|
17
Отправление таинства Святого Причастия
Действительное
таинство Причастия включает в себя благословение (освящение)
хлеба и вина, их раздачу и принятие.
Комментарий 1.
Сорт хлеба - квасной или пресный, ржаной, пшеничный,
ячменный или овсяный - и форма хлеба являются вопросами
адиафоры при условии, что хлеб выпечен из теста, замешанного
на воде и муке, смолотой из того или иного зерна. К адиафоре
также относится сорт вина - красное или белое, совершенно
чистое или смешанное с водой (которое, вероятно, использовал
Господь по тамошнему обычаю), при условии, что оно сделано
из виноградно-го плода, согласно Матф. 26:29.
К заблуждениям относятся: настаивание греческой и римской
церквей на том, чтобы вино, употребляемое для Причастия,
было непременно смешано с водой; разрешение, которое вслед
за Кальвином давал реформат Беза, использовать для Причастия
любые заменители, похожие на хлеб и вино; запрет на вино,
практиковавшийся гностиками-энкратитами II-III вв. и
употребление вместо него одной воды даже во время
причащения. Их нынешними последователями в Америке стали
некоторые фанатики [Schwaermer] трезвенности.
Лютеранам приличествует по-прежнему использовать гостии или
освященные облатки, которые по свидетельству Епифания были
обыкновенны еще в IV в., т. к. они очень удобны, а также
потому, что реформаты, не признающие христианской свободы,
вменяют нам это в грех (Гал. 2:3-5). Причастие - это не
обряд, лишь символически олицетворяющий собой страдания и
смерть Господа, не просто трапеза воспоминания, а Святое
Таинство, в котором под видом хлеба и вина должны быть даны
и приняты Тело и Кровь Христа в залог прощения, обещанного
ясными сло-вами Писания. Христос преломил хлеб только для
того, чтобы раздать его. Поэтому хлебопреломление является
существенной частью этого акта не больше, чем устланная
комната, в которой Господь впервые провел эту святую трапезу
(Лук. 22:12). Поэтому мы, лютеране, справедливо опускаем
хлебопреломление, тем более что реформаты настаивают на нем
как на существенном и необходимом элементе и считают его
отсутствие грехом.
Комментарий 2.
По поводу освящения Герхард пишет: "С момента
установления Святого Причастия Христос ясно повелел нам во
время причащения делать то, что сделал Он Сам. Отсюда
следует, что служители церкви, отправляя Причастие, должны
повторить слова установления, освятить таким образом хлеб и
вино и раздать их причастникам. Поэтому, когда служитель
повторяет Господни слова установления, освящает ими хлеб и
вино и раздает их причастникам, - это не просто пересказ
того, что сделал Христос, как, например, в проповедях, когда
эти слова цитируются для слушающих.
Напротив:
1. Посредством торжественного повторения установления
служитель церкви всенародно объявляет, что он осуществляет
святейший завет Христа по Его же установлению, заповеди и
повелению и посему действует не по своему личному мнению, но
как домостроитель тайн Божьих.
2. Посредством именно этого акта он отделяет внешние
символы, хлеб и вино, от обыденного и заурядного
употребления, чтобы они не были более простыми хлебом и
вином, но орудиями, носителями и средствами, которыми должны
быть поданы Плоть и Кровь Христа.
3. Он искренне молится о том, чтобы Христос присутствовал в
его сакраментальном акте согласно Своему обетованию и
преподал Свои Тело и Кровь причастникам посредством этих
внешних символов.
4. Он свидетельствует, что, в силу повеления и установления
истинного и всемогущего Христа, освященный хлеб есть
Причастие Его Тела, а освященное вино - Причастие Его Крови.
5. Посему он призывает всех, приступающих к таинству
Евхаристии [Danksagung ], верить словам Христа вопреки
всякому возражению сопротивляющегося разума, приступать с
подлинным раскаянием, искренней богобоязненностью,
надлежащим благоговением и серьезным намерением исправить
свою жизнь.
Делая особое ударение, св. Апостол в 1 Кор. 10:16 называет
чашу Причастия ''чашей благословения, которую
благословляем'', разумея под двойным повторением и Христово
благословение, и наше.
Освящение Евхаристии:
1. Это не магическое заклинание, которое силою определенных
слов пресуществляет хлеб в Тело, а вино в Кровь Христову,
как заявляют папские священники: благодаря своему
священническому сану, в силу канонического права и
намерения, соответствующего вере церкви, они-де совершают
таинство ex opere operato ["благодаря совершенному
действию", одним лишь внешним действием] и пресуществляют
внешние символы в Тело и Кровь Христа.
2. Также это не только пересказ установления. Реформаты
считают, что повторение слов установления не имеет большого
значения (см. Буцер о Матф. 26), и настаивают на том, что
оно предназначено только для людей и отнюдь не имеет целью
освящение материальных элементов Таинства (Instit. Кальвина,
IV, 17, 39).
3. Напротив, это - действенное освящение, благодаря которому
по повелению, заповеди и установлению Христа на первой
Вечери освящение обращается (derivatur) и на нашу Вечерю,
материальные элементы обосабливаются для данного священного
употребления, и таким образом вместе с ними подаются Тело и
Кровь Христа.
Мы не считаем, что в самих словах установления скрыта некая
сила, способная привлекать присутствие Тела и Крови
Христовых (подобно специальным заклинаниям, произносимым
магами). Тем более, мы не считаем, что внешние элементы
претерпевают за счет этого изменение по сущности. Мы
искренне верим и признаем, что присутствие Тела и Крови
Христовых определяется исключительно волею и обетованием
Христа и постоянно продолжающейся действенностью первого
установления.
