но так, что: «как Ипостась Иисуса Христа образована Его человеческою и Его Божественною природою, так и Евхаристия образована хлебом и Телом Христовым».

Поэтому он никоим образом не понимает его лишь как символ отсутствующего Тела. И обращаясь к учению Господа в 1 Кор 11, он сравнивает пасхального агнца и Евхаристию, и утверждает, что одно является символом другого.

Иоанн Златоуст также, объясняя учение Христа у Ин 6 и сравнивая кровь агнца с Кровью Причастия, пишет: «Если сей образ был столь силен в Египте, то сколь же сильнее сама действительность! Кровь сего образа очищала грехи и обновляла святую святых. И если она была столь сильна в данном образе, что сама смерть страшилась сей тени действительности, то сколь же более, спрошу я вас, смерть умаляется подлинною, действительною Кровью Господней?».

Отцы древней Церкви называли вино и хлеб обозначениями или символами Христовых Тела и Крови, вовсе не по причине полного отсутствия последних в Евхаристии, но совсем в ином смысле и совсем с иной точки зрения. Ибо они, при случае, употребляют также и следующее сравнение. Как обычный хлеб питает, сохраняет, укрепляет и поддерживает наше материальное тело для его естественной земной жизни, так же и Христово Тело, распределяемое и вкушаемое нами при Евхаристии, питает, укрепляет и поддерживает нашу душу и тело для жизни вечной.

Иногда они, подобно Августину, настаивают на том, что наше внешнее вкушение Христова Тела является образом или подобием нашего духовного вхождения в Христово Тело.

Иногда они, как Иоанн Златоуст, заявляют что вообще все действие Святого Причастия является обозначением поминовения или запечатления в нашей памяти Христовой Жертвы и Смерти.

Они также часто настаивают на том, что Христово Тело обозначает некое сокровенное или сакраментальное тело, то есть саму Церковь, как это делают Августин и Златоуст. И поскольку это именно так, то пусть читатель заметит, какого же рода то направление мысли, по которому в Господнем Причастии невозможно присутствие Христова Тела, поскольку отцы Церкви якобы называли хлеб всего лишь обозначением сего Тела.

Итак, мы показали, в каком именно смысле учителя древней Церкви называли хлеб и вино Евхаристии обозначениями Господних Тела и Крови; мы показали и то, что они вовсе не считали их всего лишь обозначениями якобы отсутствующих Тела и Крови.

Заслуживает внимания также и то обстоятельство, что уже гораздо позже, когда некие лица пытались выводить свои возражения из утверждений древних учителей об этих обозначениях, образах или символах Христова Тела, в опровержение действительного присутствия данного Тела в Дарах Евхаристии, то и Евфимий, и Иоанн Дамаскин, и Феофилакт, не желали допускать, что причастный хлеб является всего лишь образом отсутствующего Христова Тела. Поэтому они полностью отвергали все подобные рассуждения.

2. В каком именно смысле Господне Причастие действительно является Тайною или Таинством?

На второе место наши противники выдвигают свои доводы против тех утверждении отцов Церкви, которые называют Причастие Божественною Тайною либо Таинством, мистическим благословением либо мистической пищей. Точно так же отцы Церкви называют и само присутствие и вкушение нами Иисуса Христа непосредственно в данном или при данном Таинстве либо Тайне. Наши противники понимают Таинство как простое обозначение или образ явления, отсутствующего в действительности.

Однако древние учителя Церкви называли как Крещение, так и Причастие Божественными Тайнами вовсе не из-за отсутствия в них чего-либо, но именно потому, что сами они не могли ни постичь их своим разумом, ни воспринять их своими чувствами. То есть, Таинства находятся неизмеримо выше и вне, как сферы всех наших чувств, так и всего нашего разума, и должны восприниматься и пониматься одною лишь нашею верою, исходя только из Слова Божия. Именно поэтому Апостол Павел пишет: «проповедуем премудрость Божию, тайную» (1 Кор 2:7), и далее он вновь пишет о «домостроителях тайн Божиих» (1 Кор 4:1; Кол 1:25-27).

То же утверждает и Иоанн Златоуст: «В Тайнах Крещения и Святого Причастия нам не следует видеть одно лишь то, что подлежит восприятию нашими чувствами, но следует особенно верить, что все, чему научает нас Слово Божие, действительно дается и даруется нам невзирая даже на то, что это представляется совершенно нелепым и нашему разуму, и нашим чувствам, ибо Тайны сии намного превыше и нашего разума, и всех наших чувств».

Августин: «Именно то самое, что вы сейчас видите на Алтаре Господа Бога, вы видели и прошлою ночью. Но что именно это было, чего именно Он от вас желал, и какое великое сокровище содержится в Дарах Евхаристии? Этого вы еще не слышали. И тем, к чему сейчас обращены ваши глаза, и что вы видите просто хлебом и чашею, этими символами наша вера и учит нас тому, что хлеб является Христовым Телом, а вино — Его Кровью».

И вновь, объясняя причину, по которой он взывает к Таинству Крещения, Августин пишет, что вода зрима всеми, но Тот, Кто не зрим никем, животворит Духом.

Также и Иоанн Златоуст, обсуждая стих 1 Кор 10:16, называет это ужасною Тайною вовсе не потому, что она обозначает отсутствующие Тело и Кровь, но именно потому, что: «как учит нас Слово Божие, и как свидетельствует наша вера, содержимое чаши Господней является именно тем самым, что излилось из бока у Господа».

И то же нам утверждает Кирилл: «В Божественных Тайнах мы не выясняем, как именно они происходят, или как именно они вообще могут происходить, но мы просто и твердо верим, что все то, о чем говорят нам слова Иисуса Христа, действительно происходит, и что Его слова действительно подтверждают нам то, чем эти Тайны являются».

Поэтому слова «Тайна» и «Таинство» вовсе не предполагают отсутствия чего бы то ни было.

3. Смешение духовного и сакраментального вкушения нами Иисуса Христа.

На третье место наши противники ставят свое утверждение, будто по мнению ученых отцов Церкви слова установления Святого Причастия вовсе не должны пониматься нами буквально, как они нами читаются, но должны пониматься иносказательно.

Этим они вводят читателя в заблуждение. Ибо относительно описания у Ин 6 способа нашего вкушения Иисуса Христа, описания, вне всякой полемики, метафорического, отцы Церкви действительно возражали жителям Капернаума, но никак не самим словам Христова установления.

Вот, что пишет нам Августин: «Слова: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни (Ин 6:53), как будто предписывают нам нечто возмутительное либо постыдное. Поэтому они являются образом, указывающим нам соучаствовать в Господних Страданиях, сохраняя в себе сладостное и благотворное воспоминание о том, что именно из-за нас Его Плоть была изранена и распята».

Также и Ориген, рассматривая сии слова Ин 6:53, пишет: «Вы должны признать, что сии выражения Божественного Писания являются иносказаниями. Ибо и в Новом Завете имеются слова, несущие гибель всякому, кто духом не принимает того, что ему указывает Господь. Ибо если вы действительно «не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его», они действительно принесут вам погибель».

И точно так же Иоанн Златоуст говорит, что жители Капернаума явно заблуждаются в своем понимании вкушения нами Иисуса Христа самым простым способом, согласно буквальному смыслу Его слов и безо всякого иносказания.

Эти высказывания отцов Церкви о словах Иисуса Христа явно утверждают именно о духовном вкушении Его Плоти, однако наши противники приводят их так, будто Он произносил их вместо Своего установления, чего в действительности они не могут обосновать никакими примерами.

4. Что именно Августин называет сущностью этого Таинства?

На четвертое место мы ставим те утверждения Августина, в которых Он, при случае, называет субстанцию Таинства Евхаристии (res sacrament!) самими Христовыми Телом и Кровью, так же, как и в Наставлениях Просперу. Однако обычно под субстанцией Евхаристии Августин понимает его преимущество, силу, действенность и полезность. И именно в этом смысле он и заявляет, что недостойные принимают Таинство Евхаристии, но отнюдь не саму его сущность.

Однако сакраментарии объясняют это заявление, вопреки подлинному намерению его автора: как относящееся именно к самим Христовым Телу и Крови, невзирая на то, что утверждения как самого Августина, так и остальных отцов Церкви, самым ясным образом учат нас тому, что недостойные вкушают при Евхаристии именно само Тело, хотя и не ко спасению, но к осуждению, как уже было ясно показано их собственными утверждениями в Главе X.

Таким образом сакраментарии извращают понимание отцами Церкви Святого Причастия в пользу духовного вкушения нами Христова Тела и вопреки нашему сакраментальному вкушению его, делая сие так, чтобы посредством сего смешения понятий совершенно уничтожить и устранить из Причастия само Тело.

