|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Библиотека / Книги Фонда "Лютеранское Наследие" / Господне Причастие |
|
ГЛАВА XII
О доводах наших противников.
До сих пор мы, с несомненным усердием и благочестивою верою, уделяли внимание лишь тем местам Святого Писания, в которых догмат Причастия преподается и повторяется наиболее понятным нам образом. И мы также указали определенную и неизменную аналогию, постоянно хранимую Самим Святым Духом, которую Он указывает нам сохранять при любом нашем разъяснении всех данных мест Писания. Нам также не удалось обнаружить никаких убедительных доводов, побуждающих нас отступить от собственного смысла Завещания Спасителя. И более того, мы заметили, что все эти места содержат никак не неясные либо двусмысленные указания, но именно очевидные, несомненные и нерушимые свидетельства, и притом чудесно друг с другом согласные, которые выражают, подтверждают, удостоверяют и наглядно доказывают нам то самое значение слов Христова установления, которое и передает нам их собственный естественный смысл. Поэтому наш благочестивый разум может надежно и безусловно полагаться на сие несомненное и нерушимое основание, и наша вера может спокойно принять это убеждение, даже если она и не в силах избавиться от всех мнений, выдвигаемых против нее искусными возражениями и учеными доказательствами. Как пишет о ересях Августин: «Верующее сердце являет великую помощь в знании о том, чему нам не следует верить, даже если мы и не в силах опровергнуть это при споре». То же говорит нам Фульгенций: «Прежде всего я похвалю то ваше свойство, что хотя у вас нет большой способности к возражению, но невзирая на это, в вашем сердце сохраняется твердая вера в истину. Ибо не все члены Христова Тела умеют защищать свою веру, искусно опровергая противников. И если наше верующее сердце все-таки отражает всякое заблуждение (пусть даже и без умения речами отстаивать истину), уже это и составляет нашу победу». Так же пишет Иустин Мученик: «Если мы признаем в полемике, что не обладаем подлинным знанием истины, это и является наиважнейшей частью нашей победы». И еще, в том же месте: «Если, встретившись с этим, я не могу ничего возразить, то я призываю на помощь изумительные христианские Таинства, превышающие всякое наше понимание, всякие споры, всякое наше постижение мироздания». И он продолжает словами о том, что вера дает нам самое надежное разрешение всех возникающих возражений, та наша вера, которая полагается на явный глас Самого Господа. Он предлагает нам следующее правило: предоставьте своей вере самой разрешать любые полемические затруднения, устрашаясь Словом Божиим, согласно написанному. И когда к Иустину обращались с вопросом: как же возможно, чтобы твердая субстанция Христова Тела могла проходить сквозь закрытые двери, то он отвечал именно согласно данному правилу: «Вещи сверхъестественные, совершаемые в природе силою Божией, невозможно наглядно объяснить законами этой природы». Поэтому если наша вера действительно полагается на явные и согласные друг с другом свидетельства Святого Писания, в тех самых его местах, в которых догматы приводятся в их собственном установлении, то она не должна терять убежденности всякий раз, когда она оказывается не в силах, грамотно и убедительно, опровергнуть все выдвигаемые против нее возражения. Ибо исследовать, либо объяснять, способы действия Божественных Таинств, вовсе не составляет нашу задачу, ибо наша обязанность состоит именно в том, чтобы просто, смиренно и с полным послушанием доверять всем изъявлениям гласа Божия. Ибо как говорит Амвросий (согласно Феодориту): «Наше дело верить, а Его&mbsp;— знать». Тем не менее, поскольку уже слишком многих верующих расстраивают и огорчают громкие притязания наших противников: когда люди слышат, что если принимать и поддерживать собственный смысл Христова Завещания, то многие Артикулы нашего Исповедания будут сотрясены, ниспровергнуты и уничтожены вовсе, то мы обязаны не просто отвергать учение наших противников, либо вовсе не обращать на него никакого внимания, но обязаны именно рассмотреть все их главные возражения, чтобы убедиться, действительно ли их доводы обоснованы так, как они это утверждают. Ибо нам конечно не следует принимать на веру ничего, что бы противоречило Артикулам нашего Исповедания. Ибо Святое Писание учит нас отнюдь не противоречиям, но именно той самой гармонии, которую проявляет все наше вероучение в полнейшем согласии с самим собою. В действительности, рассмотрение возражений наших противников весьма укрепляет любое искреннее мышление, когда оно убеждается в том, что собственный смысл Христова Завещания не только не противоречит ни одному Артикулу нашего Исповедания, но напротив, подтверждается теми же самыми местами Писания, которые наши противники и выдвигают нам в возражение. И более того, мы обязаны повторить здесь предупреждение Апостола Павла, уже приведенное нами в Главе VII: если Святое Писание ясно, несомненно и согласованно, свидетельствует нам об определенном догмате веры, то именно когда в его стихах, действительно содержащих собственное установление учения о сем догмате, возникает любая видимость противоречия, нам вовсе не следует немедленно огорчаться либо обращаться к иному смыслу сего догмата. Ибо то, что людям свойственно выдумывать и выдвигать самые различные наивные и резкие противопоставления, отнюдь