И все же мы добавляем, что повторение первоначального
установления, совершаемое служителем церкви во время
Причастия, - это не просто устный пересказ и назидание, но
оно имеет освящающий характер; что через это, согласно
установлению Христа, внешние символы реальным и
действительным образом обосабливаются для священного
употребления и поэтому во время раздачи являются приобщением
Тела и Крови Христа, - именно так говорит апостол в 1 Кор.
10:16. Сам Божий Сын устами служителя повторяет некогда
произнесенные слова установления и тем самым освящает,
посвящает и благословляет хлеб и вино, так что они
становятся средством раздачи Его Тела и Крови" (Loc. th. de
Sacra Coena, разд. 149-151).
Слова Златоуста, приведенные в Формуле согласия, поясняют
эту связь: "Подобно тому, как слова: ''Плодитесь и
размножайтесь, и наполняйте землю'' [Быт. 1:28] были
произнесены лишь один раз, но вечно действуют в природе, так
что она плодится и размножается, - так и эти слова [''Сие
есть Тело Мое...''] были произнесены один раз, но действуют
вплоть до сего дня и будут действовать впредь, отчего в
церковной Вечери будут присутствовать Его истинное Тело и
Кровь" (Конспективное изложение, Артикул VII).
Тело и Кровь Христа появляются во внешних элементах не от
произнесения этих слов, как если бы в них заключалась тайная
сила. В таком случае Тело Христа появлялось бы везде, где
эти слова произносятся возле хлеба, даже в богохульной
шутке.
Если слова установления вовсе не произносятся над
материальными элементами и элементы не благословляются и не
освящаются, - это не является выполнением повеления Христа.
Поэтому в данном случае Он не выполнит того, что обещал. В
данном случае не совершают трапезу, установленную Христом,
Тело и Кровь Христа там не присутствуют, а раздаются и
принимаются только хлеб и вино.
[Вальтер приводит пример одного дьякона, который говорил,
что между освященным и неосвященным хлебом нет никакой
разницы. Лютер сказал: "Пусть идет к своим цвинглианам" ([Walch]
XXII, 908; [Erlangen] XXI, 1561). Если хлеба и вина не
хватило и надо купить еще, их тоже следует освятить. В
церкви должно быть больше хлеба и вина, чем это кажется
необходимым. Если проповедник забудет или пропустит однодва
слова из слов установления, это не делает Таинство
недействительным.]
Комментарий 3.
Итак, поскольку произнесение слов установления не
действует магически, но необходимо только для того, чтобы
исполнить повеление Христа "сие творите" и полностью
совершить тот акт, в котором Господь обещал присутствие
Своего Тела и Крови, отсюда следует, что одно лишь
произнесение слов установления не делает Таинство реальным,
если освященные вещественные элементы при этом не раздаются
причастникам и не принимаются ими. К необходимости первого
относится аксиома Accedat Verbum ad elementum et fit
Sacramentum [Августин: "Слово соединилось с материей, и
возникает Таинство"]. К необходимости второго относится
аксиома Nihil habet rationem Sacramenti extra usum divinitus
institutum, т. е. ничто не носит характер Таинства вне
богоустановленного применения (см. Формулу согласия,
Конспективное изложение, Артикул VII).
Лютер пишет: "Подобно тому, как Крещение будет одной лишь
водой, если не будет крещаемого ребенка, - там, где не будет
людей, вкушающих и пьющих согласно установлению Христову,
будут присутствовать одни лишь хлеб и вино, даже если слова
будут произнесены тысячу раз" (XXI, 1589).
Квенштедт пишет: "Сакраментальное единство возникает
исключительно при раздаче. Потому что вещественные элементы,
хлеб и вино, становятся средством раздачи Тела и Крови
Христа только тогда, когда во время раздачи их вкушают и
пьют… Христос называет Своим Телом освященный хлеб не сам по
себе, но хлеб преломленный и розданный для вкушения. Ибо
сначала Он сказал: ''Примите, ядите'', а затем: ''Сие есть
Тело Мое''" (Theol. did.-pol., гл. о Св. Вечери 1187, 1268).
Комментарий 4.
Подавляющее большинство наших богословов и прежде все-го
Лютер считают, что Причастие никогда не должно проводиться
частным образом, лицом, не состоящим в публичном
проповедническом служении, мирянином. Этому есть несколько
причин: в вопросе Причастия, в отличие от Крещения и
Отпущения грехов, отступление от Божьего установления не
может быть оправдано никакой необходимостью (1 Кор. 4:1;
Рим. 10:15; Евр. 5:4); Причастие - это "публичное
исповедание и потому должно иметь публичного служителя";
частное причащение может легко породить расколы (см. письмо
Лютера йессенскому пастору Вольфгангу Брауэру 1536 г.; Walch,
X, 2735 сл.; см. XX, 2191; Герхард, loc. de sacra coena,
разд. 17, и loc. de sacram., разд. 29).
Другой вопрос - связано ли законное призвание служителя
Таинства и его рукоположение на публичное проповедническое
служение с реальностью и действительностью Причастия;
получают ли слова установления действенность благодаря
"сану" или полномочиям нести публичное служение, т. е. когда
сущность Таинства включает в себя не только Слово Божие и
вещественные элементы с их употреблением, но и качество
служителя. Таково учение римской церкви, которое отвергается
и опровергается всеми богословами, которые повсеместно в
нашей церкви признаны правоверными.
В большинстве своем они считают, что отправление Причастия
мирянином никогда не бывает recta и legitima [правильным и
законным]. Однако никто из них не отрицает, что оно может
быть rata и de facto [действительным и фактическим].
