|
Хотя это и кажется примитивным, все же полезно рассмотреть последовательность тем в основных постулатах небесного учения и причину такого упорядочивания. Ибо во-первых, это помогает легче и вернее усвоить все учение, меньшими усилиями удержать его в памяти и всегда иметь его перед собою во время богослужения. Во-вторых, такое рассмотрение помогает соблюдать содержащиеся во 2Тим.2:15 предписания Павла относительно надлежащего разделения Слова Божия. Ибо Церкви надлежит не только преподавать отдельные истинные части учения, но также употреблять установленный Святым Духом порядок преподания основных артикулов, надлежащим образом соединяя отдельные части, чтобы не упустить какую-то часть, или чтобы порядок преподания отдельных частей не путался и не смешивался, как это имело место у фарисеев, которых обличал Христос (Мат.23:23): "И оставили важнейшее в законе... сие надлежало делать, и того не оставлять". Или еще (Мат.22:38-39): "Сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей" - и т.д.
Итак, сначала нам следует установить, насколько уместно соседство учений о свободной воле и первородном грехе. Ибо эти два раздела столь тесно связаны между собою, что невозможно понять или объяснить один без другого, и если один из них искажается, то искажение другого также неизбежно. Естественная свободная воля была лишена способности порождать или осуществлять духовные желания и деяния. Почему и как это произошло - рассматривается в разделе о первородном грехе.
Что же касается учения о свободной воле per se , многие отвращаются от него, как от учения слишком страшного, - они полагают, будто это преувеличения стоиков, совершенно бесполезные для назидания. И таким образом, получается, что они не соотносят с этим учением доктрину о первородном грехе, в которой рассматривается вопрос о том, как разум, воля, сердце и вся человеческая природа были извращены. Следовательно, верно и необходимо, чтобы два эти учения были соединены в процессе их объяснения, и чтобы их рассмотрение предшествовало учению об оправдании. Ибо мы не можем правильно понять добродетелей Христовых, не зная - что такое грех. Мы не прославляем благодать Святого Духа и молимся недостаточно пылко, если не познаем из учения о свободной воле, что сами по себе мы не способны помыслить что-либо благое (См. 2Кор.3:5).
Но поскольку учение о грехе является очень обширным и имеет различные подтемы, каждая из которых требует отдельных специальных объяснений, - мы рассмотрим сначала некоторые общие соображения относительно этого учения, термина, определения и разделения на темы. И таким образом мы обсудим все эти вопросы по порядку.
Во-первых, полезно рассмотреть разницу между церковным учением о грехе и дискуссией философов о пороках. Ибо ни одна человеческая раса не является столь дикой и варварской, чтобы не иметь никакого представления о пороках и грехах и совсем не говорить о них. Все книги поэтов, историков, философов и юристов наполнены этим. Они даже протестуют против беззаконий: "Мысли их... обвиняющие" (Рим.2:15). И даже в детях, похоже, знание о грехе сидит столь глубоко, что как только они начинают размышлять и эксплуатировать свой разум, - они уже знают, как выдумать оправдание греху. И поскольку Церковь учит помимо и сверх разума обо всех только что указанных вещах (из-за чего учение Церкви также названо мудростью, которую не познали правители мира сего), из этого неизбежно следует, что существует различие между учением о грехе, открываемым Святым Духом в Слове Божием, и естественными воззрениями, или философскими рассуждениями о пороках.
И это различие между учениями предлагается к рассмотрению в самом начале данного раздела по ряду важных причин. Ведь хорошо известно, что мирские законы наказывают только внешние деяния и открытые покушения. Но философы пошли дальше, рассуждая также о подавлении и обуздании самих чувств. В этих установленных философами рамках, многие, - и среди них даже церковные авторы, - попытались удержать церковное учение о грехе. И когда учение о грехе было таким образом извращено, далее последовало искажение артикула о добродетелях Сына Божия в учении об оправдании.
Итак, различие это главным образом заключается в следующих четырех моментах:
1. Первопричина. Ибо хотя философия этому удивляется, все же она не знает, кто делает так, что даже те, кто пытаются усердно управлять своими моральными принципами и нормами, часто сталкиваются с самыми постыдными отклонениями и срывами. Теология же выделяет и объясняет причину греха, заключающуюся в извращенности нашей природы и тирании дьявола, "действующего ныне в сынах противления" (Ефес.2:2).
