|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Библиотека / Книги Фонда "Лютеранское Наследие" / Господне Причастие |
|
ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА
В обширном богословском наследии Лютеранской церкви книга "Господне Причастие" занимает особое место. Ее автор — Мартин Хемниц, преданный продолжатель дела Мартина Лютера, — талантливый богослов, лектор и полемист, — по праву назывался современниками "Вторым Мартином", заслужив уважение даже у тех, чьим взглядам он самоотверженно противостоял, отстаивая чистоту Евангелия. На Марбургском диспуте о Св. Причастии (1529) впервые встретились два принципиально различных понимания этого Таинства основоположниками двух сторон Реформации — Мартином Лютером и Ульрихом Цвингли. Перед началом этого диспута Лютер, сняв со стола скатерть, написал на нем мелом слова Спасителя, сказанные Им на Тайной Вечере при предложении Своим ученикам вина и хлеба:
HOC EST CORPUS MEUM — СИЕ ЕСТЬ ТЕЛО МОЕ,
— подчеркивая этим сущность предстоящей дискуссии. И всякий раз, когда его оппоненты старались истолковать эти слова как-либо иначе, придавая им различные косвенные значения, Лютер молча указывал им рукой на эти слова. Но не от недостатка аргументов, в чем его потом часто упрекали противники, а просто выражая этим свое полное доверие к любви и заботе о нас Спасителя... И так же неуклонно следуя Лютеру, продолжал его дело Мартин Хемниц. Прошло уже сорок лет со времени Марбургского диспута, но полемика все еще не прекращалась, и, отстаивая точное понимание слов Иисуса Христа, Хемниц издает эту книгу. Им движет горячее убеждение в том, что подлинную сущность Евхаристии невозможно понять без веры в полную и непрестанную заботу о нас Спасителя, дарующего в Таинстве Причастия Свою Плоть каждому верующему. И Хемниц стремится уберечь людей от последствий легкомысленного отношения к этому Таинству... Но можем ли мы постичь Божественное Слово, не приняв его вначале всем своим сердцем, — именно так, как мы принимаем Самого Спасителя — нашего Господа и Учителя Иисуса Христа?.. И в наше время так же, как и прежде, подлинное Приобщение к Иисусу Христу определяет наша преданность Его Слову и Делу. Она проявляется не в нашем осмыслении обычаев или законов, не в наших национальных особенностях, и не в политическом переустройстве нашего общества, а в самой обычной, простой человеческой совести, ибо именно ее голос призывает нас исполнять Божью Волю. И каждый раз, когда мы сомневаемся, теряем надежду или не знаем пути — нас вдохновляют великие слова Мартина Лютера:
НЕ ПОДОБАЕТ ХРИСТИАНИНУ ИДТИ ПРОТИВ СОВЕСТИ. НА ТОМ СТОЮ И НЕ МОГУ ИНАЧЕ. ДА ПОМОЖЕТ МНЕ БОГ! * * *
Почему эта книга, изданная впервые в 1570-м году, так долго оставалась недоступной читателям? Причина в том, что латынь, на которой писались богословские труды Эпохи Реформации, много столетий была языком ученых, требующим не только филологических знаний, но также и исторического мышления. Такой перевод всегда требует большого специального опыта, являясь, в определенном смысле, реконструкцией старинного оригинала. Лишь в 1979 году президент Лютеранской церкви Синода Миссури, доктор филологии Дж. А. О. Пройс (J.A.O. Preus) перевел эту книгу на английский язык. Он проделал огромный труд, восстанавливая конспективное изложение автора и упорядочивая его ссылки на Святое Писание и труды отцов Церкви, цитируемые автором просто по памяти. Необходимо также отметить, что ввиду использования автором латыни, Библия цитировалась им по латинской Вульгате, отчего в ряде цитат сохранились ее ошибки. На русском языке эта книга публикуется впервые, в переводе с английского перевода Дж. Пройса. Примечания Пройса приводятся без подписи. Примечания в квадратных скобках составляют две группы: 1) ссылки на Св. Писание, добавленные Пройсом; 2) пояснения мест конспективного изложения автора, добавленные, при русском переводе. Цитаты из Библии приводятся по Синодальному переводу; все случаи, когда для большей точности передачи оригинала приходилось цитировать Современный перевод Библий, или Новый перевод Нового Завета, отмечаются в скобках. * * *