не странно и не ново. Поэтому Ап. Павел и пишет: если ты действительно желаешь сохранить вверенное тебе здравое учение, не уклоняясь от истинной веры, то избегай прекословия лжеименного знания (1 Тим 6:20). И нам следует также всегда отмечать, откуда, из каких именно мест Святого Писания приводят наши противники свои главные доводы. Ибо совершенно очевидно, что они строят эти свои доказательства, исходя никак не из тех мест Писания, в которых догмат Святого Причастия преподается и повторяется со всею полнейшею точностью. Но напротив, они исходят из тех стихов Писания, которые о сем догмате ничего не говорят вовсе. Мы уже показывали, на двух наглядных примерах об Аврааме (Быт 15,16), что когда Сам Господь Бог, в тех местах Святого Писания, в которых Он рассматривает и повторяет один и тот же догмат, Своим собственным намерением не показывает нам никакого иного объяснения, кроме того, которое передают нам сами Его слова, то какими бы ни были любые возражения, и откуда бы они ни возникали, нам совершенно не следует принимать их во внимание, позволяя противникам себя уговаривать и склонять к иному мнению, отступая от ясно выраженного Слова Божия, которым Господь учит нас в тех местах Святого Писания, в которых и устанавливается данный догмат. Поэтому во всех доводах наших противников мы будем рассматривать лишь это главное обстоятельство. Ибо если все места Писания, в которых догмат Святого Причастия рассматривается и повторяется в своем собственном установлении таким, каким он и является в действительности, и если эти места Писания действительно принимаются в их собственном виде и действительно согласуются, являя и подтверждая свой собственный естественный смысл, то достаточно ли убедительны, действенны и очевидны будут доводы наших противников? Все те доводы, которыми они стремятся привести нас к заключению, будто нам действительно совершенно необходимо, справедливо и безопасно именно отказаться от сего естественного смысла. Хотя указанный естественный смысл и является нам столь очевидным, благодаря великому согласию учения всех мест Св. Писания, повествующих о данном догмате веры. И если все объяснения их возражений мы будем направлять именно к указанному главному обстоятельству, то вся наша дискуссия будет проиходить гораздо понятнее, яснее и проще. Теперь мы расставим главные доводы наших противников по своим категориям и озаглавим последние, чтобы можно было рассматривать и опровергать все сходные и однотипные вопросы, исходя из одних и тех же основных принципов. Наши противники обучены в риторических школах сражаться не столько убедительностью, сколько количеством своих доводов, и если силою этих доводов им и не удается одержать победы, то они, по крайней мере, могут считать себя победителями по их количеству, как это объясняет Квинтиллион. Отсюда следует, что все их книги, столь разукрашенные витиеватою речью, представляют из себя даже не батальоны, а целые легионы доводов. И они стремятся нас оскорбить, утверждая что все наше исповедание заключается всего лишь в нескольких словах. Вот, до какой степени они упорствуют в своем презрении к священных словам: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Нового Завета». Но главный предмет нашего обсуждения состоит не в полемических упражнениях софистов по нагромождению множества всяких доводов, но относится именно к самому Слову Божию, ясно утверждаемому теми стихами Писания, которые излагают догмат Святого Причастия в его изначальном установлении. Ибо именно в сих стихах Писания и содержится подлинная сила и убедительность сего догмата нашей веры, но вовсе не в несчетных мириадах всех прочих доводов.
Этот вопрос является тем самым источником, из которого проистекают потоки всяческих доводов и возражений, выдвигаемых в данной полемике нашими противниками против собственного смысла Христовой Воли и Завещания. Ибо согласно тому, как понимает наш человеческий разум и как сами собою осознают наши чувства, настоящее человеческое тело, согласно своим размерам и их соотношению, не может распространяться и рассеиваться в бесконечности, но напротив, обладает определенной симметрией своих пропорций и определенным расположением всех своих частей и членов, ограничивая свое положение одним-единственным местом так, что по своей естественной способности оно не может одновременно, истинно и субстанционально, присутствовать во многих различных местах. Но Священное Писание вполне определенно утверждает, что Сын Божий, согласно Своей человеческой природе, был создан во всех отношениях подобным всем своим братьям, за исключением только ее греха. Поэтому, хотя сам собственный смысл слов Христова установления и утверждает об истинном и субстанциональном присутствии Его Тела и Крови во всех местах земли, в которых служится Его Причастие, невзирая на это, наш человеческий разум не в силах постичь как может сие происходить в то самое время, когда подлинная целостность Его человеческого Тела остается безо всякого нарушения. Поэтому наш разум ищет всяческие предлоги, чтобы исходя из иных мест Святого Писания, и под видом следования ему, стало возможным отступить от собственного смысла Христова Завещания. Далнейшее объяснение данного спора будет гораздо легче и понятнее, если мы станем рассматривать отдельные его части в их не украшенной диалектикой краткости, и безо всякой цветистой риторики.