2. Физическая причина, или объект. Философия утверждает, что именно суждения здравого смысла борются против порока. Писание же преподает иное правило вскрытия и осуждения грехов, - нормы Закона Божия, дарованного в Писании.
3. Формальная причина. Разум признает грехом только те вещи, которые являются либо конкретными внешними деяниями, либо попыткой совершения порочных деяний, - то есть он в некоторой степени понимает, что такое плоды греха. Писание же указывает на сам корень, то есть оно порицает всего ветхого греховного человека (Рим.6:6) - "тело греховное", "земные члены" (Кол.3:5), - то, что называется первородным грехом. Более того, Святой Дух порицает как грех даже самые выдающиеся и замечательные деяния людей, совершаемые в этом мире без веры и не во Христе (Иоан.16:8-9; Рим.14:23; Евр.11:6).
4. Последствия. Мирские законы говорят о мирских наказаниях. Философы добавляют муки совести. Поэты грезят о чем-то вроде наказаний, ожидающих людей после этой жизни. Но только учение Церкви указывает, что прежде всего понимается под грехом, а именно - вина, достойная Божия гнева и как временной, так и вечной кары, - если бы не было прощения ради Христа, нашего Ходатая, - ибо сказано: "Гнев Божий пребывает на нем" (Иоан.3:36), а также: "За которые гнев Божий грядет на сынов противления" (Кол.3:[6]). "Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое" (Рим.2:9). "Где червь их не умирает и огонь не угасает" (Марк.9:44; Ис.66:24).
Это сравнение также проливает свет на учение о грехе и показывает, какого осуждения достойны многочисленные труды людей, лишь философствующих о грехе.
Мы констатировали в прологе, что слова, употребляемые Церковью при разъяснении учений бывают трех видов. Наименование данного явления "грех", в том смысле, как оно употребляется в данном разделе, вытекает отнюдь не из обыденного употребления этого слова в греческом языке или в латыни. И оно получено не так, как это было с термином homoousios, но пришло из терминологии, свойственной Святому Писанию. Посему определение данного термина будет надлежащим, если основные слова, которыми описывается грех, собрать из Писания, и исследовать их свойства и различия. И такое определение термина должно быть рассмотрено очень тщательно. Ибо, поскольку среди даров Святого Духа назван и дар языков, нет сомнений, что Писание может наилучшим образом дать всем вещам их надлежащие и соответствующие наименования, так что вещи и явления, которые в противном случае едва ли могут быть определены пространными комментариями, можно постичь из самих слов [Писания] на истинном основании, к тому же с великим наслаждением для ума. Конечно, исследование грамматического значения слов может показаться слишком примитивным занятием, но из данного раздела мы можем понять, сколь важны эти вещи сами по себе.
Ибо многие отвергли реальность первородного греха, будучи побуждаемы рассуждениями о том, что слово "грех" в их родных языках указывает на какое-то деяние, совершенное тем, кто способен осознавать и желать, равно как и сейчас, в результате почти аналогичных рассуждений, некоторые отрицают, что похотливость, которая сохраняется в возрожденных, является грехом.
Посему следует рассмотреть три вещи: (1) Что подразумевается под латинскими и греческими словами, обозначающими грех? (2) Какие термины употреблены в Ветхом Завете? (3) Какие слова имеют место в Писаниях Нового Завета? Ибо такое сравнение прольет некоторый свет на данный предмет.
I
В латинском языке существуют такие слова как vitium (порок, недостаток, зло) и malitia (зло, недоброжелательность, враждебность, преступный умысел). Данные термины употребляются, когда речь идет об основных свойствах ума.
Такие слова как error (колебание, неуверенность), delictum (нарушение, преступление) и peccatum (грех, вина, ошибка) применяются для указания на внешние и менее важные нарушения. При этом для древних термин peccatum был весьма резким и жестким, ибо он происходит от слова pellicatus (внебрачное сожительство, блуд).
