1. Центральное место учения об оправдании и его герменевтическое значение

Доктрина об оправдании, названная articulus stantis et cadentis ecclesiae[1], играет центральную роль в лютеранской теологии. Об этом свидетельствуют ранние Исповедания Лютеранской церкви. В Аугсбургском Вероисповедании Меланхтон располагает все артикулы веры вокруг Артикула IV «Об оправдании», а Артикул XX «О добрых делах» представляет собой наиболее обширную дискуссию в позитивной части вероисповедания. В Апологии Аугсбургского Вероисповедания он характеризует учение об оправдании как praecipuus locus[2] христианского учения, которое, будучи правильно понимаемо, освещает и усиливает славу Христову, принося столь необходимое и обильнейшее утешение богобоязненным сердцам. Немецкий текст добавляет, что артикул об оправдании служит для более ясного и правильного понимания «всех Священных Писаний», и «лишь» он показывает путь к неописуемому сокровищу и правильному пониманию Христа, открывая «дверь во всю Библию» (Апол. IV, 2).

Это утверждение Меланхтона указывает на значение, которое имеет в жизни Лютеранской церкви учение об оправдании,  — значение, принимаемое лютеранами независимо от того, занимаются ли они истолковательной, догматической и конфессиональной теологией, либо проповеднической деятельностью и пасторским душепопечительством.

Меланхтон лишь следовал уже выраженному Лютером принципу,  которому он должен был придавать особое значение до конца своей жизни. Наиболее важное и известное выражение этого принципа, данное Лютером, содержится в его Шмаль­кальденских артикулах (II, I, 1-5) о служении и деяниях Иисуса Христа, или же о нашем искуплении. Он говорит: «Первый и главный артикул заключается в следующем: Что Иисус  Христос, наш Господь и Бог, умер за наши грехи и вновь воскрес для нашего оправдания (Рим.4:25).Что Он один является Агнцем Божиим, Который берет на Себя грехи мира (Ио­ан.1:29), и Бог возложил на Него все наши беззакония (Ис.53:6). А также: Что все согрешили и получают оправдание незаслуженно [даром, без какихли-бо собственных дел и заслуг], по Его благодати, через искупление, которое во Христе Иисусе, в Крови Его (Рим.3:23). Итак, поскольку необходимо веровать в это, и иначе это невозможно обрести или заработать каким-либо трудом, законом или заслугой, ясно и определенно, что одна лишь вера оправдывает нас, как Св. Павел говорит в Рим.(3:28): “Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона”. А также в стихе 26: “Да явится Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса”.  В данном артикуле ни от чего нельзя отступиться или отказаться [и ничего, что противоречит этому артикулу, нельзя допустить или позволить], даже если бы небо и земля перестали существовать. “Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись”, — говорит Петр в Деян. (4:12). “И ранами Его мы исцелились” (Ис.53:5). На этом артикуле основывается все, чему  мы учим и что делаем вопреки папе, дьяволу и [всему] миру. Поэтому мы должны иметь твердую уверенность в данном учении и нисколько не сомневаться. А иначе — все погибло, и папа, дьявол и все [им подобное] одерживает верх».

Из сказанного очевидно, что Лютер поочерёдно ссылается на артикул о Христе, на коем зиждется оправдание грешника, и на артикул об оправдании. Это неизменно имеет место как у Лютера, так и у Меланхтона. Невозможно не заметить, что Артикул IV Апологии, откуда взята вышеупомянутая цитата Меланхтона, указывает на искупительное и посредническое деяние Христа так же непосредственно, как и на учение об оправдании верою.

Кроме того, во второй части Шмалькальденских артикулов Лютер использует учение об оправдании / искуплении герменевтически, подвергая распространённые в его дни злоупотребления папства (мессу, капитулы и монастыри, само папство) осуждению «первым и главным артикулом». Согласно Лютеру, если учение и [церковная] практика идут вразрез с этим артикулом, то от них следует отказаться.

Однако, артикул об оправдании необходим не только для того, чтобы определять учения и практику Церкви. Он является, так сказать, основным пунктом и костяком всего corpus doctrinae[3]. Это основа христианской веры и жизни, поскольку именно в нем заключается сущность самого Евангелия. Лютер говорит:

«Это — самый главный артикул нашей веры, и если кто-нибудь откажется от него, как поступили иудеи, либо, подобно папистам, извратит его, Церковь не устоит, и Бог не сохранит Свою Славу, состоящую в том, что Он милостив, и что Он желает прощения грехов ради Своего Сына и спасения [грешников].

Если эта доктрина об оправдании будет утрачена, то погибнет все христианское учение.

Эту доктрину невозможно полностью выразить и в достаточной мере изучить. Если она ниспровергается или устраняется, то одновременно погибает и всё познание истины. Если эта доктрина процветает, то и всё доброе преуспевает: вера, истинное служение, слава Божия, подлинное познание всех жизненных вопросов и всех материй»[4].

Согласно Лютеру, приоритет учения об оправдании является существенным фактором, определяющим работу теолога, основанием его отношения к теологии и Богу, реализации его теологической задачи и его собственной личной жизни в вере:

«Существует один артикул и один основной принцип в теологии, и всякого, кто не придерживается этого артикула и этого главного правила, — истинной веры и упования на Христа, нельзя назвать теологом. Все прочие артикулы охватываются и порождаются этим единственным артикулом, и без него эти прочие — ничто. С самого начала диавол стремится упразднить этот артикул,  подменяя его своею собственною мудростью. Люди, переживающие тревогу, скорбь, волнение и искушения, высоко ценят этот артикул. Они понимают Евангелие»[5].

Это утверждение не является лютеранским преувеличением. По мнению Лютера, именно здесь, в артикуле о Христе и оправдании, всё учение Слова Божия, fides quae creditur[6], соприкасается с человеком и достигает его. Ибо этот артикул, являющийся сущностью Евангелия, дарует веру и общение со Христом, ориентирует и направляет человека на теологическую стезю, формируя из него теолога. Лютер говорит во втором диспуте против антиномийцев:

«Иные артикулы весьма далеки от нас и не связаны с нашим опытом, — они нас не касаются… Однако мы имеем обширный опыт относительно артикула о прощении грехов и ежедневного его применения. И это касается вас и меня постоянно. Иные артикулы мы воспринимаем как нечто чуждое нам (например о сотворении или Иисусе как Сыне Божием). Какое мне дело до того, что Бог сотворил небо и землю, если я не верую в прощение грехов?.. Все прочие учения касаются нас именно благодаря этому артикулу»[7].