Если мы попробуем здесь изложить главное утверждение данного спора так: человеческое тело, согласно общеизвестным условиям своей природы, ограничено одним определенным местом так, что уже по самой этой своей природной способности оно никак не может одновременно находиться во многих различных местах, тогда сие утверждение полностью справедливо. Однако из него вовсе не следует ничего противоречащего субстанциональному присутствию Христова Тела в Дарах Святого Причастия. Ибо сие присутствие имеет место не общеизвестным природным способом, не естественною силою и обычным человеческим разумом, но напротив — Божественною силою и Божественным разумом. А ради придания этому спору еще большей убедительности нам следовало бы излагать его главное утверждение так: ради сохранения целостности земной природы подлинного человеческого тела, без малейшего нарушения его субстанциональности даже посредством Божественной силы, данному телу совершенно невозможно одновременно находиться в различных местах пространства. Однако, если данная предпосылка действительно представляется указанным образом, то прежде уже должно быть доказано определенными, очевидными и неопровержимыми свидетельствами Святого Писания, что Премудрость Божия не знает никакого способа представить человеческое тело, без нарушения целостности его субстанции, одновременно во многие места земли, а всемогущество Божие (пожелай оно сего представления данного тела), не в силах отыскать никакого средства для такого свершения. Мы совершенно уверены, что сего бессилия, приписываемого нашими противниками Самому Господу Богу, невозможно ни подтвердить, ни обосновать никакими стихами Святого Писания. И кто же вообще смел развязать в церкви подобную полемику, без малейшего подтверждения Слова Божия, представляя в действительности совершено противоположное тому, что уже столь ясно выражено свидетельством Святого Писания и всеобщим, безмерным, бесконечным и непостижимым всемогуществом Божиим? Кто же вообще посмел представлять взамен свидетельству Святого Писания нечто, кем-то собранное и соединенное посредством геометрии или физики? Какие же стихи Писания, и в каких его местах преподают нам, будто всемогущество Божие (пожелай оно вызвать явление подлинного человеческого тела во многих местах сразу и безо всякого нарушения целостности его субстанции), было бы не в силах сего совершить? Если кто-то утверждает, будто человеческий разум не в силах вообразить и постичь, как именно такое возможно при полном сохранении данного Тела, то сего конечно никак недостаточно чтобы заявлять, будто всемогущество Божие не в силах совершить любого действия, когда нам точно известно, что ему под силу свершить несравненно больше всего, о чем мы можем только помыслить (Еф 3:20). И посему, до тех пор, пока указанная главная исходная мысль наших противников излагается таким образом, все их возражение против присутствия Христова Тела в Дарах Евхаристии остается совершенно бездоказательным. Некоторые наши противники сие замечают сами и поэтому вообще не представляют всего указанного нами доказательства, а приводят сразу лишь одно его заключение, или, в крайнем случае, приводят свою главную предпосылку не в ее собственном виде, месте или порядке, но пытаются скрыть ее за своим риторическим красноречием. С другой стороны, некоторые из них совершенно не боятся публиковать своих заявлений о том, что Господь Бог, при всем Своем Вселенском могуществе, не может заставить подлинное человеческое тело одновременно находиться более чем в одном месте пространства, без малейшего нарушения его изначальной субстанции. Ибо, восклицают они, сие вызывало бы противоречие, по которому данное тело одновременно было бы телом, и не было бы им вовсе, как если бы не было никакой разницы между сущностью явления и его побочными свойствами. Однако мы утверждаем, что нахождение в определенном месте и ограниченность одним этим местом, конечно, не являются самою сущностью или самою субстанцией нашей человеческой природы, а напротив, они являются именно ее свойствами, следующими из того обстоятельства, что сия субстанция является физической. И подобные свойства Божьих творений даже искушенные философы и полемисты относят именно к указанным побочным свойствам этих творений. И пусть даже в силу их тварности, свойства эти невозможно отделить от их субстанции. И пусть даже мы вообще не в силах представить или постичь, как она может быть от сей субстанции отделена, когда сама эта субстанция сохраняет всю свою целостность, тем не менее, невзирая на все это, кто смеет настаивать, будто сие невозможно для всемогущества Божия? Эти вопросы вполне просты и понятны, и несомненны, и нерушимы. И если указанная главная предпосылка наших противников излагается именно данным образом, то из нее совершенно невозможно вывести никакого истинного заключения, противоречащего естественному смыслу Христова установления. Поэтому нас столь часто совершенно поражает то, что самому субстанциональному присутствию Тела и Крови в Дарах Святого Причастия, которому столь ясно учат нас слова его установления, можно противиться с такою ревностною убежденностью. То есть представлять суждения (сжато), вроде:
И прочее ... К чему же относит сию невозможность указанный нами порядок возражений? Конечно же, не к нашей тварной природе, а напротив, ко всемогуществу Божию! И где же написано, что Сам Господь Бог этого не желает или не может? Нигде! Напротив, Писание приводит совершенно несомненные свидетельства безмерного, ничем не ограниченного и совершенно непостижимого для нас всемогущества нашего Создателя. Однако они все-таки возражают сему, доказывая, будто мы не можем ничего разрешить, исходя из полного всемогущества Божия, согласно написанному: «Бог ... творит все, что хочет» (Пс 113:11). Сами же мы нисколько не возражаем против полного всемогущества Божия, но начинаем именно с явного Слова Божия, в самом Завещании Иисуса Христа утверждающего субстанциональное присутствие Его Тела и Крови в Дарах Святого Причастия. И поскольку наши противники утверждают, будто сие присутствие никоим образом невозможно, без вреда для самой субстанции Христова Тела, мы возражаем им артикулом нашего Исповедания о безмерном всемогуществе Божием и заявляем, что в Священном Писании нет ни единого места, доказывающего что Господь Бог не желает сего присутствия, либо не может его исполнить. И поэтому к самой Христовой Воле, раскрываемой словами Его Завещания, мы присоединяем Его всемогущество и Его безмерную мудрость. И мы никак не можем отступить от собственного смысла Христова Завещания на том основании, будто сие присутствие невозможно ни для какого творения. Потому что:
И пусть внимательный читатель заметит, что указанный выше пункт о главной предпосылке всех подобных возражений наших противников, самый их нерв, сокрушается сим совершенно справедливым и достоверным утверждением так, что они уже не в состоянии прийти ни к какому выводу, противоречащему собственному смыслу Христова установления. И тем же образом нам следует изучать и каждую меньшую их предпосылку или исходное допущение. Ибо мы веруем и исповедуем, что Сын Божий принял на Себя подлинную и совершенную нашу сущность, субстанцию нашей человеческой природы, вместе с ее неотъемлемыми свойствами, естественно ей присущими и от нее исходящими (сюда не относится довод о принятых Им на Себя наших несовершенствах). И Он сохранил принятую Им на Себя нашу сущность вместе с ее неотъемлемыми свойствами даже и после Своего Воскресения, когда Он уже отринул от Себя все принятые Им на Себя наши несовершенства. И мы веруем в то, что Он сохраняет сию нашу сущность истинною и неослабленною, пребывая ныне во всем Своем величии одесную Отца. И согласно сим естественным и неотъемлемым свойствам Его истинного Тела, а также благодаря естественному обычаю данного Тела, это и приводится в Писании:
Согласно этим естественным свойствам и природе истинного Христова Тела, доктор Лютер, так же, как и Августин, и все остальные учителя древней Церкви, считает, что Христово Тело и поныне, во всем Его величии, пребывает на небесах, зримое Ангелами и святыми в том же самом своем ограниченном виде, в котором Он являл Себя Павлу и Стефану, и в котором Он и возвратится на землю к Судному Дню. Но вы скажете: если сие обстоит именно так, то мы не можем сохранить собственный смысл Христова Завещания, что Он Своим подлинным Телом и Кровью (сущностно-субстанционально) присутствует, одновременно, на небесах и во всех местах земли, где служится Его Святое Причастие. Мы знаем, что все наши противники весьма убежденно полагаются на сей свой довод, считая нас неспособными опровергнуть его, не расставшись с неотъемлемыми свойствами Христова Тела, составляющими истинную целостность субстанции Его человеческой природы. (Они полагаются на сей довод) именно зная, что сами они противоречат смыслу Святого Писания, мнению отцов древней Церкви и их принимаемым нами указаниям. Поэтому, на основании сего своего довода, они объявляют свою несомненную победу. Однако, нашим ясным, верным, простым и вполне убедительным ответом будет то, что Христос вовсе не сохраняет подлинной целостности субстанции Своей человеческой природы и ее неотъемлемых свойств, посредством которых, и в согласии с которыми, Он действует в Своей человеческой природе, когда и как Он сам пожелает (что мы уже отмечали по вопросу об ограниченности местонахождения Его Тела). Мы же спросим у них:
Подобно же мы спросим и далее:
Ибо Писание отчетливо заявляет нам, что Иисус Христос, согласно Своей человеческой природе, был помазан свыше и поставлен превыше всех Его собратьев (Пс 44:7).
