|
11
Необходимые условия публичной проповеди
Самой важной
функцией служения каждого пастора является публичная
проповедь. В этом деле он должен прилагать величайшее
усердие. Наиболее важные условия публичной проповеди таковы:
1. чтобы она не содержала ничего, кроме Слова Божия, чистого
и без примеси (1 Пет. 4:11; Деян. 26:22; Рим. 12:7; Иер.
23:28; 2 Тим. 2:15); 2. чтобы Слово Божие было правильным
образом применено (2 Тим. 3:16-17); 3. чтобы во спасение
слушающих вся воля Божия возвещалась целиком (Деян. 20:20,
26-27); 4. чтобы проповедь отвечала особым нуждам слушающих
(Лук. 12:42; 1 Кор. 3:1-2; Евр. 5:11-6:2); 5. чтобы она была
своевременной (Матф. 16:3); 6. чтобы она была связной (Лук.
1:3); и, наконец, 7. чтобы она не была слишком длинной. Все
остальные аспекты правильного составления проповеди
относятся к сфере гомилетики.
Комментарий 1.
Даже если проповедник прекрасно проводит литургию,
талантливо осуществляет управление общиной или частное
душепопечение и т. д., - ничто из этого не может заменить
правильную проповедь. Она по-прежнему является основным
средством успешного осуществления святого служения. Вот что
говорится в Апологии Аугсбургского исповедания, в Артикуле
XXIV "О мессе": "Ничто так не привязывает людей к церкви,
как хорошая проповедь" . В Артикуле "Об исповеди"
[говорится]: "Если вы хотите сохранить у себя церковь, то
должны стремиться к тому, чтобы у вас правильно учили и
проповедовали. Тем самым вы сможете воспитать добрую волю и
постоянное послушание" .
Комментарий 2.
Величайшее осуждение навлечет на себя пастырь, не
проявляющий максимум усердия в занятиях, чтении и молитве,
необходимых для того, чтобы каждый раз давать прихожанам
самое лучшее, что только может дать пастырь. Самое страшное
проклятие принесет такому пастырю его служение. [В
примечании Вальтер приводит свидетельства о необходимости
занятий и подготовки, в том числе совет И. А. Квенштедта
начинающим пасторам - записывать текст своей проповеди слово
в слово и упоминание о том, что даже самые опытные пасторы
по-прежнему пользуются подробным планом (Ethic. pastoral.,
с. 113 сл.).]
Следующие страшные слова пророка относятся прежде всего к
публичной проповеди Слова: "Проклят, кто дело Господне
делает небрежно" (Иер. 48:10). Горе проповеднику, который -
из-за лени, боязни труда, из страха перед людьми, из
стремления угодить или прославиться или же из-за того, что
тратит время на другие занятия (ради увлечения или из
корыстных или честолюбивых побуждений), - составляет свои
проповеди, не согласуясь с текстом и нуждами слушателей, а
думая лишь о том, как бы полегче выступить, не утруждая себя
специальной подготовкой, придумать что-нибудь на ходу и
таким путем без особых усилий выполнить свой долг (или же о
том, как бы никого не обидеть и прослыть самым приятным и
блестящим оратором).
Время, необходимое проповеднику для подготовки проповедей и
выполнения других обязанностей служения, не должно уходить
на прочие дела, как то: земледелие, скотоводство,
садоводство, врачевание, музыка, рисование, академическая
учеба, писательство и прочие увлечения. И уж совершенно
несовместимы с должностью проповедника такие занятия, как
охота и рыболовство, посещение питейных и увеселительных
заведений, торговля, политическая деятельность и т. п. Об
этом мы поговорим подробнее, когда речь пойдет об образе
жизни и поведении проповедника.
Комментарий 3.
Первое необходимое условие проповеди состоит в том,
чтобы она не содержала в себе ничего, кроме Слова Божия,
чистого и без примесей.
Лютер пишет: "Проповедник не должен молиться молитвой ''Отче
наш'' и молить о прощении грехов, после того как он выступил
с проповедью (если он - правоверный проповедник). По примеру
Иеремии он должен с гордостью сказать: ''Ты знаешь: что
вышло из уст моих, было право пред Тобою'' (Иер. 17:16) . И
даже по примеру св. Павла и всех апостолов и пророков
сказать: Haec dixit Dominus ("Так сказал Господь..."). Здесь
не нужно и даже неуместно просить о прощении грехов, словно
учение было в чем-то неправильным. Ибо это не мое слово, а
Божие, которое Бог не прощать мне должен, а подтвердить,
похвалить, увенчать и ска-зать: ''Ты учил правильно, и Слово
сие - Мое''. Всякий, кто не может сказать такой похвалы о
своих проповедях, должен просто перестать проповедовать, ибо
таковой отрекается и хулит Бога" ("Против Ганса Вурста"
[1541 г.]; Walch, XVII, 1685).
В понятие чистоты учения входит "верное разделение Слова
истины" (2 Тим. 2:15) , различие между Законом и Евангелием.
Неверно разделяет Слово истины тот, кто:
1. использует Евангелие, чтобы смягчить строгость Закона,
или использует Закон, чтобы умалить милосердие Евангелия;
2. учит таким образом, что нераскаянные и самоуспокоенные
слушатели коснеют в своей самоуспокоенности еще больше, а
тот, кто испытывает душевные муки из-за своих грехов,
испытывает их еще сильнее;
3. направляет сокрушенных Законом к молитве о благодати, а
не к средствам благодати;
4. (а) так преподает Закон (со всеми его угрозами и
требованиями), словно Бог не видит человеческих слабостей и
довольствуется максимальными нравственными усилиями
христианина; (б) так преподает Евангелие, словно оно
утешительно только для тех, кто уже благочестив;
5. старается подвигнуть невозрожденных людей к добрым делам
путем требований, угроз и обетований Закона и требует от еще
не верующих людей, чтобы они перестали грешить и возлюбили
Бога и ближнего;
6. требует какой-либо особой степени раскаяния и утешает
только тех, кто уже стал новым человеком;
7. путает неспособность уверовать и отсутствие возможности
уверовать и т. п.
Таковой путает и смешивает Закон и Евангелие. Даже если в
остальном он верно разделяет Закон и Евангелие и верно их
определяет, его учение ложно.
В "Проповеди о различии между Законом и Евангелием" 1532 г.
Лютер пишет: "Посему крайне необходимо, чтобы между этими
двумя словами проводилось правильное разграничение, ибо там,
где этого нет, нельзя будет понять ни Закона, ни Евангелия и
людям придется погибать в слепоте и заблуждении. Закон имеет
свою цель, свою сферу и свои задачи (те, что были у него до
Христа): устрашить нераскаянных людей Божьим гневом и
не-милостью. Также и Евангелие имеет свое особое назначение
и дело: объявлять прощение грехов людям, мучимым совестью.
По-этому их невозможно смешать друг с другом и принять одно
за другое, не исказив при этом вероучения. И Закон, и
Евангелие - это воистину Слово Божие, но не одно и то же
учение...
Итак, постигшему искусство разделения Закона и Евангелия
оказывайте особое уважение и называйте его доктором
Священного Писания. Без Святого Духа невозможно добиться
такого точного разграничения. Я по себе и по другим каждый
день вижу, как трудно отделить друг от друга учение Закона и
учение Евангелия. Здесь Сам Святой Дух должен быть
Наставником и Учителем, иначе никто на земле не сможет это
понять и преподать другим. Поэтому ни папист, ни
лжехристианин, ни фанатик [Schwaermer] не может провести
между ними разграничений... Теорию знают вез-де. Быстро
можно объяснить, что Закон это не то же самое дело и учение,
что Евангелие. Но проведение разграничения practice (на
практике) и приведение теории в действие требуют усилий и
тру-да" (Erlangen, XIX, 236 сл.).
Вот почему многие проповеди, несмотря на всю их христианскую
фразеологию, насквозь ложны.