Мы выражаем сердечную благодарность всем участникам и помощникам издания этой книги:
Библиография Синодальный перевод - Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. - Москва: Издательство Московской Патриархии, 1992.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Декан и профессора Теологического Факультета Университета Йены приветствуют праведного читателя в Господе Иисусе Христе! Двойное бедствие постигло наш век под видом преизобилия литературной продукции. Во-первых, — писатели своею безобразною злонамеренностью поистине изнуряют читателей, и перья многих из них столь неискусны, что сами они едва ли в силах разбирать собственное письмо. Понимать что-либо — для них непременно означает написать об этом свою книгу. К этому прибавляется и новое бедствие: стремление к новизне. Ибо людей столь ослепляет жажда всего нового, что они выражают полное отвращение к великим писаниям, называя их просто старомодными и ища именно тех внезапно возникающих авторов, читать которых им нужно вовсе не потому, что все их творения удачны, но лишь потому, что они новы. Отсюда двойной ущерб всему состоянию книгоиздательства. Во-первых, мир затопляет такой поток совершенно бесполезных новых изданий, что уже ничто не становится столь никчемным, презренным и жалким, как сама по себе книга, бывшая прежде столь величайшею ценностью. В действительности, с нынешним поколением и совершенно заслуженно, случилось то же самое, что с неразумными жителями Афин в те далекие времена, когда их наставлял философ Фалес. Ибо так же, как и он, зажегший в ясный полдень свой факел посреди возмущенной толпы и объяснявший ей, что он ищет среди них человека, так и в нынешнее время каждый скапливает у себя великое множество книг, сколь бы ненужными они ни были. Второй ущерб заключается в том, что издавая все новые книги по большей части никудышные и никчемные, — мы, в то же время, утрачиваем наши добрые старые книги, — не одобряя их на том основании, будто они составляют огромное препятствие тому якобы основательному обучению, которое мы имеем теперь. Философ Сенека некогда писал о больных, которые вместо лекарств лечатся переменами. Также и мы, в своем стремлении к разнообразию и новизне, полагаемся на то же самое мнение: будто сия теория столь же полезна и нам. И это мнение является вернейшим препятствием для нашего собственного развития. Это всем очевидно, ибо обусловлено самим процессом книгопечатания. Издатели, повсюду применяющие свои машины для выпуска никчемной современной литературы, взращивают цены посредством употребления необыкновенно роскошной бумаги и самых великолепных шрифтов, так что даже хорошие книги, если они достаточно старые, — не находят себе издателя, или же, если он вдруг окажется, — не могут найти никого, кто бы вложил средства в само их издание. И даже при наиболее успешном развитии дела, — они навряд ли получают что-либо лучше старого, не внушающего доверия, истертого шрифта, грубой бумаги и совершенно невыразительной, бесцветной печати. Будь это всего лишь человеческим затруднением, лежащим в основе сего величайшего зла для нашего разума, — это было бы не столь уж и важно. Но мы полностью убеждены в том, что указанное состояние дел имеет место главным образом по причине изощренности дьявола. Так что какое бы благо ни несло всему христианскому миру изобретение книгопечатания для повсеместного распространения Божественного учения Иисуса Христа, — наш неистовый враг, искуснейше злоупотребляя сим величайшим благом, всемерно извращает его, ставшего уже столь дорогим нашему человеческому сердцу. По сей причине нам следует быть еще более бдительными ко всякому новому благу — чтобы по злому сатанинскому умыслу сие великое благо не оказалось бы для нас вовсе утраченным. И мы сможем достичь сего лишь, если все издаваемые новые книги будут для нас благополезными, или