Глава V. Упразднение Закона

В других вопросах обобщение приводит к путанице и неясности. Однако в учении, касающемся упразднения Закона, такие утверждения представляют чрезвычайную опасность, если их ясно и с осторожностью не истолковывать применительно к тому, какие части Закона упразднены и каким образом. Ибо многие во все времена впадали в заблуждение, пытаясь подражать этим законам Моисеевым. Несомненно, что из-за грубых людей в Церкви существует необходимость в некоторых внешних структурных правилах. Также очевидно, что никакое правительство не может обойтись без учрежденных законов. Следовательно, поскольку Сам Бог, Который является высшей мудростью, представил определенную форму ритуалов в церковных церемониях и в виде гражданских законов учредил определенную форму для сохранения внешней дисциплины, человеку было бы неразумно предполагать, что он сумел бы изобрести лучший метод в церемониях и учредить более мудрые суды, чем Божьи. Для Бога было бы оскорблением почитать римские законы и традиции людей превыше гражданских и церемониальных законов, которые дал и освятил Он Сам. Однако паписты учредили свои напыщенные церемонии, подражая левитскому поклонению, как это открыто исповедуется в их учебнике по богослужению.

Некоторые фанатики нашего времени, обманутые этими идеями, заявляют, что в наших общественных судебных заведениях следует вершить суд в соответствии с Моисеевым законом и что, к примеру, воров не следует вешать. В одно время духовенство учинило немалые беспорядки в неком герцогстве. Из-за того, что, согласно закону Моисееву, священникам надлежало платить десятины, ни граждане, ни знать, ни князья не могли с чистой совестью принимать десятины. Но мятежные крестьяне, некогда услышав в общем смысле об упразднении гражданского и церемониального законов Моисеевых, не желали платить свои десятины магистрату, потому что, по их словам, закон о десятинах находится в числе тех, которые упразднены. Антиномиане же выступали в общем за упразднение Закона, поэтому они заявляли, что следует даже удалить из церквей одновременно и учение о моральном законе, и послушание ему.

В древности было множество заблуждений относительно упразднения Закона. Маркион, Валинтинан и другие, прочитав в писаниях апостолов о том, что произошла отмена прежней заповеди по причине ее немощи и бесполезности (Евр. 7:18), вообразили, что Закон упразднен оттого, что он был злой и был дан неким злым божеством. Даже во времена апостолов этот вопрос вызвал разные споры. Обращенные из язычников стали презирать иудеев за то, что те сохраняли эти законы без надобности и без права. Так, Павел в Рим. (14:5) утверждает, что все это маловажно. Однако позже, когда свобода была изгнана и появилась идея принуждения, а также праведность, основанная на делах, Павел крепко воспротивился этому (Гал. 2:14). То же самое касается соблюдения дней: «Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас» (Гал. 4:10-11); «Если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа» (Гал. 5:2).

Я упомянул об этом, с тем чтобы, рассмотрев все эти случаи, мы могли преподавать это учение с еще большим усердием. Таким образом, истинное и принятое учение об упразднении Закона состоит в следующем: (1) оно связано с оправданием в такой же мере, в какой нам следует понимать все части Моисеева закона, а именно, что человек не является праведным или принятым в вечную жизнь благодаря своим делам, основанным на моральном законе, или другим делам; (2) оно относится к послушанию, однако мы должны разграничивать части Моисеева закона, так как гражданский и церемониальный законы упразднены до такой степени, что ими можно совершенно пренебречь и считать их вышедшими из употребления. Однако для правильного понимания этого утверждения необходимо указать на следующие три пункта: (1) Мы должны собрать свидетельства, подтверждающие, что эти две части Закона упразднены таким образом, что абсолютно ничего не имеет к нам отношения; (2) нам надлежит показать, почему они были упразднены; (3) как они были упразднены.

Во-первых, в Ветхом Завете имеется прекрасное свидетельство: «Вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, — не такой завет, какой Я заключил с отцами их…» (Иер. 31:31-32). Во Втор. (18:18) Бог обещает, что Он воздвигнет другого пророка после Моисея, и «вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все». Следовательно, законы Моисеевы были даны таким образом, что им надлежало продолжаться до того времени, когда «этот пророк» придет и возвестит новый закон. Аргументация в Евр. (8:13) такова: «Говоря ‘‘новый’’, показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению».

К тому же эти ясные примеры подтверждают, что до тех пор, пока существовал народ Израилев, церемониальные и гражданские законы продолжали действовать, хотя и не навязывались обращенным язычникам, таким как Навуходоносор, ниневитяне, Дарий, Кир и др. Следовательно, эти законы не навязывались другим народам и даже не были обязательными для всех людей того времени, хотя они еще не были упразднены пришествием Христа; напротив, они были даны только иудеям. Из этого следует, что, тем не менее, их следует сейчас поручать язычникам.

Что касается гражданских законов, то в Быт. (49:10) имеется отрывок: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель…». Здесь соединены скипетр и законодатели, которые в писаниях Нового Завета названы «книжниками» — людьми, отвечающими на вопросы относительно гражданского закона Моисеева. Ибо они получили свое название от еврейского слова хок, о котором мы уже упоминали в этом locus. Таким образом, это слово ясно подтверждает, что с пришествием Мессии это государство будет упразднено вместе с его законами.

