|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Библиотека / Книги Фонда "Лютеранское Наследие" / Господне Причастие |
|
Приведем следующее несомненное и совершенно определенное правило:
Наши противники в своих обширных трактатах настаивают, будто собственный смысл Христова Завещания о субстанциональном присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии противоречит не какому-то одному пункту Символа Веры, но сразу всем трем по порядку: «... вознесшегося на небеса, сидящего одесную всемогущего Бога Отца, откуда Он придет судить живых и мертвых». И данное свое представление они доказывают следующим образом:
Таково краткое изложение сего доказательства наших противников, и его вовсе не следует немедленно отвергать. Ибо ни один догмат Церкви не может оставаться в силе, если он абсолютно и определенно противоречит Символу Веры. Но мы уже неоднократно показывали выше, что различные благовидные противоречия (Ев 7:7), противоречия в Законе и прекословия (1 Тим 6:20), как их называет Апостол Павел, могут быть измышлены прямо из самого Св. Писания и выдвинуты против самых надежных и неоспоримых догматов веры. Поэтому нам вовсе не следует немедленно отступать от собственного смысла тех мест Писания, в которых определенно устанавливаются догматы, только из-за того, что кем-то выдвигаются благовидные доводы, будто существует противоречие между догматами и Символом Веры. И нам следует внимательнее рассматривать и прилежнее исследовать: действительно ли указанные пункты Символа Веры имеют такой смысл что все то, что передает нам собственное естественное значение Христова Завещания, никоим образом не может действовать даже силою Божией так, чтобы эти пункты оставались в силе. Ибо нам необходимо именно таким образом излагать сие доказательство, если мы действительно намерены прийти к последовательному и непременному заключению, противостоящему субстанциональному присутствию Тела и Крови в Дарах Причастия. Далее мы будем излагать эти вопросы каждый в отдельности, по порядку и сколь возможно короче. Само же повествование о Вознесении Спасителя нам следует брать в его самом простом смысле, именно так, как его описывает Святое Писание. Ибо Христос был вознесен на небо именно зримым образом, вполне воспринимаемым нашими чувствами. В стихах Деян 1:10 и 1 Пет 3:22 применяется слово «восходить»; 24:51 — слово «возноситься» , a в Деян 1:9 сказано: «Он был поднят». Эти пояснения Писания совершенно определенно указывают нам но то, что само действие Вознесения имело место не внезапным исчезновением Христова Тела, но при явной ограниченности его местонахождения и формы. Ибо облако скрыло Его из виду Апостолов (Деян 1:9) так, что Он непрерывно возносился все выше и выше, постепенно исчезая из их виду в явно заметный промежуток времени: «когда они смотрели на небо» (Деян 1:10), Он «стал отдаляться от них» (Лк 24:51) и «вознесся на небо» (Мк 16:19), куда восходят Ангелы, куда был вознесен Илия, и куда будут приняты избранники Божий. Все повествование о Вознесении доказывает нам это едва ли не каждым своим простым словом. Поэтому все слова повествования Писания о Христовом Вознесении следует оставлять в их собственном, простом и естественном смысле. Но ведь из этого, утверждают наши противники, немедленно следует, что Христос самою субстанцией Своего подлинного Тела вовсе не присутствует в Дарах Причастия, когда оно служится здесь, на земле. Однако нам совершенно непонятно, почему это заключение является столь непременным и обязательным. Христово Тело, в своем зримом, материальном и ограниченном виде, было вознесено на небо. И в том же самом виде, в котором Он был зрим при Своем Вознесении, Он снизойдет с небес к Судному Дню (Деян 1:11; 1 Фее 4:16). И в сем самом виде Он является ныне святым, живущим на небесах, как утверждает Августин, ибо они «следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел» (Откр 14:4). Он не живет сейчас среди нас на земле в сем зримом нами материальном виде, тем обыкновенным, хорошо знакомым нам образом, каким Он жил здесь до Своего Воскресения и сразу после него, пока не был вознесен Небесным Отцом. Но отсюда никоим образом не следует, что Он, утверждавший собственным смыслом Своего Завещания присутствие Своего Тела в Дарах Евхаристии, при всей Своей премудрости и силе, не ведает и не имеет вообще никакого иного способа Своего присутствия здесь, пусть даже нам неизвестного и для нас вовсе непостижимого. Именно подобным способом, в прямом смысле слова, Он действительно присутствует Своим подлинным Телом не только на небе, но также и в Дарах Евхаристии, свершаемой здесь, на земле. И до тех пор, пока указанное утверждение наших противников не будет ими явно, надежно и нерушимо подтверждено (Священным Писанием), любое их доказательство, исходящее