по крайней мере, если будут переиздаваться добрые старые книги; то есть, проще говоря, — если сохранению старых книг мы будем посвящать такие же усилия, как и написанию новых. Движимые сею великою заботою, мы желаем исполнить наш скромный долг переизданием этого небольшого тома доктора Хемница. Согласно суждению всех добрых и праведно мыслящих людей, эта книга, несомненно, является самою лучшею и самою знаменитою в своем роде: это воистину золотая книга, какую и следовало ожидать от пера великого и подлинно преданного доброй Христианской Традиции богослова Мартина Хемница. Сей автор с самого начала посвятил свою книгу нашей Новой Церкви, и она встретила самый теплый прием у каждого преданного Традиции богослова, найдя свое место среди самых дорогих его сердцу книг. Наши выдающиеся коллеги считают ее образцовым руководством по полемике с сакраментариями. И она конечно заслужила сию репутацию, ибо почти каждый год переиздавалась нашею церковью. Однако и ее так же постигла та поистине печальная судьба, какая выпадает даже самым лучшим книгам. Ибо невзирая на немалое число возможных покупателей, а также еще и на не меньшее число тех кто, обратившись ко взятому взаймы изданию, смог бы выписывать себе из него цитаты, за последние десять лет не нашлось никого, кто бы переиздал сей в высшей степени полезный том. И мы вознамерились, вопреки сатане, восстановить справедливость, помня что и сам автор, еще будучи с нами, одобрил наши старания, в результате которых сия книга отыскала своего издателя. Учитывая, что она действительно является нашим величайшим наследием, мы издаем ее вновь, воспользовавшись услугами господина Мартина Амвросия Хемница для написания ее копии и выправки корректуры, чтобы данное издание смогло выйти в свет в еще более точном и понятном виде. И посему — желая этого здравого учения единственно ко благу всей Нашей Церкви, мы нисколько не сомневаемся в том, что все добрые люди, ревностно стремящиеся к истинной правде, и с великой признательностью читающие эту книгу, одобрят наши старания; и мы также твердо уверены в том, что сие наше намерение весьма угодно нашему Господу Иисусу Христу. И поэтому мы, с искренним сердцем, просим Его вечно осенять нас Своею Истиною — охраняя и благословляя нас к жизни вечной. Честь и слава Ему во веки веков!
ПОСВЯТИТЕЛЬНОЕ ПОСЛАНИЕ
Преславнейшим Государям и Господам, братьям — Генриху Младшему и Вильгельму Младшему; Герцогам — Брауншвикскому, Люнебургскому и прочая, Их Всемилостивейшим Высочествам — Мир и благодать в Господе Иисусе Христе! Сын Человеческий вручил Своей Христианской Церкви слова установления Своего Святого Причастия в виде Своей последней Воли и Завещания в час великой душевной тревоги, с пламенною молитвою и при наиважнейших обстоятельствах — в ту самую ночь, когда Его предали. Поэтому всем верующим следует их исполнять с благочестием, с величайшим благоговением и во страхе Божием, — ибо это слова Самого Грспода. Но какой-то злой гений превратил эти слова в яблоко раздора, сделав их предметом полемики и то, чему надлежало быть залогом нашего согласия и единства, сделалось причиною самых удручающих споров и разногласий. Ибо сия полемика о верном и подлинном смысле слов установления Господнего Причастия ведется уже много лет, с наипечальнейшим препирательством; и настоящего, счастливого и спасительного исхода сей трагедии пока не видно. Поскольку усилия известных лиц, думавших уладить сей спор согласием, давно уже оказались полностью неудачными. Ибо такое согласие невозможно без оскорбления Воли и Завещания нашего Господа. Но невзирая на это, находятся ученые, которые не страшатся заявлять, будто вся эта полемика, просто бессмысленная словесная баталия (логомахия). Есть также и такие ученые, которые относят сию полемику к диспутам, вызываемым лишь нашим воображением, невежеством, нашими заблуждениями, либо некими семантическими трудностями, то есть не сообщающими нам ничего существенного и не причиняющими ни малейшего вреда