Артикул об оправдании воистину становится опытом христианина, направляет и даже контролирует его веру и дела, помогает сформировать в нём, так сказать, теологический habitus:

«В моём сердце царит только один верховный артикул — вера во Христа,  Которым, через Которого и в Котором всё моё богословское мышление направляется туда и обратно днём и ночью. Но при этом я осознаю, что мне удалось постичь эту столь возвышенную, обширную и глубокую мудрость лишь поверхностно, скудно и отрывочно»[8].

Для Лютера артикул об оправдании был не только ключом к пониманию Писаний и соизмерению артикулов веры, но и весьма определённой защитой конфессиональной Церкви, особенно от лжеучений: «Посему я утверждал и утверждаю, что нет никакого средства против сект, кроме этого одного артикула христианской праведности. Если вы утратите его, то невозможно будет избежать других заблуждений или лжеучений. Мы наблюдаем это сегодня среди фанатиков, анабаптистов и сакраментариев, которые, устранив эту доктрину, постоянно разрушают другие учения, при этом вводя в заблуждение и обольщая людей. И нет сомнения, что они породят еще большее число ересей и измыслят новые дела. Но какое значение имеет всё это, даже если оно кажется прекрасным и очень святым, рядом со смертью и Кровью Сына Божия, предавшего Себя за меня?»[9]

Центральное место артикула об оправдании и его ключевая роль в толковании, герменевтике, вероисповедании, проповеди и святой жизни не является просто причудой Лютера, проникшей в различные области теологии Меланхтона и лютеранских конфессий. Скорее это подлинный и всеобъемлющий теологический и организационный принцип лютеранства. Артикул об оправдании, или артикул о Христе (solus Christus[10]), или о вере во Христа, или о христианской праведности[11], вскоре все лютеранские учителя назвали articulus stantis et cadentis ecclesiae. Эти учителя рассматривали данное определение не просто как клише, употребляемое в теологической полемике с римскими католиками, а как фундаментальный и целостный принцип их теологии, богослужебной практики и организации Церкви [12].

Едва ли от римско-католических теологов 16 века можно ожидать понимания, а тем более — признания позиции Лютера и Лютеранских Исповеданий касательно доктрины об оправдании, особенно их упорства относительно фундаментальности и важности этой доктрины. Учение Лютера породило понимание Евангелия и христианской веры, радикально отличающееся от римского.[13] Лютер использовал эту доктрину как алебарду для разрушения общепринятых в Римской церкви учений о благодати, вере, покаянии и освящении, равно как и других сопутствующих артикулов веры и всевозможных злоупотреблений. Он отнёс сотериологию в её наиболее обширных аспектах (включая и христологию) к области оправдания (в её широком смысле) и поставил во главе всей теологии этот praecipuus locus.

Непохоже, чтобы оппоненты Лютера при его жизни и долгое время после Тридентского Собора всерьёз принимали необычное и радикальное понимание Лютером Евангелия, весьма чуждое их традициям и способу мышления. Они даже и не подумали атаковать его утверждение, что учение об искуплении и оправдании является главным артикулом христианской веры, но лишь указали и осудили многочисленные «ереси», выдвинутые Лютером и другими реформаторами. Конечно же, на Тридентском Соборе отцы уделили много внимания лютеранской доктрине об оправдании, однако причиной этому послужило не то, что они считали своим долгом опровергнуть центральность или даже просто важность этой доктрины (она не имела первостепенной важности для Рима), но скорее всего то, что лютеранское учение по этому вопросу подрывало многие римские доктрины.[14]

Казалось, после Тридента в римско-католических догматах стали мало интересоваться как таковым артикулом об оправдании, хотя выдающиеся католические полемисты, большинство из которых были иезуитами (Роберт Беллармин, Иаков Гретцер, Адам Таннер, Мартин Бекан, Томас Стэплтон и т.д.), приложили колоссальные усилия к написанию пространных трактатов на тему оправдания, защищая теологию Тридента и дискутируя с Лютером, Хемницем, Кальвином и другими ведущими теологами-протестантами. Лишь с некоторыми исключениями, такое положение дел продолжалось до Второго Ватикана[15], который, несмотря на всю свою заинтересованность в сближении с «рассеянными братьями», очень мало интересовался доктриной, занявшей в протестантской реформации столь важное место. Два наиболее популярных учебника по догматической теологии (по крайней мере в Америке перед Вторым Ватиканом, — оба переведены на английский, другие языки и пережили много переизданий), Учебник по догматической теологии А. Тэнквери и Основы католической догмы Людвига Отта, не уделяют почти никакого внимания теме оправдания, и, касаясь этого вопроса,  оба возвращаются к теологии Тридента с немногочисленными цитатами из Св. Августина и Св. Фомы Аквинского[16].

Уже в течение четырёхсот лет конфессиональное лютеранство полагает, что артикул об оправдании является фундаментальным в проповеди Евангелия и вероисповедании Церкви. Рим с этим не согласен. За исключением своих недавних экуменических переговоров с лютеранами, римские католики почти не упоминают артикул об оправдании. В лучшем случае, эта доктрина находится на периферии их corpus doctrinae, как ноготь на пальце или планета Плутон на окраине Солнечной системы, если прибегнуть к аналогиям. Она существует, однако никто не интересуется ею. Этот термин не встречается в словаре обычного католика мирянина, разве что в Германии, Соединённых Штатах и других англоязычных странах, где лютеране и римские католики живут по соседству. Таково положение сегодня, когда лютеране и римские католики встречаются и ведут диалог, стремясь выработать доктринальное согласие и определить, что же действительно препятствует этим двум конфессиям обрести церковное братство и совместную церковную жизнь.

2. Недавние диалоги между лютеранами и римскими католиками относительно учения об оправдании

Краткий обзор основных дискуссий между римскими католиками и лютеранами в Соединённых Штатах и Европе, посвященных доктрине об оправдании, поможет лучше понять данное исследование.

