|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Библиотека / Книги Фонда "Лютеранское Наследие" / Господне Причастие |
|
С. Доводы из тех мест Писания, где рассматривается уход Иисуса Христа из этого мира. Не подлежит никакой полемике то, что Господне Причастие отправляется в сем земном мире, о чем нам свидетельствует Апостол Павел в учении 1 Кор 11. И Сам Спаситель после установления Своего Причастия заявляет, что Он оставляет сей мир (Ин 16:16 и далее), и что Его не будет здесь более (Ин 17:11 и далее). Эти заявления Иисуса Христа нам следует понимать отнюдь не о Его Божественной, все наполняющей природе, но именно о Его человеческой природе, добровольно принятой Им на Себя. А поэтому, настаивают наши противники, Христос Сам, уже после установления сего Своего Причастия, объявил нам о том, что слова данного установления о субстанциональном присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии вовсе не следует понимать так, как они были Им сказаны. Подобно же и у Мф 26:11: «Нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете». И если с нами действительно нет Христа после Его Вознесения, то конечно слова Его установления нам следует понимать и объяснять совершенно иначе, чем они были Им сказаны. Наш ответ. Эти доводы также обладают значительной видимостью как бы разумной убедительности. Ибо Писание не допускает частного объяснения и самым надежным, и безопасным способом, и правилом объяснения является то, что менее ясные и двусмысленные места Св. Писания нам следует истолковывать другими его местами, более ясными и надежными. Нам следует всегда помнить и повторять уже не раз упоминавшееся здесь утверждение Апостола Павла в его учении 1 Тим 6:20, что когда из других мест Писания нам в возражение выдвигается некое кажущееся противоречие, то нам ни в коем случае не следует сдаваться и принимать иное представление, нежели то, которое преподает и раскрывает нам собственный смысл тех мест Писания, в которых и устанавливается сей обсуждаемый нами догмат. Однако в данной полемике предмет обсуждения составляют слова последней Воли и Завещания Самого Сына Божия, которые мы, конечно, ни в коем случае не должны легкомысленно и поспешно оставлять без прочного, надежного, убедительного и в высшей степени необходимого основания. Поэтому нам следует особенно тщательно сознавать: действительно ли всем утверждениям Святого Писания об уходе Иисуса Христа из этого мира столь совершенно несвойственно признание собственного смысла Его Завещания? Иными словами: действительно ли все сии утверждения гораздо более убедительно, понятно и несомненно свидетельствуют нам о полном отсутствии на земле Иисуса Христа, нежели слова Его собственного Завещания? Ибо сие следует доказывать в высшей степени полно и убедительно, если именно данными утверждениями Св. Писания нас принуждают отступать от собственного смысла слов Христовой Воли. Поэтому мы и будем здесь поднимать и рассматривать по порядку все необходимые простые, верные и совершенно понятные всем вопросы. Во-первых, вне всякого сомнения то, что когда Христос при первом Своем Причастии произносит ученикам слова: «Приимите, ядите, пейте: сие есть Тело Мое, сие есть Кровь Моя», Он еще не оставил этого мира. Ибо у Ин 13:33, сразу после установления Своего Причастия, Он произносит Апостолам: «Дети! недолго уже быть Мне с вами». И во время Своего первого Причастия Христос, конечно же, был с ними. Следовательно Его утверждение: «Меня не всегда иметь будете», тогда еще не было исполнено. Поэтому совершенно очевидно, что указанный довод наших противников никак не возможно применять к первому Святому Причастию. А теперь мы спросим наших противников: допускают ли они, что слова установления первого Святого Причастия должны сохранять и сохраняют свой естественный смысл? Мы знаем, что они, конечно, ответят нам нет. Поскольку было бы совершенно нелепо воображать, будто в том, что касается субстанционального присутствия Христова Тела в Дарах Евхаристии, объяснение и смысл Христовой Воли и Завещания теперь совершенно противоположны тем, которые были при первом отправлении Им сего Таинства. Ибо в том, что нам предлагается и что вкушается нами при Св. Причастии теперь, нет ни малейшего отличия от того, что вкушали Апостолы при своем первом Причастии тогда. И если наши противники захотят применить сие свое доказательство именно к первому Святому Причастию: что слова его установления и тогда никак не могли сохранять своего собственного смысла, ибо Сам Христос уже оставил сей мир, то их доказательство будет совершенно неверно. Поэтому если это их доказательство никак не противоречит и не образует ничего противного собственному смыслу Христовой Воли и Завещания в отношении того первого Святого Причастия, что теперь уже яснее ясного, то пусть наш читатель рассудит сам, есть ли хоть сколько-нибудь надежные, серьезные, убедительные и неотразимые основания для того, чтобы исходя из указанных мест Писания, истолковывать или понимать их как-либо иначе, чем они там явно читаются. Ибо теперь уже нет ни малейшего сомнения в том, что смысл Христовой Воли и Завещания ныне совершенно таков же, что и при том Его первом Причастии, и что он должен оставаться именно таковым и далее, во веки веков. Во-вторых, что именно означают слова Апостола «перейти от мира сего» (Ин 13:1), должно узнаваться нами не из Аристотеля, но именно из тех мест Святого Писания, которые говорят нам об уходе Иисуса Христа из этого мира и о Его вознесении к Богу-Отцу. Ибо Иоанн здесь не употребляет слово «мир» только в одном-единственном смысле. Иногда он действительно понимает это слово в его общеупотребительном смысле земных и небесных тел:
Иногда же слово «мир» означает у Ап. Иоанна ту греховность нашей человеческой природы, через которую Адамов грех вошел в мир, и понимается им в смысле отношения Христа к неверующим, нечестивцам и вообще к людям, любящим сей тленный мир:
Иногда данное слово употребляется Ап. Иоанном по отношению к общему положению и устройству сего мира, либо ко всяческим нашим мукам, немощам, превратностям, гонениям и вообще ко всем несчастьям всякого рода, обычно выпадающим нам в сей жизни. Также в учении 1 Кор 7:31 Ап. Павел говорит нам об «образе» сего мира. У Ин 12:25 Иисус Христос противопоставляет жизнь вечную миру-то есть несчастной и скоротечной жизни сего века: «Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла» Ин 17:15:; «Царство Мое не от мира сего» (Ин 18:36). Поэтому когда мы читаем в Евангелии о том, что Христос оставил сей мир, то нам вовсе не следует немедленно прибегать к определению слова «мир», которое нам предлагают ученые светские философы. Но делаемое в стихе Ин 16:28 противопоставление именно показывает нам, что означают слова Иисуса Христа о том, что Он оставляет сей мир. Слова Иисуса Христа: «Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу», целостно связаны одно с другим и все принадлежат друг другу. И Свое заявление: «Я исшел от Отца и пришел в мир», Христос делает никак не в отношении одной лишь Своей человеческой природы. Он заявляет сие именно так, что мы учимся осознавать Христову Божественную силу и власть, что Он не только Человек, но также и истинный наш Господь Бог. Христос действительно исшел от Отца и, приняв на Себя нашу человеческую природу, пришел в мир не в том смысле, какой указан в учении Ин 8:14 и далее, как если бы Бога-Отца, наполняющего Собою небо и землю, и вовсе не было бы в этом мире. Но Христос именно унизил Себя, не только не применив Своего Божественого величия и могущества, но еще и уподобив Себя людям и войдя в положение, или в состояние. Человека, обремененного всеми человеческими немощами, за исключением греха, и подверженного всем человеческим страданиям и несчастьям, а также предоставленного ненависти и гонениям дьявола и сего мира. В итоге Он был предан Закону и обременен даже гневом и проклятием Самого Вседержителя, чтобы сим Своим послушанием и страданием принести Свою Жертву за грехи всего этого мира. Все это Христос и заключает в Своем объявлении: «Я исшел от Отца и пришел в мир» (Ин 16:28). Исходя из антитезы сего утверждения, мы можем верно и непосредственно заключить о том, что же именно Он хотел сказать нам словами: «... и опять оставляю мир и иду к Отцу», то есть, что именно оставление Спасителем сего мира и является нашей праведностью. Поэтому объяснять сии высочайшие слова Священного Писания простым указанием смены местоположения Христова Тела, было бы крайне обыденно и несообразно, ибо в действительности они учат нас тому, что Христос Своим совершеннейшим послушанием и Своими жесточайшими Муками открыл нам Путь Жизни к Богу-Отцу. Поэтому завершив Свое земное Дело, Он конечно не пребывал уже более в состоянии непрестанного унижения, обремененный человеческими немощами, подверженный бедствиям и гонениям, и безо всякой защиты. Но по завершении сего Своего унижения и оставив все Свои немощи, Христос вознесся превыше всех бедствий и оскорблений, к высшему совершенству, вступив в ту самую славу, которой Он обладал вместе с Отцом до начала этого мира, и получив ту власть, о которой написано у Дан 7:13-14 и у Мф 28:18: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле», чтобы вечно пребывать:
Все эти величественные понятия воплощает в Себе наш Величайший Спаситель, когда Он произносит слова: «и опять оставляю мир и иду к Отцу». Именно это столь кратко объясняет нам Ап. Иоанн словами: «Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога исшел и к Богу отходит ...» (13:3). И даже Кальвин не смеет отрицать того, что все указанные выше вопросы полностью объединяются в этих словах Апостола. И если вы желаете понять, действительно ли вышеприведенное доказательство (наших противников) столь насущно и убедительно, что являет собою веское и несомненное, прочное и потому совершенно бесспорное основание, по которому мы должны вполне надежно и справедливо, и поэтому с полной необходимостью, отступить от собственного смысла Христовой Воли, тогда взгляните у Ин 16:28 на утверждение Самого Христа о том, что Он оставил сей мир и возвратился к Отцу. Оно означает что Христос, оставив Свое человеческое унижение и отринув Свои человеческие немощи, вознесся к высшему совершенству и поэтому Волею Божией Он поныне Царствует, согласно собственному Своему заявлению: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф 28:18). А теперь поразмыслим, так ли действительно непременным является следующее утверждение наших противников. Невзирая на то, что слова Христова Завещания своим собственным смыслом утверждают присутствие Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии, нам полагается верить тому, что сие присутствие совершенно невозможно в силу указанного утверждения Ин 16:28, отчего нам якобы следует вовсе оставить буквальный смысл Христовой Воли и Завещания. Однако в действительности отсюда следует следующее совершенно непревзойденное заключение: Поскольку Сам Сын Божий, в собственном Своем Завещании, заявляет: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя», то Он и может свершать сие Таинство именно так, как Он Сам заявляет этими Своими словами. И именно по той причине, что Он покинул сей мир и ушел к Своему Отцу, оставив все Свое человеческое унижение и преодолев все Свои человеческие немощи. И именно поэтому Он и получил от Отца всю власть на небе и на земле, согласно Своей (новой, возвышенной,) человеческой природе. И наконец, в дополнение к уже сказанному, (у наших противников) дело выглядит так, будто отрицание Христова присутствия все-таки подразумевается в следующих утверждениях Святого Писания:
И наши противники конечно настаивают, будто все указанные утверждения Иисуса Христа нам следует понимать согласно именно Его человеческой природе, поскольку в соответствии со Своею Божественною природою Он заполняет все небо и всю землю, и поэтому нам и следует придавать словам Его Завещания уже иной, никак не буквальный, смысл. И они заявляют, что именно поскольку Господь Сам недвусмысленно объявил о том, что Он будет отсутствовать одним способом и одновременно присутствовать другим способом, и того более: одновременно и присутствовать, и удаляться прочь, а также и приближаться, одновременно уже здесь присутствуя. И поэтому можно, совершенно справедливо и в полном согласии с человеческой природой Иисуса Христа, утверждать что Он более уже не пребывает среди нас тем привычным нам образом, каким до Своего Вознесения Он находился среди Своих Учеников, а также и тем образом, каким Он преславно возвратится на землю к Судному Дню. Именно таков (утверждают они) смысл указанных мест Святого Писания. Однако сие ни в коем случае не мешает Ему присутствовать при Своем Святом Причастии, также в полном согласии с Его человеческою природою, но уже иным, Божественным, то есть сверхъестественным образом, известным только Ему и совершенно непостижимым для нас. Поэтому во всех указанных местах Писания имеет место отрицание не самого Его присутствия, но именно определенного, упоминаемого Им, способа Его присутствия. И поэтому отсюда никак не следует, что если согласно Своей человеческой природе Христос не пребывает среди нас Своим зримым всеми присутствием, то Он уже и не присутствует вовсе, даже в Дарах Евхаристии, невзирая на Его собственные слова о Теле и Крови. Но поскольку Писание не допускает частного объяснения, то здесь уже невозможно никакое иное достоверное истолкование, независимо от того, кто именно является его сторонником или автором, до тех пор, пока сие истолкование не будет подтверждено несомненным свидетельством самого Святого Писания. Поэтому если бы мы смогли воспроизвести подлинные слова Самого Иисуса Христа о том способе, которым Он не должен пребывать с нами, разве вся эта дискуссия не разрешилась бы и не определилась бы так, что уже любые вопросы были бы совершенно недопустимы? Конечно же, Сам Христос, когда Он говорил:
равно как и другие подобные Свои выражения, тогда же словами Своего Завещания утверждал также и то, что Его Тело и Кровь должны находиться в Дарах Евхаристии. И действительно, даже после исполнения Его обетовании: «Я иду к Отцу», «Меня не всегда иметь будете», Он, уже после Своего Вознесения, повторяет те же слова о Своем Причастии также и Апостолу Павлу. Поэтому упомянутое объяснение наших противников не обосновано никаким ни определенным, ни несомненным свидетельством Писания о том, что приведенные заявления нашего Спасителя нам следует понимать именно как указания на полное отсутствие в Евхаристии Его человеческой природной субстанции. Именно к этому приводит нас следующий, весьма убедительный, довод: Сам Христос нигде явно не разъясняет Своих утверждений в смысле полного отсутствия Его человеческой природы, но напротив относит их именно к различным способам Своего присутствия. Он намеренно обращается к ним, заявляя: «Еще недолго быть Мне с вами», и «Меня не всегда иметь будете». И уже после Своего Воскресения Он, стоя среди Своих Учеников, заявляет: «Вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами» (Лк 24:44). Вы ясно слышали, что все Его утверждения (о Своем Теле), тогда уже были исполнены. Но разве сие означает, что субстанция Христова Тела отсутствует вообще всяким образом? У нас нет ни малейшего сомнения в том, что Христос тогда наглядно показал и доказал Апостолам, что Он присутствует именно в Своем Теле, ибо Он говорит: «Осяжите Меня и рассмотрите» (Лк 24:39), «Он показал им руки и ноги, и ребра Свои» (Ин 20:20). И невзирая на все это, Христос заявляет что Его не будет с ними более, то есть тем же, хорошо знакомым им способом присутствия и тем образом действий, какими Он пребывал с ними до Своего Вознесения. Так Христос Сам объясняет места Писания, рассматриваемые нами в данной дискуссии, и не просто о полном отсутствии на земле Его человеческой природы, но лишь об одном из многих способов Его присутствия и отсутствия здесь. Поэтому Он, от случая к случаю, к Своим словам о Его обычном, всеми зримом присутствии добавляет как бы некое дополнение:
То есть вы можете еще оказывать Моему Телу те же благотворные любовь и заботу, которые вы оказываете нищим. И Мария оказала Мне сие благотворение, излив на Мое Тело миро. Таким образом, у нас имеется заявление Самого Иисуса Христа о том, что указанные утверждения Святого Писания должны пониматься нами не в простейшем смысле полного отсутствия на земле человеческой природы Иисуса Христа, но в смысле лишь одного из многих способов Его присутствия или отсутствия здесь. Ибо даже Кальвин, объясняя Его слова у Ин 17:12: «Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их», заявляет, что сие нам следует понимать не как некий упрощенный вид Его заботы о них, словно теперь Он уже полностью слагает с Себя эту заботу, но их следует понимать именно как лишь один способ Его всеми зримой заботы. Августин пишет тоже о словах Христа у Ин 14:19: «Еще немного, пока я с вами», что сие нам следует объяснять в полном согласии именно с окружением всех остальных соответствующих мест Писания, таких, как например, Лк 24:39-44: «Вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами». Иероним, поясняя учение Мф 25, пишет: «Меня часто спрашивают, почему Господь после Своего Воскресения объявляет Ученикам: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф 28:20), но одновременно и говорит: «Меня не всегда иметь будете» (Мф 26:11)? В данном месте мне видится указание именно на Его телесное присутствие, которым Он после Своего Воскресения уже не намеревается быть с ними тем самым образом, каким Он уже был с ними прежде, со всею прежнею близостью и их взаимным общением». И далее, в отдельной части настоящей Главы, мы еще рассмотрим различные другие утверждения учителей Церкви. Проверим теперь, что получится, если представить вышеприведенные доводы наших противников в их строгом логическом следовании: Христос уже не желает более пребывать среди нас тем хорошо знакомым и всеми зримым способом Своего присутствия, которым Он пребывал на земле до Своего Воскресения и которым Он преславно возвратится сюда к Судному Дню. Поэтому Он, просто и окончательно, уже не присутствует Своим Телом при Своем Причастии, невзирая даже на то, что Он Сам, Своею последнею Волею, преподал нам, а после Своего Вознесения и повторил нам, догмат о субстанциональном присутствии Своего Тела и Крови в Дарах Евхаристии. Поэтому всякий, кто бы исходя из сих слов ни отвергал собственный смысл Христова Завещания, увидит из наших объяснений, сколь неопределенны, неубедительны и совершенно недостаточны основания для его мнения. И пусть он тщательно поразмыслит о том, как сможет он привести свою совесть в согласие с Завещанием Спасителя, когда он предстанет пред Его Судом. Поэтому все указанные нами выше места Святого Писания нисколько не ослабляют и никак не опровергают собственного смысла Христова Завещания, но совершенно напротив, они усиливают и подтверждают именно сей самый смысл. Это показывает нам следующее объяснение. Поскольку Христос уже оставил сей мир, то Он не присутствует более Своим Телом в Дарах Евхаристии: ни согласно всем условиям и свойствам этого мира, ни согласно тому представлению о Его присутствии, которое у этого мира имеется. Это мы признаем совершенно открыто. И тем не менее, Сам Христос объявил Своей Церкви: «Это есть Тело Мое; это есть Кровь Моя». Ныне Он уже не подвержен никаким условиям и свойствам, никаким обычаям или способам присутствия, сего мира или сего века (ибо Он уже оставил сей мир или век). То есть, Он не подвержен уже ничему в сем нашем мире настолько, чтобы не мочь каким-либо иным, неземным, сверхъестественным и совершенно непостижимым для нас образом, совершать то, что утверждают слова Его Завещания: присутствовать Своими Телом и Кровью в Дарах Евхаристии, — что даже Буцер высоконаучно доказывал, отрекаясь от прежних своих заявлений.