нашему спасению и самой нашей вере. В итоге, среди богословов уже встречаются те, кто усердно разъясняет все прочие подробности основных тем Божественного Учения Спасителя, но сохраняет глубочайшее молчание в отношении данной полемики. И если необходимость вынуждает их упоминать эту дискуссию, так что избежать ее уже не удается, они говорят о ней столь сухо и равнодушно, столь поверхностно и отрешенно, как если бы сие представляло обсуждение тяжкого бесчестья, являя для них непомерное бремя (как они сами заявляли недавно, полагая себя весьма мудрыми). Некоторые из них даже ничуть не скрывают, что им совершенно неважно, что именно могут выдумать или выразить люди в отношении подлинного смысла слов установления Святого Причастия. И это мирское представление даже прививается молодежи, так что та считает бесполезным и вовсе ненужным отстаивать перед кем бы то ни было подлинный смысл Христова установления, до тех пор, пока имеется хотя бы некоторое согласие в отношении остальных догматов веры. В итоге многие уже настолько соблазнились указанным мирским представлением, что даже к самому Господнему Причастию они относятся равнодушно и даже холодно: вовсе не принимая его, либо принимая его очень редко и без серьезного намерения. Другие же, как бы самовольно присвоив себе некую привилегию, принимаются безо всякого стыда и совести, свободно и безнаказанно толковать и переиначивать святые слова Воли и Завещания Спасителя, по собственному желанию извращая их до любого угодного им вида, всячески их критикуя и теребя. И к этой арене, как к зрелищу гладиаторского сражения, с великим рвением устремляются философы и поэты, ораторы и врачи, и даже те, кто в судах представляют себя полномочными докторами права. Никто из них не чувствует себя достаточно ученым, если не сумеет придумать своего собственного смысла, противоречащего естественной простоте слов Христовой Воли и Завещания, и каждый из них настолько дерзок, что именно стремится к сему. При других условиях, в своем привычном роде занятий, каждый из них тщательно изучает законы природы, развивая свое мастерство на основе определенных разумных принципов. Вы спросите: что же здесь удивительного? То, что они вносят в сию полемику и применяют в ней те же самые критерии. Они, по словам Афанасия Великого, измеряют и объясняют Христову Плоть, полностью вопреки Святому Писанию, исходя лишь из принципов собственного рассудка и из известных природных закономерностей: сколько она действительно весит и каким образом она вообще существует. Еще удивительнее это в случае докторов права. Ибо все их судебные документы насыщены чрезвычайно убедительными утверждениями о безукоризненном исполнении слов последней воли и завещания, которые подлежат исполнению в случае мирской воли любого обычного завещателя. Некоторые из них вполне признают, что если смысл завещания вызывает сомнение, то гораздо надежнее исполнять его дух, нежели его букву, и тогда следует рассматривать именно действительное мнение завещателя, даже если оно противоречит его словам. Однако если действительный предмет данного завещания не был выяснен предварительно, и при иных обстоятельствах, и если мнение завещателя нам не вполне понятно, и если все основания для любых сомнений и споров имеются у нас налицо, то доктора права в своих официальных документах необыкновенно пунктуальны. Они заявляют, что при любом сомнении гораздо надежнее ни в коем случае не отступать от слов данного нам завещания, но упорно на них настаивать не допуская ни малейшего постороннего толкования, ибо самим сим словам надлежит придавать гораздо больший вес и следовать им надлежит гораздо точнее, нежели неопределенному и слабо представляемому нами намерению завещателя. Ибо нам отнюдь не следует верить, будто завещатель завещал нечто иное, нежели то, что он уже выразил собственными словами. И если бы он в действительности желал чего-то иного, то ему не представляло бы труда записать это собственноручно. Поэтому они утверждают, что