За последние тридцать лет лютеране и римские католики пришли к  диалогу относительно разнообразных положений. Результаты такого диалога весьма неопределенны. В 1963 году в Хельсинки (Финляндия) состоялась Четвёртая Ассамблея Всемирной Федерации Лютеран, составившая изложение доктрины об оправдании. В качестве гостей были приглашены римско-католические наблюдатели. Это изложение, озаглавленное «Об оправдании»[17], имеет общий характер и не затрагивает Лютеранских Исповеданий исключительно из практических соображений. Изложение подтвердило, что «образ» оправдания «стоит в центре» многих выражений, употребляемых в Писании для того, чтобы описать Божии спасительные деяния[18]. Однако оправдание является лишь одним из многих «символов» или «метафор»  и в качестве «символа» не совсем удачно отвечает нашим нынешним «экзистенциальным» проблемам, радикально отличающимся от лютеровских, либо от римско-католических отцов в Триденте. Таким образом, и доктрина об оправдании, и сам этот термин в значительной мере рассматриваются в наше время как неактуальные и, вследствие этого, отодвигаются на задний план. Ирония заключается в том, что в Хельсинки капитуляция произошла не перед Римом, который вежливо стоял в стороне и наблюдал за происходящим, а перед современным историко-критическим методом истолкования. Однако Хельсинки послужили катализатором для продолжительной вереницы встреч и дискуссий, длящихся многие годы между лютеранами и римскими католиками относительно доктрины об оправдании, — всё ещё важной темы для многих лютеран, но несущественной для римских католиков.

Следующим значительным заявлением после Хельсинки стал документ Оправдание верой[19], — результат неофициального, но интенсивного диалога между лютеранами и католиками в Соединённых Штатах.

Участники обнаружили некоторые сферы, относящиеся к этой доктрине, в которых существовали «сходства», и, подобно документу Об оправдании, указали на «понимание», «проникновение», историческое развитие со времен Реформации и т.д., что в значительной степени помогло «преодолеть конфессионально-полемически окрашенные отношения прошлого». Однако доктринальное единство, однородность и согласие не были достигнуты, и участники дискуссии честно признали это.

Показательно то, что римско-католические представители воспользовались случаем, чтобы подвергнуть сомнению важность артикула об оправдании и его герменевтическую роль, весьма наглядно выраженную и практикуемую в Лютеранских Исповеданиях и поздней лютеранской теологии. Их домысел был основан на предположении, будто принципы «только Христос» и «только вера» ставят под сомнение (хотя лютеране не хотят, чтобы эти принципы действовали таким образом) роль средств благодати: Слова, Таинств, проповеди и миссионерского служения.[20]

Теологи Лютеранской Церкви Синода Миссури (ЛЦСМ) приняли участие в исследованиях, приведших к появлению документа «Оправдание верой». Лютеранской Церкви Синода Миссури совместно с  Американской Евангелической Лютеранской Церковью (АЕЛЦ) было предложено дать свой отзыв и оценить «Оправдание верой». В 1992 году Комиссия по теологии и церковным отношениям ЛЦСМ опубликовала «Ответ на доклад VII по поводу лютерано-римско-католической дискуссии ‘Оправдание верой’». Это было мягкое и умиротворяющее по тону заявление, из которого, тем не менее, следовали некоторые неизбежные и вполне закономерные выводы. Унизительная капитуляция перед историко-критическим методом, — констатирует «Ответ», — выявила относительность представления о доктринальной чистоте, равно как и о нормативности авторитета Писания, подвергнув опасности добросовестные усилия лютеран и римских католиков достигнуть сколько-нибудь прочного согласия относительно артикула об оправдании. Также стало очевидно, что «новый метод мышления», некий новый вид логики, сделал доктринальные различия «необязательными».[21]

Такое приводящее в смущение заключение документа «Оправдание верой» основано, несомненно, на экуменическом подходе к теологическим дискуссиям (подход, присущий всем недавним диалогам между римскими католиками и лютеранами), а не на более раннем конфессиональном отношении, присущем Лютеранским Исповеданиям и церковным Вселенским Ñоборам вплоть до Второго Ватикана. В ответе ЛЦСМ указано, что выводы «Оправдания верой», будто лютеране и римские католики достигли «соглашения по поводу Евангелия», связаны с так называемым «теологическим сходством» в некоторых аспектах доктрины об оправдании. В сущности, на «согласие относительно Евангелия» смотрели как на свершившийся факт задолго до того, как началась дискуссия,  колоссальное petitio principii[22]  между лютеранами и римскими католиками. В ответ на туманную позицию «Оправдания верой» ЛЦСМ настойчиво заявляет, что оправдание есть «определяющий принцип» и «главный признак», не только отделяющий христианство от других религий, но также отличающий евангельскую теологию и практику  Церкви. Вывод таков:

«Этот диалог, по нашему мнению, не раскрывает в полной мере того значения, которое имеет доктрина об оправдании в лютеранской теологии. Для лютеран этот артикул является центральным артикулом веры, а также находится в центре любого другого артикула. Доктрина об оправдании является цементом, скрепляющим весь corpus doctrinae и делающим христианское учение неразрывным и органическим целым. Это артикул, из которого вытекают все прочие артикулы, и которым они все определяются. Он делает лютеранскую теологию ‘евангельскою’ — в её сердце сокрыта основа Евангелия, учения об оправдании. Это артикул, с которым Церковь стоит или падает, и потому он не является и не может быть лишь одним из многочисленных признаков (даже если ему приписывают ‘первостепенную’ роль)».

Ответ ЛЦСМ завершается следующими словами:

«Тщательно рассмотрев ‘Совместное постановление’, мы пришли к выводу о том, что за часто упоминающимися  ‘различиями в теологических формулировках’ сокрыты существенные противоречия между церквями, затрагивающие сердцевину самого Евангелия и неизбежно вызывающие разделения».

Становится понятно, почему представители ЕЛЦА в диалоге с Римом публично и открыто проигнорировали мягкий, но честный ответ миссурийцев и мошеннически настояли на исключении Синода Миссури из дальнейших диалогов с Римом. Авторы «Оправдания верой» просто не поняли принципиальности учения об оправдании и потому не справились с глубоким доктринальным противоречием, как и прежде отделяющим конфессиональных лютеран от Рима.