Августин полагает, что термин delictum происходит от слова liquidum [жидкость], потому что он указывает на уклонение от твердости Закона.
Термины flagitium [позорный поступок], facinus [грубое нарушение] и scelus [злодеяние] употребляются для описания ужас-ных и общепризнанных преступлений (delictum).
Crimen [проступок] и culpa [вина] имеют место когда речь идет о виновности [reatus].
У греков в ходу слова kakia, hamartia, plemmeleia, exybrizein, adikein, их смысловые различия таковы:
Kakia eniieucoaony aey обозначения противоположности добродетели и означает порочное состояние ума.
Hamartia говорит о промахе цели. Софокл выражается в Ajax [строки 154-55]: "Если ты нацеливаешь стрелой на благородную и прекрасную душу, то ты не промахнешься мимо этой цели (ouk... hamartiais)". И в латыни это выражается термином error более точно, чем словами peccatum, ein Missethat (злодеяние). Демосфен, в De Corona [1.274], пишет: "Тот, кто добровольно поступает неверно (adikei), наказан... Тот, кто заблуждается неосознанно, прощен". Аристотель, в "Этике", 4 [3.1125a], пишет: "Они не поступали плохо, но они совершили ошибку" (ou kakopoioi, all' hemartemenoi de). Там же, в "Этике", 5.8 [1135b]: "Если предложение ошибочно, то это ошибка без греха" (hamartema aneu kakias). И еще [там же]: "Тот, кто наносит вред по собственному выбору, согрешает (adikei)".
Фаворин делает такое различие: "Он потерпел неудачу (exemarte) перед Богом, он нанес оскорбление (exybrisen) людям".
Plemmeleia [ошибка, небрежность] - это слово из греческого аттического диалекта происходит от pleme, - наводнение, уничтожающее какой-то участок. То есть оно имеет более резкое значение, чем hamartia. Plemmeleiai - это преступления, которые необходимо искупить.
Люди, серьезно занимающиеся языками, могут различить больше [оттенков и значений этих терминов]. Но я полагаю, что сказанного вполне достаточно [чтобы лучше разобраться в рассматриваемом предмете].
II
Но поскольку слово "грех" в данном разделе - точное и надлежащее выражение Святого Писания, нам следует именно на примерах Писания делать выводы о правильном употреблении и истинном значении данного термина. И поскольку Ветхий Завет написан по-древнееврейски, а Новый Завет - по-гречески, - обсудив значения слов, обозначающих грех, мы должны теперь рассмотреть, какие имена приписывает тому злу, которое мы называем грехом, пророческое Слово Ветхого Завета.
Итак, существует восемь главных слов, переводимых одним термином "грех", или "преступление", - хотя в древнееврейском языке они имеют различные и весьма полезные для понимания значения.
1. chata - означает уклонение в сторону, отвращение от нормы Божия Закона. Септуагинта переводит это слово различными способами, но самый точный перевод - слово anomia [беззаконие], Пс.50:6,7,9 и 13, при указании на нечто, не сообразующееся с Законом.
2. 'awon - означает не только уклонение от нормы Закона, но также действие вопреки Закону.
3. pasha', относящееся к предыдущему слову, означает: "не ходить путями Закона", нарушать, или "сходить с пути". Септуагинта переводит это в Ос.8:1 словом parabasis [преступление, нарушение], в Прит.28:2 и 24 - hamartia, в Быт.31:36 - adikema [несправедливость], в Прит.28:13, а также в Иезae.18:31 и Амос.1:3 - asebeia [нечестие, безбожие].
4. shagag - означает действие, совершенное по слабости, по неведению или недомыслию. Септуагинта переводит это в Пс.18:14 словом paraptoma [ошибка, падение], в Быт.43:12 - agnoema [безрассудство], в Лев.5:18 и 22:14 - agnoia [незнание], в Числ.15:28 - akousia [невольное прегрешение] и в Лев. 4:2, 27 - hamartanein akousios [невольно грешить].