Например, Августин пишет: «Верить в Него означает есть хлеб жизни». И вновь: «Это означает вкушать данное явство, пищу и питье, чтобы пребывать во Христе и чтобы Он пребывал в нас. И поэтому всякий, кто не пребывает во Христе, очевидно не вкушает Его Тела духовно».

Отсюда вы видите, что Августин совершенно ясно объясняет, что именно он думает о нашем духовном вкушении Христова Тела. Однако отсюда вовсе не следует, что из-за того, что недостойные не вкушают Христова Тела духовно, они его не вкушают вовсе.

5. Как выражают отцы Церкви отсутствие Христова Телом в данном месте?

Пятыми по счету мы ставим те утверждения отцов Церкви, в которых они пишут о вкушении нами Христа, указанном у Ин 6, и возражают приводимым там представлениям жителей Капернаума. Эти утверждения они обычно излагают следующим образом:

Августин: «К чему устремлять к сей трапезе рты и желудки? Веруйте, и будете сыты!», «Готовьте не рты, но сердца».

Киприан: «Мы сие делаем часто: не алчем пищи, но с искреннею верою преломляем и разделяем меж собою сей священный хлеб».

Все эти и подобные им утверждения древних учителей Церкви: о том, что Христова Плоть вовсе не жуется и не переваривается нами обыденным и естественным способом, чтобы перейти в питание нашей земной плоти, сакраментарии извращают так, чтобы нам казалось, будто древняя Церковь действительно признавала, что при Евхаристии мы своими устами и телами воспринимаем не Тело Господа, а только один лишь хлеб, и что Христос принимается нами лишь верой и духом. И они делают сие, невзирая даже на то, что древние учителя Церкви, как мы уже показали выше, столь часто и ясно заявляли именно о том, что при Евхаристии мы вкушаем Господне Тело не только сердцем, душою и духом, но также и своими земными устами, и что при этом наша плоть воспринимает не только вино и хлеб, но одновременно и Тело, и Кровь Господа. И это отнюдь не в понимании жителей Капернаума.

6. Отсутствие Христова Тела в Дарах Причастия невозможно подтвердить никакими указаниями на труды отцов Церкви.

На шестое место мы выдвигаем утверждения Августина, Кирилла, Вигилия и Фульгенция, возражающие тому, что Иисус Христос, в полном согласии со Своею человеческою природою и Своим Телом, и Своим местопребыванием полностью отсутствует в сем нашем мире, оставив его и не приходя в него более.

И действительно, среди всех доводов, производимых нашими противниками из трудов отцов древней Церкви, нет ни одного, который бы столь же сильно влиял на наш разум своею чисто внешнею привлекательностью. И нам непременно следует быть настороже, чтобы то благовидное правдоподобие, которым на первый взгляд обладает этот их довод, никто не смог бы нам навязать без достаточного рассмотрения всех действительных обстоятельств дела. Поэтому при рассмотрении сего довода наших противников нам следует вновь возвратиться к самой сути данной полемики: то есть к словам Воли и Завещания Иисуса Христа.

Ведь всякое искажение сего Завещания, либо обращение его в нечто совершенно противоположное его естественному смыслу, является для всех нас делом чрезвычайно серьезным. И посему мы спросим наших противников: Действительно ли учителя древней Церкви понимали и желали понимать свои заявления о материальном отсутствии Иисуса Христа, то есть самого Его Тела в данном месте, в том смысле, что они не сохраняли (или даже вовсе не считали что можно и должно сохранять) собственный смысл Христова Завещания в отношении субстанционального присутствия, распределения и вкушения нами Его Тела и Крови?

Ибо именно это нам и следует ясно, решительно и несомненно, установить из трудов отцов Церкви, если указанный довод наших противников вообще подлежит обсуждению, которого они требуют.

Однако в трудах отцов древней Церкви мы не нашли того, чтобы они, вполне ясно и определенно, выясняли или вообще как-либо использовали утверждение наших противников:

• что Иисус Христос оставил присутствие Своего Тела или Своей Плоти среди нас, на земле, и отсутствует здесь ныне;

• что поэтому собственный смысл слов Его установления о субстанциональном присутствии, распределении и о нашем вкушении при Евхаристии Его Тела и Крови, никоим образом не может подтверждаться;

• но то, что здесь, на земле, присутствует при Евхаристии, сообщается нам внешним распределением и вкушается нами, является всего лишь вином и хлебом, причем Господни Тело и Кровь не присутствуют, не предлагаются нам и не принимаются для вкушения нашими земными устами.

И ни у кого из отцов Церкви мы не находим никаких заключений о том, что Христос совершенно оставил Свое Тело, и посему присутствует при Своем Причастии и соединяется с нами лишь согласно Своей иной, Божественной, природе, но вовсе не Своими Телом и Кровью.

При всех наших весьма прилежных исследованиях мы не смогли отыскать указываемого нашими противниками порядка доводов и заключений отцов древней Церкви там, где они рассматривают Святое Причастие. И посему, при отсутствии любого иного, основательного и вполне определенного рассуждения, мы по прежнему продолжаем считать своим долгом признавать слова Завещания Сына Божия, без малейшего отклонения от их буквального смысла.

Мы действительно сознаем и полагаем, что хотя отцы Церкви и говорили об уходе и об отсутствии Иисуса Христа Своим Телом в полном согласии со словами Писания, тем не менее, в самых серьезных своих заявлениях они настаивают на том, что мы должны с неизменною верою признавать слова Спасителя: «Примите, ядите: сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя»; невзирая даже на то, что эти слова могут казаться нам превыше всех наших чувств и нашего разума, и даже вовсе совершенно нелепыми. А также мы ни в коем случае не должны по-фарисейски выискивать как и каким именно образом это вообще возможно, но напротив, должны оставлять лишь одному Христу способ и понимание Его собственного дела.

Подобно же отцы Церкви признают, что не только вино и хлеб, но также и сами Христовы Тело и Кровь присутствуют на пресвятом Алтаре и вкушаются земными устами всех причащаемых. Они также провозглашают сие великим Христовым чудом — присутствовать Своими Телом и Кровью одновременно на небе и при Евхаристии, отправляемой здесь, среди нас, на земле. Эти их заявления мы уже приводили в Главе X.

Августин пишет: «На сем Алтаре Он предлагает нам Свою вторую Жертву, которой Он уничтожает все писания наших противников и торжествует над Своими врагами». Также: «С Алтаря принимается нами сие Господне Тело». И он утверждает, что это принятие производится именно нашими земными устами.

И Никейский Канон также утверждает, что на Алтаре присутствует именно Сам Агнец Божий.

То же пишет нам и Иоанн Златоуст: «На Алтаре присутствует то самое Тело, которому поклонялись Волхвы, когда оно еще пребывало в яслях».

Точно так же все отцы Церкви в своих продолжительных рассмотрениях утверждали и подтверждали то самое обстоятельство, что при Своем Причастии Иисус Христос соединяется и объединяется с нами не только в Духе, и не только одною Своею Божественностью, посредством лишь нашей веры, но что Он при этом предлагает нам само Свое Тело и саму Свою Кровь именно земным, естественным и природным Своим участием, то есть соединяется и объединяется с нами самою природою или субстанцией Своего Тела. Ранее в Главе Х мы уже приводили соответствующие утверждения Златоуста, Илария и Кирилла, предостерегая читателя обо всех возможных извращениях этих их утверждений.

Вот что еще пишет об этом Кирилл: «Конечно необходимо, чтобы не только наша душа посредством Святого Духа возносилась к блаженной жизни, но чтобы даже и это наше грубое земное тело, соединяясь с Ним нашим осязанием, вкусом и самою сею едомою нами пищею, возвращалось Им к бессмертию. Животворная природа Слова Божия, невыразимым образом соединенная с Его Плотью, уже сим самым соединением делает животворною и саму эту Плоть, наделяющую вечною жизнию всех в ней участвующих. Вкушая эту Плоть, мы соединяемся с Ним, Творцом подлинной жизни и потому имеем жизнь вечную. И если одним лишь простым прикосновением ко Христовой Плоти исцелялись больные, то возможно ли, чтобы не наделялись сею жизнию мы, вкушающие и вкусом, и своими устами, ту же самую Его Плоть?»

Выше мы уже приводили другие места из писаний Кирилла, наглядно показывающие все эти особенности.

Поэтому мы вполне признаем все утверждения отцов древней Церкви о полном отсутствии Христа в любом месте этой земли, Его Телом и Плотью, но мы не признаем и не принимаем никаких заключений, производимых из сих утверждений нашими противниками вопреки собственному смыслу Христовой Воли и Завещания. На это мы имеем следующие две причины:

а) потому что всякий раз, когда отцы Церкви пишут о Евхаристии, они никогда не делают таких заключений;

б) потому что все они ясно, понятно и вполне очевидно, в самых убедительных своих рассмотрениях, заявляют, что Иисус Христос присутствует при Своем Причастии не только Своею Божественностью, но также и самою субстанциею Своего Тела, вкушаемой именно земными устами всех причащаемых, и что она соединяется и объединяется с ними точно так же, как одна часть расплавленного воска сливается с другой его частью.