Относительно церемониальных законов есть один очень ясный отрывок, гласящий, что Своим пришествием Мессия положит им конец, а именно Дан. (9:27), где сказано, что Мессия утвердит завет, то есть новый завет, о котором повествуется в Иер. 31. Однако в Новом Завете эти свидетельства еще яснее. Ибо в Деян. (15:6 сл.) сказано, что в Иерусалиме был созван собор, чтобы рассмотреть вопрос о том, требовалось ли от язычников соблюдать обрезание и другие законы Моисеевы, и было решено при содействии Святого Духа, что не следует тревожить язычников навязыванием бремени этих законов. 1 Пет. (1:18): «Зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов». Это выражение не говорит об их жизни согласно моральному закону, но о двух других частях Закона. В Ефес. (2:14-15) Павел говорит, что те законы, которые вносили разделение между иудеями и другими людьми, упразднены: «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением». Матф. (11:13): «Пророки и закон прорекли до Иоанна».

Однако относительно формы упразднения церемоний следует заметить следующее. Кол. (2:16): «Никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник»; Гал. (4:10): «Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы»; Гал. (5:2): «Если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа». В Гал. (2:11) Петр осуждается за то, что он делает различие касательно пищи. В Послании к Евреям основная мысль состоит в том, что церемонии ветхого закона упразднены: «С переменою священства необходимо быть перемене и закона» (Евр. 7:11-12). Но Мессия является священником по чину Мелхиседека (ст. 17), а не Аарона. Посему с пришествием Мессии следовало произойти изменению в левитских законах.

Что касается упразднения гражданских законов, мы читаем следующие утверждения. Гал. (3:28): «Нет уже Иудея, ни язычника; …ибо все вы одно во Христе Иисусе»; Кол. (3:11): «Нет ни Еллина, ни Иудея… варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос». Очевидно, что Павел говорит о привычном и обычном общественном устройстве различных политических наций, так как в одних местах люди свободны, то есть законы там мягкие, а в других местах они являются рабами, то есть законы там суровые,   и   он   говорит,   что   все   это   незначительно   во  Христе Иисусе. Так, Петр говорит в 1 Пет. (2:13): «Будьте покорны всякому человеческому начальству», то есть тому, что учреждено человеком. Ибо это слово использует в этом смысле Плутарх в Publicola [4.100], когда Брут учредил новую форму правления посредством точных законов. Следовательно, христианин может пользоваться надлежащими законами всех форм правления и не связывать себя с Моисеевым устройством законов. Об этом и говорил Стефан в Деян. (6:10).

К тому же самым явным доказательством упразднения этих законов является действительное разрушение храма и правления, что было сделано, с тем чтобы никто не подумал, что эти обычаи были необходимы, как об этом было предсказано в Ос. (3:4): «Ибо долгое время сыны Израилевы будут оставаться без царя и без князя и без жертвы, без жертвенника».

Во-вторых, нам необходимо рассмотреть вопрос о том, почему эти две части Закона следовало полностью упразднить. Ибо это было сделано не оттого, что они были сами по себе злые или вредные, как в случае с саксонским законом, когда многие законы были упразднены. Их также упразднили не потому, что они исходили от некоего злого божества, как об этом богохульно заявляют приверженцы Маркиона. Причину упразднения можно правильно понять, если рассмотреть цели, ради которых гражданский закон Моисеев был первоначально учрежден. Эти цели таковы: (1) чтобы было гражданское устройство для откровения Божьего, то есть определенное место, где Бог являл бы Себя и свидетельствовал о Своем учении посредством Своего могучего Слова и дополнительных удивительных чудес; (2) чтобы была академия или школа, то есть определенное место для обучения или воспитания, где все люди могли бы слышать и изучать данное Богом учение; (3) чтобы была библиотека, где бы хранились книги пророков и надлежащее истолкование Закона и Евангелия; (4) чтобы было определенное место и была определенная семья, где бы родился Мессия, нес Свое свидетельство, учил, возвещал, принес Себя в жертву и воскрес.

После того как эти цели правильно рассмотрены, можно с легкостью ответить на вопрос, почему были упразднены гражданские и церемониальные законы, являвшиеся силой того правления. Ибо по пришествии Мессии небесное учение должно было распространиться во всех народах и по всему миру, и с рождением Мессии уже не было надобности в этом правлении, то есть церемониальные и гражданские законы должны были указывать на Его происхождение и место рождения.

Писание приводит следующие причины. (1) Гал. (3:19): «Закон… дан… до времени пришествия семени»; церемониальный закон был установлен «только до времени исправления» (Евр. 9:10). Следовательно, те законы были даны не для того, чтобы они пребывали в силе вечно, но чтобы они продолжались до определенного времени, а затем были упразднены вместе с самим государством. (2) Разделяющая стена была построена Богом на основании определенных ритуалов, с тем чтобы этот народ, в котором должен был родиться Мессия, был отделен от всех других народов посредством бросающихся в глаза различий. Однако Он плотью Своей разрушил «стоявшую посреди преграду» (Ефес. 2:14). Бог учредил эти ритуалы не для того, чтобы все народы пользовались ими. В самом деле, по причине того, что надлежало быть различию вплоть до самого пришествия Мессии, Он не желал, чтобы эти ритуалы были всеобщим достоянием других народов, как об этом неоднократно сказано в Законе: «Вы не должны поступать, как другие народы». (3) Церемонии были образами и тенью Христа и Его благословений. Однако после Его пришествия во плоти и Его действительного появления тень исчезла и образы прекратились: Кол. (2:17); Евр. (10:18): «Где прощение грехов, там не нужно приношение за них». (4) Евр. (7:18-19): «Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и бесполезности, ибо закон ничего не довел до совершенства; но вводится лучшая надежда…».