D. Доводы из учения о нашем духовном вкушении Иисуса Христа, описанном у Ин 6. Эти доводы наши противники представляют самыми различными способами. Поэтому все объяснения нам следует приводить в полном соответствии с теми основными соображениями, которые они приводят в защиту своей позиции. Часто они излагают свои представления так: Целью и назначением нашего причащения Телом и Кровью несомненно является то, что сие Тело, именно потому что оно было за нас предано, и должно нами обладаться, и что Его Кровь, за нас излитая во оставление грехов, должна прилагаться к нам вместе со всем, что Он обрел преданием Своего Тела и излитием Своей Крови. И мы также вполне можем все это обрести своим духовным вкушением ныне отсутствующих и находящихся вдали от земли Христовых Тела и Крови, причем не менее истинно и действенно, чем если бы они действительно субстанционально присутствовали в Дарах Евхаристии и действительно вкушались нашими земными устами. Поэтому мы и можем принимать Причастие ничуть не менее прекрасно и действенно даже в том случае, если считаем, что субстанция Тела и Крови находится от нас гораздо далее, чем от земли небо, и представляем, что вкушаем своими земными устами одни лишь элементы Причастия: просто вино и хлеб. В действительности они даже утверждают, будто сим образом мы принимаем даже еще более верное и чудное Святое Причастие, поскольку вкушаем его теперь в лучшем виде и гораздо лучшими средствами: уже не своими устами и телами, но своими мыслями, разумом, верою и духом. Но если продолжать полемику в данном направлении, то ответить на это будет легко и просто. Иисус Христос не сообщил нам цели и назначения Своего Причастия в том смысле, чтобы позволить нам свободно, по собственной воле понимать и выдумывать, как и какими средствами и чем именно Он нам Себя являет. Или чтобы мы спорили меж собою о том, какой способ для этого лучше, действеннее или удобнее. Но самим установлением Своей Евхаристии Христос указывает и определяет как ее способ, так и ее обоснование. Ибо если мы принимаем слова Его установления в их естественном смысле: «Приимите, ядите, это есть Тело Мое; это есть Кровь Моя», то уже не остается ни малейшего сомнения в том, что они говорят именно о нашем наружном принятии сих Даров, происходящем посредством вкушения их нашими земными устами. Так понимаемый нами смысл данных слов подтверждает, что Христовы Тело и Кровь не удалены от нас далее, чем от земли небо, но напротив, именно присутствуют при отправлении Его Святого Причастия. Далее, для того, чтобы это вкушение Его Тела и Крови было для нас спасительным, Христос указывает, чтобы оно производилось нами в воспоминание о Его Теле, за нас преданном, и о Его Крови, за нас пролитой во оставление грехов. Иными словами, Он желает, чтобы наше духовное вкушение Его посредством нашей веры именно прибавлялось сюда, то есть, что слова Его установления, понимаемые нами в их естественном смысле, учат нас тому, что при Его Святом Причастии имеет место два вида вкушения Тела, на что мы уже совершенно ясно указывали в предыдущих Главах. Однако наши противники утверждают, будто у нас нет никакой необходимости в двух видах вкушения Тела и требуют, чтобы мы, исходя из их вышеприведенного рассуждения, отступили от собственного смысла Христова установления, приняв один лишь духовный вид вкушения сего Тела. Послушаем их и рассудим, насколько верно и убедительно они излагают данное свое возражение. Мы вполне признаем их представление о духовном вкушении, посредством которого Христово Тело, вместе со всеми Его достоинствами и благами, становится действительно нашим. (Однако, они немедленно добавляют, что) при таком вкушении у нас уже нет никакой необходимости во вкушении второго рода, следующего непосредственно из собственного смысла данного Завещания. Это направление мысли должно исходить из того, что все, что бы мы ни могли обрести посредством духовного вкушения, не обретается уже никаким иным способом. К сему ими прилагается еще и аксиома схоластов о том, что греховно совершать многими способами то, что может быть совершено лишь немногими. Однако, рассуждая сим способом, мы явно получим следующее: При Господнем Причастии уже вообще нет необходимости в распределении самих элементов, вина и хлеба, также как и в их вкушении нами, поскольку все назначение Святого Причастия уже достигается одним лишь нашим его духовным вкушением. Но если они возразят нам, что сие утверждение совершенно не имеет смысла в отношении распределения и вкушения при Евхаристии вина и хлеба, поскольку о них у нас имеется явное указание в словах Самого Спасителя, то мы ответим им, что по той же самой причине все их доводы совершенно несостоятельны при опровержении естественного смысла слов: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». Ибо точно так же Христос, в тех же самых словах Своего Завещания, не просто говорит нам о вине и хлебе Своего Причастия, но одновременно и подтверждает, что именно мы вкушаем совместно с ними: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя». И присутствие в Евхаристии Христовых Тела и Крови конечно гораздо важнее присутствия там вина и хлеба. Ибо то, что мы вкушаем Христовы Тело и Кровь, несравненно величественнее нашего едения при сем вина и хлеба. И если из-за своего духовного вкушения Тела и Крови мы все-таки не смеем удалять из Причастия то, что нам представляется маловажным: его элементы, вино и хлеб, поскольку о них свидетельствует нам Слово Божие, то как же мы смеем из-за того же своего духовного вкушения осуждать и отвергать собственный смысл Христовой Воли и Завещания о субстанциональном присутствии и вкушении нами в том же Причастии Его подлинных Тела и Крови? А теперь примем к сведению главный предмет данной полемики. Он заключен в словах Господа: «Пришлите, ядите: cиe есть Тело Мое; cиe есть Кровь Моя». И несмотря на то, что собственный смысл сих слов совершенно очевиден, наши противники требуют оставления и даже отвержения нами сего смысла по следующей выдвигаемой ими причине: Поскольку оказывается, что нет никакого основания для того вкушения нами Христова Тела, которое эти слова требуют, постольку одного духовного вкушения будет уже совершенно достаточно. Подобно же они настаивают, будто нет такой пользы от вкушения, описываемого собственным смыслом Христовых слов, которую мы не могли бы получить столь же