из статьи Символа Веры о Вознесении, никогда не приведет нас к определенному и убедительному заключению, опровергающему то субстанциональное присутствие Христова Тела в Дарах Его Евхаристии, которое явно провозглашается словами Его Воли и Завещания. Но разве это их утверждение может быть выполнимо, если у них не выполняется даже то, что и прежде Судного Дня Христос не может присутствовать и являться, когда и где пожелает, здесь, на земле, в материальном, ограниченном и всеми зримом виде Его собственного Тела, чтобы при этом пункт Символа Веры о Его Вознесении все еще оставался в силе? Ведь у нас имеется наиярчайший пример, которого совершенно нельзя избежать, слова Деян 23:11, где Сам Господь Иисус Христос предстает перед Апостолом Павлом, являясь ему в его заточении. Хотя некоторые и считают, будто сие было не подлинным Христовым Телом, но явившимся Павлу призраком или видением. Однако мнение это в высшей степени дерзко и нечестиво, ибо тогда и само Воскресение Христа в Его Плоти (о котором нам свидетельствует в своем наставлении 1 Кор 15 Апостол Павел, на основании такого же точно явления), также было бы никак не подлинным Воскресением, но простою игрою воображения. Ныне имеется уже немало тех, кто подобно схоластам прошлого, легко и непринужденно философствует о том, где находится место пребывания или обитель Отца Небесного и местожительство всех святых; действительно ли оно находится превыше всех пречистых небес, в том всеобъемлющем царстве конечных пределов и очертаний, которое материально включает в себя все просторы и всяческие пространства для собраний, прогулок и прочего? Но любые подобные заявления делаются без малейшего обоснования их Священным Писанием, учащим нас тому, что над нами действительно существует небо, обитель Господа Бога и всех святых; однако где именно оно располагается, и какова именно будет его природа, сего Писание нам не только не объясняет, но напротив, весьма недвусмысленно утверждает: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». Также и сам Апостол Павел был восхищен превыше неба воздушного и неба звездного, а именно «до третьего неба» (2 Кор 12:2), и тем не менее, самому материальному описанию сего неба Ап. Павел уделяет столь малое внимание, что признается нам в том, что он даже не ведает, был ли он там в своем материальном теле или вообще вне этого тела. Он пишет что все вещи, увиденные и услышанные им в том божественном небесном свете, являются вещами, совершенно невыразимы никакими человеческими словами (2 Кор 12:4). И невзирая на это, еще находятся люди, чувствующие полную свободу философствовать так, словно это угодно Господу, и заявляющие подобное о природе, о местоположении и об условиях сего третьего неба так, словно они сами там побывали. И притом заявляющие сие так, что ведомые своими фантазиями, они нисколько не колеблются отступать от собственного смысла Христовой Воли и Завещания. И исходя из сих своих воображаемых представлений, они объявляют, будто слова Христова Завещания нам вовсе не следует понимать именно так, как они произносятся. Мы же непременно обязаны, пред нашим Предвечным Отцом, как можно более тщательно исследовать, насколько верно и несомненно это их утверждение. В Завещании Сына Божия, у нас имеются Его явные слова, которые своим собственным смыслом совершенно определенно утверждают присутствие именно Его собственных Тела и Крови в Дарах Святого Причастия. Однако наши противники стремятся увести нас прочь от сего собственного смысла слов нашего Спасителя. Для этого они применяют следующий путь рассуждений:
Но где же, в каком месте, Святое Писание учит нас тому, что и природа, и условия сего вышнего неба именно таковы, как философствуют наши противники? На это в Писании нет ни малейшего основания. Напротив, оно учит нас, что природа третьего неба не может быть ни постижима нашим разумом, ни объяснима никакими словами. Следовательно, все философствования о природе третьего неба на деле являются не доказанными суждениями, но простыми предположениями, совершенно не известными нам из Писания, то есть не имеют ни малейшего подтверждения. Посему в действительности это всего лишь их дерзкие притязания, сулящие объяснить нам то, что само Святое Писание объявляет непостижимым для нашего ума и совершенно невыразимым никакими словами. Поэтому с какою же совестью смеют люди, руководствуясь этими сомнительными и совершенно неразумными допущениями, отступать от собственного, естественного и всем понятного смысла Завещания Иисуса Христа? И до тех пор, пока нам не будет доказано наверное, что природа и условия третьего неба не могут вынести, или допустить, субстанционального присутствия Его Тела в Дарах Евхаристии, мы не можем заключить ничего противоположного сему присутствию. Но они принимают, едва