5. zadon - происходит от слова "гордость", или "надменность", и обозначает те грехи, которые совершаются против совести, по упрямству или раздражению. В Септуагинте употребляется слово itamia [бесстыдство] - Иерем.29:16, hybris [дерзость, наглость] - Иезек.7:10 и Прит.13:10, hyperephania [высокомерие] - 1Цар.17:28.
6. asham - означает мерзость греха, то есть вину, а также жертву за грех. В Септуагинте переводится словами plemmeleia - то есть приношение за грех, Быт.26:10 , Числ.5:7 и Пс.68:7, и hamartia - Числ.18:9 и Лев.4:3.
7. rasha' - означает как "неблагочестивое действие", так и "осуждение безбожия" или "принятие наказания". В Септуагинте употребляется термин asebeia - Пс.17:3, Иов.9:29, 10:7, 15 и Прем.8:8.
8. parar - "отвергать власть превосходящих, отказываться от послушания", а также либо "становиться для себя самого законом", либо "отклоняться к иному". В Септуагинте употребляется слово apostasis [отступничество, отпадение] - Иис.Нав.22:22, 29.
Если верно рассматривать эти термины, они составят почти полное определение греха. Ибо восьмой термин показывает действующие силы греха, которые суть: (1) отвращение сердца от Бога и (2) тирания диавола, порабощающая сердце, отвращенное от Бога. Первые три термина содержат ту часть определения, которая подразумевает борьбу против Закона Божия. Шестой и седьмой термины дают другую часть определения, - то, что люди делают себя виновными в вечном гневе и наказании.
Кроме того, этими терминами выражаются и сами разновидности греха.
Ибо первый термин может быть приложен к первородному греху, второй и третий - указывают на грех фактический, четвертый и пятый - относятся к простительному и смертному грехам.
Следует также отметить, что различия между этими словами не всегда соблюдаются в Писании подобным образом, но иногда одно слово употребляется вместо другого, и это означает, что перед праведным судом Божиим все грехи, если нет прощения, достойны вечного гнева и проклятия. Ибо для невозрожденных все грехи являются смертными.
III.
Наконец, мы также должны рассмотреть обозначающие грех термины, которые можно встретить в Писаниях Апостолов. Ибо, поскольку затем в широком употреблении была Септуагинта, переведенная по-гречески, Апостолы заимствовали из нее многие слова, которые мы упоминали выше. И не трудно заметить, - какие слова у Апостолов соответствуют еврейским терминам. Это сопоставление прольет яркий свет на многие фрагменты Нового Завета.
Вот основные термины такого рода:
1. Hamartia и hamartema, - употреблялись как взаимозаменяемые понятия.
2. Paraptoma. Иероним, комментируя 2-ю главу Послания к Ефесянам, сказал: "Мы спрашиваем, в чем различие между paraptomata и hamartias? Ибо они говорят, что paraptomata - это, по сути, начало греха, когда не выразимые словами мысли незаметно вкрадываются и в определенной мере содействуют греху, хотя все это еще не толкает нас к падению. Но оно становится грехом, когда бывает совершено, доведено до конца" [MPL 26.486]. Ориген утверждал, что paraptoma является тем, что совершено по небрежности или недомыслию. То же, что человек совершает обдуманно, намеренно и добровольно, он обозначает термином hamartia, ибо это делается против совести. Аналогичным же образом пишет Варин: "Paraptoma - это деяние, которое ошибочно по причине невежества ума". И к этому добавляются совершенно иные вещи, Ефес.(2:1): "И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим", при том, что одно указывает на первородный грех, а другое - на грехи фактические.
Опять же, в Писании мытари и отъявленные грешники называются словом hamartoloi. Гал.(6:1): "...Если и впадет человек в какое согрешение..."; Мат.(18:35): "...Если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений (delicta)", ihre Fehle. Но Эразм справедливо отметил, что Павел в Рим.5 и повсюду употребляет эти два взаимозаменяемых слова как одно, ибо он в ст.12-13 и 21 называет первородный грех словом hamartia, а в ст.8 - hamartoloi. И в ст.17-18 первое согрешение Адама он также называет словом paraptoma.
3. Термин anomia употребляется как противоположность праведности в Евр.1:9 и 2Кор.6:14. Как праведность - есть согласованность с Законом Божиим, так anomia - это греховность, или действие, противоречащее Закону Божию.