В-третьих, мы также должны рассмотреть, каким образом должно понимать это упразднение, а именно: запрещается ли чтение определенных частей Ветхого Завета как нечто бесполезное и пагубное, как это заявляли приверженцы Маркиона, и являются ли гражданские и церемониальные законы сами по себе злыми и ущербными после их упразднения? Иероним сильно спорил с Августином по поводу того, что церемонии иудеев являются пагубными и разрушительными для христиан, и если кто-либо соблюдает их, независимо от того, имеет он иудейское происхождение или языческое, он будет низвержен в дьявольскую бездну. Он добавил к этому, что соблюдение церемоний Закона не может быть пустяком, но является либо добром, либо злом. Он приводит цитату из послания Игнатия филиппийцам: «Всякий ядущий Пасху с иудеями пребывает в общении с убийцами Господа и Его апостолов» и т. д., в то время как Канон апостолов и История Церкви утверждают обратное.

Итак, апостольские Писания учат, что эти законы, будучи упраздненными, не являются при этом сами по себе злыми и не несут смерть, но представляют собой незначительную вещь, которую можно свободно использовать, не накладывая на себя бремя необходимости и не опасаясь за свою праведность. 1 Кор. (7:19): «Обрезание ничто и необрезание ничто» (ср. 1 Кор. 8:8; Рим. 14:6). Так, в самые ранние годы апостолы иногда соблюдали церемониальные законы вследствие немощей, как об этом сказано в Деян. (16:3), где Тимофей, по происхождению язычник, был обрезан; или в Деян. (21:24-26), где Павел обрил свою голову по причине обета, а также в 1 Кор. (9:20): «Для Иудеев я был как Иудей».

Однако позже, когда иудеи заняли позицию, которая заключалась в том, что для спасения необходимы дела, апостолы на своем примере показали, что Закон уже упразднен: Гал. (2:11 и 5:4), где Павел говорит, что эта мысль делает закон Моисеев чем-то, что несет погибель. Таким образом, это понимание сделало опасными для веры и связанными со смертью не только гражданские и церемониальные законы, но и моральный закон как таковой (Лук. 18:14). Поэтому апостолы, хотя они и не хотели, чтобы учение об упразднении этих законов сохранялось в Церкви, с тем чтобы они считались такими же необходимыми, как Десять Заповедей, не отвергли и не запретили (как это сделали манихейцы) чтение Моисея, текст которого описывает эти законы. Зачастую они приводят в подтверждение отрывки из закона Моисеева. И Павел, когда говорит: «Все, что написано было прежде, написано нам в наставление» (Рим. 15:4), несомненно учитывает и эту часть Писания.

Апостолы цитируют эти упраздненные законы двояко. (1) Они используют утверждения из гражданских или церемониальных законов, с тем чтобы установить общие естественные или моральные принципы, к примеру: «Служащие  жертвеннику  берут  долю  от  жертвенника»  (1 Кор. 9:13). (2) Они истолковывают церемонии Моисея в аллегорическом смысле, например, о жертвах и приношениях в Рим. (12:1) и Евр. (13:11-15); о священстве в 1 Пет. (2:9); о Пасхе в 1 Кор. (5:7); об обрезании в Рим. (2:25 сл.) и Филип. (3:3).

Что же касается соблюдения Закона, апостолы учат, что до упразднения иудеи были обязаны соблюдать эти законы, применяя их к внешнему богослужению, заповеданному Словом Божьим. Однако они говорят, что после упразднения никто не обязан их исполнять, и никого не принуждают их отвергать, а напротив, соблюдение их является делом свободного выбора или незначительной вещью, но с учетом следующих особенностей. (1) Иудеи, воспитанные на этих церемониях, могли сохранить их, не веруя в то, что они являлись формой богослужения или некой обязанностью, но их не навязывали язычникам, например, в 1 Кор. (7:18): «Призван ли кто обрезанным, не скрывайся; призван ли кто необрезанным, не обрезывайся». (2) Можно свободно выбирать из гражданских законов те, которые благотворны для нашего законодательного устройства. Ибо Павел, рассуждая о гражданских вопросах, говорит: «Нет уже Иудея, ни язычника» (Гал. 3:28), а также: «Нет ни Еллина, ни Иудея» (Кол. 3:11). Однако невозможно соблюсти церемонии, которые были тенью и образами грядущего Христа (Евр. 8:5), которые были исполнены с пришествием Христа, если только мы не желаем вместе с иудеями отрицать, что Мессия уже пришел. Евр. (10:18): «Где прощение грехов, там не нужно приношение за них». Что касается других церемоний, которые были наставительными, например, праздники, особая пища и др., то апостолы называют их незначительными вещами в том случае, если их не превращают в объекты поклонения или условия, необходимые для обретения праведности. Апостолы увещевают верующих совершать поклонение  в  познании  и  исповедании  Христа,  не  возвращаясь «к немощным и бедным вещественным началам» (Гал. 4:9); или Кол. (2:20): «Если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений…». 1 Пет. (1:18-19): «…Искуплены вы от суетной жизни… драгоценною Кровию Христа». Мартин Лютер так рассуждает об этом аргументе во второй главе своих комментариев к Посланию Галатам: «Я полагаю, что, если бы верующие иудеи соблюдали Закон и обрезание на условиях, установленных апостолами, иудаизм все еще продолжался бы и весь мир принял бы иудейские церемонии. Однако по причине того, что они оспаривали, что Закон и обрезание необходимы для спасения, и на этом основании установили свое поклонение, Бог не мог этого терпеть и ниспроверг храм, Закон, поклонение и Иерусалим».