Аналогичные «экуменические дискуссии» в то же самое время происходили в Германии. Они официально финансировались папой Иоанном Павлом Вторым и епископом Эдуардом Лозе, председателем Совета Евангелической Церкви Германии. Объединённая комиссия собралась в 1981 году. Была образована экуменическая экспертная группа, состоявшая из компетентных римско-католических и протестантских учёных. Их выводы опубликованы в 1985 году в изданном Карлом Леманном (римский католик) и Вольфхартом Панненбергом (лютеранин) документе с провокационным названием «Осуждения эпохи Реформации, разделяют ли они до сих пор?»[23] (ПЭР). Отдельные выводы весьма примечательны. Ввиду так называемого нового понимания и прогресса в области библейских и исторических исследований, осуждения Лютеранских Исповеданий и Тридентского Собора рассматриваются сегодня либо как выходящие за рамки вопроса, либо как устаревшие и не имеющие отношения к сегодняшней ситуации. Потому не была рассмотрена важность и герменевтическая роль учения об оправдании, — эта тема проигнорирована.

Столь решительное заключение требовало опровержения. Вполне компетентное опровержение было предложено Теологическим факультетом Университета Георгия Августа (г. Гёттинген) в переведённом на английский язык и опубликованном в Lutheran Quarterly (1991 год) исследовании под заголовком «Устаревшие осуждения?»[24]. В гёттингенском исследовании дискуссия начинается с подходов, методов и выводов «Осуждений эпохи Реформации» по каждому пункту. Согласно «Устаревшим осуждениям», решения Тридента и Лютеранских Исповеданий по-прежнему уместны, актуальны и определяют status controversiae, до сей поры существующий между лютеранами и римскими католиками. Несмотря на историко-критический метод и все новые экзегетические и исторические «понимания», между лютеранской и римско-католической церквями продолжают существовать различия, касающиеся доктрины об оправдании в таких вопросах, как первородный грех, похотливость, рабство воли, пассивность человека при обращении и оправдании, благодать, sola fide и добрые дела, уверенность в спасении.

Если критика «Ответа» ЛЦСМ на «Оправдание верой» и «Старомодных осуждений» на  «Осуждения эпохи Реформации» справедлива хотя бы наполовину, то усилия, направленные на поиски принципиального единства в учении об оправдании потерпели крах как в Америке, так и в Германии. Подготовка и публикация документов «Оправдание верой» и «Осуждения эпохи Реформации», мотивировалась экуменическими и церковными интересами Рима, а отнюдь не стремлением урегулировать возникшие в прошлом серьезные противоречия и достигнуть подлинного единства в понимании Евангелия и артикула об оправдании.

Последняя наиболее значительная попытка урегулировать возникшие в прошлом споры вокруг учения об оправдании и придти к согласию, благодаря которому было бы возможно взаимное братское признание между римскими католиками и лютеранами, предпринята под покровительством его преподобия Ишмаэла Ноко, генерального секретаря Всемирной Федерации Лютеран, и его преподобия Эдварда Идриса, Кардинала Кассиди, президента Епископального Совета по содействию единению христиан (очевидно, с официального одобрения папы). Это документ под названием «Совместное провозглашение доктрины об оправдании Всемирной Федерацией Лютеран и Римско-католической Церкви» (в дальнейшем «Совместное провозглашение»).[25]

«Совместное провозглашение» — это не полное исследование, а то, что было извлечено из аргументов и выводов «Осуждений эпохи Реформации», «Оправдания верой» и других менее значительных документов. Не было высказано отношение ни к ответу ЛЦСМ на «Оправдание верой»  — «Устаревшие осуждения?», ни  к каким бы то ни было критическим исследованиям «Осуждений эпохи Реформации» и «Оправдания верой». Авторы черновика остаются анонимными.

Выводы «Совместного провозглашения» примечательны и идут дальше, чем предыдущие исследования и заявления. Согласно «Совместному провозглашению», существует не только сходство, но также реальное согласие и общее понимание между лютеранами и римскими католиками относительно содержания веры в доктрине об оправдании. Как и в случае с документом «Оправдание верой», не высказаны никакие осуждения исторической позиции лютеран и римских католиков, а «Совместное провозглашение», вслед за «Осуждениями эпохи Реформации» находит, что все противоречия не вписываются в современную ситуацию. Подобно «Оправданию верой», «Совместное провозглашение» диалектически представляет более аккуратное описание позиции лютеран касательно соответствующих положений в сравнении с позицией римских католиков, однако она рассматривает эти позиции не в противоположности, а как взаимно дополняющие одна другую. Признаётся принципиальный приоритет оправдания в Лютеранских Исповеданиях. В равной степени признается римско-католическая позиция, согласно которой учение об оправдании имеет совершенно иной характер (процесс освящения), и которая трактует учение об оправдании, имеющее юридический характер (о чём утверждается в Лютеранских Исповеданиях), как второстепенный аспект спасения по благодати. Никакое герменевтическое значение (в связи с истолкованием, исповеданием или практикой) не придаётся ни факту оправдания грешника перед Богом ради Христа, ни артикулу об оправдании в контексте христианской доктрины и проповеди Церкви.

3. Основная структура учения об оправдании

Следует сравнить позицию лютеран относительно многих важных аспектов и составных частей учения об оправдании, как она выражена в Лютеранских Исповеданиях, с позицией Тридента и римского католицизма со времён Тридента. Такое действие необходимо для понимания и верной оценки состоявшихся недавно лютерано-римских дискуссий, равно как и последовавших за ними выводов.

Но, прежде чем к этому приступить, следует указать на одно историческое наблюдение относительно структуры лютеранского учения об оправдании. Это наблюдение опирается на серьезные исторические факты, и его надлежит принять в равной степени как римским католикам, так и лютеранам при изучении и оценке этой исторической лютеранской доктрины.