И более того, отцы Церкви самым серьезным образом осуждают и опровергают всех тех, кто верит будто Христос пребывает в нас лишь только духовно или одной лишь Своею Божественностью. Все это ясно и совершенно понятно уже было показано нами выше.

И когда мы открывали все эти вещи в писаниях отцов древней Церкви, то мы конечно не смели выдумывать ничего не существующего в действительности и представлять это под именами и названиями писаний отцов Церкви; как не могли мы и принимать утверждений сакраментариев, которыми они изгоняют Христовы Тело и Кровь из отправляемого на земле Причастия, удаляя их от нас сколь можно дальше. Ибо мы знаем, что когда отцы древней Церкви писали о Евхаристии, то они не делали никаких подобных заключений, а напротив с большою убежденностью заявляли и подтверждали вещи прямо противоположные всем утверждениям сакраментариев.

Именно таков будет наш простой и понятный, точный и несомненный, надежный и убедительный ответ на приводимые нашими противниками утверждения отцов Церкви. И мы не понимаем, с какою совестью можно, под видом указанных нами выше извлечений из трудов сих уважаемых отцов, отвергать и опровергать собственный смысл Христовой Воли и Завещания, что несомненно является наисерьезнейшею и ужаснейшею ответственностью перед Господом Богом.

В трудах Кирилла очень часто встречаются утверждения об отделенности от нас Иисуса Христа и об отсутствии Его на земле Телом и Плотью. Однако одновременно Кирилл с большою убедительностью настаивает именно на телесном объединении Христа с нашими собственными телами при Его Святой Евхаристии. И в своем послании к Калосирию он пишет: «Поэтому вполне уместно, чтобы Христос объединялся с нашими телами неким вполне определенным образом, посредством Его пресвятой Плоти и Его драгоценнейшей Крови, вкушаемых нами в Его животворном благословении в вине и хлебе».

«Нам не следует бояться находящихся на пресвятом Алтаре Христовых Плоти и Крови, в которых Господь снисходит в нашу немощную плоть, наполняя нас Своею животворною силою, обращая нашу земную плоть в подлинную природу Своей собственной Плоти, чтобы она становилась телом жизни вечной, или как бы неким животворным семенем в нас. И не сомневайтесь в сей истине, ибо Он Сам ясно объявил нам: «Сие есть Тело Мое». Но принимайте эти слова Спасителя себе на веру».

Но вы спросите: как же утверждения отцов Церкви об отсутствии Христа Его Телом и Плотью во всяком месте этой земли можно согласовать с другими их утверждениями о Святой Евхаристии так, чтобы сюда уже не примешивалось никакого противоречия?

С моей собственной точки зрения, даже если мне и не удалось сего показать наглядно, я считаю, что всех вышеприведенных утверждений отцов Церкви вполне достаточно, чтобы никому не удалось меня заставить отступить от Воли и Завещания Сына Божия, пытаясь применить сюда нечто прямо противоположное тому, чему учат нас Его простые слова. Но я обнаружил, что древние учителя сами наглядно показывают, какого именно понимания своих заявлений они желают, чтобы эти их заявления нисколько не отвергали естественный смысл Христовой Воли и Завещания и нисколько ему не противоречили.

Во-первых, в своем послании к Дардану Августин пишет: «Конечно, Христово Тело находится в определенном месте небес»; и немедленно добавляет, что сие происходит согласно самому способу присутствия Его подлинного Тела, то есть согласно материальным свойствам Его человеческого Тела. Но из-за того, что Сам Иисус Христос, согласно Своей человеческой природе, сидит одесную величия Божия, прославленный тою Своею славою, которою Он обладал вместе с Отцом прежде начала времен, то Августин нисколько не отрицает того, что Христос, согласно Своему Божественному величию, вполне может Своим собственным Телом присутствовать при Своем Причастии иным способом, нежели согласно материальным свойствам Своего Тела, даже невзирая на то, что оно и не столь вездесуще, сколь Его Божественность.

И Августину было совершенно неправомерно приписано, будто он считал и утверждал, что то Господне Тело, которым Он восстал из мертвых, должно находиться лишь в одном-единственном месте. Ибо там, где он действительно допускает подобное заявление, он говорит всего лишь о том, что то самое Господне Тело, которым Он восстал из мертвых, действительно может находиться в одном месте.

Во-вторых, объясняя заявление Христа: «Меня не всегда иметь будете», Августин пишет, что невзирая на сие утверждение, мы именно будем всегда иметь Иисуса Христа согласно присутствию Его Божественного величия, а заявление: «Меня не всегда иметь будете», говорится Им в отношении Его Плоти. Однако, Августин вовсе не смеет на сем настаивать, вопреки точным словам Христова установления. Ибо в том же месте он пишет: «Церковь признает Спасителя одною лишь верою, но вовсе не зрением. Ибо вы обладаете Его присутствием своею верою, посредством Таинства Крещения, посредством Его Тела и Крови при Его Причастии, но вы конечно не будете обладать Им всегда, если живете нечестиво».

Подобно же и Златоуст, многообразно проповедуя о субстанциональном присутствии, распределении и вкушении нами при Причастии Христова Тела, и приводя нам Его слова: «Меня не всегда иметь будете», отнюдь не заключает из них будто само Христово Тело отсутствует при данном Причастии, но напротив, приводит другое заявление Христа: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф 28:20). Именно на это нам и следует всегда обращать внимание.

И в-третьих, отцы Церкви объясняли свои утверждения о присутствии и отсутствии Христа Его Телом в любом месте именно в отношении Его зримого присутствия. Телом и Плетью, для общения и беседы, именно так, как Он явил Себя Апостолам после Своего Воскресения.

Августин пишет: «Несколько дней спустя Он был с Апостолами, присутствуя Своим Телом». «Он пришел в этот мир, ибо явил миру Свое Тело».

Кирилл: «Присутствуя и живя Своею Плотью вместе с Апостолами, Он явил им Свое утешение, когда они узрели Его собственными глазами. Ибо душе человеческой свойственно верить не тому, что сокрыто, но именно тому, что зримо собственными глазами».

Именно такого присутствия Христа Его собственным Телом желали Апостолы, утверждает Кирилл. Именно это он имеет в виду под словами: «Христос не мог пребывать с Апостолами во плоти, когда Он вознесен был к Отцу».

Августин, при случае, объясняет подобные утверждения как относящиеся именно к способу присутствия и отсутствия, как например, рассматривая слова Христа: «Недолго уже быть Мне с вами» (Ин 13:33), пишет: «Христос не присутствует здесь в том смысле, в каком Он пребывает со Своими Учениками до скончания века, но Он не присутствует здесь именно Своею смертною немощью, в которой Он пребывал с ними до времени Своих Страстей, или тем Своим телесным присутствием, которым Он собирался быть с ними до времени Своего Вознесения. Любое из этих объяснений нисколько не противоречит нашей вере.

Если же кому-то данное объяснение покажется далеким от истины, то пусть он заметит слова Христа, записанные в другом Евангелии: «Вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами» (Лк 24:44), как будто Его тогда уже не было с ними, хотя все они Его видели, к Нему прикасались и с Ним разговаривали. Поэтому что же означают Его слова «еще быв с вами», если не: пока Я еще нахожусь в сей Моей смертной Плоти»? Таково объяснение Августина.

Он пишет также: «Ибо Я иду к Отцу, и вы не увидите Меня». И конечно нельзя утверждать, будто Апостол Павел был совершенно не прав, признавая, что он действительно видел Христа после Его Вознесения (1 Кор 15:8). И конечно не был неправ и Стефан, когда говорил: «Я вижу ... Сына Человеческого, стоящего одесную Бога» (Деян 7:56). И что же тогда означают слова: «Я иду к Отцу, и вы не увидите Меня», если не: «Вы не увидите Меня Таким, Какой Я с вами сейчас»? Поэтому им не полагалось видеть Того Христа, то есть тот Христов Образ, в котором Он оставлял сей мир, направляясь к Отцу. Другими словами: «Когда вы увидите Меня Таким, Каким Я буду, вы уже не будете видеть Меня Таким, Каким Я пребываю с вами теперь, ибо увидите Меня уже не в смирении, но во славе».

И то же пишет Августин, рассматривая уже саму Евхаристию, что Христос отмечает именно способ Своего присутствия, но никак не устраняет самого сего присутствия, как например: «Сейчас мы обладаем Христом посредством еды и питья при Таинстве Алтаря», предпосылая сему слова: «Церковь обладает Христом только верою, хотя и не зрит Его воочию». И также, говоря о хлебопреломлении, он пишет: «Такое отсутствие Господа вовсе не означает, будто Он отсутствует вовсе. Верьте и Он, незримый, будет все время с вами».