По этой причине церемониальные и гражданские законы были упразднены. Но вследствие того, что Писание, упоминая об этом упразднении, говорит в общем смысле, то необходимо также, наряду с учением касательно упразднения, учесть наиболее важную и сложную часть Закона, а именно, моральный закон. Однако, ввиду того что моральный закон был дан не только для одного особого промежутка времени, как это произошло с другими законами, но он является вечной мудростью и нормой праведности Божьей, к послушанию которого, согласно учению Христа и апостолов, должны были возродиться христиане, нам необходимо установить различие между упразднением морального закона и других законов. Ибо моральный закон не был упразднен таким образом, что им можно полностью пренебречь либо отказаться от него, как в случае с другими законами Моисеевыми, однако он был упразднен: (1) по отношению к оправданию. Действительно, в Гал. (3:21) мы читаем: «Если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона»; (2) по отношению к проклятию: «Христос искупил нас от клятвы закона» (Гал. 3:13); (3) по отношению к суровости его требований. Например, Закон не признает нашего послушания до тех пор, пока оно не станет совершенным, чистым и нескончаемым; и если оно имеет какие-нибудь пятна или пороки, Закон произносит проклятие: «Кто… согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак. 2:10). Мы освобождены от этих суровых требований: «Если же вы Духом водитесь, то вы не под законом» (Гал. 5:18). Однако это упразднение применимо только к верующим, «которые во Христе Иисусе» (Рим. 8:1) и которые «Духом водятся» (Гал. 5:18; Рим. 8:4).

Тем не менее, если моральный закон имеет отношение к учению и послушанию, то он не упраздняется, а является вечным и, как об этом прекрасно сказал Урбан Регий [Luther’s Works, Amer. Ed., 26.125], упразднение морального закона не внесло никаких изменений в вечную мудрость и норму праведности Божьей. Однако, вследствие того что Сын Божий взял на Себя обязанность Закона, так как она имеет отношение к послушанию Закону и к наказанию Законом, посредством этого упразднения ради нас произведено такое изменение, что мы стали свободными от проклятия и суровых требований Закона.

Это разграничение между упразднением морального и других законов является не измышлением искусных мужей, а учением Писания. Ибо Христос, рассуждая о моральном законе в Матф. (5:17), ясно говорит: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон». Греческое выражение «нарушить Закон» не означает частным образом изменить что-либо в Законе, но посредством общественной власти отменить закон так, чтобы его больше не было, и чтобы ничто, присущее ему, более не касалось тех, кому он был адресован. Именно таким образом этот термин используется в Thalia Геродота [History, 3.82]. Однако относительно других законов, которые были, в противовес язычникам, признаками и отличительными чертами Моисеева государства, Павел говорит в Ефес. (2:14), что Христос «разрушил стоявшую посреди преграду». В той же главе (ст. 15) он отчетливо констатирует, что Христос «упразднил вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением». В 2 Кор. (3:11): «Если преходящее славно…». И все же относительно закона дел, то есть Десяти Заповедей, он возражает в Рим. (3:31): «Итак мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем».

Нам следует обратить внимание на слова, которые имеют дело с упразднением церемониальных и гражданских законов. Писание употребляет следующие слова: lyein — разрушить или уничтожить; katargein — отменить; metatithesthai — изменить (Евр. 7:12); palaiōthai — устареть; gєraskein — приходить в упадок; aphanizein — исчезать (Евр. 8:13); athetєsis — «отменение… прежде бывшей заповеди» (Евр. 7:18). Эти выражения не используются по отношению к моральному закону, как мы уже говорили применительно к двум предыдущим видам, но «закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти» (Рим. 8:2), то есть «Христос искупил нас от клятвы закона» (Гал. 3:13; ср.: Рим. 7:4; Гал. 2:19; Рим. 7:6; 6:14; Гал. 5:18). «Закон положен не для праведника», то есть он не возлагается на праведника вместе со своим осуждением и обвинением (1 Тим. 1:9). В то время как в 1 Иоан. (5:19) сказано: «Весь мир лежит во зле», — Христос «истребил учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас» (Кол. 2:14). Обратите также внимание на то, с какой точностью говорит Павел. Он упоминает проклятие, написанное против нас осуждение, смерть и грех, когда говорит об упразднении морального закона. Он также не говорит, что моральный закон мертв или упразднен, но что мы умерли и освободились от Закона (Рим. 7:6), а также ссылается на то, что изменения произошли не в установленной норме праведности Божьей, а внутри нас, как мы упомянули об этом ранее. Это замечание относительно грамматики слов весьма полезно.

Итак, моральный закон не был дан только на определенный период времени, как другие законы Моисеевы, но для  того,  чтобы  быть  вечным  установлением  и  нормой Божьей, которая не изменяется под действием обстоятельств и имеет отношение к учению и послушанию, что подтверждается следующими аргументами: (1) Потому что он есть вечная и непреложная мудрость и мерило праведности Божьей. (2) Потому что от начала мира его всегда провозглашают в Церкви, даже до появления Моисея. Христос использует его в этом понимании, к примеру, в Матф. (19:7-8): «Моисей заповедал давать разводное письмо… а сначала не было так»; Рим. (4:9-11): Авраам был оправдан до установления обрезания. Следовательно, обрезание не было устойчивой церемонией, необходимой для спасения. (3) Поскольку знание морального закона было вложено Богом в умы людские при сотворении, они не в состоянии отменить это знание, пока оно остается в силе. (4) Апостолы ясно учат, что верующие обновляются Духом Святым к послушанию предписаниям морального закона. (5) В вечной жизни будет истинная и совершенная гармония между избранными и моральным законом. Следовательно, этот закон пребудет во веки веков. Именно так, верно и определенно, доказывается учение об упразднении Закона. Однако иудеи решительно заявляют, что никакая часть Закона не упразднена, но что весь Закон с его отдельными частями является вечным, неизменным и непоколебимым. И хотя эта прослойка людей имеет обыкновение упорствовать, подобно бульдогу, и в других областях по поводу своих самонадеянных представлений, извлеченных из безрассудного упрямства, а также защищать их, все же в этом диспуте они располагают столь благовидными аргументами, что могут ввести в заблуждение простых и неосторожных людей. По этой причине я приведу их основные аргументы и дополню их верным пониманием.