Изначально лютеранское учение об оправдании сводится к следующей общей классической формулировке: (1) грешник (2) оправдан [спасён] (3) по благодати, (4) ради Христа, (5) через веру. В этом кратком афоризме заключён весь IV Артикул Апологии «Об оправдании». Меланхтон (Апол. IV, 72) говорит: «На самом деле и воистину самой верой, ради Христа, мы засчитываемся праведными, или становимся приемлемыми для Бога». Тридентский Собор отверг эту формулировку в том смысле, в каком Лютеранские Исповедания подразумевали каждое её ключевое слово и утверждение. В отношении каждого термина и выражения этой формулировки тридентские отцы подразумевали нечто отличное от исповедания лютеран. Они по-иному понимали, определяли и описывали грех, благодать, оправдание, спасительное деяние Христа, связанное с оправданием, и значение, или роль веры в оправдании грешника.

Тридент мог бы принять эту формулировку теоретически и формально, но лишь вкладывая римско-католическое содержание в каждое ключевое понятие. Это действительно осуществляется время от времени римско-католическими теологами, особенно в последние годы. Также нет ничего плохого в самих по себе уточнениях, связанных с развитием языка и семантическими трансформациями, что, в сущности, неизбежно.

История преизобилует примерами, когда термины по прошествии некоторого времени, а иногда и очень быстро, изменяют своё значение. Лютер и Лютеранские Исповедания придали совершенно новое евангельское звучание церковным терминам «заслуга» и «удовлетворение». Библейские термины «благодать», «вера» и «оправдание» были восстановлены лютеранами в соответствии с их библейским содержанием и предназначением. Однако во время дискуссии относительно доктрины об оправдании  между лютеранами и римскими католиками возникла весьма существенная двусмысленность. Обе партии признали явную двусмысленность каждого выражения и термина их формулировок, касающихся этой доктрины. При этом каждая сторона целенаправленно и упорно защищала своё понимание и определение этих общеупотребимых терминов. Обе стороны признали, что в артикуле об оправдании status controversiae фокусируется на радикально различных значениях, которые они закрепили за общими для них терминами и понятиями. Вот в чём действительно заключалось противостояние: явное и открытое несогласие относительно того, что подразумевается под грехом, благодатью, оправданием, propter Christum и верой (sola fide). Каждая сторона прекрасно понимала, что утрата своих определений означает утрату своих доктрин и вероисповеданий.

Та же глубинная двусмысленность ключевых терминов доктрины об оправдании существует и по сей день у лютеран и римских католиков. Однако теперь эта неопределенность используется совершенно иначе. В шестнадцатом и последующих веках двусмысленности способствовали выявлению и прояснению status controversiae и предоставлению каждой стороне возможности более эффективно полемизировать и защищать свою позицию. За последние пятьдесят лет коренным образом изменилась атмосфера доктринальных дискуссий. Споры уступили место примирительному подходу, в результате которого все разногласия, вместо решения, прощаются или отменяются. Имеет место прежняя историческая двусмысленность, сохраняющая свою актуальность. Однако такая двусмысленность рассматривается теперь не как принципиальное разделение в понимании и определении, указывающее на реальное и открытое доктринальное противостояние, а скорее как неразделяющее и плодотворное многообразие «понимания», «истолкования» и «выражения», которое усиливает всеобщее многосоставное лютерано-католическое учение об оправдании. В результате двусмысленность более не является препятствием для доктринального единства, взаимного признания, межцерковного сотрудничества и братства. Скорее, она теперь способствует достижению этих благородных целей. Новая повестка дня и modus operandi межцерковного диалога и доктринальных дискуссий учреждается на основе поверхностной двусмысленности.

Однако настало время без дальнейших предисловий приступить  к рассмотрению  учения об оправдании, которое на протяжении столетий отличает и отделяет церковь Аугсбургского Вероисповедания от церкви Рима и Тридента. В чём конкретно заключаются доктринальные положения, препятствующие единству и братству? Преодолены ли они за последнее время? Урегулированы ли давние доктринальные споры? Выше приведена формулировка, состоящая из пяти существенных элементов учения об оправдании: (1) грешник  (2) оправдан [спасён] (3) по благодати, (4) ради Христа, (5) через веру.    

4. Контекст учения об оправдании

Триединому Богу не нужен ни контекст, ни principium essendi[26]. Господь Сам является Своим контекстом и principium essendi. Наш Триединый Бог (и каждая Ипостась Святой Троицы) является, по выражению Афанасия и западных Отцов, autovqeo< (in se ipso Deus est)[27], и при этом каждая Божия Ипостась обладает абсолютной Божественностью. Равным образом, не существует ни контекста, ни principium essendi для отношений между Божиими Ипостасями (actiones Dei ad intra personales)[28]. Он есть полный и единственный источник и контекст для Своих opera ad intra.

Однако внешние деяния Божии, Его opera ad extra, обладают контекстом. И эти внешние деяния Троицы можно познать и понять лишь в свете их происхождения и контекста. Сам Бог образует контекст для Своих деяний творения, провидения, суда и благодати, а также для осознания и восприятия нами этих могущественных деяний. Как указывают наши старые лютеранские догматы, Бог является principium essendi всей теологии, и Его Слово откровения в Писании выступает как principium cognoscendi[29] всего истинного и спасительного богословия.

Какое же отношение всё это имеет к факту (и к доктрине) оправдания грешника перед Богом? Согласно Божию откровению, явленному в Писании, контекст оправдания грешника перед Богом выглядит следующим образом: Бог сотворил всё существующее по Своей безграничной силе и благости. Человек стал венцом Его творения, сотворённый по Его Собственному образу, превыше всего боящийся, любящий и уповающий на Бога, знающий Его как своего любящего Отца и Создателя. Однако человек (Адам и всё человечество) восстал против Бога, впал во грех и лишился образа Божия. Посему человек стал врагом Бога, объектом Божия гнева и Божия суда, испытывая крайнюю потребность в спасении и прощении.

Тогда Бог, по Своей безграничной благодати, предпринял меры. Он послал Своего Сына, Который, будучи сиянием Его славы и истинным образом Его Ипостаси (Евр. 1:3), стал Человеком (Иоан. 1:14), искупил мир (Гал. 4:4) и восстановил его для славы и общения с Отцом (Иоан. 3:17). Ради Христа Бог, гневающийся на этот грешный мир, был умилостивлен (1Иоан. 2:2; Лук. 2:14).