И далее:
И кроме вышеприведенных, еще многие подобные утверждения собраны у нас в небольшой монографии, в которой мы объясняем полностью все это учение с гораздо большей подробностью. В которой мы показываем, как соответствующими стихами Писания, так и разъяснениями всей древней Церкви, что все эти утверждения следует понимать именно о самой человеческой природе Иисуса Христа. Мы также приводим там следующее правило отцов древней Церкви: все то, что согласно Писанию, Христос получил от Отца, нам следует понимать именно в смысле Его человеческой природы, но так, чтобы сама сущность сей Его человеческой природы не понималась нами:
Сия истина столь очевидна нашим противникам, что многие из них не посмеют, и не смогут ее отрицать. Посему человеческая природа Иисуса Христа обладает не только собственными естественными или сущностными свойствами, но помимо них, и превыше их, благодаря объединению в Нем Божественных Ипостасей, объединенная в Нем с Его Божественною природою, обладает бесчисленными исключительными свойствами, безмерно превосходящими и превышающими всякое имя, всякое условие, и все свои сущностные или естественные особенности нашей природы, как объясняет Апостол Павел. И Сам Христос действует посредством Своей человеческой природы и через нее, не только согласно ее естественным или сущностным свойствам, но также, когда и как Он Сам того пожелает, согласно тем Его сверхъестественным свойствам, которые соединены с Его человеческою природою благодаря ее объединению с Его Божественною природою, вследствие единства в Нем Божественных Ипостасей. Например:
Но наши противники, даже если они и допускают это мнение, немедленно оговариваются, что нам вовсе не следует ни выводить свое доказательство из вышеуказанные мест Святого Писания, ни строить его по аналогии, или от большего к меньшему, если мы не приводим точных слов самого Писания. Они утверждают, что если даже Христова Плоть и может делать большее, животворить, то отсюда никак не следует, что она способна делать меньшее — находиться в нескольких местах одновременно. Ибо человек способен понимать и применять свой разум, что есть большее, однако он не способен летать, что есть явно меньшее, ибо под силу даже самым ничтожным птицам. Однако наше доказательство ни в коем случае не может полагаться на подобные голословные возражения, не приводя вполне определенного Слова Божия. Ибо совершенно справедливо то, что утверждает об этом Ап. Павел: что человеческая природа Христа превышает всякое название не только в сем мире, но и в мире грядущем. Несмотря на это, Лютер весьма сдержанно заявляет, что в сей полемике о Причастии нам не следует ни спорить о вездесущности Христова Тела, ни вообще превращать данный вопрос в главный предмет этой полемики. И поскольку у нас имеются недвусмысленные слова Самого Христа: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя», то данная аксиома нас полностью удовлетворяет, и поэтому уже никоим образом невозможно отрицать того, что Христос Своим Телом способен делать все, что пожелает, и быть всюду, где Ему будет угодно. И поскольку возвышение Христово превыше всякого имени (Еф 1:20 и далее), то самым надежным для нас будет не следовать своим ограниченным предположениям и доводам, и не приписывать Христовой человеческой природе всего, что только ни покажется благим нам самим, безо всякого привлечения сюда точного Слова Божия. И еще с другой стороны, нам не следует решать по собственному суждению, не полагаясь на точное Слово Божие, в каком именно согласии с Христовою человеческою природою нам видится ее способность сохраняться невредимою. Пусть судит само Слово Божие! Ибо только Сам Всевышний ведает сие Таинство. И Своим Словом Он Сам раскрывает нам ровно столько, сколько желает, чтобы мы ведали в сей нашей земной жизни. И поэтому всему, что бы нам не доказывало и не предсказывало Святое Писание о человеческой природе Иисуса Христа, в точных и недвусмысленных выражениях, всему этому нам следует неукоснительно, благополучно и надлежащим образом верить, невзирая даже на то, что все это может намного превосходить сущностные свойства наших человеческих тел, и даже может быть сим нашим телам несвойственно вовсе. Ибо мы веруем в то, что Иисус Христос, согласно принятой Им на Себя нашей природе, должен был во всем, кроме греха, уподобиться братиям (Ев 2:17; 4:15). Это вовсе не означает, что если в отношении самой человеческой природы Христа Святое Писание доказывает и предсказывает нам нечто совершенно чуждое естественным сущностным свойствам нашего человеческого тела, то нам непременно следует сие отвергать и объяснять каким-либо иным образом, нежели выражают сами слова данного места Писания, под тем предлогом, что якобы иначе Христос не сможет «во всем, кроме греха, уподобиться братиям». И мы действительно веруем сему, ибо Писание учит нас, что Иисус Христос воспринял на Себя, имеет и сохраняет подлинную и совершенную сущность-субстанцию нашей человеческой природы, равно как и все сущностные свойства данной субстанции. И мы также веруем, что то же Писание утверждает: человеческая природа Иисуса Христа восприняла нечто и сохраняет нечто, как следствие единства Его Ипостасей, даже если она и стала уже превыше всякого имени. Ибо Писание повествует о многом подобном в человеческой природе нашего Спасителя, и мы не только искренне веруем, но нам именно указано веровать ввиду опасности, угрожающей нашему спасению: во все то, что относимо равно