непременно, действенно и в той же самой мере, одним лишь нашим духовным вкушением. Но Иисус Христос, Который есть извечная Божественная Премудрость, был создан Самим Господом Богом именно ради нас. И мы несомненно должны достаточно верить в Его Премудрость, чтобы вопреки всем нашим несовершенствам научаться от Него всему необходимому для нашего спасения. И поэтому в дополнение к нашему духовному вкушению Своего Причастия Он, Своим подлинным Завещанием, установил для нас: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». И естественный смысл данных слов подтверждает нам, что сие принятие должны делать именно наши земные уста. Подумайте же теперь, что означает сие обращение Самого Сына Божия, к вам, ничтожной и недостойной человеческой личности? Он приглашает вас на Свою Священную Трапезу, в которой Он является и Угощающим, и Самим Вкушаемым: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя», а вы Ему отвечаете: «Конечно, я вполне понимаю и не могу отрицать собственного смысла сих Ваших слов, однако мне все же хотелось бы их отвергнуть и объявить Вам об этом отказе». Ибо какое же будет для меня необходимое и полезное значение сего присутствия и вкушения Вашего Тела (согласно буквальному смыслу слов Вашего Завещания), если одного лишь духовного вкушения мне будет вполне достаточно, и если вообще сие духовное вкушение даже и лучше? Я действительно верю, что сие Ваше Причастие будет гораздо прекраснее, если я, избежав собственного смысла слов Вашего Завещания, смогу удалить Ваши Тело и Кровь из Вашего Святого Причастия, далее, чем от земли небо. Вы только представьте себе, прошу вас, какого рода «благодарность» вызвал бы подобный ответ на приглашение такого Хозяина! Но ведь совершенно необходимо именно такое навязывание своего доказательства, если занимать позицию, прямо противоположную собственному смыслу последней Воли и Завещания нашего Господа. И поэтому некоторые наши противники излагают данный свой довод следующим образом: Все обетования Святого Евангелия мы воспринимаем не своими руками и телом, но именно верой. И подобно же: Поскольку Всевышний предлагает нам Христа со всем его благом в Своем Слове и во всех Своих Таинствах, постольку существует лишь одно средство или орудие, которым мы можем обладать Христом и всем Его благом, как в Его Слове, так и в Таинствах, и это средство — именно наша вера. А посему, Христовы Тело и Кровь вкушаются не нашими земными устами, как сие объявляют слова Его Завещания, но одною лишь верою, то есть духовно. Отсюда (ибо сие заключение делается вопреки словам Христова установления), суть приведенного возражения явно сводится к следующему: Несмотря на то, что собственный смысл Христовой Воли и Завещания говорит нам о том, что при едении хлеба и питье вина при Господнем Причастии мы одновременно вкушаем своими устами Христовы Тело и Кровь — cиe вкушение никак не может быть верным. Их основание заключается в том, словно наш Господь не может, и не должен, устанавливать какой-либо иной способ вкушения Своего Тела и Крови, нежели только духовный. Но чем же подтверждают они сие свое представление? Ведь пока оно не будет подтверждено, их возражение против собственного смысла Христова Завещания остается совершенно бездоказательным. И если они примутся утверждать, будто сие является делом никак не Его способности, но делом именно Его Воли, то Христова Воля о нашем духовном вкушении Тела и Крови, несомненно и со всей очевидностью, была явлена нам Его Словом. Поэтому мы вновь укажем им, что сей их довод никак не подтверждает того заключения, к которому они так сильно стремятся, до тех пор, пока им не удастся явно доказать, что Спаситель, Своим несомненным и вполне очевидным Словом так изъявил нам Свою Волю. То есть, пока они не докажут, что Он совершенно не желает, чтобы Его Тело и Кровь вкушались нами как-либо иначе, чем только духовно. Но как же могут они это доказать, если собственный смысл Христовой Воли и Завещания утверждает и подтверждает нам именно то, что при Его Евхаристии нам следует принимать Его Тело и Кровь именно вкушая их земными устами: «Приймите, ядите». И потому, что у нас имеется Слово Господа именно о двух видах вкушения Его Тела и Крови: как о духовном, так и о сакраментальном вкушении (что мы уже вполне доказали выше), то из данного Слова никак не следует, будто одним видом сего нашего вкушения исключается и отменяется другой его вид, отчего нам следует полностью отказаться от буквального смысла слов Христовой Воли и Завещания. Но совсем напротив: оба они вполне могут действовать вместе, причем именно дополняя друг друга. Ибо для того, чтобы сакраментальное вкушение Тела было для нас также и благотворным, к нему непременно добавляется и духовное вкушение. Однако нам следует никогда не упускать из виду главного предмета нашей полемики. У нас имеется явное свидетельство Св. Писания о нашем духовном вкушении Христова Тела, а также имеются подлинные слова Христовой Воли и Завещания, своим собственным смыслом подтверждающие также и сакраментальное вкушение данного Тела земными устами причастников. И теперь наш главный вопрос будет следующим: Могут ли оба указанных вида вкушения сохраняться именно так, как о них свидетельствует Святое Писание, либо же один из них исключает и отменяет другой, так, что нам действительно необходимо отказаться и вовсе отвергнуть собственный смысл сего Завещания? Именно таким является в действительности настоящий предмет данной полемики, невзирая ни на какие скрывающие его предлоги и отговорки наших противников. И когда данный вопрос ставится нами именно так, то разрешить его уже совершенно легко и просто. Вполне справедливо, что нами действительно принимается Евангельское Обетование, и что в полном согласии с данным Обетованием мы принимаем Самого Господа именно нашею верою. И хотя мы действительно не в состоянии постичь или уразуметь своим разумом или своими чувствами то, что при Господнем Причастии мы своими устами, вместе с вином и хлебом, вкушаем Тело и Кровь нашего Господа, однако своею верою, исходящею из Его собственных слов, мы сие вполне признаем и искренне на сие уповаем. Поэтому мы спросим наших противников: Неужели из того, что мы принимаем сие Господне Обетование нашею верою, так неизбежно следует, будто и сама субстанция данного Обетования непременно обязана быть от нас далее, чем от земли небо? Ибо если