Августин даже несколько раз повторяет следующее утверждение: «Евхаристия состоит из незримых нами Тела и Крови».

То же говорит нам и Златоуст в отношении свершаемого в Церкви Таинства Евхаристии: «На сем Алтаре Христос присутствует для нас незримо».

Кирилл, объясняя слова Христа: «Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое» (Ин 17:12), действительно пишет: «Нас может охранить лишь присутствие Его Божественности, но никак не присутствие Его Плоти». И также: «Из-за того, что присутствие приписывается Его Божественности, вам вовсе не следует желать присутствия Его Плоти».

Но мы спросим: действительно ли Кирилл, просто и полностью, исключает из рассмотрения Христову Плоть, совершенно отстраняя ее от охранения всех нас? Это он полностью отрицает многими своими ясными утверждениями, приводимыми нами как в Главе X, так и в нашей отдельной книге о единстве Ипостасей Господних, что Слово соединило Свою Жизнь с нашею, но свершило сие посредством Его Плоти, созданной животворною.

И в том же месте Кирилл вполне сие объясняет: «Апостолы имели отношение ко Христовой Плоти своим повседневным человеческим общением с Ним, но вовсе не в отношении Его Божественности, и посему решили, что если они лишатся Его в Его земном, хорошо им знакомом и всеми ими зримом присутствии, то их непременно ждут большие несчастья».

Сим Кирилл утверждает, что роль нашего Охранителя вовсе не придавалась Самому Христу, как человеку, ни самой Его Плоти, как таковой. Но разве из-за сего он лишает Причастие присутствия Христовой Плоти и всех ее благ, чтобы мы всецело зависели от одной лишь Его Божественности? Ни в коем случае. Вместо этого он заявляет: «Сама по себе Христова Плоть не является святой, но будучи в определенном смысле подчиненной силе Слова Божия ввиду своего с ним единства, она действует в деле спасения и освящения всех, кто в ней соучаствует».

И вновь: «Мы этого не утверждаем не потому, что мы невысоко ценим само по себе Господне Тело, но именно потому, что мы верим, что все сии чудеса нам следует относить к Его Божественной славе. Ибо само по себе Христово Тело освящено силою Слова Божия и сим соделано тем действенным средством в этом благословенном Таинстве, которое может наделять нас освящением при Господнем Причастии». И также в другом месте: «Как мы уже показали, в Причастии Христос, посредством собственной Плоти, соединяет Свое Тело с нашими».

Так же Феодорит доказывает, что Христово Тело имеет свои измерения, как и прочие естественные свойства подлинного человеческого тела. И в то же время он наглядно, приводя многие ясные утверждения отцов Церкви, указывает что данное Тело, в дополнение к своим естественным возможностям, приобрело также и неограниченные сверхъестественные преимущества. И объясняя догмат Св. Причастия, излагаемый Ап. Павлом в 1 Кор 11, он ясно учит тому, что пресвятое Христово Тело принимается руками и вкушается земными устами причастников.

Фульгенций также утверждает, что Христос покинул землю Своею Плотью, и именно благодаря человеческой сущности этой Плоти Он и находился всякий раз в каком-либо определенном месте, когда зримый всеми пребывал среди нас на земле. Однако отсюда вовсе не следует, что поскольку ныне Христос уже не присутствует Своим Телом в одном определенном месте земли, то Его Тело уже никоим образом не может присутствовать с нами при Евхаристии.

Ибо тот же Фульгенций, обращаясь к Монимию, заявляет что сошествие Святого Духа не должно пониматься нами только в одном определенном месте, однако сим он вовсе не отрицает подлинного присутствия Духа. И действительно, в том же месте он пишет: «Бог не находится в одном определенном месте и тем не менее Он всюду». А о присутствии Христова Тела в Причастии он пишет: «Самим Христовым телом, которое есть Церковь, именно Его Тело и Кровь предлагаются нам Святыми Дарами хлеба и чаши». И добавляет свое заключение: «Ибо чаша, нами испиваемая, является нашим приобщением к Господней Крови, а хлеб, нами преломляемый, является нашим участием в Его Теле».

Поэтому мы приводим здесь сии заявления отцов древней Церкви, которые вполне определенно показывают нам, что свои замечания об оставлении Христом этой земли Его Телом и Плотью, а также об отсутствии здесь Его Самого, они вовсе не собирались противопоставлять субстанциональному присутствию, распределению и вкушению нами при Причастии Христовых Тела и Крови, как и не хотели, чтобы другие понимали их в указанном смысле. Будучи вполне согласны с этими заявлениями, мы, приводя выше краткие пояснения указанных заявлений, выбранные нами из собственных трудов тех же авторов, ими и завершаем сие изложение. Ибо совершенно недопустимо обосновывать предметы веры лишь отдельными извлечениями и мелкими выдержками из трудов отцов Церкви.

Сему нашему направлению рассуждений прямо следует также и Буцер, ибо он пишет: «Поскольку отцы Церкви утверждают, что мы обладаем Христом посредством еды и питья Евхаристии, то всякий раз, когда они где-либо отрицают присутствие Его Плоти, они понимают под этим лишь то, что воспринимается нашими чувствами»; и весьма уместно к сему добавляет: «даже если оказывается, что отцы Церкви писали что-либо о вполне определенном местопребывании Христа на небе».

И пусть все, что выходит за пределы ясного учения Святого Писания, никогда не служило обоснованием любого из догматов нашей веры (мы не желаем отвергать все такие посторонние предметы, но лишь просим наших противников на них не ссылаться) и чтобы мы вполне могли оставаться в простом учении Слова Божия, именно так, как оно и было записано.

Таковы главные доводы наших противников, выводимые ими из утверждений отцов Церкви. Совершенно очевидно, что если даже изучать сии доводы не очень внимательно, то у нас не оказывается ни малейшего способа, уверенно и окончательно, с их помощью доказать, будто древняя Церковь не одобряла, отвергала либо осуждала собственный смысл Христова Завещания, как и само субстанциональное присутствие, распределение и вкушение нами при Причастии Господних Тела и Крови, как это делают наши противники. Ибо совершенно несомненно, что никакими трудами отцов Церкви наши противники не могут ясно, определенно и недвусмысленно доказать, что подлинное Христово Тело совершенно не присутствует в Дарах Евхаристии, и что, сохраняя свою целостность, оно никак не может одновременно присутствовать и на земле, и на небе.

Петр Мартир имеет обыкновение приводить следующее утверждение Иоанна Златоуста, обращаясь к его неоконченному труду На Евангелие от Матфея: «В святых сосудах присутствует не само Христово Тело, но лишь Его Таинство заключено в них». Однако сей труд вовсе не принадлежит Златоусту, и Эразм справедливо отмечает в нем многие поддельные утверждения.

И более того, приведенная фраза говорит вообще не о Причастии, а о священных сосудах иудейского Храма, оскверненных царем Валтасаром (Дан 5:3). Поэтому нам следует тщательно отметить, что когда Петр Мартир не может подтвердить своих отрицаний никакими трудами отцов Церкви, то он, не колеблясь, использует лжесвидетельство и подлог, дабы ввести читателя в заблуждение.

И он также приводит слова Августина на учение Пс 88: «Вы не вкусите того тела, которое видите ...». Однако в том же самом месте Августин пишет: «Христос получил Свою Плоть от плоти Девы Марии, и ту же самую Плоть Он отдает для вкушения нам, ради нашего спасения».

А почему Августин пишет: «тела, которое видите», он сам затем объясняет, применяя наречия «видимо» и «невидимо». Это в точности соответствует другому его утверждению: «Они не предполагали увидеть этого Христа, то есть именно Такого, во всем Его унижении». Эти слова Августина мы уже приводили выше.

F. Доводы из подобия и сходства Таинства Святого Причастия с Таинствами Ветхого Завета.

С особенно изощренным красноречием наши противники заявляют будто между всеми Таинствами имеется вполне определенное сходство, отчего слова Христова установления нам следует понимать и объяснять не в их собственном смысле, но именно так, чтобы сохранялось это их сходство со всеми другими Таинствами. И одни добавляют, что Святое Писание в каждом месте, в котором в нем рассматриваются Таинства, обладает своим особенным и вполне определенным способом выражения, и поэтому его слова нам вовсе не следует понимать буквально.

Они заявляют это в весьма общих и неопределенных выражениях, однако когда дело доходит до строгого доказательства, то они приводят лишь отдельные частные случаи, из которых совершенно невозможно сделать ни единого здравого заключения.