1. Существует один и тот же автор церемониальных, гражданских и моральных законов. Ибо Тот, Кто сказал: «Да не будет у тебя других богов», есть Тот же, Который сказал: «Совершай жертвоприношения». Также и весь Закон со всеми своими отдельными частями был обнародован одновременно. Следовательно, должно либо отменить весь Закон со своими отдельными частями в равной мере, либо весь сохранить. Ибо мы не должны предоставлять людям то же право, каким обладали римские децемвиры, которые имели возможность выбирать среди законов Солона, и нам не следует удалять из божественных законов, которые были провозглашены тем же самым Богом и в то же самое время, церемониальные и гражданские законы, как если бы они никоим образом нас не касались, и оставить только учение Десяти Заповедей.

Ответ: Бургенсис блестяще опроверг этот аргумент, доказав, что Бог в самом деянии обнародования Закона показал, что Он не ставил церемониальный и гражданский законы на один уровень с Десятью Заповедями. (1) Предписания Десяти Заповедей были даны первыми в определенном месте и в определенное время, причем гораздо более торжественно (ср. Исх. 19). (2) Бог дал Десять Заповедей непосредственно всему народу (ср. Втор. 5:22, когда Господь изрек эти слова всему множеству народа). Однако, что касается других законов, Бог говорит о них одному Моисею в ст. 31: «А ты здесь останься со Мною, и Я изреку тебе все заповеди, и постановления, и законы, которым ты должен научить их».  (3)  Предписания  Десяти  Заповедей  были  написаны Самим Богом на каменных скрижалях, а остальные законы были  написаны  Моисеем:  «И  написал  Моисей  все  слова Господни» (Исх. 24:4); «И написал Моисей закон сей» (Втор. 31:9). (4) Скрижали Десяти Заповедей были помещены в ковчег завета (3 Цар. 8:9; Евр. 9:4). Однако книга Второзакония, которая включает в себя остальные законы, написанные Моисеем, была предоставлена попечению священников и царя (Втор. 17:14 сл. и 31:9).

2. Во Втор. (4:2) Моисей особо говорит о церемониальных и гражданских законах: «Не прибавляйте к тому, что я заповедаю вам, и не убавляйте от того». Таким образом, подобно тому, как фарисеев заслуженно порицали за то, что своими традициями они кое-что прибавили к закону Божьему, так и христиане поступили неправильно, удалив церемониальные и гражданские элементы из закона Божьего и оставив только Десять Заповедей.

Ответ: Сам Бог установил определенный срок, в пределах которого не следовало ничего прибавлять или убавлять; однако после провозглашения нового завета надлежало не только кое-что удалить, но и совершенно вывести это из употребления (Иер. 31:31-33; Дан. 9:27).

3. «Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться» (Чис. 23:19). Следовательно, церемониальные и гражданские законы, исходящие от Бога, не подлежат изменению.

Ответ: Бог дал эти законы таким образом, чтобы они не продолжались вечность, а лишь определенное время, до тех пор, пока не придет Семя, после чего они будут упразднены: «Установлены были только до времени исправления» (Евр. 9:10). Следовательно, так как Бог пожелал, чтобы эти законы подверглись изменению, было необходимо упразднить их, с тем чтобы их изменчивость соответствовала воле Божьей.

4. Касательно обрезания в Быт. (17:7) сказано: «И поставлю завет Мой между мною и тобою… завет вечный». Относительно Субботы: «И пусть хранят сыны Израилевы субботу… как завет вечный» (Исх. 31:16). О Пасхе: «Как установление вечное празднуйте его» (Исх. 12:14; ср.: Лев. 23:14, 21, 31 и 41). Касательно праздников: «Это — вечное постановление в роды ваши» (Лев. 24:3). Относительно лампад: «Это — всегдашнее курение пред Господом в роды ваши» (Исх. 30:8). Что касается хлебов предложения, это есть вечный закон (Исх. 29:9, 42). Относительно всего левитского священства, это — постоянная религиозная обязанность, включающая в себя непрестанную молитву и жертвоприношение.

Ответ: Эти аргументы кажутся весьма хорошими для неопытных людей, однако можно с легкостью ответить на этот вопрос, используя риторическую фигуру. Ибо в еврейском языке есть два способа для выражения идеи постоянства и вечности. Некоторые термины связаны с постоянством или продолжительностью бесконечности. Другие же относятся к ограниченному периоду времени, имеющему предел. К примеру, слово ‘olќm употребляется, когда оно связано с термином, обозначающим вещь, продолжительность которой ограничена жизнью человека, как это видно во Втор. (15:17): «И будет он рабом твоим на век»; Исх. 21:6: «Он останется рабом его вечно»; в 1 Цар. (1:22) Анна говорит о Самуиле: «Останется там навсегда»; раввин Соломон объясняет, что это означает продолжительность жизни левитов, то есть 50 лет; Еккл. (3:14): «Все, что делает Бог, пребывает вовек», то есть, что неким образом это имеет свою продолжительность, которая установлена Богом; 1 Цар. (27:12): «Он… будет слугою моим вовек». Таким образом, когда Писание говорит о постоянстве закона Моисеева, оно использует не термин, указывающий на абсолютную продолжительность, а термин l^e ‘olќm.