оказывается, будто Господне Обетование принимается нами одною лишь верою, и Его Тело в Его Причастии субстанционально не присутствует, действительно удаленное от него столь далеко, то сие расстояние обязано быть, в обычном человеческом понимании, настолько великим, насколько сие только возможно. И мы вновь спросим у них: из-за того, что Господне обетование принимается нами верою, то есть духовно, неужели не возможно, чтобы содержание Его обетования вкушалось нашим телом материально? Ибо наша вера конечно принимает обетование и нашего насущного хлеба. И в Евангельских повествованиях немощные приникают своею верою к обетованию исцеления. Но неужели из этого следует будто и само содержание Господня обетования, хлеб и исцеление, не принимается их телом материально? Конечно же, обетование Духа принимается именно нашею верою (Гал 3:2). Но разве оно оказывается ложным оттого, что Святой Дух нисходит зримым всеми образом на головы Апостолов (Деян 2:3)? Св. Писание совершенно определенно подтверждает как то, что обетование Духа принимается нами верою, так и то, что Святой Дух пребывает не только в душах, но и в самих телах верующих (1 Кор 6:19). Христос обрел Слово верою, но Он говорит также: «Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин 14:23), и «вселюсь в них и буду ходить в них» (2 Кор 6:16). Таким образом, если все эти доводы явно и действительно относятся к подлинной сути данной полемики, то они объясняются нами легко и просто, и конечный итог становится вполне очевиден — что у нас нет никаких несомненных, достаточно серьезных, убедительных и необходимых оснований для того, чтобы исходя из приведенных доводов наших противников, отрицать и отвергать собственный смысл Христовой Воли и Завещания. Но они, исходя из слов Ин 6, приводят следующий довод, наиболее благовидный из всех, ими сооружаемых. При объяснении Святого Писания, конечно, самым верным будет такое сравнение, когда одно место Писания нами разъясняется и истолковывается другим, в котором рассматривается и поясняется та же самая мысль или тот же самый догмат веры. И совершенно очевидно, что Христос как в Своем учении у Ин 6, так и в Своем установлении Причастия говорит нам об одном и том же Своем Теле и Крови. Подобно же Он говорит и о вкушении Своей Плоти и Крови у Ин 6 и в словах установления Своего Причастия. И они утверждают далее: Поскольку данная полемика ведется нами относительно именно способа сего вкушения, то есть относительно того, как мы понимаем слова «есть» и «пить» при Святом Причастии, то откуда же можно получить лучшее, более верное и более надежное понимание, чем из учения Ин 6, где вкушение Христова Тела описывается не только утвердительно, но также и отрицательно? И еще они добавляют, будто в словах Своего установления Христос говорит лишь о вкушении Его Тела и Крови, но о том, какого именно вкушения Его Тела и Крови Он желает, Он якобы не говорит в сем установлении ничего совершенно. Ибо Он уже рассмотрел это учение ранее, как оно описано у Ин 6. Таково краткое изложение их утверждения. Мы еще будем объяснять далее, как именно, и в какой степени содержание изложенного у Ин 6 можно относить и применять к учению о Господнем Причастии. Но пока, ради сохранения порядка изложения, мы сначала рассмотрим основную мысль приведенного утверждения наших противников, положив себе правилом, чтобы при сравнении двух мест Св. Писания в каждом из них рассматривался именно тот же самый догмат. Более того, мы совершенно убеждены, что хотя бы некоторые наши противники настаивают на том, что в учении Ин 6 рассматривается именно установление Святого Причастия, поэтому, чтобы их утверждения выглядели благовиднее, они будут стремиться показать, будто все остальные слова Христова установления не должны пониматься нами буквально, но должны объясняться именно исходя из слов Христова учения, изложенного у Ин 6. Но совершенно очевидно, что данное утверждение полностью неправомерно. Ибо Святое Причастие устанавливалось Господом в ту самую ночь, когда Он был предан. И хотя в Церкви всегда происходило духовное вкушение Господа, но, тем не менее, самого догмата Святого Причастия, прежде сего установления, у Церкви, конечно, не было. И само же Христово наставление у Ин 6 предшествует более, чем на год той ночи, когда был предан Спаситель, как нам совершенно ясно доказывает исчисление и описание Ап. Иоанном даты празднования Пасхи. Посему все основание представления наших противников совершенно разваливается, ибо они полагают, будто один и тот же догмат Святого Причастия одновременно рассматривается как у Ин 6, так и в словах Христова установления, а потому мы (как они утверждают) и можем, и даже обязаны отступить от естественного смысла сего установления, и объяснять его исходя именно из слов Христова учения, изложенного у Ин 6. И они возражают нам, что когда бы Иисус Христос ни произносил Свое наставление, описанное у Ин 6, тем не менее, совершенно очевидно, что Сам Он в обоих местах, как у Ин 6, так и в словах Своего установления, рассматривает именно вкушение Его Тела и Крови. И посему, поскольку данный вопрос относится к самому способу нашего вкушения, то вполне справедливо искать любое объяснение именно в словах, изложенных у Ин 6. Мы нисколько не сомневаемся в том, что между словами Христа, изложенными у Ин 6 и словами Его установления имеется определенное соотношение или некая вполне определенная связь. И далее мы еще будем обсуждать как именно, и в какой степени, вкушение нами Христа, описанное у Ин 6, относится к Его Святому Причастию. Сейчас же пока рассмотрим: Действительно ли нам следует устанавливать и признавать именно такое подобие и такое соотношение между Его словами, описанными у Ин 6 и словами установления Его Причастия, что все, чему нас учит и на что нам указывает собственный смысл данного установления, должно непременно нами отвергаться, если оно не всецело, во всех подробностях, согласуется с Его наставлением, изложенным у Ин б? Ведь таким образом все, чему нас учат слова установления Св. Причастия, было бы совершенно тем же, что преподается у Ин 6, тo есть именно исходя из слов Ин 6 полностью объяснялись бы все слова данного установления. Имено это и является совершенно необходимым, если указанный довод действительно должен, несомненно, непременно и убедительно, привести нас к тому заключению, которого желают наши противники. Итак, и