Перечисляя служения духовного священства в своем письме
богемцам, Лютер пишет: "Третье служение - благословлять или
подавать святой хлеб и вино. В этом вопросе те, кто слушает
тонзуру , хвалятся особым величием; тут они с вызовом
заявляют: ''Ни у кого больше нет таких полномочий, ни у
ангелов, ни у Богородицы Девы''. Но оставим их вздор и
скажем, что и это служение присуще всем христианам как
священству" (X, 1841 сл.). Лютер учил этому не только на
раннем этапе, как утверждают некоторые, но до самой своей
кончины. Например, в 1533 г. в сочинении "О частных мессах и
посвящении священнослужителей" он пишет: "Наша вера и
Таинство должны основываться не на личности, кто бы это ни
был: верующий человек или нечестивый, посвященный или
непосвященный, призванный или прокравшийся хитростью, сам
дьявол или его мать" (XIX, 1551).
Лютер не имел в виду, что мирянин поступит правильно, если
посягнет на отправление Причастия. Как уже было сказано
выше, Лютер решительно выступал против этого. Этим учением
он хотел лишь выступить против заблуждения, гласящего, что
проповедники Нового Завета являются особым, более святым
сословием священников и что только это сословие может
реально осуществлять новозаветное средство благодати в силу
своего посвящения.
Герхард пишет: "Беллармино осуждает Лютера за то, что тот
учит, что каждый крещенный человек имеет полномочие и право
отправлять Таинства. Но Беллармино знает, что мы совершенно
не одобряем беспорядок в церкви и не считаем полномочным
совершать Причастие никого, кроме законно призванного лица,
даже в неотложных обстоятельствах, т. к. Крещение и
Причастие находятся в разных отношениях. Что касается
Лютера, он не наделяет полномочиями совершать Причастие
безусловно и абсолютно всех крещенных людей. Он говорит о
некой общей способности, которой христиане, в отличие от
неверующих, обладают в отношении Таинств, будучи приняты в
завет Божий путем Крещения и являясь пригодными и способными
к этому служению, если они к нему призваны. Лютер
противопоставляет эту способность священнической печати,
относительно которой схоласты и паписты утверждают, что
посредством Таинства священства в душе принявшего это
Таинство создается некая духовная сила, благодаря которой
священник становится способным совершать Таинство Алтаря,
которое никак не может быть совершено без нее, а в качестве
знамения этой силы, - говорят они, - на душу налагается
некая печать" (Loc. de sacram., разд. 29).
Из следующего факта явствует, насколько далеки учители нашей
церкви от страшного учения о том, будто только законно
призванный и рукоположенный проповедник способен произвести
присутствие Христа в св. Причастии, что разрушает всякую
уверенность в причащении: целый ряд наших непререкаемых,
строго ортодоксальных лютеранских богословов учит, что в
(воображаемом) случае необходимости действительное
Причащение может быть совершено мирянином не только de facto,
но и de jure [не только фактически <реально>, но и
правомочно].
По поводу слов Тридентского собора "Если кто-либо скажет,
что все христиане имеют право священнодействия в Слове и во
всех Таинствах, - да будет анафема" М. Хемниц пишет:
"Относительно смысла этого правила, самой его формулировки,
я определенно и ясно отвечаю, что если кто-то считает, что
всем христианам без различия, без особого и законного
призвания даны полномочия применять и осуществлять служение
Слова и Таинств в церкви, такой человек справедливо
заслуживает осуждения. Ибо таковые оспаривают
богоустановленное правило: ''Как проповедывать, если не
будут посланы?'' [Рим. 10:15]. А также: ''Я не посылал
пророков сих, а они сами побежали'' [Иер. 23:21]. А также
правило св. Павла, чтобы в церкви все делалось
благопристойно и чинно [1 Кор. 14:40]. Но все же церковь
всегда считала исключением случай необходимости, как
свидетельствует Иероним против люцифериан и как Августин
свидетельствует Фортунату" (Exam. Concilii Tridentini II,
cap. de ministris sacram. f. 223).
Профессор из Эрфурта Иоганнес Корвинус, по цитате у Герхарда
в его Methodus доктрины о св. Причащении (1579 [sic]),
утверждает, что мирянину разрешается совершать Причащение в
случае необходимости: 1. потому что Христос дал право
прощать и связывать грехи не только ученикам, а всем верным,
и потому что повеление носит всеобщий характер, обращено к
братьям, просящим о том, чтобы было возвещено Евангелие; 2.
потому что в случае необходимости мирянам разрешается
крестить (Loc. de s. coena., разд. 17).
И. Галл, профессор Аугсбургского исповедания в Эрфурте (ск.
в 1588 г.), в ответ на вопрос "Разрешается ли мирянину в
случае необходимости совершить Причастие и в каком случае
такой акт будет действительным?" пишет почти те же слова:
"Христос дал право отпускать и связывать грехи не только
апостолам, но повелел всем верным и благочестивым вообще
провозглашать Евангелие своим кающимся братьям. Поэтому не
только служителям церкви, но и мирянам в случае крайней и
исключительной необходимости (т. е. в случае, если нельзя
найти ни одного служителя церкви и христиане обращаются с
просьбой к мирянину) разрешается совершить Причастие, а
также крестить и произнести разрешение от грехов. Если в
случае самой крайней необходимости Крещение и Отпущение
грехов, совершенные мирянином, являются действительными, то
почему не может быть действительной и драгоценнейшая Вечеря,
если она совершена мирянином в случае необходимости? Ибо нет
различия между этими вещами, Крещением, Отпущением грехов и
совершением Вечери" (Bidembachii consil. Decad. 3. с. 148
сл.).
Далее Тилеманн Хесхузиус (ск. в 1588 г.) пишет: "В случае
необходимости, если невозможно найти законно призванных
служителей церкви, каждый христианин несомненно имеет право
на основании Слова Божия и ради христианской любви
осуществить церковное служение проповедью Слова Божия и
отправлением Таинств… Однако речь здесь идет о таком случае
необходимости, когда невозможно найти истинно христианских и
верных служителей церкви и все зависит от воли христианина.