Таковы реалии, являющиеся обязательным контекстом оправдания грешника перед Богом. Лютер выразил суть происходящего в своём великолепном гимне: «Но Бог узрел мою негодность / Еще до сотворенья мира, / И, по великой Своей милости, / Замыслил спасение моей души. / Отцовское сердце Он обратил ко мне, / Ради моего искупления, / Он предал Своё дражайшее Сокровище».

Оправдание грешника перед Богом можно рассматривать либо как деяние Божие, в котором Он объявляет грешника праведным, либо как артикул веры, который необходимо изучать и проповедовать Церкви и миру. В обоих случаях сохраняются один и тот же контекст и исходные предпосылки. Реальность человеческого греха, а также Божия благодать и искупление мира служат этими предпосылками Божия деяния оправдания грешника. Учения о грехе и спасении, Закон и благодать, являются контекстом, лежащим в основе проповеди и учения Евангелия оправдания. И артикул об оправдании невозможно понять вне надлежащего соотнесения человеческого греха и Божией благодати. Нельзя исследовать или принимать артикул об оправдании в какой-то пустоте.

Эта истина об истоках и контексте, образующих основу артикула об оправдании, представляет собой общее убеждение лютеран и римских католиков, с тем лишь исключением, что Рим, вероятно, притязал бы сегодня на дополнительные источники богооткровенной теологии, а не только на Писание. Такое согласие, чрезвычайно значительное по своему масштабу, с большой выгодой используется участниками современных дискуссий между римскими католиками и лютеранами.

Вместе с тем, другая известная область согласия между римскими католиками и лютеранами шестнадцатого века, принадлежащая к контексту доктрины об оправдании, в общем, не признаётся и не используется. Это согласие основано на том факте, что в своих исповеданиях и в позитивной теологии как лютеране, так и римские католики придерживаются историчности грехопадения человека и реальности последовавшей за ним развращённости и виновности человека перед Богом. Обе стороны настаивают, что Бог действительно является «Творцом неба и земли, всего видимого и невидимого». Они верят в то, что воплощение, заместительная смерть Христа, Его воскресение и другие искупительные деяния — есть не просто «символы» (Тиллих) или «мифы» (Бультманн), или «факты веры» (Г. Эрнест Райт), но подлинные исторические спасительные события. Они не говорят о Божием деянии оправдания как лишь об идее, теологическом построении или о чём-то вымышленном, метаисторическом и неправдоподобном, что можно выразить исключительно сюрреалистическими картинами и минимальными метафорами («Об оправдании», «Оправдание верой», «Совместное провозглашение»). Скорее они видят его обоснование в реальности, состоявшемся факте человеческого грехопадения и утраты образа Божия, вины (reatus) перед Богом, Божия гнева и суда, а также в благостной реальности Божией милости и искупления Христом грехов мира.

Все эти ключевые истины были общим верованием лютеран и римских католиков в шестнадцатом столетии и отражены в их исповеданиях. Очевидно, это имеет место и сегодня среди лютеран и римских католиков, — по крайней мере среди тех, кто серьёзно относится к своим учениям и исповеданиям.

Лютеране и римские католики отличаются друг от друга, и иногда коренным образом, именно своим пониманием и определением общеупотребимых слов, терминов и теологических понятий. Такого рода расхождения в понимании и определении часто порождают двусмысленность и реальные доктринальные различия. Чтобы придти к доктринальному единодушию и общему вероисповеданию, обеим сторонам необходимо одинаково употреблять слова, термины и теологические концепции, избегая двусмысленности определений. Так ли обстоит дело? Для понимания того, что лютеранство вкладывало в эти термины и выражения, а также какова была реакция Рима на трактовки лютеран, необходимо последовательное рассмотрение ключевых терминов и выражений, составляющих лютеранскую доктрину об оправдании.

[1] Досл.: «Aртикул стояния и падения Церкви», т.е. учения благадаря которому Церковь стоит [является церковью] и без которого падает [не является Церковью]. (Теол. ред.)

[2]  Лат. — «особое место». (Теол. ред.)

[3] Лат. — «доктринальный корпус». (Теол. ред.)

[4] E Gal, 10, 137; E ex, 21, 20; E ex, 21, 12.

[5] WA, Tr; 1583; LW 54, 157

[6] Лат. — «Вера, в которую веруют». (Теол. ред.)

[7] WA, 28, 271 и далее

[8] E ex, 21, 3

[9] WA, 40, 296; LW 26, 176.

[10]Лат. — «весь Христос». (Теол. ред.)

[11] Как мы видим, Лютер рассматривал то артикул о Христе, то  артикул об оправдании и артикул о вере во Христа. Такой порядок не был ни самовольным, ни случайным, но естественным. Лютер и Лютеранские Исповедания никогда не рассматривали оправдание в узком смысле как простую формулировку или определение. Оправдание грешника, рассматривается ли оно как артикул веры или факт, невозможно отделить от благодати Божией, искупительного деяния Христова, трудов Духа через средства благодати, а также веры во Христа. Артикул об оправдании подразумевает все эти библейские темы, и его невозможно представить или исповедовать в отрыве от них. Этот крайне значимый факт, столь определяющий для понимания лютеранской доктрины об оправдании, рассматривается во всех Лютеранских Исповеданиях и трудах лютеранских теологов вплоть до 17 века. Очень вероятно, по крайней мере отчасти, что либеральные протестантские теологи (Швейцер, Рейвен, Дейсманн, Вреде и т.д.), именно потому, что они проигнорировали этот факт, отбросили учение об оправдании на периферию библейской теологии и отделались поверхностным объяснением бурной дискуссии Святого Павла об оправдании, выставив её как узконаправленное противостояние приверженцам иудаизма. Подобное заключение либеральных теологов в равной мере проистекает как из узкоаналитического экзегетического метода, так и из либеральных теологических устремлений. См.: Henry Hamann, Justification by Faith in Modern Theology (St. Louis: Concordia Publishing House, 1957).

По причине того, что Лютеранские Исповедания и лютеранская теология последовательно рассматривают доктрину об оправдании в широком смысле как охватывающую также учения о Божией благодати, явленной во Христе, личности и деянияõ Христовых, средствах благодати и трудах Святого Духа, они способны выявить доктрину об оправдании в разделах Писания и изречениях Отцов Церкви, не содержащих слово «оправдание» или даже его производные. Мы видим, что это постоянно имеет место в трудах Лютера, особенно в его Лекциях по Книге  Бытие и Проповедях по Евангелию от Святого Иоанна. С другой стороны, лютеранская теология может рассматривать тему оправдания без явного употребления терминов «оправдывать» или «оправдание», прибегая при этом к иным эквивалентам или взаимозаменяемым библейским понятиям, таким как «спасение», «примирение», «прощение» и тому подобное. Такого рода примеры встречаются в обоих Катехизисах Лютера.