Комментарий 4.
Второе необходимое условие проповеди состоит в том,
чтобы Слово Божие было правильно применено практически.
Необходимое, правильное применение показано в двух
фрагментах Священного Писания: 2 Тим. 3:16-17 и Рим. 15:4.
Существует пять аспектов практического применения Слова
Божия. Назовем их терминами греческого происхождения по
примеру наших старых богословов: помимо дидаскалического
(для доктринального научения), существуют такие применения,
как эленхтическое (для обличения или опровержения
лжеучения), эпанорфотическое (для исправления грехов),
педевтическое (для наставления в праведности) и
параклетическое (для утешения).
Отсюда не следует, что каждая проповедь обязательно должна
быть составлена согласно этим пяти видам применения Слова
Божия, однако эти пять применений, указанные Святым Духом,
должны быть основой каждой проповеди. Вот что пишет И. Я.
Рамбах: "Некоторые проповедники настолько привязывают себя к
этим пяти известным видам использования Слова, что считают
смертным грехом, если по одному разу не коснутся каждого из
них. Они не сочтут проповедь полной, если она не будет
содержать в себе понемногу из всех пяти аспектов, т. е. если
проповедник (1) не преподаст учение, (2) не обличит
еретиков, (3) не осудит грех, (4) не призовет к праведной
жизни, (5) не утешит. Иногда это действительно можно сделать
без натяжки, если все пять аспектов применения вытекают из
евангельского фрагмента sua sponte (сами по себе). Но
проповедник всегда должен выяснить для себя, чего требуют и
что позволяют сделать основная тема, состояние слушателей и
прочие условия" (Erlaeuterung ueber die Praecepta homiletica,
второе издание (Giessen, 1746), с. 204 сл.).
а. Дидаскалическое применение, т. е. для доктринального
научения, выносится святым апостолом на первое место. Оно
са-мое важное из всех. Оно является основой для остальных
четырех применений. Проповедь может изобиловать увещаниями,
обличениями и словами утешения, но если она не содержит
учения, она останется жидкой, пустой, а увещания, обличения
и слова утешения повиснут в воздухе.
Как часто этим грешат многие проповедники! Едва только
коснувшись библейского фрагмента и доктринальной темы,
проповедник уже начинает вразумлять, порицать или утешать.
Проповедь состоит почти из одних только вопросов и
восклицаний, благословений и суровых предупреждений, так что
слушатель едва ли может спокойно что-либо осмыслить. Далекие
от того, чтобы найти путь к сердцу и к истинной жизни, такие
проповеди скорее навевают смертную тоску, отбивают всякое
стремление к хлебу жизни и постепенно превращают Слово Божие
в скучное занятие. Кому угодно надоедят пресные назидания,
укоры и утешения, не имеющие под собой прочной доктринальной
основы.
Конечно, выступить экспромтом, создать внешний эффект
живости и силы проповеди бывает легче, нежели ясно и
детально разобрать какую-либо доктрину. Возможно, именно
поэтому некоторые уделяют так мало внимания доктрине в своих
проповедях. Обычно они выбирают такую тему, которая заведомо
предполагает знакомство слушателей с предметом, и поэтому
дают только практическое применение предмета. Впрочем,
неспособность многих проповедников подробно осветить ту или
иную библейскую доктрину объясняется тем, что проповедник
сам не имеет глубоких познаний в данной области.
Есть и такие, которые проповедуют мало доктринального
материала, ошибочно полагая, что подробное освещение
доктрины - это слишком сухо, что это не вызовет энтузиазма у
слушателей и не послужит пробуждению, обращению и
приверженности сердца истинному христианству. Это большое
заблуждение. Именно вечные мысли Божьего сердца, советы
Божии и тайны веры, сокрытые от сотворения мира и
возвещенные нам через писания пророков и апостолов [Рим.
14:25-26], являются тем небесным зерном, которое необходимо
заронить глубоко в сердца слушателей, если мы ожидаем от них
плодов истинного покаяния, искренней веры и подлинной,
действенной любви. Истинное возрастание прихожан невозможно,
если в проповеди недостаточно основательно освещено учение.
Кто не достигает этой цели, тот изменяет своему служению,
даже если своими горячими увещаниями, строгими укорами и
утешительными, евангельскими на слух, речами он производит
впечатление человека, искренне болеющего за вверенные ему
души.
"Для научения" - вот первое применение Слова Божия (2 Тим.
3:16). "Учительность" - вот первое, необходимое, незаменимое
качество епископа как проповедника (1 Тим. 3:2; 2 Тим.
2:24). Служение учения - это первое служение в церкви (Рим.
12:7-8). Самое важное свойство проповеди, помимо того, что
она должна нести только чистое Слово Божие, - богатое
доктринальное содержание. Лучшим образцом в этом отношении
является Послание апостола Павла к Римлянам, в котором
практическое применение следует только после того, как в
первых одиннадцати главах было положено доктринальное
основание.
б. В сферу правильного употребления Слова Божия также входит
его эленхтическое применение, т. е. применение в целях
обличения или опровержения лжеучений. Апостол прямо говорит
об этом во 2 Тим. 3:16. Мы видим это на примере всех
пророков, апостолов и Самого Господа нашего Иисуса Христа.
Читая о том, как они и Сам Господь учили, мы так же часто
читаем о том, как они защищали учение - и не только от явных
заблуждений (1 Кор. 15:12 сл.), но и от менее заметных (Гал.
5:9); не только дружелюбно (Гал. 4:10-12), но и со всей
серьезностью и силой (Гал. 1:8-9; Флп. 3:2); говоря не
только о лжеучениях, но и о лжеучителях, не раз называя по
имени их самих и их секты (1 Иоан. 4:1; Гал. 5:10; Матф.
16:6; Откр. 2:15; 2 Тим. 2:17; обличение с упоминанием
имени).
Это необходимо делать каждому проповеднику: "...держащийся
истинного слова, согласного с учением, чтоб он был силен и
наставлять в здравом учении, и противящихся обличать. Ибо
есть много и непокорных, пустословов и обманщиков, особенно
из обрезанных, каковым должно заграждать уста" (Тит. 1:9-11;
люди, настаивающие на делах, а не на вере, на Законе, а не
на Евангелии). Кто учит чистому учению, но не опровергает
противное ложное учение, не бережется волков в овечьей
одежде, лжепророков [Матф. 7:15], - тот не является верным
домостроителем тайн Божиих [1 Кор. 4:1], верным пастырем
вверенных ему овец, верным стражем на стенах Сиона. Согласно
Слову Божию, это неверный раб, безмолвствующий сторожевой
пес, предатель.
Совершенно очевидно, как много погибает душ и какой вред
терпит Церковь из-за отсутствия практики обличения
лжеучений. Правильно понять верное учение часто можно только
тогда, когда одновременно разъясняется учение
противоположное. Лжеучителя изощряются, чтобы придать своим
заблуждениям видимость истины, так что простые люди,
несмотря на свою любовь к истине, слишком часто
обманываются, если их не предостерегли заранее. Если овцы
становятся добычей хищных волков во время служения пастыря
или после того, как ему пришлось их оставить, то такой
проповедник тщетно будет оправдываться тем, что проповедовал
истину, если при этом он не предупреждал о заблуждениях, при
определенных обстоятельствах даже называя распространителей
заблуждений по именам.
Лютер пишет: "Противьтесь носителям духа гордыни. Иначе ваше
исповедание будет лишь никчемной маской. Кто считает свое
учение, веру и исповедание истинными, правильными и верными,
тот не может быть в одном лагере с теми, кто распространяет
или исповедует лжеучение или заигрывает с дьяволом и его
присными. Учитель, ничего не говорящий о заблуждениях и при
этом желающий быть правоверным учителем, хуже отъявленного
фанатика [Schwaermer] и причиняет своим лицемерием больше
вреда, чем какой-нибудь еретик. Ему нельзя доверять. Это
волк и лисица, наемник и служитель своего чрева и т. п.,
такой человек может презреть и предать учение, Слово Божие,
веру, таинство, церкви и школы. Либо он имеет тайные
сношения с врагами, либо это человек сомневающийся и
пустословящий и не уверенный в том, что в конце концов
победу одержит Христос, а не сатана. Или же он вообще ни в
чем не уверен и не достоин быть учеником, а учителем и
подавно. Он боится кого-то рассердить, поднять голос за
Христа и доставить неприятность дьяволу и миру" (Walch, XVII,
1477).