Например, если христиане находятся в таком месте, где нет
призванных душепопечителей; если христиане за истину
заключены в тюрьму или находятся в опасности на море; или
если христиане находятся под властью турок или папства, где
нет правоверных пастырей; под властью кальвинистов,
швенкфельдеров, адиафористов или майористов, от которых по
велению Божию они должны отделиться как от лжеучителей; или
если христиане находятся под властью таких пастырей и таких
служителей церкви, которые тиранят народ и жестоко
преследуют истинных исповедников истины, чем в достаточной
мере демонстрируют, что они тоже не члены истинной церкви и
что благочестивые христиане обязаны выйти из их сообщества,
чтобы не подкреплять их тиранию и не способствовать
осуждению невинных христиан: в этих и подобных случаях
необходимости, которые возникают достаточно часто, когда
нельзя найти истинных служителей церкви, чье учение и
исповедание были бы верны и согласны с Божьим Словом,
частному лицу и верующему христианину также разрешается
отпустить кающемуся грехи, утешить немощных Словом Божиим,
крестить младенцев и совершить Христову Вечерю…" (Ibid., с.
135-140).
Строгий защитник ортодоксального лютеранства Иоганнес Фехт
пишет: "В такой ситуации, когда совершенно невозможно найти
пастора, а какому-то человеку реально грозит смерть и он -
искренне желая укрепить свою веру и оправдываясь тем, что
Таинство учреждено в дополнение к Слову для укрепления в
не-мощи, - неотступно просит об этом другого человека,
знакомого с обрядом Таинства, и не успокаивается даже после
его увещаний, я не стану обвинять их в нарушении церковного
порядка. Ведь Таинства в конечном счете даны церкви, и в
случае необходимости она может крестить, учить и отпускать
грехи через мирянина, хотя неотложные случаи бывают очень
редко (ча-ще в связи с другими действиями церкви). Поэтому
признаюсь, что могу вынести только одно мнение: это следует
сделать, если описание ситуации соответствует
действительности" (Instruct. pastoral. e. 14., разд. 3, с.
157 сл.).
З. Грапиус, профессор богословия из Ростока (ск. в 1713 г.),
пишет: "Миряне являются священниками, хотя совершать все
акты церковного служения, в том числе св. Причастие, они
могут лишь в силу внутренней способности; поэтому мы не
думаем, что Таинство будет в меньшей степени Таинством, если
его совершил мирянин, например, в силу необходимости или по
заблуждению" (System. noviss. controvers. IV, с. 89).
Никто не сомневается, что причащение, совершенное мирянином,
хотя и не рукоположенным, но временно призванным всей
общиной в чрезвычайных обстоятельствах, будет действительным
и законным. Грапиус пишет: "Богословы не сомневаются, что во
время чумы, если всех обычных служителей унесла смерть, а
также во время смуты, когда нарушается упорядоченная жизнь
церкви, или в чужих местах, среди неверующих и
заблуждающихся, - один человек может быть временно призван с
согласия присутствующих христиан, чтобы преподавать Слово
только путем устного чтения, а также отправлять Причастие
для желающих, пока не появится обычный служитель. Но в
данном случае этот мирянин отправляет его не как мирянин, а
как временный, истинно призванный служитель" (L. c., с. 86).
Комментарий 5.
Св. Причастие не становится недействительным и
недейственным из-за недостойности, неверия или ложного
намерения совершающего его (см. Аугсбургское исповедание,
Артикул VIII). Но те лжеучителя, которые с согласия своей
общины публично извращают слова установления и вкладывают в
них тот смысл, что Тело и Кровь Христа в Причастии в
действительности не присутствуют, не раздаются и не
принимаются, - которые, таким образом, сохраняют звучание
слов, но отнимают то, что делает их Словом Божьим, то есть
вложенный Самим Богом смысл, и посему отрицают и нарушают
сущность Причастия, например, цвинглиане и кальвинисты, -
таковые не совершают Причастия, даже если внешне сохраняют
освящение. Они раздают только хлеб и вино.
Лютер пишет в общем исповедании, которым он завершает свое
"Большое исповедание о Причастии" 1528 г.: "То же самое я
говорю и о Таинстве Алтаря: Тело и Кровь Христа в хлебе и
вине воистину вкушаются и пьются устами, даже если
священники, отправлявшие обряд, или причастники не веровали
или как-либо иначе злоупотребили им. Ибо оно основывается не
на вере или неверии людей, а на Божьем Слове и Божьем
установлении. Другое дело - если они сначала изменили Слово
и установление Бога и как-то иначе их истолковали, подобно
нынешним врагам Таинства. Общеизвестно, что у них есть
только хлеб и вино, т. к. у них нет слов и установления
Божия - они извратили и изменили их по своему мнению" (XX,
1381 [В примечании Вальтер обращает внимание на то, что это
замечание Лютера имеет для лютеран конфессиональное
значение, т. к. оно включено в Артикул VII Конспективного
изложения Формулы согласия.]).
В своем "Увещании к франкфуртцам остерегаться цвинглианского
учения и учителей" Лютер говорит следующее: "Кто знает о
своем пастыре [Seelsorger], что он учит, как цвинглиане, тот
должен избегать его и скорее оставаться без Таинства всю
жизнь, чем причащаться у него. За это надо быть готовым даже
отдать жизнь и пройти через страдания" (XVII, 2440).
Сравните с "Застольными речами" Лютера, гл. 19, №26 (XXII,
906 сл.), где он говорит: "Итак, там, где присутствует
публичное провозглашение Слова, каким бы негодяем оно ни
совершалось, Таинство не терпит никакого ущерба, и вот
почему: даже если именем Господним клянется мошенник, это
все равно истинное имя Господне; на этом человеке не было бы
греха, если бы он клялся не истинным именем Божьим… Но
сакраментарии полностью устраняют сущность, и поэтому у них
в Причастии тоже нет ничего, кроме хлеба и вина".