хлеб, и питье, оба упоминаются как в словах Христова установления, так и в Его словах, излагаемых у Ин 6. Но если слова данного установления, о хлебе и питье, действительно истолковывать и понимать именно так, как они употребляются у Ин 6, тогда при отправлении Святого Причастия у нас вовсе не останется никакой нужды во внешних или материальных его элементах, вине и хлебе, да и вообще окажется, что при Своем первом Причастии Христос не брал в Свои руки никакого материального вина и хлеба. Ибо безо всякой полемики ясно, что эти слова Ин 6 употребляются полностью иносказательно. Как и то, что слова «есть« и «пить», суть простые метафоры. Ибо поскольку жителей Капернаума интересовало лишь внешнее едение, постольку Христос здесь просто объясняет под видом еды веру. А понимая это буквально, можно прийти к совершенно неверному заключению, будто нам следует отправлять Святое Причастие безо всяких внешних его элементов, вина и хлеба, и таким образом нашим земным устам вообще уже ничем причащаться не следует. Однако сие уже вовсе не подлежит полемике как очевидно несостоятельное. Отсюда становится совершенно понятно, что ни из-за каких слов, указанных у Ин 6, нам ни в коем случае не следует лишать слова Христова установления их естественного значения, чтобы изменить или устранить все то, что нам указует и предписывает их естественный смысл, из-за того, что в учении Ин 6 это не рассматривается вовсе, либо рассматривается иначе, нежели в словах данного установления. Невзирая на это, наши противники заявляют, что они признают все сказанное нами в отношении внешних элементов Причастия, вина и хлеба, но настаивают, что все изложенное у Ин 6 и все выражаемое словами Христова установления в отношении Христовой Плоти, совершенно одно и то же, и посему наше вкушение Евхаристии вовсе не должно пониматься нами буквально, согласно словам данного установления, но должно объясняться именно согласно указанному у Ин 6. Мы действительно слышали это сами и хорошо знаем их утверждения, но одно дело утверждать, и совсем иное — доказать утверждаемое. И пусть они еще, если смогут, докажут, исходя из вполне надежных и убедительных принципов, почему все остальные слова Христова установления нам следует понимать именно буквально, и не согласно изложенному у Ин 6, тогда как само вкушение Христова Тела следует понимать не так, как оно производится согласно словам сего установления, но именно согласно словам Ин 6? Мы же, со своей стороны, можем ясно и убедительно доказать, что когда Христос при Своем Причастии произносит слова: «Приимите, ядите, пейте», то эти слова нам вовсе не следует понимать в том же смысле, что и слова Ин 6. Ибо соответствующие слова у Ин 6, суть самые простые метафоры и вовсе не означают ничего, вкушаемого нашими земными устами, но напротив, означают именно то, что мы постигаем Христа нашею верою. И будет совершенно ошибочно полагать, будто Христово Завещание Его Причастия (ядите), будет нами исполнено, если мы вовсе ничего не будем вкушать своими земными устами. И тем не менее, невзирая на все нами сказанное, и без малейшего своего доказательства, они продолжают решительно настаивать, будто наше вкушение Даров Евхаристии совершенно то же, что и духовное вкушение Христа, указываемое Им у Ин 6. Следующее утверждение очевидно. Наши противники совершенно искажают и извращают слова Воли и Завещания Сына Божия, поскольку простое сравнение двух указанных мест Писания ясно и наглядно показывает нам, что один вид вкушения нами Иисуса Христа описан у Ин 6, и совершенно другой вид вкушения Его Тела при Святом Причастии, установленное Им впоследствии. Ибо духовное вкушение Иисуса Христа, указываемое Им у Ин 6, производится всегда и всеми верующими к их спасению. Но при Святом Причастии многие едят осуждение себе, становясь виновными против Христова Тела. А также духовное вкушение Христа, указываемое у Ин 6, может и должно производиться всеми верующими, в любом месте и в любое время. Но о Святом Причастии нам говорится: «Всякий раз, когда вы едите ...» (1 Кор 11:26); и вновь: «Когда вы собираетесь ...» (1 Кор 11:20,-СП). И при духовном вкушении Христа, описанном у Ин 6, нет совершенно никакой необходимости предоставлять верующим вино и хлеб, как не нужны и сами слова: «Сей хлеб есть Тело Мое; сия чаша есть Кровь Моя». Однако все это непременно необходимо при Евхаристии. Также неверно и то, что при установлении Своего Причастия Христос говорил о вкушении Своего Тела и Крови лишь неопределенно, не показав вовсе, каким именно должно быть данное вкушение, а поэтому нам и следует научаться ему из указанных слов Ин 6. Ибо когда Христос произносит: «Приимите, ядите, пейте», то Он желает и указует, чтобы мы вкушали сие Причастие именно своими земными устами. И там, где Ап. Марк пишет о чаше: «и пили из нее все», то он также имеет в виду наше обычное земное питье. В отношении же того, что именно мы вкушаем, Христос недвусмысленно заявляет: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя». Вне всякого сомнения, именно таким является естественный смысл этих слов. Поэтому при Своем Причастии Христос установил новое и особенное вкушение Своего Тела, которое мы ранее во многих местах уже полностью описали. И никакая необходимость не дает нам достаточно надежного, серьезного и убедительного основания, вынуждающего нас из-за духовного вкушения нами Христа, описанного у Ин 6, отвергать, не принимать, либо не признавать вовсе того вкушения Христовых Тела и Крови, которое нам излагает и предписывает собственный смысл Христова Завещания, поскольку оба описания излагаются нам одним и тем же Писанием. И между ними нет ни малейшего противоречия или какой бы то ни было несовместимости, из-за которой одно исключало бы друroe, но оба они взаимно именно дополняют друг друга. Поэтому для того, чтобы вкушение нами Христа, установленное в Его Причастии, происходило не к осуждению, но именно во спасение, к нему и следует присоединять духовное вкушение Христа, описанное у Ин 6. Так, при Святом Причастии, мы своими земными устами вкушаем и воспринимаем Христово Тело с тою же самою верою, посредством которой, уже помимо сего Причастия, Сам Христос желает нашего вкушения Его Плоти, согласно описанному у Ин 6. И поэтому мы можем быть совершенно уверены в том, что мы действительно участвуем во всем том благе, которое Он Сам предлагает нам в Своем