как к человеку, так и к Ангелу. И притом без малейшего богохульства или идолопоклонства, пусть даже и такого, когда саму Христову человеческую природу, животворящую и несущую оправдание и искупление, люди превозносят до того, что делают ее предметом своего поклонения. Все это безусловно и несомненно, и никак не может быть отрицаемо до той поры, пока кому-то не вздумается отрицать уже все Священное Писание, полностью отвергая его учение о единстве Божественных Ипостасей Иисуса Христа. Обосновав все вышеуказанные пункты данной полемики на основании явных, истинных и убедительных принципов Святого Писания, мы теперь двинемся далее по ровному и удобному пути к самой сути выдвигаемого против нас доказательства. Ибо мы никак не из собственных предположений измыслили субстанциональное присутствие в Причастии Христовых Тела и Крови, или же выводим сие не из Слова Божия, а из своих собственных рассуждений. Ибо Сам Христос в Своей Воле и Завещании, в точных недвусмысленных выражениях, утверждает и подтверждает нам то, что присутствует, распределяется и вкушается нами при Его Причастии, повсюду, где бы ни служилось оно на земле, согласно словам Его собственного установления: «Cиe есть Тело Мое; cиe есть Кровь Моя». И каким будет собственный смысл слов Христова установления, если их буквальное значение полностью сохраняется, нам теперь уже совершенно понятно. Однако невзирая на это, наши противники возражают, настаивая будто сущностные свойства человеческого тела являются конечными и ограниченными (что совершенно открыто признаем и мы сами), однако они также настаивают, будто при Своем Причастии Христос действует никак не согласно естественным свойствам Своего Тела. Но поскольку именно об этом согласии и утверждает Святое Писание, то мы его принимаем и в него веруем, а также веруем еще и во многое другое о Плоти Иисуса Христа, ввиду единства Его человеческой природы с Его Божественностью, вследствие единства Его Ипостасей, превыше всякого имени, как нам и было указано. И поэтому, ибо у нас имеются явные и недвусмысленные слова Спасителя о субстанциональном присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии, как мы посмеем отступать от подлинного смысла Его Завещания? И совсем не просто достаточно убедительным или внушительным основанием, на которое нашей совести впору полагаться надежно и справедливо, является именно то, что нисколько не соответствует нашим представлениям о сущностных свойствах Его настоящего Тела. Ибо для нас несомненным является то, что человеческая природа Иисуса Христа восприняла из своего единства с Его Божественною природою еще и несметное множество всяких других даров, которые не только превыше сущностных свойств Его истинного человеческого Тела, но и вообще превыше всякого имени. Поэтому с каким видом и с какою совестью посмеем мы утверждать, будто Иисус Христос не может обладать этим единственным, особенным и исключительным примуществом, о котором у нас есть не менее ясные слова, нежели о других Его преимуществах, если они заключаются в Воле и Завещании Сына Божия? Они упорно настаивают, будто все остальные исключительные качества Иисуса Христа вовсе не уничтожают субстанции Его человеческой природы. Однако если допустить, что Он субстанционально присутствует Своим Телом во всех местах земли, в которых служится Святое Причастие, тогда, по их утверждению, сим допущением мы совершенно отнимаем у Него Его истинное Тело, полностью уничтожая Его человеческую субстанцию, что совершенно невозможно, если мы будем отстаивать целостность субстанции Его человеческой природы, тем самым оставляя ее в полной сохранности. Мы разумеется слышали, как они с великим усердием на этом настаивают, и мы спрашиваем теперь: как они могут сие доказать? И мы также, конечно, вполне осознаем все принципы физики. Но наша вера, целью и основанием которой является Слово Божие, вовсе не может и не должна полагаться лишь на одам эти принципы. Поэтому чем же еще является для нас свидетельство Слова Божия? Чем же еще является для нас само Святое Писание? И где, и когда оно вообще показывает и учит, будто Христос способен совершать что-либо иное сверхъестественное, отличное от того, о чем нам вполне определенно свидетельствует Св. Писание (что Его истинное Тело, во всей целостности его субстанции, остается неповрежденным), если не сие, одно-единственное обстоятельство, что Он, в буквальном смысле слов Своего установления, присутствует Своим Телом в Дарах Своего Причастия, где бы ни служилось оно согласно данному установлению здесь, на земле? И неужели сие не может происходить безо всякого разрушения субстанции Христова Тела? Мы совершенно уверены в том, что нет ни одного явного свидетельства Святого Писания, которым это можно было бы доказать. Однако нам кажется, что именно к сему доказательству привлекают наши противники всевозможные подтверждения философии и вообще все способности человеческого мышления. Но невзирая на все их старания, у нас по-прежнему остается в силе сие главное правило: Обо всех исключительных преимуществах человеческой природы Иисуса Христа, судить только на основании Слова Божия. Ибо кому же лучше знать, какие именно сверхъестественные дары получило и какими дарами теперь обладает Христово Тело, сохраняющее поныне всю свою субстанцию, вопреки всякому разрушению, кому же лучше все это знать, если не Самому Сыну Божию Но также, как Христос Своим собственным Словом сообщает обо всех других Своих исключительных