[В примечании Вальтер обращает внимание на то, что
большинство лютеранских богословов не считают, что
кальвинисты причащают Телом и Кровью Христа, хотя несколько
лютеранских богословов с ними не согласны.]
Комментарий 6.
[Лютер говорил, что можно освятить хлеб и вино и затем
раздать и то, и другое, либо сначала освятить и раздать
хлеб, а затем освятить и раздать вино (X, 2761). Дайлинг,
однако, замечает, что практичнее освятить хлеб и вино, а
затем раздать и то, и другое, чтобы случайно не причастить
кого-нибудь только одним веществом Таинства, если
причастников много (Institut. prud. past. III, 5, 32, с. 504
сл.).]
Комментарий 7.
Подобно тому, как слова освящения являются Божьими
словами, делающими Таинство Таинством, - слова для раздачи
Причастия должны содержать в себе исповедание церкви.
Конечно, единственно правильной формулы для Причастия не
существует. Однако не следует принимать ни одну формулу,
которая не признает, что здесь присутствуют, раздаются и
принимаются Тело и Кровь Христа, или намеренно пытается
обойти любое подобное признание, как, например, причастная
формула [Прусской] Объединенной церкви: "Примите, ядите,
Христос говорит: Сие есть Тело Мое…", которая позволяет
каждому думать свое и таким образом подвергает сомнению
исповедание трапезы Господа, где должна возвещаться Его
смерть.
Этой причастной формулой члены объединенной церкви
уподобляют себя иудеям, которые не могли потерпеть, чтобы на
кресте была надпись "Сей есть Царь Иудейский", потому что не
верили в это и хотели, чтобы было написано "Он говорил: Я
Царь Иудейский" (Лук. 23:38; Иоан. 19:19-22).
Но если члены объединенной церкви и псевдолютеране заявляют,
что мы, лютеране, делаем добавление к Слову Божию, когда
говорим "это есть истинное Тело…", - это происходит из-за
того, что они путают Слово Божие, которое делает Причастие
Причастием, и исповедание церкви при отправлении Таинства.
Проповеднику приличествует следовать причастной формуле,
преобладающей в церковном сообществе, к которому он
принадлежит. С конца XVI века в нескольких лютеранских
церковных уставах принята следующая формула: "Примите, ядите;
сие есть истинное Тело Господа и Спасителя вашего, Иисуса
Христа, преданное на смерть за ваши грехи; да укрепит оно и
сохранит вас в истинной вере для жизни вечной. Примите и
пейте, сие есть истинная Кровь Господа и Спасителя вашего,
Иисуса Христа, пролитая во оставление грехов ваших; да
укрепит она…" (см. Sacramentworte Рудельбаха (Лейпциг:
Таухниц, 1837), с. 78).
Комментарий 8.
По поводу внешних, второстепенных действий во время
освящения К. Т. Зайдель говорит следующее: "Произнося слова
''И взяв хлеб…'', проповедник кладет руку на патену с
облатками и держит ее так до слов ''Сие есть Тело Мое'',
когда совершает над хлебом крестное знамение. Затем,
произнося слова ''Взяв чашу'', прикладывает руку к чаше и не
отнимает ее до слов ''Сия есть Кровь Моя'', когда снова
совершается крестное знамение над чашей" (Pastoralth. I, 8,
8.).
Если причастников так много, что невозможно выложить на
патену необходимое количество облаток и налить в чашу
необходимое количество вина, то дополнительные облатки
следует положить в дарохранительницу, а дополнительное вино
налить в кувшин (сосуды должны быть пригодны для церковного
употребления и изготовлены по возможности из металла),
открыв их перед освящением и поставив тут же, и совершить
над ними в положенный момент крестное знамение, чтобы
показать, что этот хлеб и это вино тоже освящаются для
Таинства.
Комментарий 9.
[Приводя различные цитаты, Вальтер рекомендует быть
очень аккуратными в обращении с веществом Таинства: не
ронять облатки, но упавшую использовать; если в освященное
вино упадет муха или паук, вынуть его ножом или лучше ложкой
с отверстиями; если человек умрет с облаткой на языке,
облатку следует вынуть и сжечь; во время причащения,
переходя от одного человека к другому, проповеднику следует
поворачивать чашу; человеку с инфекцией на губах следует
причащаться приватно.]
Комментарий 10.
Каким бы безосновательным ни был отказ реформатов
считать простое принятие устами истинным принятием (см. Иоан.
19:30), а посему каким бы неуместным ни было отступление
лютеранского проповедника от этой формы Причастия,
обоснованно ставшей обычной в нашей церкви, - все же, как
правильно пишет Зайдель, "сущность Таинства никоим образом
не нарушается, если причастники принимают хлеб и чашу из рук
проповедника и вкушают и пьют из своих рук. Если проповедник
стар и его руки дрожат, лучше поступать именно так, чем
постоянно бояться, что он случайно прольет вино" (op. cit.,
тез. I, гл. 8, разд. 9). То же самое относится, например, к
тем случаям, когда больные причастники могут принять только
такое положение тела, при котором невозможно поднести чашу к
их устам, не пролив вина. См. письмо Лютера об этом вопросе
Иоганну Фридриху, герцогу Саксонскому, когда Карлштадт
смутил души духовно немощных верующих в Виттенберге, введя
обычай брать св. дары своими руками (X, 2740 сл.).
В любом случае, поскольку некоторые причастники принимают
неудобное положение, особенно при принятии чаши, проповедник
должен проследить, чтобы каждый из них отпил вина.
Комментарий 11.