ли не как исповедание, что Христово Тело пребывает ныне на небесах в таком виде и с такою своею природою, что для сохранения в целости пункта Символа Веры о Вознесении, оно уже никак не может присутствовать при Евхаристии, отправляемой здесь, на земле. Августин, разъясняя веру и исповедание Христианской Церкви на африканском поместном Соборе, чрезвычайно серьезно заявляет там о Символе Веры: «Очень странно и совершенно излишне выяснять: где именно и в каких условиях Тело нашего Господа пребывает на небе; наше дело лишь верить в то, что оно действительно находится именно там. Ибо хотя наш немощный разум и не в силах постичь сии тайны небес, но именно почтительность нашей веры и будет пониманием высшей чести и всех достоинств Его пресвятого Тела». И даже Буцер здесь точно и правильно заявляет: «Поскольку то небо, на которое был вознесен Иисус Христос, превышает всякое другое небо, то я конечно не смею определять его как-либо иначе, нежели в полном соответствии со словами Святого Писания, и конечно никогда не стану провозглашать его собственным разумом. Писание определяет это небо словами, выражающими величие, благословение, возвышенность и Божественную силу, но никак не выражениями протяженности или пространства. И оно явно свидетельствует нам, что это небо вовсе не заключено в нашем сердце». Именно это утверждает Буцер. Поэтому каждому надлежит с особенной осторожностью думать, что значит отступать от естественного смысла Христова Завещания, исходя из дерзостных заявлений наших противников. Ибо они вполне допускают, что торжество и слава человеческой природы Иисуса Христа столь высоки, сколь это вообще возможно, и поэтому для нас совершенно непостижимы. И нет никакого сомнения в том, что если бы у нас не было ясного Слова Божия о сем присутствии Его Тела в Святых Дарах, то мы бы вовсе не желали столько о нем дискутировать. Но поскольку Сын Божий словами Своей Воли и Завещания со всею убедительностью заявляет о том, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при Его Причастии: «Cиe есть Тело Мое; cиe есть Кровь Моя»; и поскольку торжество человеческой природы Иисуса Христа, во всем Его величии, силе и славе, для нас совершенно непостижимы, то мы не находим в Священном Писании никакого свидетельства, убеждающего нас принять исключение, указываемое нашими противниками. Вот что пишет нам Августин о прославлении святых: «Чем является и сколь велика слава духовного тела, я не решаюсь описывать, ибо сие пока не вошло в область моего опыта, дабы не было одних лишь безрассудных гаданий и краснобайства». «Какими же способностями перемещения будут обладать там все эти тела, я не дерзну описывать, ибо сего постичь я не в силах». Поэтому каким же безрассудством, не говоря уже о нечестивости, будет так ограничивать возвышение в небесах Христова Тела и, невзирая на ясные слова Писания о присутствии сего Тела в Дарах Причастия (и без малейшего указания в Писанием чего-либо противоположного), объявлять публично о невозможности сего присутствия ради сохранения подлинности Христова Тела и учения о его Вознесении. И в том же месте о прославлении святых Августин совершенно ясно указывает: «И куда ни возжелает дух, там же немедленно появится тело; и дух не возжелает ничего нeпoдoбaющeгo ни духу, ни телу». «Все сии тела подчинены воле; некоторые из них — нашей воле, некоторые — воле Ангелов. Но все они особенно подчинены Воле Божьей». И в книге о познании истинной жизни, также находящейся среди трудов Августина, в 45-й ее главе, мы также читаем о духовных телах всех тех, кто уже прославлен: «Тогда духовному телу уже не будет нужно оставаться в каком-либо особом месте, но как дух оно будет существовать безместно в Том Высшем Духе, Который является Богом, чтобы мы под словом место не понимали ничего ограниченного личностью либо субстанцией». «Поскольку духовные тела пребывают в Высшем Духе, то они нисколько не ограничены». И кроме того, слава сих тел подлежит созерцанию не нашего разума, но лишь нашей веры. Об этом Августин пишет следующее: «Да умолкнут все, кроме Господа, заботящегося о нас в сей нашей жизни, дабы после нее пребывать нам лишь в Нем одном». Почему же тогда мы, люди, противимся как чему-то совершенно невозможному, тому, что слова Христова Завещания утверждают о Его Теле и о присутствии Его Тела в Причастии так, словно Он Сам не способен быть Своим Телом всюду, где пожелает, или же так, словно Его собственная Воля, явленная нам в Его Слове, желает чего-то совершенно неподходящего Его Телу? И почему же мы противимся сему до тех самых пор, пока не облегчим себе понимание каким-либо иносказанием? Поэтому все эти доводы, исходящие из Христова Вознесения, никак не способствуют ничему, что бы со всею необходимостью заставило нас, либо представило нам, достаточно