очень многие обманываются, определяя смысл завещания без обдумывания его подлинных слов, самих по себе чрезвычайно важных. И более того, они утверждают, что пытаясь истолковать намерение завещателя, люди часто делают ошибки из-за особой тонкости самого предмета завещания. Поэтому они советуют нам никогда — неосторожно либо поспешно, — не отступать от строгого понимания слов завещания, ибо нам следует полностью удовлетворяться ясностью их самих: ничего к ним не прибавляя, и не убавляя от них ничего. И сам Император присоединяет сюда еще одну важную причину: чрезмерною заботою о тонкостях смысла подобного дела можно совсем уничтожить подлинное, вполне законное намерение завещателя. Но если столь благоговейную заботливость люди проявляют к словам завещания любого обычного отца семейства, то что же следует проявлять нам к словам Завещания Самого Господа, объявленного Им о самых серьезных предметах веры в ту ночь, когда Его предали? Поэтому можно вполне справедливо утверждать (пусть даже все ученые профессора и придерживаются мнения сакраментариев): что именно то, что по учению правоведов следует делать в отношении завещания любого отца семейства, нам следует столь же справедливо и основательно делать в отношении Воли и Завещания Иисуса Христа. Указанное несерьезное и неуважительное отношение, преобладающее ныне при рассмотрении священных слов Завещания нашего Господа, — совершенно не отличается от того, что в школах софистов позволялось лишь в отношении простых материальных предметов. И хотя это для нас чрезвычайно прискорбно, мы не можем прекратить сего тяжкого заблуждения.
Тем не менее, приведенные выше важные и убедительные напоминания полезны и необходимы, чтобы сия полемика была не просто дискуссией о никчемных предметах (как о запутанных родословных), но разбирала именно слова последней Воли и Завещания нашего Спасителя Иисуса Христа. Если даже последняя йота Закона более важна в глазах Божиих, нежели земля и небо (Мф 5:18), то благочестивому разуму следует особенно задуматься над словами Господа, которые Он, как последнюю Волю и Завещание, в ту самую ночь, когда Он был предан, завещал нам до скончания века, поручив Своей Церкви, чтобы после Его Вознесения Церковь их почтительно повторяла и распространяла далее (1 Кор 11). И мы должны тщательно обдумать строгие слова Апостола Павла об осуждении, которому подлежат все нарушители Христовой Воли. Ибо если Сам Сын Божий, говоря о хлебе Причастия, утверждает и удостоверяет: "Сие есть Тело Мое", то о всяком, не различающем сего Тела, Павел и заключает, что тот виновен против Тела и Крови Господней, и поэтому он ест осуждение себе. И еще нарушение Христовой Воли и Завещания влечет за собой также внешние наказания, на что Павел указывает нам не только словами, но также примерами. Поэтому самым лучшим и надежным правилом будет неотступное привлечение всеобщего внимания именно к словам Воли и Завещания Спасителя, и к пониманию всей их важности. И на этом пути нам станет гораздо понятнее, что дьявол, с помощью различных приемов, вроде бесцеремонных полемик или совершенно неуместных вопросов, уводит нас прочь от Завещания Иисуса Христа. По сей причине нам и следует внимательно слушать благочестивых учителей Древней Церкви, чтобы с помощью их серьезных и верных предостережений люди могли отвращаться от бесполезных дискуссий, держась слов Завещания Спасителя, и почитая их с искренним благочестием, чтобы в итоге им не хотелось знать и позволять себе слышать ничего, кроме сих священных слов нашего Господа, вручившего их нам как Свою Волю и Завещание в ночь, в которую Его предали. Важность сего метода ясно доказывает великий шум, подымаемый противниками сего буквального, как они его называют, смысла слов Христова установления. Ибо они с особенной жадностью увлекаются любыми иными дискуссиями до тех пор, пока те являются гораздо более общими, чем эта, но когда же вся суть спора сводится к самим словам данного установления: уже всего лишь к