По поводу порядка Причастия Дайлинг пишет: "Во время
приобщения Таинства служитель церкви должен тщательно
соблюдать порядок, причащая сначала мужчин, затем женщин,
сначала хлебом, затем вином. В восьмом общем
чинопоследовании предписывается, ''чтобы к Причастию чинно
приступили сначала женатые и холостые мужчины, затем старые
девы, а после них замужние женщины'', если уже не принят
иной порядок" (L. c., разд. 32). Это немаловажно не только
потому, что в церкви все должно делаться чинно, но и потому,
что тем самым можно избежать всякого повода к спорам о том,
кто главнее, что особенно досадно во время Трапезы
Господней.
Зайдель замечает: "Если кто-то хочет преподать сначала чашу,
а затем хлеб или, может быть, уже сделал это по ошибке, -
это отнюдь не маловажный вопрос. Такое Причастие пришлось бы
объявить недействительным, т. к. слова Основателя имеют силу
завещания, скрепленного Его смертью" (op. cit., I, 8, 9).
Дедекенн сообщает мнение марбургского богослова Ипериуса,
который считал, что проповедник, по рассеянности нарушивший
данную последовательность причащения, должен публично
покаяться перед церковью и так устранить поданный соблазн (Thesaur.,
том I, ч. 2, f. 257 сл.).
Лютер считал, что причастникам подобает стоять отдельно. Он
пишет: "Если совершается Причастие, желающим приступить к
досточтимому Таинству хорошо стоять вместе и отдельно от
остальных, ибо для того же построены алтарь и алтарная часть
храма. Для Бога не имеет значения, кто где стоит, и к вере
от этого ничего не прибавляется, но это нужно затем, чтобы
этих людей видели и примечали те, кто причащается и кто не
причащается, чтобы они были более на виду, а их образ жизни
был под более пристальным вниманием и мог быть
засвидетельствован другими. Принятие Таинства в общине - это
часть христианского исповедания, и те, кто приступает к
нему, исповедуют перед Богом, ангелами и людьми, что они -
христиане. Посему надо прилежно следить, чтобы к Таинству не
подходил тайком человек, который бы потом, смешавшись с
другими христианами, пропадал из виду и о котором нельзя
было бы сказать, добрый это человек или нечестивец. Но и
здесь я не хочу возводить это в ранг закона, но лишь
указать, что христианам, которые, разумеется, свободны,
следует свободно и не по принуждению делать и соблюдать все,
что достойно уважения и способствует порядку (1 Кор. 14:40)"
("Как проводить христианскую мессу", 1523 г., X, 2766 сл.).
Комментарий 12.
Дайлинг замечает: "Хлеб и вино, освященные пастором,
нельзя ни хранить, ни отсылать отсутствующим, как неправедно
поступали некоторые в древней церкви. Ибо сакраментальный
акт, состоящий из освящения, раздачи и принятия, должен
оставаться целостным и не прерываться" (Instit. prud. past.
III, 5, 13.). Прукнер ставит следующий вопрос: "Что делать
служителю церкви, если освященный хлеб роздан, а освященное
вино - нет, например, в случае пожара или нападения врага?"
Он отвечает: "Эти материальные элементы Таинства следует
освятить заново и раздать причастникам вместе с освященным
хлебом…" (Manuale mille qq. [Тысячевопросник] Cent. IV, вопр.
19, с. 274).
Комментарий 13.
[Приводя различные цитаты, Вальтер замечает, что
причащать следует в церкви, в публичном собрании, за
исключением тех, кто не может присутствовать: больных,
заключенных, рожениц, людей, предпринимающих опасную поездку
до следующего публичного отправления Таинства.]
Тех, кто не причащается, но все же присутствует на
богослужении, следует призывать не уходить со службы во
время отправления Причастия. Дайлинг пишет: "Во многих
церквах наблюдается весьма прискорбное явление: во время
проведения Причастия и преподания св. даров присутствуют
почти одни лишь причастники, а остальные уходят сразу же
после проповеди, словно акт Таинства их не касается. Людям
следует разъяснить важность происходящего и напомнить, что
совершение св. Евхаристии является одной из важнейших частей
богослужения и посвящено воспоминанию страстей [Христовых].
Те, кто не принимает Таинство устами, должны принять его
верой, духовно принять Тело и Кровь Христа, прославлять Бога
гимнами и не уходить из церкви, пока богослужение и
благодарение не будут завершены при благословении народа" (op.
cit., разд. 36).
Комментарий 14.
Если еще остается некоторое количество вещественных
элементов Таинства, вино должны допить причастники,
старейшины и т. п., например, в сакристии. Ни в коем случае
нельзя снова смешивать его с неосвященным вином или, смешав
с неосвященным вином, использовать для причащения больных.
Следует освятить его заново. Освященные гостии можно
оставить для следующего причащения, поскольку они не
смешиваются, как вино. Однако само собой разумеется, что их
следует освятить заново.
Когда в 1543 г. в Эйслебене пастор Симон Вольферин смешал
остававшиеся освященные вещества с неосвященными, Лютер
написал ему два очень укоризненных письма. В них он даже
сказал следующее: "Уж не хочешь ли ты, чтобы люди считали
тебя цвинглианином?" При этом кажется, что Лютер считал, что
освященные хлеб и вино по-прежнему являются Телом и Кровью
Христа вне установленного употребления (XX, 2008-2015). Но
как явствует из мнения Лютера в другом случае, это лишь
внешнее впечатление: Лютер так серьезно порицал такое
действие скорее потому, что оно дурно выглядело и могло
подать повод к соблазну. Когда в следующем году были сожжены
облатки, потому что проповедник положил освященные вместе с
неосвященными и использовал их, Лютер написал Амсдорфу: "На
самом деле не было необходимости их сжигать, т. к. ничто не
является Таинством без непосредственного употребления в
качестве такового, подобно тому, как вода для Крещения не
является Крещением без соответствующего применения" (XXI.