веские, несомненные и прочные основания, чтобы с чистою совестью отступить от собственного смысла Воли Спасителя. И сей наш довод по-прежнему остается чрезвычайно весомым: что Сам Христос, после Своего Вознесения, уже будучи Своим Телом на небесах, все же преподает догмат Святого Причастия также и Апостолу Павлу, заявляя ему о том, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при сем Причастии — Его собственные Тело и Кровь. Но если бы Он Сам рассудил, что пункт Символа Веры о Его Вознесении не может быть выполнен, либо не допускает сего присутствия Его Тела в Дарах Евхаристии, Он бы конечно указал нам сие каким-либо явным Своим объяснением. Ибо кому же знать лучше, нежели Самому Иисусу Христу, что именно может происходить при полном сохранении как целостности Его Тела, так и предмета Символа Веры о Его собственном Вознесении? И разве мы можем уверенно, последовательно и совершенно серьезно делать вид, будто мы не смеем сохранять собственного смысла Христова Завещания ради слов Символа Веры о Его Вознесении, если ко времени Своего первого Причастия Сам Христос еще вообще не возносился на небо? Также мы не можем утверждать и того, что при первом Господнем Причастии Его слова еще сохраняли свой собственный естественный смысл, однако ныне сие уже совершенно невыполнимо из-за указанных слов Символа Веры о Его Вознесении. Добавим сюда и то обстоятельство, что данное направление спора совершенно отсутствует в трудах отцов древней Церкви, в любом подобном виде и смысле. Разумеется, именно те же самые капернаумские представления: о воображаемом кромсании, жевании и переваривании Христова Тела словно простой материальной пищи, выдвигались тогда против слов Символа Веры о Христовом Вознесении. Что же касается присутствия Христова Тела в Дарах Евхаристии, то все отцы Церкви ясно заявляют, что именно то самое Тело, которое ныне пребывает на небе, одновременно присутствует и при сей Евхаристии (как то указывают все древние свидетельства, приводимые выше). Так, например, Иоанн Златоуст утверждает: «Всякий раз, вкушая Кровь Евхаристии, вспомним, что мы вкушаем именно Его, восседающего в небесах среди поклоняющихся Ему Ангелов». «Будем же помнить, что сие есть Его Тело и Кровь, именно Его, пребывающего ныне у самой предвечной силы Божией, Его, Чью Кровь мы вкушаем, и Кто наделяет нас Своим Телом ради нашего в нем участия». «Он был взят в сем Своем Теле к вышнему Престолу, в том самом Теле, которое Он и распределяет среди нас, чтобы мы могли прикасаться к нему и вкушать его, принимая сие Его Тело возвратившимся к нам на землю». И еще в том же месте Златоуст говорит, что на Алтаре у нас находится именно само Христово Тело. А также: «Питайтесь Мною и на земле, и на небе. И на небе Я восприму вас как первые плоды Моего древа, а на земле Я буду соединяться с вами; и Я не желаю никакого разделения между нами». Также и в других местах Златоуст явно утверждает, что сие происходит именно посредством того самого Христова Тела, которым Он и соединяется с нами при Своем Причастии. До сих пор мы показывали, что слова Символа Веры о Христовом Вознесении не представляют нам достаточно серьезных, убедительных, неизменных, неотложных и необходимых причин и оснований для того, чтобы мы могли с чистою совестью, вполне надежно и справедливо, отступить от собственного смысла Христова установления. Ибо делом первостепенной серьезности является любое навязывание Завещанию Сына Божия чего-либо совершенно противоположного тому, что так ясно утверждают нам Его собственные слова. Покажем теперь, что указанные слова Символа Веры никак не лишают смысла, и не ниспровергают, но напротив, подтверждают и усиливают именно этот естественный смысл Христова установления, сохранение которого мы так твердо отстаиваем. И такое рассмотрение вовсе не сможет нас как-либо запутать, если мы, исходя из самого Святого Писания, продумаем и изучим: что же в действительности влечет за собой само Вознесение Христа на небо, и с какою именно целью Он был вознесен туда Богом-Отцом. Илия-пророк был вознесен в небо вихрем. И о его вознесении сказал Елисей сынам пророков: его нет здесь, чтобы вам искать его на земле, в горах или долинах, ибо он взят на небо (4 Цар 2). И если бы в Вознесении Иисуса Христа не было ничего большего, ничего более великого и ничего более возвышенного, чем сие вознесение Илии, и если бы у нас не имелось собственного Христова свидетельства о присутствии Его Тела в Причастии, то мы совершенно справедливо пришли бы к тому же самому заключению, что и наши противники. Они же, для того, чтобы действительно благополучно заключить о Христовом Вознесении на небо в Его Теле так, чтобы Он либо желал, либо мог присутствовать лишь только там и ни в коем случае не среди нас, на земле, и даже не в Дарах