преимуществах, точно так же Он совершенно ясно высказывает и Свою Волю, наставляя нас о том, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при Святом Причастии, где бы ни служилось оно здесь, на земле: «Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя». И поэтому всякий благочестивый ум испытывает праведное отвращение, читая у наших противников слова, что якобы Господь Бог, при всем Своем всемогуществе, не в силах повелеть (и не телу какого-то обыкновенного человека), но Телу Самого Своего Сына, одновременно находиться во многих местах невредимою и неразрушимою его субстанциею. Вне всякого сомнения, Святое Писание нигде сему нас не учит, но напротив утверждает, что для Бога нет ничего невозможного. Повторим теперь главное обстоятельство нашей полемики. Разве слова Воли и Завещания Спасителя, в их естественном смысле, не учат нас именно субстанциональному присутствию Его Тела в Дарах Причастия, и разве они не подтверждают сего? Почему же для некоторых лиц так просто сему не верить? А потому, отвечают наши противники, что сие никак не согласуется с сущностными, естественными свойствами нашего человеческого тела. Но ведь Писание не оставляет ни малейших сомнений в том, что к человеческой природе Иисуса Христа, благодаря ее единству с Его Божественною природою, были присоединены несчетные свойства, далеко превосходящие все сущностные свойства Его человеческой природы, ибо Он был вознесен Отцом превыше всякого имени. Но они возражают и этому, утверждая будто все, что могло бы нарушить целостность Христовой человеческой природы или уничтожить ее субстанцию, не может и не должно относиться к Его Телу. Ибо именно то, что сама действительность человеческой природы остается у Него невредимой и совершенной, и является собственно предметом нашей веры. С последним мы полностью соглашаемся. Но мы не согласны и не принимаем всего того, что они измышляют насчет физических принципов, и притом без явного Слова Божия:
Но неужели Святое Писание учит нас тому, что безмерное всемогущество Божие лишено такого свойства, а необъятная Божественная Премудрость не находит такого способа, чтобы сие происходило без нарушения целостности Его Тела?. Но какое свидетельство Святого Писания способны представить наши противники, чтобы оно учило, будто Христова человеческая природа не может в полной целости устремляться, силою Божиею, во все те места, где согласно своему установлению служится Святое Причастие? Мы немедленно соглашаемся с тем, что сего никак не может происходить согласно любым законам природы. Однако то, что способно происходить с Телом Самого Спасителя посредством Божественной силы Бога Отца, сохраняющей сие Тело в полной сохранности, может и должно, надежно и несомненно, определяться не принципами материальной вселенной, не обычными человеческими доводами, но лишь Словом Божиим, которое своим собственным смыслом учит нас именно субстанциональному присутствию Христовых Тела и Крови в Дарах Евхаристии. Кто мы такие, чтобы утверждать, будто при сохранении целостности Христова Тела, это никоим образом невозможно? У нас есть слова Христовой Воли и Завещания, и мы сознаем, что означают указанные слова в их естественном смысле. Противники внушают нам отступить от сих недвусмысленных слов нашего Господа. И если мы спрашиваем каково для этого их основание, то они отвечают нам следующее:
Далее:
Однако сему не учит нас ни один стих Писания. Так можем ли мы тогда, без малейшего указания Писания, справедливо и без опасности для себя отступать от Слова? Это является предметом высочайшей важности. Оно включает в себя Волю и Завещание Иисуса Христа, безмерное всемогущество Небесного Отца и высшее превознесение человеческой природы Сына Божия. И конечно, подобные предметы нам надлежит рассматривать в страхе Божием, благоговейно и преданно, чтобы не измыслить ничего противного этим важнейшим предметам и не навлечь на себя справедливого гнева нашего вечного Судии. Но если мы станем утверждать, будто Воля Божия не желает, чтобы мы понимали слова Христова установления в их естественном смысле, то мы очень страшимся обвинить этим Сына Божия во лжи, якобы произнесенной Им в его последней Воле и Завещании. И если мы примемся утверждать, будто Всемогущество Божие не может совершать сего Таинства, полностью сохраняя субстанцию Христовой человеческой природы, чего будто бы совершенно не допускает целостность Христова Тела, то мы будем сие утверждать без единого стиха Святого Писания и без единого ясного слова Божия. Мы страшимся оказаться признанными дерзкими и легкомысленными по отношению к безмерному Всемогуществу Божию и к непостижимому возвышению в Иисусе Христе всей человеческой природы, отступи мы посредством вышеуказанных рассуждений от собственного смысла Христовой Воли и Завещания. Ибо если мы веруем в то, что Иисус Христос, согласно Своей человеческой природе, подчинил Себе все, без малейшего исключения, так, что нет уже ничего, кроме Него Одного, все подчинившего Себе (Ев 2:8), то как же мы можем с уверенностью доказывать, будто Иисус Христос, в соответствии со Своею человеческою природою, не имеет всех мест земли в Своем подчинении, но совсем напротив, что Он Сам подчинен сим местам так, что из-за ограниченности Его Тела и нахождения его лишь в одном месте мы должны оставить собственный смысл Его Завещания? И поскольку все обстоит именно так, то мы не находим более надежного и более безопасного способа ведения данной полемики, нежели