1561).
Зайдель нелишне замечает: "Мы считаем сомнительной
практикой, если оставшееся вино допивается проповедником:
его могут заподозрить в том, будто ему хочется выпить вина и
он намеренно подготовил для Причастия больше вина, чем
требовалось причастникам" (op. cit., разд. 10).
Комментарий 15.
[Если болезнь помешала человеку причаститься после
исповеди и отпущения грехов, его можно причастить в
следующее воскресенье без повторной исповеди.]
18
Кого следует причащать?
Что касается
причастников, то допускать к Причастию можно только тех, кто
(1) крещен, (2) способен испытать себя, (3) о ком достоверно
неизвестно, что они нехристиане или заблуждающиеся верующие,
которые примут Причастие недостойным образом, и наконец (4)
кому не следует сначала примириться с другим человеком или
возместить ущерб.
Комментарий 1.
Поскольку св. Крещение - это Таинство возрождения к
Царству Божию и посвящения, св. Причастие - это Таинство
укрепления. К нему допускаются только крещеные, по аналогии
с пасхальной трапезой, на которую допускались только те, кто
был принят в завет милости через обрезание (Исх. 12:48).
Комментарий 2.
Согласно Слову Божию всякий, кто желает причаститься,
прежде должен испытывать себя и различать Тело Господне (1
Кор. 11:28-29), поэтому не следует причащать детей, которые
еще не способны этого делать. Когда это делалось в III-V
вв., это было явным злоупотреблением, проистекавшим из
неверного понимания стиха Иоан. 6:53, который [ошибочно]
считали относящимся к Причастию. Это злоупотребление
практиковалось также у богемских гуситов и до сих пор
является правилом в греческой церкви.
Лютер пишет: "Я не могу считать правильным, что богемцы
причащают детей, хотя не считаю их из-за этого еретиками"
(письмо Хаусманну, 1523 г.; XXI, 841).
К категории тех, кого нельзя причащать как неспособных
испытывать себя, относятся также спящие люди, люди,
находящиеся в бессознательном состоянии, люди, неспособные
разумно мыслить в состоянии предсмертных мук, душевнобольные
и т. п.
[Вальтер цитирует Иоганна Герхарда (Loc. th. de s. coena,
разд. 225), который говорит, что душевнобольных и даже
одержимых можно причащать, если у них бывают моменты
просветления сознания, когда они могут себя испытать.]
Даже глухонемых, если они выражают знаками присутствие веры
и понимания данного священнодействия, не следует лишать
Причастия. Лютер пишет: "Некоторые спрашивают, следует ли
уделять Таинство и [глухо]немым. Некоторые выступают за
святую ложь, считая, что им следует давать неосвященные
гостии. Это - недостойное оскорбление и не будет угодно
Богу, Который соделал их такими же христианами, как и нас.
Что подобает нам, то подобает и им. Поэтому, если они
способны разумно мыслить и если по определенным знакам можно
понять, что в своем желании они движимы истинно христианской
религиозностью, чему я сам часто был свидетелем, - надо
оставить Св. Духу принадлежащее Ему дело и не лишать Его
того, что Он требует. Внутренне у них может быть больше
разумения и веры, чем у нас, и никто не должен этому
злонамеренно препятствовать" ("Проповедь о Новом Завете";
XIX, 1302 сл.; см. Instit. prud. past. Дайлинга, III, 4,
разд. 45). [В те времена, когда жили Лютер и Вальтер, глухие
не могли получить хорошее образование, как сейчас.]
Если желающий причаститься настолько ослабел разумом и
памятью, что может испытать себя только с помощью
проповедника и способен лишь повторить то, что ему сказано,
но был верным христианином, пока обладал ясным разумом,
богословский факультет в Йене советовал допускать такого
человека к Причастию (см. Дедекенн, Thesaur. consil., том I,
тез. 2, f. 357).
Комментарий 3.
Следует отметить, что проповедник не обязан быть
уверенным, что те, кого он хочет допустить к Причастию,
являются христианами и имеют живую веру. Кто может быть в
этом абсолютно уверен? Он должен быть уверен лишь в том, что
обратное недоказуемо и не является очевидным. Поступать по
своему моральному убеждению при допущении или недопущении
людей к Причастию - непростительное насилие над совестью.
Даже всеведущий Господь, Который знал, что Иуда вкушает св.
Вечерю себе в осуждение, все же позволил ему вкусить, ибо
тот еще не проявил себя открыто перед людьми [как
нехристианин].
Герхард пишет: "Христос несомненно допустил Иуду вместе с
остальными к вкушению св. Вечери, это вытекает из Лук.
22:20-23. Хотя Иуда уже тогда замыслил в сердце предать
Христа и даже получил неправедную мзду, - этот тяжкий грех
был известен все же лишь одному Христу, но совершенно не был
известен в тот момент ни одному из апостолов, т. к. они
спрашивали друг друга, ''кто бы из них был, который это
сделает'' (Лук. 22:23). Таким образом, предварительно дав
строгое предупреждение Иуде, чтобы тот отказался от своего
греховного замысла, Христос позволил ему вкусить св. Вечерю
одновременно с остальными. Поэтому, по примеру Христа,
служитель церкви не должен отказывать в Причастии тем, чьи
грехи по-прежнему тайны, но должен со всей серьезностью
предупредить недостойных о вреде от недостойного причащения
и призвать их к истинному покаянию" (Loc. th. De s. coena,
разд. 223; см. разд. 235 о вкушении Иудой св. Вечери).
Комментарий 4.
Всякий, кто не признает, что истинное Тело Иисуса Христа
реально присутствует в св. Причастии и приемлется всеми, и
достойными, и недостойными причастниками, не может различать
Тело Господне (1 Кор.11:29) и поэтому ни в коем случае не
должен допускаться к Причастию (см. Герхард, op. cit., разд.