четырем или пяти словам нашего Господа, они начинают изъясняться настолько пренебрежительно, словно их непомерно отягощает обилие преважнейших занятий. По этой причине я, восемь лет назад, применяя простой метод и исходя из разумного его обоснования, собрал воедино главные спорные вопросы данной полемики и объяснил их простым естественным образом, мирно и безо всякой язвительности, исходя из подлинных, понятных и несомненных принципов Священного Писания, и опубликовал небольшую книгу в Лейпциге. Она, как мне показалось, пришлась по нраву многим благочестивым и даже ученым людям. Однако впоследствии, уделяя сему предмету гораздо больше серьезного внимания и тщательно обдумывая причины и разумное обоснование каждой ее части на основании принципов Священного Писания, я стал еще более убеждаться в справедливости собственного, простого и естественного смысла Христовой Воли и Завещания. Поэтому я взялся за переделку сих своих ранних заметок, добавляя к ним то, на что успел обратить больше внимания, и объясняя главные пункты еще более тщательно и подробно. Я не хотел вводить сюда ничего нового, а просто стремился сохранить простое старинное учение о Господнем Причастии, повторяя из писаний доктора Мартина Лютера, что у догмата Причастия есть своя собственная, ему присущая совокупность слов (sedes doctrinae) его установления, и что именно в сих самых словах нам и следует искать подлинный смысл сего догмата. И более того, к этим словам установления Причастия, как словам Воли и Завещания нашего Господа, нам не следует относиться легкомысленно или как-либо несерьезно, но совершенно напротив: над ними следует размышлять с величайшею преданностью и со всем возможным благоговением. И поскольку Священное Писание не допускает частного объяснения (2 Пет 1:20, НП), то я, исходя из постоянного и несомненного истолкования Писания по аналогии, и сравнивая все его места, в которых рассматривается и повторяется сей догмат Святого Причастия, показал все несомненные, убедительные, надежные и вполне понятные основания, почему нам нельзя отказываться от простого и естественного смысла слов Христова установления; и почему их вообще нельзя отвергать, но напротив, их следует признавать и твердо придерживаться, в скромном послушании нашей веры. С другой стороны, исходя из всех аргументов наших противников, я показал, что вообще невозможно представить никаких несомненных, убедительных и надежных доводов, которые бы доказали, что нам следует оставить, отвергнуть или осудить естественный смысл Христова установления, как его выражают слова Спасителя о реальном присутствии, распределении и вкушении нами Его Тела и Крови при Его Святом Причастии. Все эти вопросы я изложил спокойно и просто, и без каких-либо двусмысленностей или насмешек над нашими противниками. Ибо я надеялся, что все можно рассмотреть именно так, чтобы читатель заметил, обдумал и принял эти слова установления Причастия, как слова воли и завещания не просто какого-нибудь святого, но как слова Сына Бога: истинно верующим сердцем, с благоговением и со страхом Господним; но отнюдь не легкомысленно или бездумно, позволяя себе от них отступать, либо, хуже того, оспаривать их своими нечестивыми словами и мыслями. Ибо именно в таком случае читателю будет гораздо легче более справедливо и беспристрастно судить не только о моем труде, но также и о самом предмете данной полемики. И посему настоящий трактат написан об основах собственного, простого и естественного, смысла слов Христовой Воли и Завещания, то есть об истинном и субстанциональном присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии, Завещания, подробно рассматриваемого и объясняемого нашим Аугсбургским Исповеданием и его Апологией. И поскольку сей труд подлежит изданию для наставления и вдохновления верующих, то я очень желаю опубликовать его под Вашим преславным именем. Ибо семье Ваших Высочеств, по наследному праву, принадлежит традиция живого Христианского Учения, краткое изложение