Своей Евхаристии, хотя именно таким было Его явное свидетельство, нисколько не стесняются подменять слова Ал. Петра в Деян 3:21: «Которого небо должно было принять ...» — явным искажением перевода, имея в виду доказать, что Христу надлежит оставаться на небе, пребывая захваченным сим небом или привязанным к нему, до самого Судного Дня. Однако грамматика явно показывает нам, что вовсе не небо захватило, или заключило, Христа, но что именно Сам Христос вступил во владение, или захватил, сие небо, что Лютер весьма многозначительно переводит на немецкий словами den Himmel einnemen. И даже Кальвин пишет о сем утверждении Ап. Петра: «Данное место является двусмысленным, поскольку можно понимать его и как то, что Христос был захвачен небом, и как то, что Он Сам захватил это небо. Так не будем же настаивать на этой двусмысленности». Так утверждает Кальвин. Читателю следует тщательно отмечать, насколько действительно несомненны все те основания наших противников, исходя из которых они стремятся вынудить нас оставить собственный смысл Завещания нашего Господа. Весь естественный порядок и все окружение сего упоминания в словах Деян 3:21 явно показывают нам каким в действительности является его смысл. Апостол Петр делает сей смысл самою сутью своего повествования: что Отец Небесный украсил Иисуса Христа, распятого в немощи (2 Кор 13:4), высшею и совершенно непостижимою для нас силой и славою, которую Он наглядно, хотя и лишь отчасти, показал чудом исцеления расслабленного. И сим своим доводом Ап. Петр ободряет даже тех, кто отвергал и убивал Иисуса Христа, что они могут раскаяться в этом грехе, дабы избежать Возмездия. И одновременно этим же самым доводом Петр показывает, чего же именно вправе ожидать верующие от сей силы и славы Иисуса Христа. Однако поскольку может возникнуть возражение, будто Христос не применял эту Свою силу и славу лично, перед Своими врагами или ради тех, кто в Него верил, Петр и отвечает, что Христос получил само небо. Кроме того, имеется общее выражение Писания, которое Сам Господь Бог называет как «обитать на небесах», но не в том смысле, будто Христос пребывает там безвыходно, так что Он уже неспособен одновременно пребывать также и на земле, а в том смысле, что на небе Он проявляет Себя и всю Свою силу и славу гораздо прекраснее. Поскольку Сам Христос показывает, что на небе Он не должен познаваться через какое-либо посредство, а что Он раскрывает все достоинства Своего величия, Своей силы и славы лицом к лицу, чтобы их вполне было видно; и что там Он передает Свои блага безо всякого посредства, и Сам наполняет все Своею благодатью, от чего там нет никакого страдания, никакой немощи, никакого волнения, никакого основания для греха. На земле Господь также являет нам Себя для нашего познавания Его, но уже только через какое-либо посредство, только частично, как бы через нечистое стекло, через нечто загадочное и сокровенное. Он конечно наделяет нас Своими благами и на земле, но являет нам Свою силу и славу лишь через какое-либо посредство, под каким-либо покровом. Между тем Его благодать перемежается нашими страданиями, немощами, нашим унынием, волнением и различными искушениями ко греху. Совершенно несомненно, что именно это и имеется в виду в Святом Писании, когда к Господу относится то, что Он пребывает в Своей небесной обители. Эти же самые выражения употребляет и Апостол Петр, когда он описывает Христово Царство. Однако из-за того, что нечестивых оскорбляет, а благочестивых излишне волнует сей род земного Христова Царства, Петр и говорит о грядущем наступлении времени восстановления всего (Деян 3:21). Тогда все загадки, все покровы, все тусклые стекла и все частичное исчезнет; все наши страдания и немощи, все наши враги, все наши прегрешения и волнения прекратятся. Бог будет везде и во всем, и Иисус Христос открыто и прекрасно проявит и покажет нам все Свое величие и всю силу Своего Царствования, как ныне на небе, так и тогда на земле, как против Своих врагов, так и во благо всем верующим. Совершенно ясно, что именно таков смысл этой речи Апостола Петра, если исходить из всего окружения указанного отрывка. Поэтому когда Петр говорит, что Христу непременно было нужно получить небо до наступления времени восстановления всего, это и есть именно то, о чем говорит царь Давид: «Седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Пс 109:1), и что пишет Ап. Павел: «Ему надлежит царствовать, доколе ... как последний враг, упразднена будет смерть» (1 Кор 15:25-26,-НП). Рассмотрим теперь утверждения наших противников и обдумаем, что из них следует. Они настаивают, будто Христос, согласно Своей человеческой природе, обрел небо сим самым образом, который мы и показали сейчас на основании указанных слов Апостола Петра, и поэтому, согласно Своей природе, Он и не хочет, и не может присутствовать при отправлении Своего Причастия на земле, невзирая даже на то, что сие утверждают слова Его Воли и Завещания. Рассуждая далее подобным образом, мы непременно пришли бы к заключению, что и Самому Господу Богу невозможно присутствовать здесь, на земле, поскольку Св. Писание именует небеса:
Но наши противники утверждают, что имеется точное Слово Божие, учащее нас такому пребыванию Господа Бога на небе, что одновременно Он наполняет Собою как небо, так и всю землю. Но ведь точно так же у нас имеется и Завещание Сына Божия, учащее нас такому пребыванию Его на небе, о котором Он Сам, как до Своего Вознесения, так и после него заявляет, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при Его Святом Причастии, отправляемом здесь, на земле: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя». Далее, мы не можем поверить и не желаем настаивать, будто Христова человеческая природа преобразилась в Его Божественную природу, либо сравнялась с нею так, что всему, чему бы мы ни веровали в отношении Божественного во Христе, нам непременно следует веровать и в отношении Его человеческой природы, без явных слов об этом в Священном Писании. Но поскольку мы знаем, что именно утверждают слова Христова установления согласно их собственному, естественному смыслу, то исходя из слов Символа Веры о Вознесении, мы и показали, что мы не имеем ни малейшего права уверенно, решительно и со всею необходимостью заключать, будто нам необходимо отклонить и отвергнуть собственный смысл Христовой Воли и Завещания. Ибо о том, что именно содержит в себе Символ Веры о Вознесении Иисуса Христа и о том, для какой цели Христос был вознесен Богом Отцом, следует судить и решать, исходя не из собственного воображения, но именно из свидетельства Слова Божия. Наши противники настаивают на том, что якобы Христос, вознесшийся в Своем Теле на небо, был ограничен там неким определенным местом так, что до самого Судного Дня Он не желает и не может присутствовать на земле, даже в Дарах Евхаристии, хотя именно об этом Он Сам и говорит нам словами Своего установления. И Апостол Павел недвусмысленно утверждает: «восшедший превыше всех небес, дабы наполнить все» (Еф 4:10); и «превознесенный выше небес» (Ев 7:26). Нам вполне понятно то пояснение, которое добавляют наши противники к выражению «превыше всех небес», что, дескать, Христос был вознесен превыше неба воздушного и звездного: к высочайшему, огненному небу, где Он пребывает и обитает доныне. Однако в полном соответствии с сим направлением рассуждений мы могли бы и в отношении Илии-пророка утверждать то же, что и о Христовом Вознесении, будто Илия, пройдя небеса, был вознесен превыше всех небес. Однако Апостол Павел говорит о Христовом Вознесении особенным образом:
И Св. Писание употребляет сие общее выражение не в отношении некоей ограниченной небесной замкнутости, но в отношении наивысшего восхищения, наивысшей силы и славы, и наивысшего Божественного величия:
И когда Иов желает описать высочайшую силу и величие Божие, он говорит то же: «превыше небес» (11:8 и 22:12). То же самое говорит нам Иоанн Златоуст: «Он вознесся превыше небес, за которыми уже не было совсем ничего, кроме Его силы и власти». А также и у Примасия об учении Ев 7:26 мы находим: «Он был вознесен превыше небес, когда был поднят над всем небом и над всеми чинами ангельскими к престолу Отца Небесного, где Он теперь восседает во всей полноте Своей чести и славы». Поэтому совершенно неверно, будто утверждения: «Он вознесся превыше небес», или «Он был восхищен превыше небес», означают сугубо ограниченное пребывание Христова Тела в каком-либо одном месте небесного пространства. И другие, еще более наглядные утверждения Св. Писания учат нас тому, что Христос был вознесен в небо так, чтобы быть прославленным не только славою, даруемою всем избранникам Божиим, но чтобы Он мог находиться и восседать одесную власти и величия Бога-Отца, пребывая восхищенным превыше всякого имени (Мк 16:19; 1 Пет 3:22; Еф 1:20; Ев 1:3-4; Мф 16:27 и другие). Поэтому точно так же, как в Символе Веры оба сих предложения: «вознесшийся на небо» и «восседающий одесную всемогущего Бога -Отца», объединяются вместе. Некоторые из наших противников, хотя уже и не самые недавние, конечно, стремятся объяснять слова «одесную Бога-Отца» так, чтобы доказать, что если Христово Тело должно оставаться в целости, то даже на небесах Он может присутствовать Своим Телом лишь только в одном и том же месте. Однако даже Кальвин, обсуждая учение Еф 1, ясно говорит, что совершенно не правы те, кто исходя из сидения Христа одесную (то есть по правую руку) от Бога Отца пытается доказать, будто Христос находится только на небе и нигде более, поскольку, утверждает Кальвин, сама десница Божия