в. В равной степени необходимо эпанорфотическое применение
Слова Божия, для исправления грехов. Здесь вспомним два
общих правила. Одно из них содержится в книге Лукаса
Осиандера о проповеди: "В проповеди следует остерегаться
жестоких, а тем более язвительных слов, чтобы не ожесточить
и не оттолкнуть от себя слушателей. Ведь укор при всей его
серьезности можно высказать, не употребляя горьких слов.
Несвоевременная суровость речи может показаться жестокостью
и недоброжелательностью. Сдержанные, хотя и вполне серьезные
слова быстрее проникнут в сердце слушателя. В этом случае
слушатель, который еще способен исправиться, поймет, что
проповедник проявляет некоторую суровость не в силу своего
характера, но потому, что того требует его служение, и
делает он это ради его же спасения. Однако, если есть
необходимость высказать что-то в более суровой форме, то
сначала проповеднику надо выписать для себя на бумаге те
слова, которые могли бы задеть чувства слушающих, и как
следует над ними поразмышлять, а также подумать над тем, не
истолкует ли их кто-нибудь превратно, услышав в них то, чего
в них нет, или не услышав того, что надо было услышать.
Служитель церкви, как никто другой, способен проследить за
тем, чтобы из его уст вышло не больше и не меньше того, что
он написал" (De ratione concionandi, с. 71).
Второе правило обличения грехов дает Лютер в письме 1527 г.
Хаусманну в Цвиккау: "Мне рассказали о неуместном поведении
на кафедре одного из ваших проповедников, о его бесчинных
словесных выпадах в сторону членов совета и о том, как это
нравится людям. Снова и снова дает о себе знать дух, ищущий
славы и поклонников. Посему, как друг, прошу тебя
разобраться в этом деле вместе с советом, чтобы нам снова
что-нибудь не проспать и не проглядеть. Тебе ведь, слава
Богу, известно, что таким укоризненным речам в чей-то
персональный адрес место только в собрании христиан и нигде
более. Но вы еще не создали такого собрания, которое, мы
надеемся, будет создано во время визитации. И даже если бы
такое собрание уже существовало, все равно бранить людей так
было бы неправильно, ибо св. Павел говорит: ''Старца не
укоряй, но увещевай, как отца'' [1 Тим. 5:1]. Также Христос
в Матф. 18 [:15-20] хочет, чтобы человеку сделали замечание
сначала в индивидуальном разговоре. Тот, кто не
придерживается такого порядка, не замышляет ничего доброго.
В общественном theatrali concione (собрании, в которое могут
прийти самые разные люди), где рядом друг с другом стоят и
слушают и христиане, и нехристиане, как и происходит в
церкви, следует обличать всякого рода неверие и пороки в
общем, не приводя в пример кого-то конкретно. Это ведь общая
проповедь [для всех и каждого], и она должна оставаться
общей и никого не позорить и не заставлять человека краснеть
перед другими, пока его не пригласят на отдельный разговор в
такое собрание, где можно чинным образом предупредить,
попросить или укорить" (Walch, XXI, 167 сл.).
г. Отнюдь не второстепенным является педевтическое
применение Слова Божия, "для наставления в праведности", и
если оно отсутствует, то проповеди будет недоставать очень
существенного элемента. Даже большинство христиан (ведь все
они имеют плоть, которая часто дает о себе знать) по природе
своей устроены так, что даже самая славная и доктринально
богатая проповедь не возымеет на них действия, если
проповедник не присовокупит к учению увещевание, не только
показывая правильное применение, но и самым действенным
образом призывая слушателей к нему.
При этом природа всякого истинного христианина такова, что
путем живого увещевания можно добиться в нем весьма
значительных изменений. Очень малого достигают многие
проповедники, приводя христиан к добрым делам или уводя их
от греховной жизни не увещеванием, но требованиями,
приказами, угрозами или укорами. Они и не подозревают о том,
какое сильное оружие они имеют и не используют. Убежденные
христиане, даже если они подвержены различным слабостям, не
хотят отвергать Слово Божие. Они хотят жить для Умершего за
них. Они больше не хотят служить греху, миру и дьяволу. Они
хотят полностью обновиться по образу Божию. Если они услышат
в увещевании проповедника голос милосердного Бога, они не
смогут и не захотят воспротивиться ему.
Вот что Лютер говорит в Сборнике церковных проповедей по
поводу Послания на 19-е воскресенье после Троицы [Еф.
4:22-28]: "И снова мы читаем обращенное к христианам
увещевание, чтобы они усовершали свою веру добрыми делами и
обновленной жизнью. Несмотря на то, что они имеют прощение
грехов через крещение, от их плоти все еще не отстает ветхий
Адам, постоянно исполненный дурных наклонностей и желаний,
мирских и духовных пороков. Поэтому, если они не
противостанут им и не будут сопротивляться, они снова
потеряют обретенную ими веру и прощение грехов и тогда
станут хуже прежнего, станут презирать и преследовать
укоряющее их Слово Божие. Ведь даже тем, кому нравится
слушать Слово Божие, кто его любит и желает жить по нему, -
даже им нужно ежедневно получать такое наставление и
моральное укрепление. Ветхая греховная плоть сильна и
необузданна, сам дьявол очень силен и хитер, стоит только в
чем-то ему уступить. Дай ему только палец, он откусит всю
руку - затянет человека в прежнюю, проклятую жизнь, где
царствуют неверие, презрение и неповиновение Богу.
Вот ради чего в церкви нужно проповедническое служение: не
только ради несведущих, например, простых, неученых людей и
молодежи, которых надо учить, но и ради тех, кто хорошо
знает, как надо верить и жить, ради того чтобы пробудить их
и предостеречь, дабы они каждый день были начеку, не
обленились и не изнемогли в битве с дьяволом, с собственной
плотью и со всяческими пороками, которую им надлежит вести
на земле. Посему-то и св. Павел так усердно наставляет своих
христиан, что кажется даже, будто он проявляет излишнее
усердие: постоянно вдалбливает им это в голову, словно они
столь глупы, что не ведают об этом или забывают, если им не
приказывать и не понукать ими. Но он знает, что, хотя эти
христиане уверовали и находятся в таком состоянии, в котором
должны явить в себе плоды веры, - не все происходит так
быстро.
Поэтому необоснованно здесь говорить и думать, что
достаточно, мол, преподать учение, а где есть Дух и вера,
там сами собой последуют плоды и добрые дела. Несмотря на
то, что Дух действительно есть, и, как сказал Христос,
производит желание и действие в верующих, - всему этому
противостоит плоть. Дьявол тоже не отдыхает и хочет привести
плоть к грехопадению через искушение и провоцирование и т.
п. Поэтому нельзя оставлять людей без увещевания и
наставления на путь доброй жизни через Слово Божие. Здесь
вам нельзя быть беспечными и ленивыми, ибо плоть уже слишком
ленива, чтобы повиноваться Духу. Одновременно она слишком
сильна в противодействии Ему, как говорит св. Павел в другом
месте (Гал. 5:17): ''Ибо плоть желает противного духу... так
что вы не то делаете, что хотели бы''.