Однако они опять возражают, что термин ‘olќm используется также в таких стихах, как Пс. 144:13: «Царство Твое — царство всех веков, и владычество Твое — во все роды»; Быт. (21:33): Авраам «призвал там имя Господа, Бога ‘olќm», то есть «Бога вечного»; Ис. (40:28): «Разве ты не слышал, что вечный Господь Бог…». Здесь очевидно, что ‘olќm обозначает нескончаемую вечность. Следовательно, этот термин означает то же самое, когда используется применительно к Закону.

Ответ: Уже было упомянуто о том, что ‘olќm ссылается на вечность в соответствии со свойством вещи, с которой оно связано. Из этого следует, что, когда оно используется по отношению к Богу, оно означает абсолютную вечность, но, когда оно употребляется в связи с Законом, продолжительность которого должна была прийти к своему завершению с приходом Мессии, оно ссылается на ограниченную продолжительность, на определенный период времени. Так, Моисей часто добавляет это ограничение, например: «Это постановление вечное в роды ваши, во всех жилищах ваших» (Лев. 3:17).

5. В этих церемониальных законах Сам Бог предписал определенные обряды и определенную форму правления. Следовательно, лишь оскорбляя Бога, можно предпочитать обычные гражданские законы гражданским законам Моисея. Однако выше мы уже приводили ответ на этот аргумент, поэтому нет более нужды говорить об этом.

Глава VI. Обнародование Десяти Заповедей

Хотя церемониальные и гражданские законы совершенно вышли из употребления, моральный закон все же остается в силе, что касается учения. Поговорим теперь об обнародовании Десяти Заповедей. Здесь уместны три вопроса: (1) Поскольку очевидно, что Десять Заповедей были провозглашены на горе Синай в пятидесятый день после исхода из Египта, в 2449 год после сотворения мира, впервые ли в этом случае возникло знание и учение о нем, или это произошло до Моисея? (2) Так как моральный закон был вложен в сердца людей при самом деянии сотворения, почему Бог впоследствии провозгласил его на Синае с такой великой торжественностью? (3) Как произошло это обнародование?

1. Тот факт, что это знание Закона и учение о нем не возникли впервые при Моисее, очевиден на основании того, что моральный закон был записан в сердцах людей при деянии сотворения (Рим. 2:15). Даже это не является начатком морального закона. Ибо когда говорится: «Сами будьте святы во всех поступках» и как написано: «Будьте святы, потому что Я свят» (1 Пет. 1:15-16), а также: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Матф. 5:48), это означает, что Закон вечен, как вечен Сам Бог. К тому же естественное знание морального закона не только было присуще праотцам до Моисея; с самого начала мира о нем рассказывали всегда, когда его провозглашали в Церкви, потому что он был явлен посредством гласа Божьего задолго до Моисея. Интересно было бы поразмыслить над тем, каким образом были явлены Десять Заповедей посредством гласа Божьего в течение первых двух тысячелетий до того, как их обнародовал Моисей.

Большую помощь окажет сравнение того, как с течением времени Бог все яснее являл Свою волю в Законе. Однако мне бы хотелось сделать несколько кратких замечаний касательно допотопного времени, с тем чтобы это могло послужить руководством для комментирования других пунктов этого текста.

Так, Первая Заповедь о признании, любви и страхе Божьем, а также о послушании и богослужении, предписанных Словом, была дана и явлена еще в раю посредством гласа Божьего. Таким образом, нарушение Его заповеди указывает на то, что означает иметь «других богов».

Вторая Заповедь впервые упомянута в Быт. 4:26, когда сыновья Каина осквернили почитание и освящение имени Божьего, а затем Енос начал «призывать имя Господа».

О Третьей Заповеди относительно освящения Субботы Бог недвусмысленно сказал в Быт. 2:3, потому что в определенное время праотцам надлежало собираться вместе для того, чтобы слышать Слово и поклоняться Богу. Это ясно из Быт. 4:3-4, 26, где речь идет о молитве во имя Господне и о жертвоприношениях. Также не соответствует истине утверждение Фомы [Аквинского] о том, что у первых патриархов возникла мысль о жертвоприношениях без какого бы то ни было определенного Слова Божьего, исключительно по велению их собственного разума. Ибо в Евр. 11:4 написано: «Верою Авель принес Богу жертву»; а в Рим. 10:17 вера имеет своим объектом Слово Божье. Следовательно, подобно тому, как Сам Бог позже заповедал, что должен был Авраам приносить в жертву, и как это надлежало делать, нет никакого сомнения, что и они имели от Бога Слово относительно жертвоприношений, так как от самого начала Бог осуждал самодельные и самовольные религии (Кол. 2:23). То, что практика жертвоприношений стала применяться впервые посредством Божьего установления, очевидно из того факта, что впоследствии Бог через Моисея Своим собственным гласом учредил правильный порядок обычаев, которыми пользовались праотцы при совершении жертвоприношений. Одна из причин Потопа — нарушение Третьей Заповеди в Быт. 6:3, где ясно упоминается служение Духа Божьего при осуждении мира. Не является ли это учением Третьей Заповеди, как оно записано в Десяти Заповедях?