[12] Это тезис Вернера Элерта из его работы The Structure of Lutheranism (пер. Walter Hansen [St. Louis: Concordia Publishing House, 1962]). Карл Барт, неизменно отождествлявший себя с лютеранской доктриной об оправдании, придерживался того же мнения. Он писал (Church Dogmatics, пер. G. W. Bromiley [Edinburgh: T. & T. Clark, 1956], IV, I, 522): «Нельзя ни в малейшей степени допускать сомнения в особой роли доктрины об оправдании. И это важно также для того, чтобы в определённые периоды времени и в определённых ситуациях, перед лицом конкретных противников и фанатиков, эта особая роль могла быть по-особому выражена, дабы сей доктрине утвердиться как единственному Слову Евангелия и быть принятой как единственной теологической истине как в наступательном, так и в оборонительном смыслах. Были времена, когда не только законно, но и неизбежно надлежало концентрировать внимание на теологии Посланий к Галатам и к Римлянам (или точнее к Римлянам 1-8)». Затем Барт продолжает, отмечая, что учение об оправдании играет ту же роль и сегодня: «Перед лицом всего экклезиастицизма, сакраментализма, литургизма и даже экзистенциализма мы были и по сей день остаёмся довольны тем, что находим в учении об оправдании полноценное оружие, коим можно противостоять всем указанным явлениям». Это дополнительное утверждение не отражает в полной мере точку зрения лютеран, и Барту не удаётся понять всю глубину лютеранского конфессионального принципа. Барт  прежде всего рассматривает корректирующую функцию артикула об оправдании при исповедании евангельской доктрины. Однако при этом он, по крайней мере, признаёт, что лютеранский принцип теологически обоснован.

Как Элерт, так и Барт утверждают, что постреформационное лютеранство, уже начиная с Меланхтона, не следовало за Лютером в его акцентировании оправдания и роли оправдания в богословии и проповеди Евангелия (Barth, Church Dogmatics, IV, I, 522). То же можно сказать об Алистере Е. Маграте (Justitia Dei: A History of the Christian Doctrine of Justification, from 1500 to the Present Day [Cambridge: University Press, 1986], 51 passim). Мак-Грат гораздо более догматичен, чем Элерт и Барт. Он говорит: «Относительно сущности и главного акцента поздняя лютеранская ортодоксия (в её доктрине об оправдании) имеет мало отношения к ортодоксии Лютера». Такое же неточное и бесцеремонное утверждение появляется в работе «Justification by Faith», Lutherans and Catholics in Dialogue VII: Common Statement, изданной Г. Джорджем Андерсоном, Т. Остином Мёрфи и Джозефом А. Бёргессом (Minneapolis: Augsburg Publishing House, 1985), par. 93. Эти претензии и заявления просто ложны. Всё обстоит совершенно иначе. Мартин Хемниц (равно как и его последователи) верует, учит и исповедует вслед за Лютером соответственно каждому разделу лютеранской доктрины. В своём труде Loci Theologici и в  Формуле Согласия он очевидно и осознанно помещает артикул об оправдании в центр любой проповеди и всего исповедания Церкви. В Loci Theologici (Wittenberg, 1653, II, 200) он говорит:

«Этот артикул является в определенном смысле цитаделью и крепостью всей доктрины и всей христианской веры. Если он затуманивается, фальсифицируется или отбрасывается в сторону, то скорее всего, невозможно сохранить доктринальную чистоту других артикулов веры. Если же этот артикул сохраняется в чистоте, то всякие идолослужения, суеверия и искажения, возникающие в других артикулах веры, разваливаются под своей собственной тяжестью».

Более поздние лютеранские теологи вторят Хемницу в том, что касается центральной роли доктрины об оправдании. Бальтазар Мейснер пишет (Antropologia Sacra [Wittenberg, 1663], 139):

«Этот артикул является основанием теологии, в соответствии с которым упорядочены все другие артикулы веры; это — священный океан, в который впадают все прочие учения; это — сокровищница нашей веры, хранящая все остальные учения в целости и сохранности».

А Иоганн Aндреас Квенштедт, величайший из лютеранских догматиков 17 века, говорит (Theologia Didactico-Polemica, sive Systema Theologicum [Wittenberg, 1685], P. III, C.8, S.1, Th. 1, 514):

«Это наиславнейшее учение о благодатном оправдании перед судом Божиим  грешников во Христе, когда Он принимается истинною верою, является оплотом всей христианской религии; это — цепь, в которой соединены все звенья христианской доктрины; и если нарушить это учение, то все остальные артикулы будут сокрушены и отвергнуты».

С развитием пиетизма и Просвещения ëютеранство в целом утратило правильное понимание важности и полезности учения об оправдании. Однако существуют замечательные и впечатляющие примеры среди лютеранских теологов и конфессиональных лютеранских церквей, сохранивших верность истинным лютеранским принципам.

В настоящем исследовании будут весьма обильно цитироваться многие великие лютеранские учителя ортодоксального периода. При том что это увеличивает продолжительность данного исследования, необходимо показать, что конфессиональные лютеране имели очевидную зависимость от Лютера и Формулы Согласия в своих экзегетических и догматических трудах вплоть до конца 17 века. Поздним лютеранским учителям приходилось делать более, чем просто повторять Лютера, Меланхтона и Хемница. Прояснение и защита позиций Формулы Согласия стоили им громадных усилий. Они делали это из дидактических и полемических соображений, отвечая Тренту и многим римско-католическим комментаторам решений, принятых в Тренте. Эта ситуация послужила утверждению поздних лютеран в их приверженности Лютеранским Исповеданиям и особенно к доктрине об оправдании

[13] В работе Г. Дензингера «Enchiridion Symbolorum» (editio 31, by Karl Rahner [Freiburg: Herder, 1957]) практически нет никакого упоминания об оправдании. Лютеровский акцент не звучал со времён Апостолов

[14] На Тридентском соборе, полемическом по характеру и созванном в связи с  реформами, продолжительное заседание было посвящено обсуждению темы оправдания. Это было сделано прежде всего для того, чтобы укрепить римское учение о благодати, покаянии, освящении и Таинствах. The Catechism of the Council of Trent, — появившийся в 1566 году дидактический по цели и иронический по тону документ, который обобщил теологические постулаты Трента для церковных служителей, даже не упоминает артикула об оправдании. Употреблённый в нем трижды термин «оправдывать» указывает лишь на то, что человек становится (fieri) благочестивым. См. Catechismus ex decreto SS. Concilii Tridentini ad Parochos, Pii V Pont. Max. jussu editus (Rome: 1566), I, VII, 7; III, I, 8; IV, XII, 10. То есть он соответствует теологии Трента.