Поэтому и здесь Богу приходится поступать, как хорошему
домохозяину и правителю, имеющему ленивого слугу или
служанку или нерадивых чиновников (при том что в целом они
незлонамеренны и невероломны). Ему нельзя думать, что он
добился нужного, отдав необходимое приказание раз или два,
если он не будет постоянно подгонять их и подталкивать. Так
и наши плоть и кровь пока еще не прыгают от радости, горя
желанием делать добрые дела и слушаться Бога, как
христианину хотелось бы и как то диктует вера. Даже если его
все время подталкивают и подгоняют, он и то с этим едва
справляется. А что же было бы, если бы такое наставление и
увещевание отсутствовали, а человек при этом жил бы и думал
(как думают многие самоуверенные христиане): ''Я и так
прекрасно знаю, как мне надо поступать; я столько об этом
слышал много лет назад и даже учил других!'' Я считаю, что
если бы мы в течение одного года прожили без проповеди и
нравоучительного наставления, мы бы стали нечестивее любого
язычника" (Erlangen, IX, 306 сл.).
Павел показывает характер увещевания, предназначенного
только для христиан, когда пишет: "Умоляю вас, братия,
милосердием Божиим" (Рим. 12:1). Лютер толкует: "Он (Павел)
не говорит: приказываю вам. Ведь он обращается к людям,
которые по новому человеку, по вере уже являются
благочестивыми христианами, которых надо не заставлять
приказаниями, но увещевать, чтобы они добровольно делали то,
что надлежит делать с грешным ветхим человеком. Ибо кто не
делает этого добровольно, слыша лишь дружеское увещание, тот
не христианин. И тот, кто силой законов добивается
подневольного послушания, тот уже не христианский
проповедник, а мирской тюремщик. Кто погоняет Законом, тот
действует угрозами и укорами. Проповедник же благодати ведет
за собой и вдохновляет проявлением божеской доброты и
милосердия. Ибо ему не нужны подневольные дела и служение
из-под палки. Он хочет радостного и счастливого служения
Богу. Кого не трогает и не влечет это сладостное, любезное
Слово Божьего милосердия, преизобильно дарованного нам во
Христе, чтобы исполнять его с любовью и добровольно во славу
Божию и во благо ближнего, - тот ничтожный человек и все
проходит для него даром" (Сборник церковных проповедей по
Посланию на 1-е воскресенье после Богоявления [Рим. 12:1-5];
Erlangen, VIII, 5 сл.).
д. В то время как применение Слова Божия для научения должно
быть основанием, из Рим. 15:4 следует, что постоянной целью
всех проповедей должно быть применение Слова Божия для
утешения и надежды. Истинный христианин не пребывает в
постоянном состоянии блаженного, ничем не нарушаемого
спокойствия и радости, как, к сожалению, очень часто и
совершенно ложно рассказывается в проповедях неопытных или
фанатичных [schwaermerisch] проповедников. Настоящему
христианину надлежит войти в Царство Божие многими
внутренними и внешними скорбями [Деян. 14:22]. Он чаще
оказывается в состоянии безутешности, нежели спокойной
уверенности.
Очень плохо несет свое служение слуга Христа и пастырь овец
Его, если часто отягощаемое и волнующееся христианское
сердце, спешащее в церковь, не находит столь нужного и
желанного утешения. Проповеди, лишенные всякого утешения для
несущего свой крест и угнетаемого скорбями человека, не
являются истинными евангелическими проповедями.
Проповеди должны предлагать утешение не только потому, что
христианина мучат сознание своих грехов и угрызения совести,
но и потому, что ему приходится проходить через страдания в
мирской жизни. Проповедник не должен думать, что все
истинные христиане непременно настолько духовны, сильны и
устремлены к горнему, что им нипочем мирские беды и
несчастья и ни в каком особом утешении они не нуждаются.
Проповедник должен относиться к своим слушателям по-отечески
и даже по-матерински (1 Кор. 4:15; 1 Фес. 2:7; см. Ис.
66:13) и понимать, как переживают свои скорби и беды слабые
(или ослабевающие) христиане, вверенные его попечению. Он
должен сознавать, что для христианина нет ничего опаснее
мирских скорбей и тягот и что сатана, дух скорби, постоянно
стремится задушить ими христианина. Именно утешение
согревает в христианине желание устремляться дальше на
поприще освящения, творя всякое доброе дело. Как сказал
Давид: "Потеку путем заповедей твоих, когда Ты расширишь [по
переводу Лютера: "утешишь"] сердце мое" (Пс. 118:32).
Евангелический проповедник, видя все слабости своих
христиан, не должен бояться предлагать преизобильное
утешение. Он будет целить эти слабости не страхом Закона
Божия (хотя он не должен молчать о требованиях и угрозах
Закона), но чисто евангельским утешением. Вспомните, как
Христос общался со своими духовно немощными учениками и как
пророки и апостолы разговаривали со своими духовно
немощными, хотя и бесхитростными слушателями. Иногда они
проявляют суровость, но основным элементом в их общении
являются дружеские слова и утешение. Ибо все
благовествование - это не что иное, как слово радости,
великая проповедь утешения.
В Священном Писании нет такого места, в котором истинно
евангельский проповедник не смог бы найти обильного утешения
для верующих христиан. [Вальтер приводит примеры из
Артикулов II и XI Конспективного изложения Формулы согласия;
первый относительно Флп. 2:13, второй - о предопределении.]
Произведения Лютера и Иеронима Веллера изобилуют шедеврами
утешительного применения <Слова Божия>, по которым
проповедники могут учиться беседовать с ранимыми душами
подобно тому, как эти мужи учились этому у самого Господа
Иисуса, у пророков и апостолов и на живом опыте. Не познав
на собственном опыте утешение во всякой внутренней и внешней
скорби, невозможно стать настоящим проповедником утешения (2
Кор. 1:3-7) и исполнить Божие повеление: "Утешайте, утешайте
народ Мой, говорит Бог ваш; говорите к сердцу Иерусалима и
возвещайте ему, что исполнилось время борьбы его, что за
неправды его сделано удовлетворение" (Ис. 40:1-2).
Третье необходимое условие проповеди состоит в том, что ради
спасения слушающих вся воля Божия должна возвещаться
целиком. Это следует из важного повеления Божия, данного
проповеднику: "Не прибавляй к тому и не убавляй от того"
(Втор. 12:32). Это следует из того, что все Писание не
только богодухновенно, но также полезно для научения (2 Тим.
3:16; см. Матф. 4:4; Рим. 15:4). Это видно на примере
святого апостола Павла, который показал, что он "чист от
крови всех", ибо "не пропустил ничего полезного", но
проповедовал им "всю волю Божию", возвещая "покаяние пред
Богом и веру в Господа нашего Иисуса Христа" (Деян.
20:20-21, 26-27).
Если проповедник рассказывает не о всех библейских
доктринах, раскрытых для нашего спасения, или не полностью
рассказывает о каждой из них, в контексте всего учения,
согласно их важности для веры и жизни, - это существенный
изъян. Проповеднику не дано своевольно распоряжаться верой
слушателя и Словом Божиим, он - домостроитель тайн Божиих и
слуга Божий (2 Кор. 1:24; 1 Кор. 4:1; Лук. 1:2). Умалчивать
о какой-либо доктрине Слова - значит неоправданно
обкрадывать слушателей.
В начале церковного года проповеднику рекомендуется
составить план использования литургических фрагментов из
Библии, чтобы по возможности в течение года <в проповедях>
было отражено каждое из фундаментальных положений
христианской веры. Со стороны проповедника будет большим
упущением, если внимательный прихожанин, слушая его из года
в год, так и не познает важные аспекты христианской веры и
жизни. [Вальтер приводит различные примеры: любовь к
ближнему, христианская свобода, церковные наказания,
церковь, пасторское служение, эсхатология, обязанности
христианина в различных областях жизни, помолвка и брак,
воспитание детей, молитва, молитвенность в семье,
ростовщичество, боговдохновенность Писания, различие между
церковью и сектой, искушение, грех против Святого Духа,
избрание по благодати, христианское совершенство и т. д.] По
вине проповедника кто-то из его слушателей может впасть в
опаснейшее заблуждение, и проповедник не сможет повторить
вместе с Павлом, что он не виноват ни в чьей крови.