По поводу Четвертой Заповеди имеется весьма завуалированная ссылка в Быт. 2:24: «Оставит человек отца своего и мать свою» и т. д. В Быт. 6:4-5 сказано, что исполины притесняли подвластных им людей, то есть нарушили Четвертую Заповедь, что также стало причиной Потопа.

Пятая Заповедь была не только вложена в умы наших прародителей при сотворении, но божественный голос ясно повторил ее в истории с Каином (Быт. 4:10): «Голос брата твоего вопиет ко Мне». Надлежит помнить, что Он говорит не только о физической крови Авеля; Он изрекает в ст. 6: «Почему ты огорчился? И отчего поникло лице твое?» Отсюда следует, что еще до Потопа существовало это понимание Пятой Заповеди: «Всякий, гневающийся на брата своего… кто же скажет… рака… безумный» и т. д. (Матф. 5:22). Подобным образом Бог ясно запрещает в Быт. 4 личную месть, даже если причина кажется справедливой. Ибо Каин, зная, что за убийство своего брата он заслужил смерть, все же говорит: «Всякий, кто встретится со мною, убьет меня». Однако Бог отвечает: «Нет» (Быт. 4:13-15).

Божественный голос учредил Шестую Заповедь еще в раю, как на это указывает Сын Божий в Матф. 19:4-5: «Сотворивший в начале мужчину и женщину… сказал: поэтому оставит человек» и т. д. Беспорядочное вожделение было наказано Потопом (Быт. 6:2 сл.).

Седьмая Заповедь, предписывающая нам трудиться и работать соответственно нашему призванию, выражена гласом Божьим в Быт. 3:19: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». В Быт. 2:15, еще до грехопадения, Бог повелел Адаму возделывать райский сад и трудиться в нем.

 Восьмая Заповедь о том, чтобы мы избегали лжи и любили истину, естественным образом была известна не только до Потопа, но ее повторял также глас Божий. Ибо когда Каин солгал, отвечая на Божий вопрос об Авеле, божественный голос сделал ему суровый выговор (Быт. 4:9 сл.).

Что касается Девятой и Десятой Заповедей, то сейчас по поводу них ведутся большие споры. Схоластики делают вывод о том, что закон Моисеев включает в себя только физическое действие, однако в Новом Завете Христос впервые запрещает похоть сердца, а это [как они утверждают] происходит только при полном согласии с человеческой волей. Тем не менее, история Бытия показывает, что даже до Потопа Бог Своим собственным гласом изрек эти две заповеди, которые должны были изобличать корень человеческого греха, нашу похотливость и развращенность нашего естества, причем без какого бы то ни было упоминания о добавлении согласия нашей воли. Ибо Бог предостерегает Каина о грехе, который лежит у дверей в ожидании и который Давид называет сокрытым или тайным грехом, и он ясно говорит, что желание или жажда греха возрастает в человеке, но Бог повелевает ему господствовать над ним (ср. Быт. 4:7). Он говорит, что это и есть грех: «Помышления сердца их были зло во всякое время» (Быт. 6:5). Таким образом, еще до Потопа в Девятой и Десятой Заповедях содержится осуждение развращенности нашего естества, то есть первородного греха.

Выше были упомянуты допотопные Десять Заповедей. Рассуждая подобным образом, мы могли бы поговорить о Десяти Заповедях от Потопа до публичного их обнародования при Моисее и показать, как отдельные заповеди повторялись и истолковывались посредством гласа Божьего до того, как они были выгравированы на каменных скрижалях. Однако это заняло бы очень много времени. Ибо впоследствии нам надлежало бы добавить также Десять Заповедей пророков, Десять Заповедей Христа и Десять Заповедей апостолов. Поэтому на данный момент нам достаточно показать, что учение о Десяти Заповедях появилось впервые не во времена Моисея, и было оно не только в естественном законе, но всегда с самого начала оно провозглашалось в Церкви.

2. Вследствие того, что моральный закон, во-первых, является вечной и неизменной нормой праведности Божьей, во-вторых, вписан в умы людей во время деяния сотворения и, в-третьих, с самого начала божественный глас всегда был явлен и повторялся в Церкви, в нашем обсуждении будет уместным следующий вопрос: почему Бог опять, после стольких лет, публично и с таким торжественным свидетельством обнародовал Десять Заповедей и пожелал написать их на камне Своим собственным перстом? Ибо Его откровение на горе Синай было не просто пустым и ничего не стоящим спектаклем ради нашего восхищения; существует много серьезных причин, приведенных ниже и иллюстрирующих важность Закона, с тем чтобы мы использовали его, как подобает, и еще больше любили его.

(1) Из-за нашей развращенности греховные склонности к злым поступкам льнут к нашему естеству, отчего суждение нашего разума зачастую бывает искаженным, поэтому Бог именно таким публичным образом провозгласил Десять Заповедей, с тем чтобы имелось ясное свидетельство тому, что естественные разъяснения Закона, касающиеся разницы между честными и постыдными поступками, были божественной рукой привиты роду человеческому и находились в согласии с вечной нормой праведности, которой обладает Бог.