которого, выведенное из Слова Божия, содержит наше Аугсбургское Исповедание, публично и торжественно подписанное отцом и дядей Ваших Высочеств в 1530 году в Аугсбургском Рейхстаге, в присутствии Императора Карла, когда разделять сие Исповедание было еще крайне опасно. Сколь же значителен и почетен сей знак отличия для всей Вашей Фамилии! Вовеки, признательно и благоговейно, будет чтить вас потомство! Благодаря тому обстоятельству, что в данном Исповедании наше здравое Учение представлено вместе со своею полною антитезою, совершенно отличным от всех заблуждений папской церкви и самых различных изуверов, подобных сакраментариям и анабаптистам, Ваши Высочества унаследовали от Своих предков заботу о том, чтобы в сие наше здравое Учение не проникла никакая враждебная закваска и никакие чужие плевелы. Сие справедливо как в отношении других Артикулов нашего Исповедания, так и в особенности в отношении Таинств Крещения и Святого Причастия. Ибо Сам Господь Бог ясно свидетельствует нам о том, что совместно со всем иным отеческим достоянием Он наделил Ваши Высочества сим особым Наследием, желая чтобы Вы вечно его хранили. И даже во времена несовершеннолетия Ваших Высочеств, когда вероломная формула Аугсбургского Эдикта ужасными карами и угрозами была навязана нашей Церкви, и когда многие люди стали ей подчиняться, или по крайней мере ослабили свои религиозные устремления, то советники и служащие всех владений Ваших Высочеств, находясь под особым Божиим Благословением, неуклонно отказывались поддерживать сие соединение Христа и Ваала, храня верность тому самому незапятнанному Учению, здравые слова которого содержит наше Аугсбургское Исповедание. Впоследствии, когда Ваши Высочества, достигнув Своей полной зрелости, приняли бразды государственного правления, то Вы Оба, как в прочих Своих суждениях, так и в самом сием деле, показали Себя не только желающими править, но, в частности, также и желающими владеть сим Своим чудесным отеческим достоянием: как исповедуя, так и защищая его, наше здравое Учение, итог которого заключается в нашем Аугсбургском Исповедании. Ибо Ваши Высочества не допускали в наши церкви никаких изуверских взглядов и никаких искажений Священного Писания, но всегда с одинаковой решимостью стремились сохранить именно этот вид и точные слова нашего здравого Учения. И сие мне известно отнюдь не только из народной молвы и всюду известных мнений. Недавно, когда Ваши Высочества пригласили меня на весьма важное собрание Ваших богословов по поводу полемики с сакраментариями, я услышал как Ваши Высочества, верно и почтительно, выражали перед всеми Свое мнение обо всех диспутах того времени. Я действительно видел как Ваши Высочества, личным участием изъявляли Свое горячее осуждение всяческим уловкам сих полемистов, которыми они смягчали слова, скрывая свои намерения, чтобы те не были ни холодными, ни горячими. И решение Ваших Высочеств о словах Завещания — это слова истинного и всемогущего Господа Иисуса Христа — было не только существенным и кратким, но также и по-христиански благочестивым, и поэтому было особенно мне приятно. И в силу указанных выше причин, я полагаю что Ваши Высочества не будут неблагодарны мне за сей труд, в котором я повторил и объяснил основы здравого учения об истинном и субстанциональном присутствии в Дарах Святого Причастия Господних Тела и Крови, изложив сие просто и мирно, и без малейшего ожесточения. И я нисколько не сомневаюсь в том, что многим людям будет гораздо приятнее читать сию книгу, если ее будет украшать Ваша Фамилия. Поэтому я, со скромной почтительностью, прошу Ваши Высочества благосклонно принять эту книгу под Свое высокое покровительство. И я хотел бы, сколь можно более многозначительно, объявить о своей искренней преданности обоим Вашим Высочествам. Я молю нашего Господа, Спасителя и Сына Божия Иисуса Христа, чтобы Он направлял Ваши Высочества, присутствуя над всем Вашим царствием Своим Духом и Благословением.
Брунсвик. |
Помощь сайту -
Z725213213574
|