Есть и еще одно слабое место: проповедник, усердно
проповедуя о том, что человек должен веровать, не
показывает, каким образом можно достичь такой веры. Об этом
недостатке, который ныне встречается, к сожалению,
повсеместно, говорится еще в наставлениях для визитаторов
1528 г.: "В учении же, помимо прочего, мы находим прежде
всего следующую ошибку: некоторые, хотя и проповедуют о
вере, по которой мы получаем оправдание, недостаточно
говорят о том, как человек приходит к вере, и почти все
пропускают ту часть христианского учения, без которой никто
не сможет понять, что такое вера и что она значит. Ибо
Христос говорит в Лук. 3:8 и Лук. 24:27 [sic, см. ст. 47],
что следует проповедовать покаяние и прощение грехов во имя
Его. Ныне же многие проповедуют только о прощении грехов, а
о покаянии говорят мало или вовсе ничего. Да и прощение
грехов не понять без покаяния. И если прощение грехов
проповедуется без покаяния, люди начинают полагать, что
грехи им уже отпущены, и поэтому становятся самоуверенными и
неустрашимыми.
Это большое заблуждение и грех свыше всех прежних
заблуждений, а также яркий пример того, как последнее бывает
хуже первого, как сказал Христос в Матф. 12:45 и Лук. 11:26.
Посему мы дали пасторам указание и предупредили их, чтобы
они проповедовали Евангелие полностью, как следует, не
упуская ничего. Ибо Бог сказал во Втор. 4:2, чтобы к Слову
Его не прибавляли и не убавляли от него. Нынешние
проповедники ругают римского папу за то, что он много
добавил к Писанию. Это, к сожалению, правда. Однако те, что
не проповедуют покаяние, вырывают из Писания большую часть,
хотя и говорят о мясоядении и прочих второстепенных
вопросах. О них, конечно, следует говорить в нужное время,
чтобы защитить христианскую свободу от тирании, но что это
как не оцеживание комара и поглощение верблюда, как сказал
Христос в Матф. 23:24?
Поэтому мы предупредили их, чтобы они прилежно и часто
призывали людей каяться и скорбеть о своих грехах и бояться
суда Божия, а также чтобы и сами они не забывали о
необходимости покаяния, ибо Иоанн [Креститель] и Христос
обличают фарисеев с их лицемерной святостью суровее, нежели
простых грешников. Проповедники должны обличать явные грехи
обычного человека, однако там, где возникает ложная
святость, призыв к покаянию должен быть гораздо более
суровым" (Walch, X, 1912 сл.).
Третье упущение: неустанно проповедуя о покаянии и вере,
проповедник не проповедует о необходимости добрых дел и
освящения или не наставляет людей должным образом в добрых
делах, христианских добродетелях и освящении. Понятным,
ясным и спокойным описанием подлинно христианского образа
жизни можно добиться большего, нежели настойчивым, грозным
утверждением его необходимости.
Вот что по этому поводу пишет Лютер: "Мои антиномисты
прекрасно и несомненно искренне проповедуют о благодати
Христовой, о прощении грехов и обо всем остальном, что
касается искупления. Однако они как от дьявола бегут от
вывода, что надо рассказывать людям и о Третьем догмате, об
освящении, т. е. о новой жизни во Христе. Они считают, что
не надо пугать и беспокоить людей, что надо все время
проповедовать о благодати и прощении грехов во Христе. При
этом они стараются не говорить людям: послушайте, вы хотите
быть христианами и тем не менее остаетесь прелюбодеями,
распутниками, негодяями, гордецами, алчными людьми,
ростовщиками, завистниками, мстителями, нечестивцами и т. п.
Вместо этого они говорят: послушайте, прелюбодеи,
распутники, алчные люди и прочие грешники, - если только вы
веруете, вы спасены и не должны бояться Закона; Христос
исполнил все.
Друг, скажи мне, разве это не Antecedens concedirt и
Consequens negirt (признание исходной предпосылки и
отрицание следствия)? Ведь это значит, что в одной и той же
проповеди Христа громко прославляют и одновременно изымают и
уничтожают. Это то же самое, что одновременно утверждать и
отрицать одно и то же. Пустое место - такой Христос, Который
умер за грешников, не оставляющих свои грехи, после того как
они были прощены, и не ведущих новую жизнь. Получается, что
они проповедуют Христа с этакой несторианской и евтихианской
диалектикой: Христос есть нечто, и все же Он этим не
является. Это прекрасные проповедники Пасхи и убогие
проповедники Пятидесятницы. Ведь они ничего не проповедуют
de sanctificatione et vivificatione Spiritus Sancti, (то
есть) об освящении и животворении Святого Духа, но
проповедуют лишь искупление Христово. Но Христос (о Котором
они говорят высоко, как и полагается) - это Христос, т. е.
Он приобрел избавление от грехов и смерти с той целью, чтобы
Святой Дух превратил нас из ветхого Адама в новых людей,
дабы мы умерли для греха и жили для праведности, как учит
св. Павел в Рим. 6:2 и далее, начав возрастать здесь, на
земле, и придя к совершенству там, <на небесах>.
Христос приобрел для нас не только gratiam, благодать, но и
donum, дар Святого Духа, чтобы мы имели не только прощение
грехов, но и прекращение грехов (Иоан. 1:16, 17). А кто не
отходит от греха, но пребывает в прежней греховной жизни,
тот, верно, принял от антиномистов какого-то другого Христа.
Истинного Христа там нет, даже если все ангелы только и
будут кричать что ''Христос! Христос!''. И таковой подлежит
проклятию со своим новым Христом" ("О советах и церквах",
1539; Walch, XVI, 2741 сл.).
Чтобы научиться подробно описывать подлинную христианскую
жизнь в соответствии с ее внутренней основой и внешними
проявлениями, можно помимо Священного Писания
воспользоваться великолепным образцом, данным в Сборнике
церковных проповедей Лютера, в той части, которая посвящена
апостольским посланиям.
Как бы ни противоречили все описанные упущения долгу
проповедника возвещать всю волю Божию целиком, его поступок
будет еще более непростительным, вредным для слушателей и
противным его долгу, если он станет проповедовать Закон
больше, чем Евангелие, если в его проповедях не будет
преобладать Евангелие и если золотой нитью через все его
проповеди не будет проходить утешительное учение об
оправдании несчастного грешника по благодати, через веру в
Иисуса Христа, независимо от дел Закона (2 Кор. 3:6; 2 Тим.
4:5; Иоан. 15:27).
Вот что пишет Лютер: "В сердце моем единовластвует лишь один
постулат - вера во Христа, от которой, через которую и в
направлении к которой идут все мои богословские мысли день и
ночь" (Erlangen Latin, I, 3).
Проповедовать всю волю Божию целиком - значит во всех без
исключения проповедях столько рассказывать о порядке
спасения, чтобы даже из одной такой проповеди человек мог
узнать о пути спасения. Конечно, слушателям наскучит, если
проповедник будет говорить о покаянии, вере и освящении
всегда одними и теми же словами, и все же необходимо, чтобы
этот порядок был основой всякой проповеди. Об "одном и том
же" (Флп. 3:1) следует рассказывать как можно разнообразнее.
Когда одного проповедника спросили, почему ни одна его
проповедь не обходится без упоминания о порядке спасения
(один из слушателей назвал это его любимой темой), он
ответил: "Я всегда думаю о том, что эта проповедь может
оказаться последней для меня самого или для кого-то из моих
прихожан, близких к смерти. Я не хочу упустить последнюю
возможность призвать грешников к покаянию и обратить их к
Иисусу Христу, чтобы ни одна из душ, вверенных мне Богом, не
смогла когда-то обвинить меня перед судным престолом Христа
и сказать: ''Однажды, когда я в последний раз слушал вашу
проповедь, я в душе спросил себя: 'Что мне делать, чтобы
спастись [см. Деян. 16:30]?' Но вы не ответили на мой
вопрос!''"