(2) Ввиду того, что человеческий разум вследствие греха был весьма сильно помрачен, и даже естественное знание Закона было еще более омрачено, и основные части Закона были утеряны, когда он прилагал усилия к тому, чтобы обличить наш внутренний грех, и оттого, что много постыдных вещей и злых обычаев были приняты и стали стойкой привычкой и теперь представляют собой большую важность, чем естественный закон, Бог восстановил посредством этого торжественного провозглашения полное знание Закона, с тем чтобы Он опять имел возможность Своим собственным голосом явить и верно истолковать те материи естественного закона, которые из-за греха были преданы забвению, и отвергнуть те материи, которые под ложным предлогом вкрались в понимание естественного закона, и чтобы Он мог снова показать те пункты, в которых естественный закон находится в гармонии с вечной нормой праведности, присущей Богу.

(3) Оттого, что даже в этом знании Закона, который является ясным и безошибочным, наше согласие немощно, так что наша совесть была способна с легкостью избегать «мыслей, то обвиняющих, то оправдывающих», как говорит Павел в Рим. 2:15, Бог с великим торжеством обнародовал Десять Заповедей, чтобы можно было посредством утверждения божественной власти внимательнее рассматривать причину свидетельства нашей совести. В подтверждение этой мысли Августин пишет по поводу Псалма 58 [57-й в Вульгате] [MPL 36.673]: «Закон был дан не потому, что он не был до этого написан в наших сердцах, но потому, что вы бежали прочь от своего же сердца, которое благодаря Закону звало вас назад к вашим собственным внутренним побуждениям». А также: «Той же самой рукой, которой Он сотворил нас, Он написал эту истину в наших сердцах: ‘‘Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними’’ [Лук. 6:31; Матф. 7:12]; но ввиду того, что люди из-за греха отправлены в изгнание от самих себя, Закон был дан им в письменном виде».

(4) Вследствие того, что люди весьма восторгаются внешней дисциплиной и по причине своего стремления к чести они неспособны посредством естественного закона признать свое жалкое состояние, чтобы затем искать врача, Бог Своим собственным гласом торжественно повторил Свой закон, с тем чтобы показать, что такое грех, и дать знать о Своем суде по отношению ко греху и, таким образом, привести нас к правильному пониманию нашей нищеты, чтобы мы, полные здоровья люди, казалось бы, не имеющие нужды во враче, имели возможность, как больные люди, искать нашего Искупителя и Освободителя.

(5) Наиболее важная причина того, что Бог во все времена посредством Своего собственного гласа повторял учение Закона, состоит в том, чтобы он служил средством или орудием, через которые Святой Дух по причине греха выносит миру приговор и ведет его к «познанию греха» (Рим. 3:20; ср.: Иер. 23:29; Рим. 4:15; Гал. 3:22; 2 Кор. 7:10; Иоан. 8:37 сл.; Гал. 3:24).

3. Третий вопрос связан с историческими материями. Как были обнародованы Десять Заповедей? Ибо они показывают, какое значение Бог уделяет учению Закона в его подобающем употреблении. В Чис. 12:6 Бог говорит, что Он являет Свое Слово через пророков либо в видениях, либо во снах, либо посредством некого сокровенного внутреннего общения со Святым Духом, однако, провозглашая Десять Заповедей, Он не воспользовался ни одним из этих способов. Он даже говорит в ст. 8, что Моисей является более великим, чем другие пророки, так как Он общался с ним уста в уста или лицом к лицу. И все же Он обнародовал Десять Заповедей не так, что дал остальные законы одному Моисею во мраке облака, но, напротив, особым образом и со многими изумительными чудесами. Поэтому Моисей также произносит во Втор. 5:3: «Не с отцами нашими поставил Господь завет сей», то есть до рождения Христа никакое учение не было явлено в Церкви со столькими великими чудесами и свидетельствами, как это произошло при обнародовании Закона. Таким образом, эта история связана с упрочением власти учения Закона и разделена на три части: (1) Какие чудеса предшествовали этому? (2) Какие чудеса произошли при самом обнародовании? (3) Какие чудеса имели место впоследствии? Ибо Бог в Десяти Заповедях считает очень важным вывод народа из Египта и тот факт, что именно Он совершает все эти чудеса со времени исхода до вхождения в землю обетованную.

Во-первых, множество ужасающих язв в земле египетской предшествовало обнародованию Десяти Заповедей, и много удивительных знамений имело место в присутствии фараона. Так, столб дыма и огня служил проводником в пути, и случилось также невероятное чудо на Чермном море, когда утонул фараон, и воды стояли стеной слева и справа, так что образовался проход шириной более 4000 футов, существовавший до тех пор, пока великое множество людей не перешло, не замочив ног. Для них также была приготовлена трапеза в пустыне, манна падала с неба, вода струилась из скалы. Эти чудеса предшествовали, с тем чтобы возникло желание принять учение Десяти Заповедей.

Во-вторых, в Исх. 19—20 и Евр. 12 описано, какие чудеса были совершены при самом деянии обнародования Закона. Самым выдающимся из чудес, конечно же, было то, когда у горы Синай стояло множество из 600 000 мужей, занимающих, несомненно, огромное пространство, и потому был необходим очень громкий голос, чтобы все одинаково хорошо услышали глас Божий, изрекающий Десять Заповедей.

Третьим подтверждением власти Десяти Заповедей являются также чудеса, последовавшие как в пустыне, так и по вхождении людей в землю обетованную: «Сорок лет водил вас по пустыне, и одежды ваши на вас не обветшали, и обувь твоя не обветшала на ноге твоей. Хлеба вы не ели, и вина и сикера не пили…» (Втор. 8:2-4; 29:5-6).

предыдущая | содержание | следующая

Помощь сайту - Z725213213574                                                                                       © Svitlo.net 2001-2007