[15] II Bатиканский Собор (21-й вселенский; 1962—1965). (Теол. ред.)

[16] A. Tanquerey, Synopsis Theologiae Dogmaticae Fundamentalis (Paris, 1925); Ludwig Ott, Fundamentals of Catholic Dogma (St. Louis: B. Herder Book Company, 1954).

[17] «On Justification» Документ № 3, Четвёртая Ассамблея Всемирной Федерации Лютеран,  30 июля—12 августа 1963 года, Хельсинки, Финляндия. Лекции и доклады. Lutheran World, Приложение № 1, 1965.

Наиболее обширный и подробный анализ хельсинского суждения об оправдании находится в работе Нестора Бэка The Doctrine of Faith: A Study of the Augsburg Confession and Contemporary Ecumenical Documents (St. Louis: Concordia Publishing House, 1987). Бэк также критически рассматривает «Лейенбергское Согласие» 1973 года между лютеранами и реформатами, а также «Евангелие и Церковь» 1972 года, материал, составленный под эгидой Ватиканского Секретариата Христианского Единства и исполнительного комитета Мировой Федерации Лютеран (МФЛ). Он также даёт доскональную оценку (стр. 151 и далее) документу «All Under One Christ: A Statement on the Joint Roman Catholic-Lutheran Commission on the AC [Augsburg Confession]» (1980), содержащему заключение комиссии Ватиканского Секретариата и исполнительного комитета МФЛ, когда они обратились к вопросу признания римскими католиками Аугсбургского Вероисповедания как «католического» вероисповедания. Это заключение, написанное главным образом немецкими римско-католическими и лютеранскими учёными под воздействием одного общеизвестного «совместного комментария», сводилось к тому, что было достигнуто «глубокое единодушие», а не «полное согласие» в отношении доктрины об оправдании.

Более разрушительную, но не менее важную оценку документа On Justification и всей хельсинской встречи предложил Карл Е. Браатен в работе Principles of Lutheran Theology, Philadelphia, Fortress Press, 1983. Браатен рассматривает Лютеранскую Реформацию и Исповедания, в том числе и доктрину об оправдании, как устаревшие и неуместные. Прямо противоположную позицию заняли Джордж Линдбек и Вильмос Вайта в работе The Role of the Augsburg Confession: Catholic and Lutheran Views, Philadelphia Fortress Press, 1982. Авторы просто отвергают конфессиональный принцип, что артикул об оправдании есть praecipuus locus христианской доктрины. Таким образом, они подтверждают точку зрения Браатена о том, что документ On Justification и последовавшие отсюда римско-католические и лютеранские «сходные черты» в действительности оказались фикцией.

[18] On Justification, 5.

[19] «Justification by Faith», Lutherans and Catholics in Dialogue VII, изданный Х. Джорджем Андерсоном, Т. Остином Мёрфи и Джозефом А. Бёргессом (Minneapolis: Augsburg Publishing House, 1985), далее цитируется как «JF». Наиболее обширную и продуманную критику по поводу Justification by Faith я нашёл у Рольфа Произа, «An Evaluation of Lutheran/Roman Catholic Conversations on Justification (Fort Wayne, Indiana: Concordia Theological Seminary, 1987, стр. 57-72)

[20] Justification by Faith, 118.

[21] Justification by Faith, 92.

[22] The Condemnations of the Reformation Era, Do They Still Divide?, изданный Карлом Леманном и Вольфхартом Панненбергом (Minneapolis: Augsburg Fortress, 1989), далее цитируемый как «CRE» или Condemnations.

[23] Outmoded Condemnations? Antitheses between the Council of Trent and the Reformation on Justification on Justification, the Sacrament, and the Ministry — Then and Now. Факультет Теологии, Georgia Augusta University, Gцttingen. Пер. Oliver K. Olson and Franz Posset (Fort Wayne, Indiana: Luther Academy, 1992).

[24] Ļščķöčļ ńółåńņāīāąķč˙; Thomas Aquinas, Summa Theologica, P. I, q. 22, Арт. 1.

[25] Лат. — «начало [рассматриваемого] вопроса». (Теол. ред.)

[26] В свою первоначальную рукопись, завершённую осенью 1995 года, Роберт Произ включил следующее утверждение: «‘Совместная Декларация’ ещё не опубликована официально, и над её заглавием указано: ‘Не подлежит цитированию или публикации’. Однако всем известно о существовании этого документа, и его копии рассылаются по всему миру посредством факса и электронной почты. В настоящем исследовании мы не можем игнорировать документ и его содержание, но нам следует уважать ограничения, установленные его спонсорами, и не цитировать непосредственно из него». С тех пор, как Произ написал эти слова, указанный документ получил довольно широкое распространение. После окончательной ревизии, которая будет осуществлена Постоянным Комитетом по экуменическим вопросам Всемирной Федерации Лютеран, он поступит на рассмотрение членов церквей ВФЛ с тем, чтобы они дали свой ответ. Окончательное одобрение документа ожидается, самое позднее, 31 декабря 1998 года.

[27] Лат. —  «Cам себе Бог». (Теол. ред.)

[28] Лат. —  «Внутреннее деяние Бога». (Теол. ред.)

[29] Лат. —  «начало познания». (Теол. ред.)

предыдущая | содержание | следующая

Помощь сайту - Z725213213574                                                                                       © Svitlo.net 2001-2007