не указывает, явно, на местоположение, а поэтому и сидение одесную Бога никак не указывает на какое-либо ограниченное местоположение Христова Тела. Но десница Божия означает именно ту самую силу, которою Бог Отец наделяет Иисуса Христа, дабы Христос мог править от Его имени на небе и на земле. Поэтому сидение Спасителя одесную Бога-Отца выражает то высшее полномочие власти, которой Отец наделил Своего Сына. И поскольку Десница Божия заполняет все небо и всю землю, то, следовательно Христова власть проникает всюду, также, как и Его сила. Так утверждает Кальвин. Поэтому все возражения указанному основному положению наших пртивников уже вполне очевидны. Василий Великий, Амвросий, Иероним об учении Еф 1, Августин и Кирилл, все они, весьма продолжительно, отстаивают именно вышеуказанные возражения нашим противникам, подтверждая Писанием, что сидение Христа одесную Бога-Отца совершенно не относится к какому-либо Его материальному местоположению или пребыванию в пределах одного лишь определенного места. Ибо Сам Господь Бог отнюдь не является материальной субстанцией, непременно имеющей правую и левую стороны. Именно так нам и следует понимать выражение «одесную Бога-Отца», которому учит нас Святое Писание. Вообще же сие выражение указывает на величайшую степень славы, достоинства, полномочия, власти, благословенности и благоденствия. В применении к нашему человеческому обычаю мы встречаем сии превосходные качества в следующих стихах Св. Писания:
И всякий раз, когда в Священном Писании упоминается десница Божия, то под нею, как бы для упрощения, подразумевается сила и всемогущество Бога и Его преславных явлений (Исх 15:6; Пс 117:16 и др.). И поскольку свои внешние дела мы большею частию совершаем руками, и особенно правой рукою, то выражение «правая рука», «десница» употребляется вообще для выражения мужества, мощи, силы и власти (Иов 40:9; Пс 88:14). Поэтому всякий раз, когда Писание утверждает, что Христос сидит одесную Бога Отца, то под выражением одесную мы понимаем:
Именно так разъясняли сей предмет учителя древней Церкви. Ибо если собрать воедино все объяснения сих древних учителей и подвести им полный итог, то оказывается что все они описывали сидение Христа одесную Бога-Отца в следующих трех значениях. Первое значение, это равенство Бога-Сына и Бога-Отца, то есть именно сама Божественность Христовой природы. Так Василий Великий, исходя из учения Ев 1, доказывает Божественность Сына Божия Его сидением одесную Отца. Именно в этом смысле Ипостась Логоса является десницею Самого Бога-Отца или по любой, самой меньшей мере Христос извечно пребывает одесную Всевышнего. И Св. Писание свидетельствует нам о том, что наш Спаситель всегда восседал одесную Бога-Отца, а все утверждения Писания ясно говорят нам именно о человеческой природе Иисуса Христа, как исчерпывающе доказывает нам Феодорит, который приводит изречение Афанасия: «Именно о Христовом Теле и было сказано: Сядь одесную Меня». Поэтому второе значение сидения Христа одесную Бога-Отца древние учителя приводили по отношению к наивысшему достоинству, величию, славе, благоденствию и благословенности. Именно поэтому в стихах Ев 1:3 и 8:1 говорится о сидении Христа одесную Престола Величия. Амвросий, Иероним об учении Еф I и Августин, объясняют это как: «благословенность и несказанное благоденствие». Третье значение сидения Христа одесную Бога-Отца учителя Церкви относили к высшему совершенству, высшему могуществу, высшей силе и власти над всеми творениями, к которым был возвеличен Христос согласно Его человеческой природе. Поэтому и говорится:
Сии свидетельства ясно показывают нам чем именно является сидение Христа одесную Бога-Отца. И Апостол Петр в Деян 2:33-34 также утверждает, что точное объяснение слов Символа Веры о Христовом Вознесении: то есть того, что именно им обнимается, и для какой цели Христос был вознесен Богом-Отцом, должно выводиться из самих слов Писания о сидении одесную Бога-Отца: «Давид не восшел на небеса, но сам говорит: «сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня». Мы хотим здесь вновь повторить, что мы вовсе не понимаем сего высшего возвеличения Небесным Отцом человеческой природы Иисуса Христа посредством Его сидения одесную Всевышнего, ни как превращение Его человеческой природы в Божественную, ни как приравнивание ее к Его Божественной природе. Ибо сама по себе Его человеческая природа отнюдь не является десницею Божиею, но она была именно помещена Богом Отцом одесную Себя, то есть была вознесена к высшей власти и к высшему величию, сразу же после и ниже Отца, как это утверждают Кирилл и Лютер. А теперь возвратимся к нынешнему состоянию данной полемики, чтобы обосновать наш главный довод о том, что собственный смысл последней Воли и Завещания нашего Спасителя подтверждает