4. Parakoe, apeitheia. В Рим.(5:19) мы читаем: "Ибо, как непослушанием одного человека..." В Ефес.2:2; 5:6 и Кол.(3:6): "Сыны противления".
5. Parabasis. В Рим.(4:15) читаем: "Потому что, где нет закона, нет и преступления". Рим.(2:23): "Преступлением закона бесчестишь Бога". 1Тим.(2:14): "Жена, прельстившись, впала в преступление". Рим.(5:14): "Подобно преступлению Адама" и т.д. То есть это слово употребляется в основном при упоминании о фактическом грехе.
6. Adikia. "Суда" говорит, что это идолопоклонство, однако данный термин имеет более широкое значение. Рим.(6:13): "Не предавайте членов ваших греху в орудия неправды". 2Тим.(2:19): "Да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа". Из чего следует, что этот термин употребляется для обозначения власти фактического греха и т.д. [См. также: Рим.6:12.]
7. Asebeia. Очевидно, что Апостолы применяли этот термин для обозначения отвратительных преступлений, как это имеет место в Септуагинте. Ибо в 1Тим.1:9 и 1Пет.4:18 слова hamartolos и asebes употребляются вместе. И поскольку людей, живущих в очевидных и общепризнанных пороках обозначают словом hamartoloi, термином "нечестивый" будет выражаться нечто еще более отвратительное. Варин говорит, что asebeia - это преступное злодеяние. В Рим.(1:18) два эти термина очевидно разделяются: Asebeia указывает на несоблюдение первой скрижали Закона, грехи против Бога, а adikia - на нарушение второй скрижали, - грехи против людей. И там же "Суда" говорит: "Ясно, что Бог не пострадал, ибо вред не причиняется Богу".
8. Apostasia. 1Тим.(4:1): "Отступят некоторые от веры..."; Евр.(3:12): "Дабы вам не отступить от Бога живого"; 2Фессал.(2:3): "...Доколе не придет прежде отступление..." И это - высшая степень греховности, полное отвержение веры, отказ от учения и принятие заблуждений, противоречащих основам.
Таковы главные термины, употребляемые в апостольских писаниях при общем описании греха. Слово kakia встречается при перечислении разновидностей греха в Рим.1:29 и почти повсюду, но оно не применяется в таком значении философами. Так же poneria [испорченность, низость] и подобные термины. Слово plemmeleia, часто употребляемое в Септуагинте, отсутствует в Писаниях Апостолов. Я решил истолковать эти термины несколько более подробно, потому что это может быть полезно тем просвещенным и благочестивым людям, которые стремятся понять язык Святого Духа. Эти вещи также полезны для познания и объяснения самих предметов.
В-третьих, рассмотрим общее определение греха, которое полностью содержит все его виды, или элементы, как кто-то может назвать их, и указывается путь, которым могут быть определены отдельные части, и эти отдельные части могут быть изучены, и как определения соотносятся с истинными основами Писания, из которых они были сформулированы. Лучший способ понять эти определения - сравнение их с другими описаниями, которые можно обнаружить также у более ранних авторов. И с этой целью я процитирую некоторые [из определений].
У Августина можно встретить следующие определения:
"Грех - есть всякое утверждение, дело или желание, противоречащее вечному Закону".
Или еще: "Это отвращение от непреходящего блага, и обращение, - которое не должно иметь места, - к преходящему благу".
"Это воля к сохранению или обретению того, что запрещает праведность".
"Это пренебрежение вечным и следование за тленным".
"Это стремление к тому, что Христос презирает, и уклонение от того, что Он одобряет".
"Это утрата моральной гармонии, красоты и порядка".
"Это добровольная склонность к пороку".
Конечно же, сии определения несовершенны и узки. Однако Августин не стремился к созданию определения, включающего в себя все, что относится к понятию греха. Но таковы были традиции Отцов - давать некоторые описания, диалектически не охватывающие всей природы определяемого предмета, но некоторым образом уместные и относящиеся к тому, о чем они говорили в каких-то своих дискуссиях или проповедях.