Так, они приводят в пример пасхального агнца и прочие подобные понятия. Но против этого их представления мы напомним следующее надежное, несомненное и неизменное правило, которое нельзя опровергнуть: Самым верным для понимания Таинств является определенное сходство или родство всех Таинств между собой.

Ибо, в конечном итоге, все Таинства обязаны иметь какое-то единое общее обозначение (выражающее их подлинный смысл), согласно которому они и называются Таинствами. И это отнюдь не означает, что между ними нет вообще никакой разницы, ибо в таком случае они были бы не сходными, но являлись бы попросту одним и тем же. Однако какое же именно сходство и различие имеется между отдельными Таинствами, нам следует рассматривать и определять не из отрывков различных писаний, указывающих их сходство или родство, но из ясного Слова Божия и из каждого конкретного установления Слова для каждого отдельного Таинства.

И такое сходство или родство всякий раз заключается именно в том, что каждое Таинство образуется таким соединением Слова с внешними элементами, в котором нечто одно воспринимается всеми нашими чувствами, а нечто другое понимается нашим разумом из Слова, вполне ему соответствуя. Тем же самым образом каждое Таинство представляет собою печать, удостоверяющую нам обетование Благодати, проявление и подтверждение нашей веры, ту самую печать, которая является внешним выражением Исповедания нашей Церкви. Но сие сходство или родство отнюдь не образует никакого препятствия, которое мешало бы каждому Таинству иметь свое собственное особенное материальное содержание, как и свою особую форму внешнего выражения.

Что же именно нам следует узнавать и определять, исходя из установления каждого Таинства, как его собственное, особенное отличие? Существует следующее надежное, неизменное и вполне справедливое правило: Любое сходство или родство Таинств не дает нам права что-либо утверждать о материальном содержании или о форме выражения каждого отдельного Таинства, исходя лишь из данного сходства и пренебрегая собственным установлением сего Таинства.

И еще меньше прав указанное сходство или родство дает нам на то, чтобы из-за него оставлять или отвергать собственные слова установления каждого отдельного Таинства.

И если наши противники заявляют, будто у всех Таинств имеется такое подобие, которое применимо всегда и ко всем Таинствам без малейшего исключения, то есть, что те слова Святого Писания, в которых рассматривается данное Таинство, мы непременно должны принимать в значении, прямо противоположном их буквальному смыслу, то мы ответим, что сие отнюдь не всегда справедливо. Ибо слова установления Таинства Крещения всегда сохраняют свой собственный естественный смысл. Где, в каких словах Иисуса Христа содержится иносказание, а в каких его нет, когда Он объявляет: «Научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа» (Мф 28:19), или: «Уверовавший и крещенный спасен будет»? (Мк 16:16,-НП).

Также совершенно неверно и то, что якобы существует некое извечное и всеобщее подобие, приложимое ко всем Таинствам и выражающее то, что все они рассматривают и обсуждают нечто отсутствующее. Ибо Крещение является омовением возрождения Святым Духом. И это вовсе не потому, что Сам Дух находится от нас далеко, как и не потому, что в Его отсутствие это возрождение выражается как-то лишь косвенно, ведь Сам Спаситель объясняет, что мы возрождаемся от воды и Духа (Ин 3:5). Ибо сие означает, что Святой Дух изливается на нас именно так, что наше возрождение нам даруется, к нам применяется и нам удостоверяется непосредственно Им же Самим (Тит 3:5).

Поэтому Иоанн Златоуст и называет Св. Дух основной частью Крещения, ибо именно через Его посредство становится действенною вода.

Поэтому хотя, например, и голубь, и пламя, оба являются символами, но подобие между знамением и тем, что именно им знаменуется, заключается отнюдь не в том, что субстанция Духа удалена и отделена от сих выражающих ее символов. Следовательно никакое родство и подобие Таинств (Ветхого и Нового Завета) никоим образом не побуждает и не обязывает нас заключать, что субстанциональное присутствие Христовых Тела и Крови в Дарах Евхаристии, утверждаемое собственным смыслом ее установления, мы непременно должны отрицать и отвергнуть. Ибо именно в этом и состоит вся суть данной полемики: Действительно ли подобие Таинств, указываемое нашими противниками, является настолько всеобщим, несомненным и вечным, что оно просто не допускает собственного смысла Христовой Воли и Завещания о субстанциональном присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии?

Они также весьма часто прибегают и к следующему доводу. Хотя все Таинства Ветхого Завета и отличаются от Таинств нашего времени по своему внешнему или наружному виду, но в отношении самой субстанции каждого Таинства они якобы полностью совпадают. И что даже Августин, во многих своих писаниях, якобы уделяет сему немалое место.

Однако в Ветхом Завете Таинство Евхаристии субстанционально, т.е. самим Христовым Телом, вообще не присутствует, ибо в то время на земле еще не воплотился Спаситель. И поэтому (утверждают наши противники) Христовы Тело и Кровь и теперь не присутствуют при Святом Причастии!

Мы неизменно подчеркиваем главную мысль всех наших доводов: действительно ли нам следует полностью оставить и отвергнуть собственный смысл Христовой Воли и Завещания? Поэтому посмотрим: так ли несомненно и непременно действует последний довод наших противников?

Их рассуждение можно представить в следующем виде. Чтобы Таинства Нового Завета не имели превосходства и преимущества над всеми Таинствами Ветхого Завета, а также поскольку о манне небесной не утверждалось: «Сие есть Тело Мое», нам вовсе не следует верить этим словам Христа о хлебе Святого Причастия. Однако поскольку Христос заявлял именно о хлебе Причастия: «Сие есть Тело Мое", то, по утверждению наших противников, нам непременно следует оставить буквальный смысл слов Его Завещания, чтобы в отношении самой субстанции обоих указанных Таинств не было столь великой разницы между манной небесной и хлебом Святого Причастия.

Пусть читатель внимательно поразмыслит, какого рода это их рассуждение, и чем именно оно обосновано. Наши противники приводят слова 1 Кор 10:3: «И все ели одну и ту же духовную пищу, и все пили одно и то же духовное питие». Но разве этими словами Ап. Павел в действительности говорит то, что пытаются доказать нам наши противники?

Этот стих совершенно ясно и определенно указывает нам на то, что у древних евреев имелись те же самые Таинства. Ибо Павел ясно заявляет: «Отцы наши все... ели одну и ту же духовную пищу». И все отцы древней Церкви, за исключением Одного Августина, объясняли сей стих именно указанным образом.

Даже Эколампадий пишет об этих словах Ап. Павла: «Нам вовсе не следует сравнивать с собой всех ветхозаветных людей, евших, по словам некоторых толкователей, то же самое, что и мы. Но нам следует сравнивать друг с другом именно их самих: что в той пище, которую ел Моисей, не отказывалось ни Корею, ни Авирону, ни каким-либо женщинам» (Быт 36:5 и далее; Чис 16:1 и далее). Так пишет Эколампадий.

Сам же Ап. Павел применяет эти свои слова к собственному положению, объясняя их следующим образом. Точно так же, как для всех людей Ветхого Завета Бог совершал Свои Таинства, так же и все мы, в своем Новом Завете, имеем те же самые Таинства: Крещения и Святого Причастия.

Но так же, как в Ветхом Завете Богу были угодны далеко не все люди, принимавшие эти Таинства (ибо очень многие были Им насмерть поражены в пустыне за ропот, идолослужение и всяческое распутство), поэтому и в Новом Завете идолослужителям, распутникам и прочим им подобным грешникам отнюдь не следует обольщаться тем же Крещением и Причастием, которое имеется и у всех благочестивых верующих. Совершенно очевидно, что Павел устанавливал и предлагал все это Коринфянам именно для того, чтобы вывести их из заблуждения, будто распутство, идолослужение и всяческое бесчестье нисколько им не вредят, ибо у них то же самое Крещение и Причастие, что и у всех искренне верующих.

Однако сие, все-таки, не означает, что наши противники уделяют указанным утверждениям достаточно внимания, чтобы сделать для себя надлежащие выводы.

И в отношении смысла слов Павла в 1 Кор 10, мы обязаны предостеречь читателя, чтобы он учитывал природу тех утверждений, которыми обосновывают свои мнения наши противники. Как мы уже показали, они приписывают Павлу в учении 1 Кор 10 то мнение, которого у него там нет вовсе, и, согласно сему приписываемому ими мнению, нам начинает казаться, будто нам действительно следует оставить и отвергнуть собственный смысл Христовой Воли и Завещания, считая будто причастный хлеб олицетворяет Христово Тело в точности так же, как камень в пустыне олицетворяет Иисуса Христа.

И как уже кем-то упоминалось, по мнению Августина, выражающего здесь истинный смысл Святого Писания, подлинным предметом веры в Таинствах и самом Слове Божием, как в Ветхом, так и в Новом Завете, является именно Сам наш Спаситель.