222). Но даже того, кто признает это, обычно нельзя
допускать к Причастию, если он является и хочет оставаться
членом не нашей правоверной церкви, а сепаратистской,
римской, реформатской, так называемой евангелистской или
объединенной, методистской, баптистской церкви - одним
словом, членом заблуждающегося сообщества. Потому что
Таинство, являясь печатью веры, является также знаменем того
сообщества, в котором оно совершается. [Примечание к слову
"обычно" [ordentlicher Weise]: т. е. за исключением такой
ситуации, когда человеку грозит смерть, о чем речь пойдет
позже.]
М. Мюлинг пишет: "Св. Таинства - это символы, девизы,
знамена христианского исповедания небесной истины, живой
веры и истинного сообщества Христовой Церкви. Поэтому те,
кто соглашается с ложным, ошибочным учением, не могут
приобщаться св. Таинств с чистой совестью и добрым именем,
не подав соблазна немощным в вере" (Thesaur. Дедекенна, том
I, ч. 2, f. 364). [Примечание: см. "Thesen ueber
Abendmahlsgemeinschaft mit Andersglaeubigen " в протоколах
съезда западного района Синода Миссури от 1870 г.]
Комментарий 5.
Те, кто прогневал или обидел других людей (одного ли
человека, или всю общину) и еще не примирился с ними, или
те, кто сами были прогневаны или обижены и еще не попытались
прийти к примирению, - временно не должны допускаться к
Причастию на основании Матф. 5:23-25, пока не исполнят свой
долг и не сделают все зависящее от них, чтобы достичь
примирения.
Если невозможно помириться лично, это можно сделать
письменно или через других людей. Если невозможно даже это,
то достаточно, чтобы человек выразил искреннее желание
сделать это, ибо один лишь Бог знает сердца. Бальдуин пишет:
"Если присутствует обиженная сторона, обидчик обязан пойти к
нему и попросить прощения, по слову Христа в Матф. 5.
Человеку не будет дано отпущение грехов, если он не загладил
свою вину перед тем, кого обидел. Если же тот отсутствует и
поговорить с ним нельзя, то достаточно внутреннего
примирения в душе или свидетельства перед другими людьми о
том, что он готов попросить прощения" (Tractat. de cas.
consc. IV, 17, 5, с. 1256).
Занимающихся нечестивым занятием следует временно не
допускать к причащению, пока они не оставят это занятие и не
посвятят себя какой-либо богоугодной профессии. Впрочем,
нельзя считать тот или иной род занятий нечестивым только
из-за того, что его плодами часто злоупотребляют. [Вальтер
приводит цитаты, авторы которых относят к нечестивым
следующие занятия: актеры, фокусники, колдуны, оккультисты,
сводники, боксеры и канатоходцы.]
К числу лишаемых Причастия относятся все отлученные от
церкви, пока они не примирятся с церковью, если только их
жизни не грозит внезапная смерть. Вот что говорится о таком
случае в нижнесаксонском церковном уставе: "Если отлученный
от церкви человек, еще до появления признаков перемены к
лучшему, заболеет тяжелой, суровой, грозящей смертью
болезнью, то друзья и пастор этого человека со всевозможным
усердием должны усовестить его и напомнить ему о гневе
Божьем на такой-то грех, чтобы он задумался о своем грехе и
исповедался в нем и возжелал Божьего прощения грехов через
Христа, а кроме того примирился с церковью, которую он
обидел. В этом случае и при таких обстоятельствах пастор
должен отпустить ему грехи в присутствии свидетелей и
причастить его, подразумевая, что, если Господь восставит
его от одра болезни, он должен будет совершить публичное
покаяние и получить отпущение грехов в присутствии Божьей
общины" (Thesaur. Дедекенна, т. I, ч. 2, fol. 687).
Комментарий 6.
Несомненно верна известная пословица: Non remittitur
peccatum, nisi restituitur ablatum (Грех не прощается, если
не возвращено украденное). Человек является вором, пока
незаконно удерживает имущество другого человека. Пока это
происходит, он не может достойно причаститься. Даннхауэр
пишет: "Вернуть надо все; вернуть нужно или саму вещь, или
нечто равноценное, соответственно размеру причиненного
ущерба (сюда же относится, например, отказ от своих слов,
если надо восстановить чье-то доброе имя). Если это
возможно, возместить убытки он должен тому человеку, у
которого он украл вещь. Если это невозможно - тогда его
наследникам. Если даже это невозможно - тогда нищим
(разумеется, втайне). Если обязанный возместить ущерб не
имеет возможности это сделать, он должен совершить
возмещение в смысле желания и обещания сделать это, если
окажется в более благополучных обстоятельствах. Возмещение
также можно осуществить через других людей, так чтобы
пострадавший от кражи не знал, кто возвращает ему
украденное".
Комментарий 7.
Если два проповедника причащают одновременно и один уже
причастил какого-либо причастника освященным хлебом, другой,
чтобы не исказить Таинство, должен причастить этого
причастника освященной чашей, даже если у него есть
основания этого не делать. (См. Г. Кёниг, Casus catech., ч.
I, гл. 6, пример 5, с. 467-476; и Ханнекен, Opus novum, fol.
578).
Комментарий 8.
[Вальтер рассматривает вопрос о том, можно ли
проповеднику причащать самого себя. Лютеранские богословы
согласны в том, что ему нельзя делать это приватно, без
общины, это имеется в виду в Шмалькальденских артикулах II,
2. Но можно причащать себя на публичном богослужении, что
было особенно необходимо в Америке в XIX веке, когда многие
проповедники жили довольно далеко друг от друга, из-за чего
им приходилось бы долгое время оставаться без Причастия.]
предыдущая
|
содержание
|
следующая
|