В этой стране , в краю иммигрантов, где многие жители ведут
поистине кочевой образ жизни, это правило более важно, чем в
какой-либо другой стране мира. Часто случается, что в силу
обстоятельств человек, послушав проповедника
один-единственный раз, вынужден потом уехать - кто-то едет
на необжитые земли, кто-то оказывается в лабиринте самых
разнообразных сект. И как важно, чтобы такие души, когда Бог
приводит их в общину с ортодоксальным проповедником,
услышали то, что абсолютно необходимо для их спасения!
Комментарий 5.
Четвертое необходимое условие правильной проповеди
состоит в том, чтобы она отвечала особым нуждам слушающих.
Святой апостол пишет: "Проповедуй слово, настой во время и
не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким
долготерпением и назиданием" (2 Тим. 4:2). Однако было бы
большим заблуждением делать из этого вывод, что проповедник
может выполнять свои обязанности без учета времени,
благоприятных возможностей и состояния своей аудитории.
Апостол имеет в виду лишь одно: когда это необходимо для
спасения душ и для славы Божией, проповедник должен
проповедовать Слово Божие независимо от того, нравится ли
это людям и считают ли они это своевременным. [Вальтер
цитирует св. Августина и Авраама Калова.]
Если проповедник провозглашает чистое и незамутненное Слово
Божие для научения, для обличения, для исправления, для
утешения и для наставления в праведности, это не снимает с
него обязанность соразмерять его с конкретными условиями его
общины. Бог установил личное, публичное проповедническое
служение, чтобы Слово Божие применялось с учетом
разнообразия человеческого естества. Учитывать особые
обстоятельства и особые нужды общины, которой проповедуется
Слово Божие, - одна из основных составляющих подготовки
пастора к проповеди. Сопоставление текста с нуждами своей
общины, с испытываемыми ею духовно-нравственными проблемами,
реальной опасностью должно определять не только выбор темы,
но и всю ее разработку.
Одно и то же Слово Божие содержится в Послании апостола
Павла к Римлянам и в Послании к Евреям, но как эти два
послания различаются по теме и по стилю изложения. Это
зависит от нужд тех людей, которым адресованы эти послания.
Павел, великий апостол язычников, везде проповедует один и
тот же путь спасения. Но как неодинаково он говорит в
Афинах, городе философов (Деян. 17:15-34), и в Иерусалиме,
где также по-разному выступает перед народом и перед
синедрионом (Деян. 21-23)!
Применяя Слово Божие для научения, следует выбирать
содержание и форму в зависимости от уровня знаний общины.
Если прихожане в большинстве своем знают пока мало, им
следует дать "молоко", а не "мясо", и преподать азы. Следует
заложить основы - покаяние, веру и т. д. А тем, кто уже
привык к этому, следует дать более твердую пищу для роста и
созревания. См. Евр. 5:11-6:2; 1 Кор. 3:1-2; Еф. 4:13-14.
Вот что пишет Лютер в своем предисловии к Посланию к
Римлянам: "Каждая доктрина имеет свою меру, время и возраст…
Крепкое вино смертоносно для детей, но подкрепляет силы
стариков. Поэтому нельзя запросто всем подряд преподносить
всякого рода доктрины" (Walch, X, 2317).
Нелепо было бы рассуждать перед несведущей общиной о
тонкостях такого предмета, как "общение свойств" или
"избрание по благодати", подробно рассказывать неопытной
пастве о сугубых духовных искушениях или говорить обо всех
аспектах свободы христианина (которую правильно понять могут
только утвердившиеся христиане) в общине, прихожане которой
смущаемы совестью или, наоборот, склонны к потаканию
плотским желаниям. Таким общинам следует преподать прежде
всего основы христианства, веру и любовь. Когда один
проповедник, еще не заложив основ, привел слушателей в
замешательство своими выступлениями против папских
злоупотреблений в отношении частной исповеди, Лютер сказал,
что этот пастор захотел выбросить старую обувь, не приобретя
новой, и пытался влить новое вино в старые мехи.
Лютер: "Сначала он должен был преподать людям веру и любовь
и ничего более. Об этой доктрине (о злоупотреблениях)
разговор зашел бы достаточно скоро спустя какой-нибудь год,
если бы они сначала хорошо поняли Христа… В Виттенберге я
проповедовал целых три года, прежде чем заговорить об этом с
народом, а они хотят покончить с этим за один час" (Walch,
XV, 2499 сл.).
Даже если в общине много хорошо осведомленных и опытных
христиан, проповедник никогда не должен забывать, что есть и
такие люди, которым нужно "молоко". Он должен проявить к ним
особую чуткость. Не следует воспарять слишком высоко и
говорить с людьми о божественных истинах непонятными
словами. Однажды Лютер сказал: "Будь прокляты все
проповедники, которые устремляются к высоким, сложным и
тонким вопросам в церкви и хотят проповедовать о них людям,
ища почета и славы и стараясь доставить удовольствие одному
или двум любителям изысканности. Когда я проповедую здесь, я
спускаюсь как можно ниже. Смотрите не на тех, у кого степень
доктора или магистра, каковых человек сорок, а смотрите на
все множество молодых людей, детей и слуг, каковых сотни и
тысячи. Я проповедую им. Я ориентируюсь на них. Они
нуждаются в этом. А если другие не желают слушать, - дверь
открыта!
Поэтому, дорогой Бернхард, старайся проповедовать просто,
понятно, чисто и ясно… Пересыпать проповедь греческими,
древнееврейскими, латинскими словами есть лишь высокомерие,
которое там совершенно неуместно. Это служит лишь тому,
чтобы бедные необразованные миряне удивлялись и хвалили их.
''Ах, какой он ученый и как красиво говорит!'' - скажут они,
хотя ничего из того не понимают и ничему не учатся" (Erlangen,
LIX, 272 сл.).
В предисловии к своему толкованию 1527 г. на Книгу пророка
Захарии Лютер замечает, что на свете есть много ученых
проповедников, и благодарит за них Бога. Однако он отмечает,
что мало таких, кто умеет преподать Катехизис простым людям.
Лютер продолжает: "Самыми хорошими и самыми полезными,
образцовыми проповедниками следует считать тех, кто может
хорошо объяснить Катехизис, т. е. умеет правильно преподать
''Отче наш'', Десять заповедей и Символ веры. Это редкие
птицы. Ибо в них не много блеска и внешней эффектности, но
зато много пользы. К тому же, такая проповедь - самая
нужная, т. к. в ней кратко сформулировано все Священное
Писание и говорить об этом можно в связи с любым
евангельским фрагментом, если только захотеть и взяться за
обучение бедного, простого человека" (Erlangen, XLII, 109
сл.).
Во-вторых, что касается опровержения лжеучений, проповедник
должен учитывать особые нужды общины, перед которой он
выступает с проповедями. Резкие проповеди, направленные
против лжеучений, могут принести только вред общине, которая
еще не знает правильного учения. Это может вызвать антипатию
по отношению к проповеднику как к бездушному спорщику и
полемисту, поскольку община еще не понимает важности
доктринального единства, и, таким образом, это отпугнет от
чистого учения и вызовет симпатию к ложному учению. Или же
это вызовет фанатизм и неумеренное рвение, направленное
против сект, и все христианство и лютеранство в общине
выльется не в истинную и живую веру, а в фанатичную
приверженность ортодоксальности и обычаям ортодоксальной
церкви. Также проповедник должен помнить, что его служение
состоит не в том, чтобы идти походом на все лжеучения и
ереси, какие только существуют. Ему следует рассматривать,
упоминать и опровергать те из них, которые уже проникли или
грозят проникнуть в общину.
В-третьих, проповедник должен учитывать особые нужды своей
общины, применяя Слово Божие для обличения и увещевания.