именно субстанциональное присутствие Его Тела и Крови в Дарах Святого Причастия. Поскольку Вознесение Иисуса Христа на небеса, во всей Его человеческой природе, является важным предметом Символа Веры, то для того, чтобы Он смог вознести эту Свою человеческую природу до сидения одесную Отца, претерпев все ее унижения и отбросив все ее недостатки, Отец и наделил ее высшею властью и наивысшим величием, превыше всякого имени, чтобы все создания были Ему совершенно подвластны. И потому (утверждают наши противники), в силу справедливости указанных слов Символа Веры о Его Вознесении, Он и не может присутствовать Своими Телом и Кровью в Дарах Своего Причастия, отправляемого нами здесь, на земле, без вреда для Своей человеческой природы, даже невзирая на слова Его собственного установления. Конечно, ни один человек в здравом рассудке не будет утверждать, будто имеется хоть малейшее законное основание делать подобное заключение. Сей довод наших противников просто не представляет никаких серьезных, надежных, необходимых и убедительных оснований, чтобы мы могли со спокойною совестью отступить от собственного смысла Завещания Иисуса Христа. В действительности, сей смысл в высшей степени убедительно усиливают и подтверждают именно указанные слова Символа Веры о Вознесении Спасителя. Тот, Кто согласно Своей человеческой природе именно сим Своим Вознесением и был приведен Отцом к высшей власти и к высшему величию, так что все создания стали Ему подвластны, объявляет нам в Своем Завещании: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя». Поэтому у нас нет ни малейшего сомнения в том, что Он вполне способен совершать, сохраняя в полной целости Свою человеческую природу, именно то, что Он Сам объявил Своими словами, пусть мы даже и не представляем себе ни того, как это происходит, ни того как это вообще может происходить. Ибо и возвышение, и величие, и власть Его человеческой природы, действительно превыше всякого имени. Все эти вопросы столь очевидны и убедительны, что мы совершенно не понимаем, как их вообще возможно законно оспаривать. Более того, давайте же рассмотрим насколько вообще серьезно, по самой убедительности доводов, приводимых нашими противниками, будет отвергать и осуждать естественный смысл Христова Завещания, если всякий, кто не различает в Причастии Тела Господня, подвергается Божественному Осуждению. И конечно сие различение никак не возможно до тех пор, пока оно не понимается в полном согласии со Словом Божиим. И точно так же естественный смысл сего Завещания никак не может опровергаться словами:
Ангелы в Деян 1:11 совершенно ясно нам объявляют:
Следовательно они говорили именно о зримом и ограниченном виде Христова Тела, в котором Он с великою силою и славою снизойдет на облаке в Судный День, так что: «узрит Его всякое око» (Мф 24:30; Откр 1:7). Все это очевидно говорилось именно о Втором Христовом Пришествии в Судный День, что впоследствии называлось Богоявлением (enupdveia) и откровением (2 Фес 1:7; 2:8; 1 Тим 6:14; 2 Тим 4:1,8; Тит 2:13; 1 Кор 1:7). Однако отсюда вовсе не следует что наш Спаситель, до тех самых пор, пока Он не сойдет с небес к Судному Дню, всеми зримым и славным Своим Пришествием, не может присутствовать при Своем Причастии каким-либо иным способом, поскольку о том, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами на земле, Он Сам провозгласил: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя». Следовательно, нет ни малейшего противоречия между тем, что Он действительно сойдет с небес в Судный День, всеми зримым и славным Своим нисхождением и пришествием, и тем, что распределяемое при Его Причастии и вкушаемое нами здесь, на земле, является самим Его Телом. Сие последнее присутствует здесь уже совершенно иным способом, несомненно превышающим всякое наше понимание и ведомым лишь одному Господу Богу. Однако оба указанных понятия являются Словом Божиим. И совершенно обычным является учение Св. Писания о том, что Господь одновременно и присутствует, и явится к нам впоследствии. И уже совершенно не обосновано вышеуказанное представление наших противников о том, что поскольку Он явится впоследствии, значит Он не присутствует ныне, либо поскольку Он приходит, значит Он не был здесь никогда прежде. И нам никоим образом не следует полагаться на сей род их доказательства, ведущий нас от Божества к человеческой природе безо всякого явного подтверждения Священным Писанием; и именно потому, что у нас имеется явное выражение Христовой Воли и Завещания о субстанциональном присутствии Его Тела в Дарах Его Евхаристии. Поэтому мы совершенно справедливо утверждаем, что истинный смысл сего выражения никак не опровергается словами Символа Веры о Его грядущем, всеми зримом и преславном Пришествии. |
Помощь сайту -
Z725213213574
|