Мы утверждаем, что без Иисуса Христа не было бы никакого благодатного обетования ни во всем Ветхом Завете, ни в присущих ему Таинствах, и что у евреев в их Ветхом Завете был вовсе не какой-то иной Христос, нежели Тот, Который есть в нашем Новом Завете у нас. Потому что: «Иисус Христос вчера и сегодня, и во веки, Тот же» (Ев 13:8),«Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой» (Ин 8:56).

Но, конечно, у сего древнего народа имелось представление также и о духовном вкушении Бога, Ис 55:1 и далее.

Указанные понятия справедливы и вообще не подлежат никакой полемике. Но дело именно в том, что в доказательстве наших противников еще должно присутствовать некое связующее звено, принуждающее нас заключить что-либо противоположное собственному смыслу Христова Завещания: то есть, что для нас, во времена уже Нового Завета, Христос, при Его Причастии, предлагается и распределяется тем же самым способом, что и в Ветхом Завете, и никаким иным.

Но они (в своем Ветхом Завете) исповедовали Христа, Которому еще надлежало быть, мы же исповедуем явленного нам Спасителя. Они исповедовали, что Христос будет предан смерти (Дан 9.26), мы же исповедуем Христа, восставшего из мертвых. В те времена Он еще не пришел во Плоти, теперь же Слово стало Плотью.

Поэтому даже невзирая на то, что во всех Таинствах Ветхого и Нового Завета присутствует один и Тот же Христос, никто не станет отрицать, что у нас имеется весьма существенная разница в самом способе Его присутствия. И допустимо ли нам ограничивать эту разницу какими-либо пределами по своим собственным представлениям?

Это пытаются делать многие, исключительно своими собственными силами и притом самым вызывающим образом. Поэтому самым верным, самым надежным и самым безопасным для нас правилом в отношении способа и различия в распределении и вкушении нами Христа в Таинствах как Ветхого, так и Нового Завета будет: Исходить непосредственно из явного Слова Божия, которым и было установлено каждое из Таинств.

И кто же посмеет отрицать это правило, как будто Самому Христу не было позволительно в любых Таинствах Ветхого и Нового Завета учреждать и предназначать для распределения и вкушения Самого Себя, любые различия между этими Таинствами, какие Ему только будут угодны? И вне всякого сомнения, в установлении Своего Причастия Он прямо указывает нам вкушение именно нашими земными устами: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя». И весь естественный смысл сих Его слов остается нам совершенно понятен.

Однако наши противники отвергают сей смысл на том основании, будто в Таинствах Ветхого Завета не указывается данного способа распределения и принятия нами Иисуса Христа. Но в отношении вина и хлеба Причастия Слово Божие недвусмысленно утверждает: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя», чего не говорилось о манне небесной. Однако они заявляют, что даже невзирая на эти слова о вине и хлебе Евхаристии, нам вовсе не следует понимать их буквально именно потому, что такого способа распределения и вкушения не было в Ветхом Завете.

Это направление мысли наших противников нам необходимо учитывать лишь в том случае, если оно действительно должно иметь предпочтение перед словами самого Христова установления: то есть, что Сын Божий действительно не делал никакого различия между способами распределения и вкушения Его Тела в Таинствах Нового и Ветхого Завета. Однако никто из них не посмеет объявить это открыто. Ибо тогда окажется, будто между Таинствами Ветхого и Нового Завета нет вообще никакой разницы, а поэтому нам действительно следует отказаться от слов установления уже всех Таинств, вместо того, чтобы отмечать хотя бы малейшее их различие. Ибо до тех пор, пока они не представят этот свой довод в самом убедительном виде, он вообще не может иметь какого-либо превосходства над собственным смыслом слов Христова установления. И посему справедливы оба следующих утверждения:

1. Как объясняет нам Августин, Таинства Ветхого и Нового Завета различны в своих внешних представлениях, но совершенно равнозначные смысле того, что именно они обозначают. Ибо одна и та же вера. Один и Тот же Христос, и одно и то же спасение, даваемые Новым Заветом, имелись также и в ветхозаветные времена.

2. И так же справедливо, как учат нас некоторые отцы Церкви, что между Таинствами Ветхого и Нового Завета существует вполне определенное различие, и что Таинства Нового Завета имеют огромное преимущество перед ветхозаветными Таинствами. Но как же вернее и точнее определить это преимущество и это различие, если не из самих слов установления Святого Причастия?

Ориген: «Тогда, (как бы зримая) в темном стекле, пищею служила им манна небесная; ныне же, в полном, ярчайшем свете (Иисуса Христа) — Плоть Слова Божия является нашею истинной пищей».

Амвросий: «Подумайте, что превосходнее: пища Ангелов или подлинная Христова Плоть, несомненное Тело Жизни?... Для тех древних людей вода исторгалась из камня, для нас же — Кровь Самого Спасителя».

Иероним, разъясняя 1 Тит, пишет о Евхаристии: «Хлеба предложения отличаются от Христовой Плоти так же, как тень от самого тела, как изображение от действительности, как пророчества будущего от всего ими предвещанного».

Иоанн Златоуст об учении Павла во 2 Кор 5: «Вместо манны небесной у нас Христово Тело, вместо воды из камня — Кровь из бока Его».

Феодорит, разъясняя слова Павла во 2 Кор 11, сравнивает пасхальную трапезу, являющуюся прототипом, со Святым Причастием и утверждает, что последнее является подлинным образом этого прототипа.

Но не (вполне) таким будет изложение нашей аргументации (а вот каким): Имеется несомненное различие между Таинствами Ветхого и Нового Завета, поэтому Христовы Тело и Кровь действительно субстанционально присутствуют в Дарах Евхаристии. И поскольку собственный смысл слов Христова установления говорит нам именно о таком их присутствии, то мы заявляем, что мы не можем отступать от этого смысла. Поскольку при всех ветхозаветных Таинствах отнюдь не происходит такого присутствия, распределения и вкушения Христова Тела. Ибо различие между Таинствами Ветхого и Нового Завета бесспорно имеется. И его невозможно определить вернее и достовернее, нежели из самих слов Христова установления.

Поэтому ни манна небесная, ни извергнутая Моисеем из камня вода, не заменяют и не опровергают собственного смысла слов Иисуса Христа о хлебе и вине Его Евхаристии: «Cиe есть Тело Мое; cиe есть Кровь Моя».

G. Всевозможные доводы, выбранные нашими противниками из различных источников.

Все доказательства наших противников, которые мы старались оценить до настоящего времени, действительно являются самыми важными и внешне выглядят особенно убедительно. Поэтому нам следует тщательнее и обширнее рассматривать сами источники их объяснений.

Однако наши противники имеют обыкновение присоединять к своим основным доводам также и великое множество дополнительных, каким-либо образом приспособленных к их точке зрения, словно они желают, чтобы ее оценивали не столько по ее убедительности, сколько по обилию приводимых ими доводов. И мы конечно вполне могли бы пренебречь всеми подобными доводами, ибо они вовсе не столь значительны, чтобы их вообще имело смысл приводить, опровергая каждый из них в отдельности.

Поэтому мы хотим собрать их все вместе в данном разделе, кратко объясняя каждый из них по порядку. Ибо именно таким образом мы сможем понять, какого рода мышление полагается на подобные доводы, как на надежное основание, и сможем вполне оценить, чью именно поддержку стремится привлечь к себе человеческий ум, позволяя себе отступать от Слова Божия.

Нам следует постоянно иметь в виду сущность данной полемики, полностью объясняющую все доводы наших противников: Действительно ли эти их доводы предлагают нам вполне глубокомысленные, несомненные и убедительные причины и основания, вынуждающие нас оставить, осудить и отвергнуть собственный смысл Христовой Воли и Завещания?

Поэтому мы будем рассматривать доводы наших противников в следующем естественном порядке.

1. О Своем Причастии Христос заявляет: «Сие творите в Мое воспоминание».

Однако наша память обычно вспоминает именно то, чего у нас уже нет: это вещи либо уже прошедшие, либо вообще постоянно отсутствующие. И поэтому нам вовсе не следует верить в присутствие Христовых Тела и Крови в Дарах Евхаристии, даже невзирая на утверждение Его собственных слов.

Наш ответ. То, что мы запоминаем или запечатлеваем что-либо в своей памяти, непременно и единственно означает именно отрицание присутствия с нами этого запомненного, далеко не всегда справедливо.

Конечно, всем верующим Господь постоянно указывает помнить своего Спасителя. Люди благочестивые часто молятся: «Не забудь меня, Господи!». Однако станем ли мы утверждать, будто Сам Господь не присутствует среди верующих?

Господь Бог установил священные трапезы Ветхого Завета именно для воспоминания, поминовения и запечатления Себя в сердцах верующих в Него людей. Но разве сие означает, будто Он Сам в это время находится от них далеко?