Причастии, отдавая Свое Тело и изливая Свою Кровь, то есть предоставляя их нам для вкушения. Сие означает, что духовное вкушение нами Христа, описанное у Ин 6, подтверждается и удостоверяется тем самым вкушением Его Плоти, которое и было установлено Самим Христом в установлении Его Святого Причастия. И Кирилл, разъясняя данное место у Ин 6, действительно обращается к учению о Господнем Причастии. Но он производит это отнюдь не осуждая и не отвергая естественного смысла Христова установления, и он вовсе не объясняет способ нашего вкушения Евхаристии на основании наставления, изложенного у Ин 6. Напротив, он пишет, что когда жители Капернаума, не веруя во Христа, пытаются понять, как именно Он может предлагать Свою Плоть для вкушения, то Сам Христос сего им вовсе не объясняет. Но Он объясняет это именно Своим преданным ученикам, и даже без их вопросов, раздавая им хлеб Своего Причастия со словами: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». А в Своих словах, изложенных у Ин 6, Он назидает, сколь велика та духовная польза, которую теряют те, кто не вкушает Его своею верою, и наоборот, что обретают те, кто вкушают Его своею верою. Так утверждает Кирилл. Таким образом, учителя древней Церкви вовсе не объясняют сии слова Ин 6 так, как это делают наши противники, но напротив, они совершенно иным образом сравнивают их со словами Христова установления. Все это очевидно и совершенно понятно. И нам надлежит все время не упускать из виду главного вопроса всей данной полемики: какому именно способу вкушения Христова Тела, при Его Евхаристии, учит нас собственный смысл Христова установления, столь очевидный, что даже сами наши противники не смеют его отрицать. И теперь наш вопрос состоит в следующем: неужели это Христово учение, описанное у Ин 6, совершенно не допускает такого вкушения? Иными словами: неужели это учение действительно вынуждает нас отрицать и отвергать тот род вкушения Христа, которому учит нас собственный смысл Его Завещания? Здесь некоторые наши противники приводят слова Ин 6:63: «Дух животворит; плоть не пользует нимало», и далее. Этим словам они приписывают такой смысл, будто Христос действительно отвергал, либо осуждал собственный смысл того Завещания, которое Он намеревался установить через год. Но совершенно очевидно, что смысл заявляемых Им слов у Ин 6 явно противоречит всем возражениям и предположениям жителей Капернаума, и то, что именно Он стремится им объяснить, мы можем правильно понять лишь исходя из данного противопоставления. Поэтому отцы Церкви, рассматривая это противопоставление, объясняли вышеприведенное утверждение тремя способами: 1. Жители Капернаума, видя смиренность Христовой Плоти, возражали, как якобы совершенно нелепому, Его учению о том, что жизнь в этом мире заключается в предании своей плоти в жертву, и что жизнь вечную невозможно обрести иначе, нежели унаследовав ее от Него, вместе с Его Плотью. Посему Августин и Кирилл так объясняли данное утверждение: если бы Христова Плоть существовала совершенно отдельно (без Его Божественности), или если бы она была лишь обыкновенною плотью, то она действительно не могла бы животворить, однако в силу Единства Христовых Ипостасей, она едина с Духом, то есть с Божеством, от Которого она и имеет свою животворную силу. Именно этому учит нас Сам Спаситель: «Я есмь хлеб жизни ... Я — живой хлеб, сшедший с небес» (Ин 6:48,51). Приведенное объяснение совершенно не противоречит естественному смыслу Христова установления. 2. Жители Капернаума отступили от Христа, ибо никак не могли постичь того, как именно сей источник вечной жизни, от которого они должны пить своею верою, может состоять из Христовой Плоти. Поэтому Иоанн Златоуст, объясняя слова «плоть не пользует нимало», пишет, что никакие силы, пребывающие в плотском человеке, не способствуют обретению того, что принадлежит Духу (1 Кор 2:12-14). Но совершенно необходимо, чтобы сей Дух нес людям жизнь и просвещал их разум. Ибо именно так и никак иначе, мы питаем свою веру Словом, чтобы ею постигать Иисуса Христа. И Он Сам в повествовании Ин 6 повторяет нам эту мысль: «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец... У Пророков написано: и будут все научены Богом. Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне... Но есть из вас некоторые неверующие... для того-то и говорил Я вам, что никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего» (Ин 6:44 и далее). Поэтому приведенное объяснение, которому следовал также и Лютер, выражает и передает нам истинный смысл этой Христовой проповеди. Кроме того, совершенно очевидно, что посредством данного утверждения мы укрепляем свою верность собственному смыслу Христова Завещания, даже если своим земным разумом мы и не в силах его постичь. 3. Августин объясняет данное утверждение так: «Плоть не пользует нимало». Но как они сие понимают? Они конечно представляют себе мертвую плоть, разрубаемую на части и продаваемую мясником в лавке, но вовсе не как вскармливаемую Святым Духом, а именно так, будто Христос собирался отрезать ее части от Своего собственного Тела. И поэтому Христос столь ясно показывает, что этим Своим наставлением Он отвергает их представления, никак не подтверждаемые Писанием и явно противоречащие Его проповеди. Представления, проистекающие из их плотского, варварского понимания кромсания Христова Тела и жадного циклопского глотания Его Крови, представления безмерно кощунственные и ужасные. Но если сии представления Капернаумских жителей были Им столь явно осуждены, неужели из этого следует, будто мы должны одновременно, и в тех же самых словах, осуждать и собственный смысл Его Завещания: то есть субстанциональное присутствие и наше вкушение Его Тела, простыми и ясными словами установленное Им в Его собственном Святом Причастии столь сокровенным неземным образом? И поэтому проповедь Спасителя, описанная у Ин 6, никоим образом не уничтожает и не отвергает собственного смысла Его Завещания. Ибо мы понимаем слово «есть» у Ин 6 именно иносказательно, поскольку уже из самой сей проповеди совершенно очевидно как употребление, так и объяснение данной метафоры. Но совершенно иначе обстоит дело в словах Христова установления. И во всех местах Писания, повторяющих нам догмат Святого Причастия, и сохраняется, и утверждается именно собственный естественный смысл сего догмата. |
Помощь сайту -
Z725213213574
|