Основное правило таково: проповеднику следует обличать все
грехи, но особенно те, которые наиболее часто встречаются в
его пастве. [Вальтер ссылается на предисловие Лютера к
Краткому катехизису.] Проповедник должен сознавать, что без
учета особых нужд общины даже самое ревностное и горячее
обличение не даст никакого или почти никакого результата.
Например, если в малообразованной общине он станет сурово
обличать грубые грехи, которые реже всего встречаются в его
общине, он вполне может породить в людях больше лицемерия,
нежели раскаяния. Нередко бывает и так: если какие-то грехи
недостаточно сурово обличаются в проповеди, то люди,
совершающие эти грехи, оказываются самыми плохими
христианами. Они всегда хотят, чтобы обличались другие люди,
а не они, и если обличение хоть раз коснется их самих, они
начинают враждебно относиться к проповеднику. Но если
прихожане в большинстве своем еще незрелы и несведущи, то
нелепо было бы, игнорируя уровень знаний людей, рьяно
обличать в проповедях, словно это самые тяжкие и страшные
грехи, такие вещи, которые они по слабой своей
сознательности еще не считают грехами, например, танцы и т.
п.
При обличении грехов не должно складываться впечатление, что
проповедник смотрит на прихожан свысока, считает себя
великим святым и ставит себя выше грешников. Он ни в коем
случае не должен употреблять общеизвестные оскорбления или
позволять себе ироничную, саркастическую речь. При обличении
грехов ни в коем случае не должно сложиться впечатление,
будто проповедник хочет оскорбить своих оппонентов,
используя для этого публичную проповедь, во время которой
никто не может ему ответить. Он никогда не должен обличать в
воскресенье то, о чем ему сообщили на предыдущей неделе.
При всей суровости обличения грехов проповедник так же часто
должен объяснять слушателям печальную необходимость суровых
слов. Ему следует попросить их не обижаться, но помнить, что
он должен делать это по строгому повелению Божию (Иез. 3:17
сл.) и ради их спасения. Следует взывать к свидетельству их
совести, чтобы она была им судией. И Бога ради, не
становитесь ни на чью сторону. Также проповедник должен
помнить, что от обличений не будет никакого толку, если он
подаст хотя бы малейший повод заподозрить его в тех же
грехах, что он обличает (например, жадность, высокомерие,
непримиримость, невоздержанность).
Что касается учета особых нужд общины в связи с применением
Слова Божия в целях утешения, то, вне всякого сомнения, при
любых обстоятельствах в проповедях евангелического
проповедника должно преобладать утешительное Евангелие.
Несомненно, однако, и то, что в общинах, где среди прихожан
еще наблюдается много плотских устремлений, лицемерия,
ложной святости, - утешительному Евангелию должна
предшествовать самая суровая, самая серьезная проповедь
Закона, ясно показывающая человеческую испорченность и
вселяющая в сердце страх. Общину, в которой большинство
прихожан имеют страх Божий, нужно вести на зеленые пажити
Евангелия. Однако нелепо и опасно для душ было бы пытаться
словами о страдающем Спасителе привести к покаянию людей,
которые еще не сознают свою глубокую испорченность.
И здесь Лютер тоже являет собой прекрасный пример.
Утешительное учение об оправдании бедного грешника по одной
лишь благодати через одну лишь веру преобладает во всех его
проповедях вплоть до самой смерти. Но нельзя отрицать, что в
более ранних проповедях Лютер применяет Евангелие обильнее,
чем в позднейших. Когда Лютер только начинал свою
деятельность, ему приходилось общаться с людьми, которые,
несмотря на невежественность, жили чаще всего в рабском
страхе перед Богом, смертью, вечностью, судом и преисподней.
Раньше в проповедях они почти не слышали Евангелия,
преподносился один лишь Закон. Само Евангелие было
превращено в Закон, а Спаситель - в грозного Судию. Помимо
Божьего Закона, на плечи людей было возложено тяжкое бремя
человеческих установлений. Посему в то время основной целью
проповедей Лютера было не обличать, а утешать, не ранить, а
исцелять. Но позднее, когда Евангелие освободило людей от
папского бремени и многие стали использовать евангельскую
свободу как прикрытие своей нечестивости, мы слышим, как
Лютер в своих проповедях обличает и угрожает гораздо чаще,
чем прежде. [Вальтер ссылается на Комментарий Лютера к Книге
Бытие, Быт. 21:15-16; Walch, I, 2143 сл.]
Комментарий 6.
Пятое необходимое условие проповеди - своевременность.
Разумеется, это не значит, что проповедник должен определять
содержание и форму своих проповедей в соответствии с духом и
вкусами своего времени. В таком случае, если люди в какой-то
период времени отвергнут спасительные доктрины Слова Божия,
ему придется проповедовать людям то, что им угодно будет
слушать, и умалчивать о тех доктринах Божьего Слова, которые
будут считаться устарелыми или оскорбительными. Или же ему
придется их так видоизменять, чтобы Слово Божье более не
задевало тех, кто гордится [человеческими] добродетелями, и
не казалось неразумным тем, кто гордится [человеческим]
разумом. Упаси Бог от этого! Горе
проповеднику-приспособленцу!
Под своевременной проповедью мы имеем в виду прямо
противоположное. Одна эпоха не рождает более хороших людей,
чем какая-то другая. Во всякое время люди находятся в том
врожденном состоянии испорченности, от которого их может
спасти только чистое, цельное Слово Божие. Однако в каждый
период времени эта всеобщая испорченность находит свое
конкретное выражение. Каждая эпоха имеет свои особые модные
предрассудки, заблуждения, грехи, пороки и опасности.
Поэтому каждый период времени предъявляет свои требования.
Бог не только даровал Свое письменное Слово как источник и
норму всякого учения, но и установил личностное
проповедническое служение, чтобы применять Свое Слово,
содержащее лекарство от духовных язв любой эпохи, к
конкретным условиям и обстоятельствам жизни людей данного
периода времени.
Проповедническое служение должно быть светом миру,
рассеивающим всякую тьму. Оно должно быть той солью, которая
защищает мир от духовной порчи. Оно должно быть плотиной и
стеной, преграждающей дорогу разлагающему потоку.
Проповедник, учитывающий особенности своего времени, не
довольствуется тем, что его проповеди содержат только чистое
Слово Божие. Он постоянно рассматривает характерные для
своего времени предрассудки, заблуждения, грехи, пороки и
опасности, которым, как ему известно, подвержены его
слушатели. Кто собирается пересказывать те же проповеди, с
которыми некогда с большой пользой для своего времени
выступал заслуженный служитель Божий, тот не выполнит того,
что от него требует его служение в данный момент. Чем лучше
отвечал требованиям времени первый проповедник, тем менее
своевременными его проповеди смогут быть сейчас. Несмотря на
то, что сегодняшние люди - такие же погибающие проклятые
грешники, как и столетия назад, наше время страдает от
конкретных, характерных духовных болезней, которые надо
лечить соответствующим образом.
Ни у кого не было проповедей более своевременных, чем у
нашего Лютера. Постоянное обсуждение в его проповедях таких
тем, как папа римский, монашество, самочинные дела и т. п.,
сейчас может показаться чрезмерным. Но это свидетельствует о
том, насколько важно было для Лютера не только проповедовать
чистое Слово Божие, но и реагировать на конкретные
проявления разложения того времени. Проповедник нашего
времени подражает Лютеру только в том случае, если учится у
него обращать внимание на текущий момент.
Место римского папы занял разум. Место монашества заняла
[человеческая] добродетель с ее тайными обществами [ложами].
Место самочинных дел - постов, епитимий, индульгенций,
паломничеств, мессы и т. п. - заняли дела гуманизма и
филантропии, умеренность и трезвенность. Место суеверий
заняли безверие, осмеяние религии, рационализм, атеизм и
материализм. Место человеческой власти и обожествления
святых заняли движение за обманчивое равноправие,
обожествление своего "я" и обоготворение человеческого
разума.