Конечно, при Своем первом Причастии Иисус Христос присутствовал вполне зримо, поэтому Он и сказал: «Сие творите в Мое воспоминание». И Апостол Павел в стихе 2 Тим 1:6 употребляет то же самое слово (anamimnhskw): «Напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе». Разумеется, в этом отрывке слово anamimnhskw вовсе не означает отрицания присутствия в Тимофее дара Божия.

Эколампадий сам признает слабость и неспособность указанного утверждния. Он пишет: «Из нашей памяти часто выпадает что-либо, уже присутствуюшее, например, как пишет поэт: Ифакий забыл самого себя».

Более того, Павел в 1 Кор 11:26 объясняет воспоминание, указываемое Христом: «Всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, — смерть Господню возвещаете, доколе Он придет».

И поэтому вполне возможно именно такое воспоминание прошлого, которое вовсе не опровергает естественного смысла слов: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя».

2. Этот довод наши противники применяют, исходя из слов: «Если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем» (2 Кор 5:16); либо из слов: «Рожденное от плоти есть плоть» (Ин 3:6).

Поэтому после завершения Христом Его Искупительной Жертвы само Его Тело уже не обладает для нас никакой животворною действенностью и благополезностью. Ибо «рожденное от плоти есть плоть». И поэтому у нас нет вовсе никакой нужды в присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии.

Наш ответ. Кальвин и сам признает сей довод несостоятельным, как мы еще подробнее покажем в книге о единстве Ипостасей Иисуса Христа. Но будет уже откровенным богохульством так извращать слова, сказанные о тленности нашего тела: «рожденное от плоти есть плоть», и применять их к нетленной Плоти Спасителя.

Невзирая на это, они все-таки выдвигают подобные доводы в первую линию своего наступления.

Но Ап. Павел во 2 Кор 5 говорит либо о нашем плотском представлении Христова Царства, либо о том, что многим кажется, будто во Христе вообще нет ничего превосходнее того, что они способны себе представить, исходя из той немощи Христовой Плоти в пору Его унижения. И невзирая на это, известные лица все-таки отступают от слов Его Завещания...

3. «Для чего возвращаетесь вы снова к немощным и бедным стихиям?» (Гал 4:9,-НП). «Чтобы кто-нибудь не прельстил вас по стихиям мира» (Кол 2:4.8,18,20).

Вещественными элементами Причастия являются хлеб и вино. И поэтому нам нечего искать в них Христова Тела и Его действенности.

Наш ответ. Несомненно, Ап. Павел говорит нам об обрядах Моисеева Закона, соблюдение которых необходимо для спасения даже после Пришествия Спасителя, как полагали тогда иудеи. Они вообще чрезмерно почитали обряды: даже в смысле простого их действия (ex opere operate).

Но с какою же совестью станем мы извращать утверждения Священного Писания, применяя их к Евхаристии, состоящей не только из ее элементов, вина и хлеба, но также и из Тела и Крови, как учат нас все отцы древней Церкви?

И как вообще указанные стихи Писания могут подтверждать отсутствие Христова Тела в Дарах Евхаристии?

4. Иисус Христос обещал, что вместо Себя (vicarius) Он пошлет нам Святой Дух. И поэтому Сам Он, Своими Телом и Кровью, вовсе не присутствует при Евхаристии, пребывая там одной лишь Своею Божественностью.

Наш ответ. Здесь Христос говорит вовсе не о Своей Божественности, но именно об Ипостаси Святого Духа. Он объявляет: «Я пошлю вам другого Утешителя» (Ин 14:16).

Отсюда, по той же их мысли, должно было бы непосредственно следовать, будто вообще весь наш Спаситель, всею Своею Ипостасью, в том числе и Своею Божественностью, полностью отсутствует при Своей Евхаристии, что, разумеется, совершенно ошибочно.

Именно в силу Его явного заявления: «Мы (с Отцом Моим) придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин 14:26), то, что здесь Св. Дух посылается нам вместо Иисуса Христа, совершенно не опровергает Его слов: «Сие есть Тело Мое».

5. «Всевышний не в рукотворенных храмах живет» (Деян 7:48). Следовательно, Христово Тело вовсе не присутствует в хлебе и вине Евхаристии.

Наш ответ. Отметим, насколько сей довод расходится со своей собственной целью. Всевышний действительно не заключается и не располагается ни в каком рукотворном храме. И тем не менее. Он присутствует всюду и пребывает в смиренных (Ис 57:15).

Но неужели из этого следует, будто Христово Тело совершенно не присутствует в Дарах Евхаристии, вопреки вполне определенному утверждению Завещания?

6. «Если кто вам скажет: вот, здесь Христос, или: вот, там, — не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки» (Мк 13:21-22; Лк 17:23). И потому те, кто согласно буквальному смыслу слов Христова Завещания учат, что Он действительно присутствует при данном Причастии, они-то и являются сими лжепророками, к которым ни у кого не может быть ни малейшего доверия.

Наш ответ. Согласно этому утверждению оказывается, будто нам не следует также учить и тому, что Христос вообще пребывает на небесах. Ибо и у Марка, и у Луки одинаково говорится: «Если кто вам скажет: вот, здесь Христос, или: вот, там, — не верьте.

И точно также нельзя будет утверждать и того, что Христос вообще живет в сердцах верующих.

Однако нам совершенно понятны Его Собственные слова. Ибо Он предсказывает ученикам, что еще до разрушения Иерусалима появятся многие, кто будет называть себя Мессией (т.е. Христом) и обещать людям избавление от римского угнетения. И что за этим последует присоединение к ним многих сторонников, в пустынях, и также в жилищах. И что многие прельстятся этими лжепророками, вообразив себе царствование Мессии как обыкновенное иудейское царствование. Поэтому Христос и предостерегает всех Своих, чтобы они никакого другого Мессии больше не принимали, какие бы ни сопутствовали ему последователи и успехи.

И их представлениям о своем земном освобождении и о несомненном высоком положении сего мессианского иудейского царства, Он и противопоставляет Свое Царство (Лк 17:20-21), о котором, согласно Его собственной Воле, невозможно судить по его внешнему, зримому всеми величию и процветанию, и которое не может ограничиваться неким определенным местоположением в Иудейской земле.

Ибо Христос заявляет, что Его Царствие духовное и что оно находится в нас самих, и Он пророчествует, что именно это Его Царство распространится по всему свету от Востока до Запада, и что именно оно нагрянет с никем неожиданной силой, подобно молнии, которая едва сверкнув на Востоке, немедленно озаряет и Запад (Лк 17:24).

А зримому всеми величию Его Царствия, объявляет Христос, надлежит быть проявлену лишь к Последнему Дню, когда Он Сам придет вершить над нами Свой Суд. Именно таким и является смысл указываемой нашими противниками Христовой Проповеди, как об этом свидетельствуют все подробности ее изложения, а также сравнения, производимые Самим Христом в данном описании Евангелиста Луки (17:26-30).

Но смеем ли мы, исходя из сего указания о лжехристах, заключать будто Тело истинного Иисуса Христа не присутствует при Его Собственной Евхаристии, хотя нам это столь очевидно подтверждает Его Завещание?

И подобное отрицание также никак не следует и из стиха: «Если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, — не верьте» (Мф 24:23; ср. Лк 17:23).

Ибо Христос у Лк 17:20-21, где Он говорит что Царствие Божие не подлежит определенному месту и не узнается всеми по своему внешнему, зримому всеми, величию, в действительности утверждает, что люди именно не будут говорить: «вот, здесь Христос, или там». И Он вовсе не заключает, будто Его Царство находится от нас превыше всякого неба, ибо немедленно добавляет: «Царствие Божие внутри вас».

Поэтому указанное выражение о лжехристах никоим образом не отменяет естественного смысла Христова Завещания о присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии. Ибо иначе подлежит отмене также и утверждения: «чтобы вселился Христос в сердца ваши чрез веру» (Еф З:17,-Я); «К нему Мы придем и обитель Себе у него сотворим» (Ин 14:23,-НП).

7. «Ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном» (Кол 3:1-2). И посему нам следует искать Христа не в Его Евхаристии, но превыше всякого неба.

Наш ответ. То, что Апостол Павел понимает под горним, то есть Высшим, нам вовсе не следует искать, исходя лишь из одной философии. Ибо он сам ясно показывает нам это, противопоставляя горнее земному, так что нам вовсе не требуется уже никаких догадок. Павел рассматривает здесь наше спасение и жизнь вечную, и поэтому он и возражает против философии, мирских обычаев и иудейских обрядов, полностью отменяемых смертью Иисуса Христа.