просто, скромно и благоговейно принимать и сохранять слова Завещания нашего Господа именно так, как их являет нам их собственный естественный смысл. Для нас совершенно убедительными являются примеры Святого Писания, предостерегающие нас и указывающие, куда именно нам следует относить все подобные доводы, когда Писание утверждает о Христовом Теле нечто чуждое состоянию наших собственных тел. И (еще более убеждает поведение наших противников) когда затем эти доводы, вдруг, представляются нам в возражение, исходящее из подобия сего Тела всем нашим телам, то есть, что наши тела неспособны вынести сего, не умалившись до простейшей иллюзии. В Евангельском повествовании Мф 14:25 и далее, Апостолы видят и узнают Спасителя, идущего по морским волнам, совершенно не утопая. Но сознавая, что это полностью не согласуется с сущностными свойствами подлинного человеческого тела, они считают, будто видят не Его истинное Тело, а призрак. Но Христос ободряет их словами: «Это Я, не бойтесь». И чтобы подтвердить им, что это действие никак не разрушает подлинности Его Тела, Он Своею Божественною силою побуждает идти по тем же волнам и Петра. Подобно же и у Ин 20:19 и далее; 20:26 и далее, когда при закрытых дверях Иисус Христос, Своим подлинным Телом, пришел и стал посреди них, Апостолы увидели и узнали истинное Христово Тело. Но поскольку они рассудили, что подлинной субстанции человеческого тела совершенно несвойственно одновременно и то, и другое, т.е. входить сквозь закрытые двери, отчего два разных материальных тела, благодаря взаимопроникновению их размеров, одновременно занимают одну и ту же часть пространства, они и заключили будто сие есть Его Дух. Но Христос Сам достаточно долго разъяснял им, подтверждая то обстоятельство, что хотя это и противоречит сущностным или естественным свойствам подлинного человеческого тела, тем не менее сие было совершено силою Божиею, и истинная субстанция Его Тела осталась, не нарушенною и совершенно невредимою. Поэтому Он и предлагал им дотронуться до Его Тела и убедиться воочию, а также и ел в их присутствии (Лк 24:36). И если представленные Им доказательства подлинности Его человеческой природы и всех существенных человеческих свойств Его Тела, так обеспокоили даже Апостолов, когда они, видя перед собою Христа, уже могли дотронуться до самого Его Тела, то совершенно неудивительно, что те же самые доказательства возбуждают и в наше время у многих людей такое же беспокойство и в отношении сего Таинства, в котором нам предлагается принять на веру не только то, что отрицается нашими чувствами, но в особенности именно то, чего вообще никак не возможно воспринять, но можно лишь подтвердить словами Иисуса Христа. На меня самого также произвела Огромное впечатление та значительность, с которою отцы Церкви продолжительно спорили с Евтихием на предмет ограниченности и местонахождения Христова Тела. Ибо они совершенно справедливо относили ко Христу данные качества, благодаря природе и сущностным или естественным свойствам Его истинного Тела, согласно которым Он действовал и продолжает действовать доныне, когда и как Он того пожелает. И мы не нашли ни одного из всех самых чистых древних источников, кто бы использовал сей довод об ограниченности и местонахождении Христова Тела, настаивая на том, что для сохранения целостности сего Тела совершенно невозможно его истинное и субстанциональное присутствие во всех местах, где служится Святое Причастие. И в отношении ограниченности и местонахождения данного Тела, отцы Церкви утверждали их так, чтобы нисколько не умалить субстанционального присутствия, распределения и вкушения нами Христовых Тела и Крови. Они исповедовали и проповедовали именно то, что мы уже приводили выше в Главе X. Так, Августин действительно утверждает, что по самой природе подлинного человеческого тела и согласно естественному закону природы Христово Тело находится в некоем одном месте. Однако он ни в коем случае не настаивает в данном вопросе о виде Тела и о законах природы на том, будто Иисус Христос не хочет и не может делать Своим Телом ничего их превосходящего, либо от них отличного. Вот собственные его слова: «Если Христос действительно ходил по воде, где же был тогда вес Его Тела? Если Он входил сквозь закрытые двери, где же был тогда обычный вид Его Тела? Поэтому пусть поотступят и вес сей, и вид, ибо Тот, для Кого нет ничего невозможного, и сделал сие».
И вновь: «Природный закон (и впредь еще) будет поддаваться, и человеческое тело (и впредь еще) будет оставлять свои неизменные следы на волнах моря. И мы объясняем полностью учение о сущностных свойствах человеческой природы Иисуса Христа и об исключительных особенностях, сообщенных сей Его природе, благодаря ее единству с Его божественною природою, в нашей отдельной книге, которую, из-за ее значительности, весьма желаем добавить к настоящей дискуссии. Здесь же мы хотим лишь указать, что никакие доводы о местонахождении и ограниченности Христова Тела не побудят и не заставят нас поверить тому, что мы верно, необходимо и безопасно, можем, или должны, отступить от собственного естественного смысла Христовой Воли. В действительности же сей естественный смысл гораздо сильнее подтверждает наше соглашение о безмерном всемогуществе Божием и о том высшем совершенстве, далеко превосходящем естественное человеческое, которым человеческая природа Иисуса Христа была украшена и возвышена превыше всякого имени. |
Помощь сайту -
Z725213213574
|