Если мы хотим быть верными учениками Лютера, то в своих
проповедях, печатных трудах и периодических изданиях мы
снова и снова должны рассматривать опасные явления нашей
эпохи и общий дух времени. Прежде всего мы, проповедники,
виноваты в отсутствии сопротивления разложению нашего
времени. Кто должен выступить против него? Кто, если не мы,
способен выявлять его при свете Божьего Слова и побеждать
его этим же мощным оружием? Мы должны громогласно выступить
против заблуждений и грехов нашего времени. Нас не должно
смущать, что этим свидетельством мы навлекаем на себя одно
лишь презрение, насмешки и гонения со стороны мира, даже
если кажется, что мы препятствуем распространению церкви и
спасению душ своим ревностным сопротивлением тому, что мир
считает благородным, прогрессивным, достижением цивилизации.
Горе проповеднику, который не касается язв своего времени!
Двойное горе проповеднику, который, хорошо зная Слово Божье,
позволил заразить себя духом и идеями прогресса - этой
грязной похлебки всех времен; горе проповеднику,
предающемуся духовному блуду с прогрессивными людьми нашего
времени, вместо того чтобы обрушиться на них железной грудью
! Горе тому, кто восторженно агитирует вместе с ними за
наступление эпохи освобождения от всякого "варварства",
эпохи полного света, полной свободы и равенства!
Конечно, мы, немногочисленные бедные проповедники, не сможем
сдержать потоп последнего времени. Согласно пророчествам
Священного Писания, он окончательно захлестнет и поглотит
все, пока Господь не окончит этих мучений Своим пришествием.
Но горе нам, если мы не дадим гласу Божию возгреметь посреди
этой пучины "во свидетельство" против врагов Божьих и
призвать ко спасению всех, кто еще спасется! Если же соль
потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою [Матф. 5:13]?
Комментарий 7.
Шестое и седьмое необходимые условия проповеди состоят в
том, чтобы она была связной и не была слишком длинной.
а. Разумеется, те, кого волнует только внешняя форма
проповеди, похожи, по выражению Шпенера, на "людей,
занимающихся одним лишь сшиванием башмаков и не обращающих
внимание на то, из чего они их шьют - из кожи или из
бумаги". Разумеется, способность проповеди укреплять
христиан духовно и морально, утверждать их на скале спасения
проистекает не из искусности проповедника, а из Слова Божия,
содержащегося в проповеди. Но поскольку всякое учение,
раскрытое в Священном Писании, и всякая часть учения
образуют прекрасно организованное, связное целое,
проповеднику не следует рубить его как дрова, но
представлять в том же прекрасном порядке и живой связи,
насколько он сможет сделать это по милости Божией.
Если он не сделает этого, если его проповедь будет лишь
нестройным, бессвязным набором божественных истин, Святой
Дух сможет, конечно, довести до сердца того или иного
слушателя ту или иную истину и произвести от нее плод.
Однако проповедник при этом сам будет препятствовать своим
слушателям и помешает проповеди достичь в них своей
благословенной цели. Ясное построение способствует пониманию
божественной истины, пробуждает внимание и помогает
слушателям запомнить сказанное. Непоследовательная проповедь
породит лишь неясность, невнимательность, скуку и помешает
людям запомнить услышанное.
Проповедь не должна быть набором благочестивых мыслей.
Поскольку она преследует какую-то конкретную цель, в ней
должна обсуждаться какая-то конкретная главная истина. Все в
проповеди должно быть связано с нею и помогать донести ее до
людей. Это невозможно без хорошего, естественного построения
всего материала. Опыт показывает, что проповеди,
беспорядочно разбрасывающиеся на множество разных предметов,
даже если они содержат много великолепных истин, - как
правило, менее доходчивы и менее действенны, чем проповеди
последовательные, образующие строгое единство, даже если они
не так богаты по содержанию. Бог любит порядок. Он все
делает сообразно мудрому порядку, и человеческий дух устроил
так, чтобы его обучение также происходило в определенном
порядке.
б. По поводу необходимой краткости проповеди уместно, я
думаю, процитировать следующие слова из "Застольных речей"
Лютера: "Некоторые мучают людей чересчур затянутыми
проповедями, а слушание - это тонкая вещь, слушатель быстро
устает от однообразия. Доктор Поммер [Бугенхаген] все время
оправдывает свои длинные проповеди следующей цитатой: ''Кто
от Бога, тот слушает слова Божии'' (Иоан. 8:47). Но все
хорошо в меру. ...Задача и признак хорошего оратора -
остановиться, когда люди больше всего хотят слушать и
думают, что он только начал. Но, если людям скучно, если им
не хочется слушать, но хочется, чтобы он перешел к
заключению, - это плохой признак. То же относится и к
проповеднику. Если говорят: ''Хотелось бы послушать его
еще'', - это хорошо. А если говорят: ''Как начал трещать,
так что остановиться не может'', - это плохой признак" (Erlangen,
LIX, 222 сл., 242).
[Доктор Иоганнес Бугенхаген, которого называли Поммер или
Померан, т. к. он происходил из Померании, был пастором и
исповедником Лютера. Говорят, что однажды Лютер, услышав,
что Бугенхаген зацепился мантией за гвоздь, когда сходил с
кафедры, сказал: "Я всегда думал, что он к ней гвоздями
прибит".]
Комментарий 8.
Еще одну вещь мы должны помнить в отношении проповеди.
Есть много проповедей, о которых не скажешь, что они
содержат какое-нибудь лжеучение или грешат против каких-либо
основных требований к проповеди, но тем не менее у них
отсутствует одно из самых важных свойств проповеди. Они не
доходят до сердца и совести слушающих. Их стрелы или
пролетают над головами слушателей, или, если и попадают в
слушателя, не способны его удержать и снова упускают его,
как рваная сеть упускает рыбу. Они могут вселить в человека
страх или, наоборот, вызвать приятные ощущения, заронить
благотворное сомнение или удивить, - но они не приводят
слушателя к какому-либо определенному решению. Чтобы
проповедь достигла своей цели, нужна небесная мудрость. Это
не усваивается на занятиях по гомилетике - об этом узнают из
собственного христианского опыта, об этом каждый раз просят
в молитве.
Вот почему Меланхтон скромно сказал: "Проповедь - это не
искусство. Иначе я бы тоже мог этим заниматься". [Филипп
Меланхтон был великим ученым и богословом-мирянином - но не
пастором. В свете всего, что Вальтер говорит здесь на
основании Слова Божия, должно быть ясно, что мирянам не
следует выступать с проповедями, хотя при необходимости
мирянин может прочитать проповедь, если не может
присутствовать пастор. Когда под руководством пастора
проповедует семинарист, это не является неуважением к
пасторскому сану, - семинарист готовится к служению.]
Тот, кто не является христианином, кто до сих пор не осознал
глубочайшую испорченность человеческого сердца и не познал
действие Святого Духа в собственной душе, тот, кто не
молится, когда подходит к своему фрагменту Писания, чтобы,
сопоставив его содержание с состоянием своих слушателей,
найти главную тему, не молится, когда приступает к работе
над деталями, не молится, когда собирается заучивать
наизусть, не молится, когда восходит на кафедру, - словом,
кто не вымаливает каждую проповедь у Бога, у того не
получится ни одной правильной, надлежащей проповеди.
Возможно, после проповеди, по-настоящему выстраданной
проповедником, никто не воскликнет: "Вот это проповедь!".
Восприимчивые души могут всего лишь тихо уйти из церкви,
никому не сказав ни слова. Тем сильнее, может быть, они
испытывают потребность поговорить об услышанном с Богом. Не
считайте это слабым результатом. Напротив, это самый хороший
результат, который должна иметь каждая проповедь. Рассыпание
похвал зачастую бывает подозрительным признаком. Слишком уж
часто это так ни к чему и не приводит.
предыдущая
|
содержание
|
следующая
|