Все это он называет «стихиями мира» (Кол 2:20), то есть земным. И далее добавляет, что имеет в виду именно нашего ветхого человека, со всеми его вожделениями и вообще всеми его обычными мирскими делами. Им-то он и противопоставляет горнее.

Это совершенно несомненно и полностью очевидно.

И смеем ли мы вообще называть словом «земное» такие священные вещи как Крещение, Причастие и само Слово Божие?

Под горним Павел понимает вовсе не какое-то особое место пространства, то есть все то, что является для нас таким отдаленным, пока мы еще находимся в сем нашем земном мире. Ибо Павел называет горним:

• нашего нового человека;

• наше понимание Господа;

• нашу любовь;

• мир Божий в наших сердцах;

• само Слово Божие;

• слова и дела верующих, все свершающих именем Господа...

Все это разумеется и среди, и внутри нас, пока мы живем на этой земле. И посему, согласно объяснениям самого Павла, его слова о горнем, приводимые здесь нашими противниками, никоим образом не отменяют присутствия Христовых Тела и Крови в Его Евхаристии, т.е. того присутствия, которое подтверждает и преподает нам собственный смысл Его Воли и Завещания.

Ибо, согласно данному выражению Ал. Павла, — Причастие является не земным, но именно горним, хотя оно и отправляется нами здесь, на земле. Иными словами, оно является не земным, а горним, то есть священным: как Слово Божие, как Божий мир, как наше понимание Господа, как новый человек в нас, и как все остальное в этом роде. Все это уже не земное, но именно горнее.

Поэтому ни о чем, что относится непосредственно к самому Слову Божию и к самим Его Таинствам, нам не следует судить согласно одной философии, ибо сама по себе философия — не горнее, но земное, как это и объясняет нам Ап. Павел.

8. «Не то, что входит в уста, оскверняет человека (ибо входит не в сердце,-М.Х.); все, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон» (Мф 15:11,17).

Наш ответ. Данное утверждение Христа, произносимое Им о нашей внешней, материальной, природной пище на основании ее обыкновенных природных свойств, — бесчестно извращают известные лица, чтобы применить его к нашему причастному вкушению Тела и Крови.

Как если бы Спаситель, при всей Своей мудрости, не ведал, и при всей Своей силе не смог соделать так, чтобы Его Тело принималось для вкушения нашими земными устами именно так, как говорят нам Его собственные слова: иным, неземным и сверхъестественным способом, помимо того природного способа, каким мы употребляем обычную пищу. Ибо если на основании сего утверждения нам действительно следует отвергнуть собственный смысл Его Завещания, то это непременно должно подтверждаться (ясным свидетельством Св. Писания).

Конечно отцы Церкви, объясняющие что при Святом Причастии Христово Тело вкушается именно нашими земными устами, вовсе не были столь легкомысленны, чтобы столь нечестиво обходиться со словами Самого Господа. Ни один отец древней Церкви никогда не выводил из данного Завещания, что при Его Евхаристии Его Тело не вкушается нашими земными устами. В действительности они благоговейно отличали Христово Тело от вина и хлеба.

Так, например, Ориген признает, что вино и хлеб естественным способом попадают в наш желудок и впоследствии извергаются из нашего тела. Однако о подлинном Теле, вкушаемом при Евхаристии нашими земными устами одновременно с сим хлебом, Иоанн Златоуст вопрошает: «Неужели оно, подобно другой пище, извергается прочь из нашего тела»? И отвечает: «Избави Бог»!

9. Лишь те действительно вкушают Христово Тело, ради кого Он принял Распятие. Но Христос не принимал его ради нечестивых. И поэтому те, кто едят Его Евхаристию недостойно, не вкушают при этом Тела, но едят всего лишь обыденный хлеб.

Наш ответ. Полностью неправомерно утверждать, будто Христос принял Распятие ради одних лишь избранных. Ибо Он воистину:

• «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин 1:39);

• «Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира» (1 Ин 2:2);

• «предавший Себя для искупления всех» (1 Тим 2:6);

• «один умер за всех» (2 Кор 5:14);

• «Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Ин 6:51).

Нечестивые же осуждены на вечные муки не потому, что Христос был предан Распятию не ради них, но потому, что:

• «люди более возлюбили тьму, нежели свет» (Ин 3:19);

• «кто не будет веровать, осужден будет» (Мк 16:16).

Ибо Благодать Господня — это одно, а применение ее — уже нечто совершенно иное. Нечестивых же ожидает величайшее осуждение, потому что они отвергли Его искупительную Жертву, принесенную Им за грехи мира. И конечно Апостол совершенно намеренно утверждает, что Христос умер даже за погибающих:

• «Не губи твоею пищею того, за кого Христос умер» (Рим 14:15);

• «И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос» (1 Кор 8:11).

В отношении же слов Ин 17:9, где Христос говорит, что Он не молится за весь мир, то Он имеет в виду, что все, кто не исповедует Евангелия, не будут иметь жизни вечной. Сей смысл нам являет само окружение данного стиха.

То же самое происходит со всеми местами Святого Писания, извращаемыми нашими противниками вопреки собственному смыслу Христова установления. И какие бы еще они ни приводили нам доводы, помимо вышеуказанных, как из своих собственных мудрствований, так и из полных нелепостей, — все они просто не стоят наших опровержений. Ибо наше главное убеждение вовсе не в том, какими представляются их доводы обычному земному разуму, но именно в смысле Христовой Воли и Завещания. В том самом смысле, который нам следует понимать лишь из Его Святого Писания и уже ниоткуда больше. И всем искренне преданным Его Слову здесь уже совершенно не о чем спорить...

10. Поэтому на нас совершенно не действует и довод о том, будто вкушение Христовых Тела и Крови нашими земными устами, как о том утверждают слова Его Завещания, якобы совершенно недостойно славы данного Тела. Ибо Святой Дух не почитает недостойным пребывать в наших телах, как во храмах (1 Кор 6:19).

11. Мы вправе полностью отказать в признании также и следующему доводу против слов Христова установления, полученному из учения папистов о конкомитации

Совершенно невозможно понять, как может Христово Тело субстанционально присутствовать в хлебе, а Его Кровь в вине Евхаристии, и вкушаться нами безо всякого материального разделения или разрывания их на полностью отдельные части. И посему (утверждают наши противники), нам непременно следует отказаться от собственного смысла Христовой Воли и Завещания.

Но если всякие необъяснимые нелепицы действительно будут вынуждать нас отступать от ясного Слова Божия, тогда в главных Артикулах нашего Исповедания не останется уже и вовсе ничего несомненного.

12. И уже совершенно возмутительно публичное прославление известными лицами того обстоятельства, что мнение Цвингли о Евхаристии подтверждается даже турецким султаном, словно этот султан действительно вправе выносить свои заключения о данном предмете.

Они приводят историю о том, что турецкий султан, внимательно выслушав некоего купца, объяснившего ему как наше понимание Евхаристии, так и понимание Цвингли, в итоге заявил, что позиция Цвингли ему представляется гораздо более убедительной.

И это нас нисколько не удивляет, ибо еще араб Аверроэс также заявлял, будто бы ни одно племя в мире еще не извратилось настолько, насколько извратились все христиане, если они пожирают Тело почитаемого ими Господа. И некоторые из наших противников открыто заявляли, что сие утверждение Аверроэса их весьма радует...

Поэтому, если все эти богохульства им действительно доставляют столь великое удовольствие, то пусть же при них остается одобрение как философов, так и самого султана!

Для нас же совершенно достаточно слов Воли и Завещания нашего Господа. Ибо Его словам радуются и земля, и небо, — да, именно так! — и пред Его непорочным Ликом должна смолкнуть всякая плоть...

И поскольку любое старание прочесть в последней Воле и Завещании Иисуса Христа нечто совсем иное, нежели действительно утверждают Его собственные слова, является делом не только серьезным, но весьма опасным, то мы, спокойно и безо всякой язвительности, показали здесь, что не существует никаких достаточно убедительных, несомненных и неизменных причин, вынуждающих нас, со спокойною совестью, оставить, осудить и отвергнуть собственный смысл сей Воли и Завещания.

И поскольку столь много других — верных, понятных, серьезных и вполне убедительных оснований наглядно показывают нам, что сей собственный смысл действительно должен быть нами сохранен, то мы завершаем данное свое выступление в скромном повиновении нашей веры. И когда наш разум смущают доводы противного, мы вновь повторяем верные и убедительные слова закона об обычном мирском завещании: «В случае любого сомнения гораздо надежнее нисколько не отступать от данных нам слов Завещания...»

И мы просим уважаемого читателя обдумать это тщательно и серьезно: без предубеждения и пристрастия (1 Тим 5:21), в страхе перед Богом. И тогда его заключение будет воистину справедливо ...

Богу нашему — Слава!

предыдущая | содержание

Помощь сайту - Z725213213574                                                                                       © Svitlo.net 2001-2007