Схоласты мучили себя, задаваясь вопросом, - как изменить то, что определено, и это приводило к возникновению множества искажений. Так, Отцы Церкви, в своих увещеваниях об исправлении жизни говорили, что покаяние [обращение] - это "сокрушение о прошлых грехах и не совершение того, о чем следует сокрушаться". Основываясь на сем, как на совершенном определении, паписты ограничили покаяние сокрушением, исповеданием грехов и сатисфакцией , исключая из этого веру, - хотя это лишь описание, приспособленное для увещевания новичков. Ибо так Пелагий критиковал указанные августиновские определения, отстаивающие реальность первородного греха.
Амвросий пишет: "Грех - это нарушение Божия Закона и неповиновение Небесным заповедям".
Фома говорит: "Грех - это добровольное злодеяние". Или еще: "Это деяние, выходящее за установленные пределы, противоречащее нормам естества, разума, или Божия Закона".
Альфонс пишет: "Грех - это отклонение, в результате которого чего-то не хватает в надлежащей праведности, подобно тому, как уродства и все, что отклоняется по количеству или размерам от нормы, называют грехами природы". Таково этимологическое определение.
В четвертой главе рассматриваются основные виды греха, одна разновидность греха - грех первородный, а другая разновидность - грех фактический.
Теперь следует тщательно рассмотреть - на каких фрагментах Библии основано такое выделение видов греха. Ибо Пелагий во всеуслышанье провозглашал, что такая классификация - это позднее измышление Августина. И такое утверждение выглядело вполне правдоподобно, ибо Церковь, в те дни, когда она имела более яркий свет, Апостолы, Мужи Апостольские и те, кто приняли от них учение, справедливо основывали покаяние на учении о грехе. Но все они говорили о грехе просто и обобщенно, не разделяя грех на первородный и фактический. И поскольку Павел заповедует, что в Церкви следует избегать новых голосов, эти новые детали, вводимые Августином [, утверждал Пелагий,] принимать не следует. И вообще, Пелагий сильно невзлюбил это точное разделение. Ибо под неясным обобщением он мог без труда скрывать свои заблуждения, таким образом постепенно вливая яд в умы доверчивых людей. А значит, Августин поступил верно, ведь в действительности он не выдумал такую классификацию сам, но путем тщательного изучения и рассуждения вывел aa из Писания. Без этого было бы не так легко опровергнуть заблуждение Пелагия. Ибо ошибочно мнение, будто в Писании о грехе говорится в общем, без различения и разделения данного понятия на виды.
Более того, хорошо известны основания, на которых это различие было основано. И здесь уместно вспомнить всю пятую главу Послания к Римлянам. "Смерть, - говорит Павел в ст.12, - перешла во всех человеков, потому что в нем [в Адаме] все согрешили". И в ст.19: "Непослушанием одного человека сделались многие грешными". При этом он отчетливо добавляет в ст.14: "Однако же смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама", посему бесспорно существование фактического греха. Ведь поскольку не все имеют фактические грехи, но при том все являются грешниками и имеют грех, - очевидно, что обязательно должен существовать какой-то иной грех помимо греха фактического.
Так и в Иак.(1:15): "Похоть же, зачав, рождает грех", Рим.(7:17, 20): "А потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех..." [сравн. со ст.8]. Но совершенно очевидно, что в Рим.7 сказано об одной разновидности греха, а в Иак.1 - о другой.
Ефес.(5:5-6); Кол.(3:6): "Никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель... не имеет наследия в Царстве Христа и Бога... ибо за это приходит гнев Божий". И Ефес.(2:3): "...Были по природе чадами гнева".
Писание ясно отличает дурное дерево от его плодов, корни от ветвей, плоть от дел плоти. Таким образом, Слово Божие отнюдь не говорит о грехе вообще, не разделяя, но, как было показано, это разделение имеет ясное и твердое обоснование, и существует грех первородный и грех фактический.
Я хотел обратить внимание на эти утверждения о грехе, его именах, определениях и общей классификации. Далее мы рассмотрим учение о первородном грехе подробно и отдельно, и для ясности разделим дискуссию также на несколько частей и глав.
предыдущая
|
содержание
|
следующая |
