|
Ясно, что на основании всего ранее сказанного ответить на этот вопрос не сложно. Но поскольку существуют две противоположные позиции - пелагианство и энтузиазм, - часто возникают заблуждения при установлении правильного баланса. Ибо случается, как говорит Василий в Epistola 47, ad Maximum [MPL 32.269-70], указывая на виноградарей:
"При попытке выпрямить изогнутую ветвь,
они перестарались и согнули ее в
противоположном направлении, впав в другое
заблуждение". Эразм в своей работе
Hyperaspistae, 2 , собрал противоречия из трудов
Лютера, пытаясь доказать, будто Лютер был
непоследователен и противоречил сам себе в
дискуссии о свободе воли. И он утверждает,
будто в одном месте Лютер говорит о
неспособности ни совершить, ни подумать
ничего - ни хорошего, ни худого, - но все
якобы происходит по абсолютной
неизбежности, а затем, в другом месте, он
будто бы говорит, что свобода выбора дает
власть совершать злое, а относительно
внешних дел он говорит, что иногда, при
помощи благодати, свобода выбора не имеет
ограничений. Однако, если уж так рассуждать,
то и Павел "противоречит" сам себе
аналогичным образом: "Язычники, не
имеющие закона, по природе законное делают",
или еще: "Не потому, чтобы мы сами
способны были помыслить что от себя", и
при этом: "Все могу в укрепляющем меня
Иисусе Христе" (Филип.4:13).
И между собою, даже имея согласие в этом
учении, мы часто, как кажется, говорим
неодинаково, поскольку один возражает
против пелагианства, а другой - против
энтузиазма. Потому возникают возражения и
излишние дискуссии. При этом нам следует
двигаться абсолютно верно, осторожно и
точно между пелагианами и энтузиастами,
дабы в своем желании избежать Сциллы, не
столкнуться с Харибдой.
Итак, я сделаю три наблюдения, и разумное их
рассмотрение укажет нам истинное
библейское основание и прольет свет на
многие вопросы, которые кажутся
запутанными и неразрешимыми.
Первое наблюдение - существует хорошо
известное и общеупотребимое разделение
свободы выбора на четыре категории. Первая
категория - это воля в ее естественном
состоянии, в котором она пребывала до
грехопадения. Вторая категория - воля нашей
извращенной природы до ее возрождения.
Третья категория - воля после
восстановления нашей падшей природы Сыном
Божиим и ее обновления Святым Духом. Мы
говорили, что это называется свободой
благодати, когда Его сила совершается в
немощи (2Кор.12:9). И четвертая категория - воля
после прославления, в которой не будет ни
немощи, ни плоти, противостоящей Духу, но мы
станем равны Ангелам (Мат.22:30). Во истину, Бог
будет "все во всем" (1Кор.15:28). Это будет
"свобода славы детей Божиих" (Рим.8:21).
Ясный и полный ответ происходит из этого
источника. По поводу первой и четвертой
категорий споров нет. Но если мы спросим о
второй степени, какие духовные деяния может
совершать свобода выбора сама по себе, по
своей собственной природе, собственными
силами, отдельно от обновляющей благодати,
то правильный ответ будет таков, что она не
может делать ничего, как это уже было
показано выше. Ибо то, что по природе своей
мертво, не может совершать ничего. Подобным
же образом, если задается вопрос
относительно второй категории, дает ли она
своими собственными силами человеку какую-то
способность к обращению и обновлению, или
производит ли она хоть какое-то действие,
которое является причиной обращения хотя
бы частично, даже будучи называемо каким-то
иным именем, то и здесь ответ таков, что воля
совершенно пассивна. И это тем более так,
потому что Августин, как уже отмечалось, не
хотел называть первое деяние в нашем
обращении "содействующею благодатью",
но называл это благодатью "действующею".
Когда же задается вопрос относительно
третьей категории: "Существует ли какая-то
свобода у воли, которая уже была
освобождена?" - Писание ясно и
определенно отвечает во 2Кор.(3:17): "Где Дух
Господень, там свобода", в Иоан.(8:36): "Если
Сын освободит вас, то истинно свободны
будете", и Рим.(6:18): "Освободившись же от
греха, вы стали рабами праведности".
Таким образом, очевидно, что в этом
состоянии воля не бессильна. Ибо "для
сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить
дела диавола" (1Иоан.3:8), чтобы освободить
нас от рабства греха (см. Рим.6:18), чтобы
оживотворить тех, кто были мертвы по
преступлениям своим (см. Ефес.2:5).
Августин также прибегает к такому различию
в Hypog. 3 [MPL 45.1630], рассматривая утверждение из
2Тим.(2:21): "Итак, кто будет чист от сего ,
тот будет сосудом в чести, освященным и
благопотребным Владыке, годным на всякое
доброе дело". Он пишет: "Существует
один образ суждения у человека, который
пока еще не является верующим, и другой - у
того, кто уже... был просвещен и обновлен
благодатью". И следует отметить, что во
времена Августина были люди, понимавшие
сказанное о рабстве и свободе человеческой
воли против пелагиан так, будто после
обновления человека - и даже при содействии
Святого Духа - не существует никакой
свободы и действия воли, но воля получает
это обновление таким образом, как камень,
или кусок воска принимает на себя отпечаток.
Из-за этих энтузиастов Августин написал
специальную книгу: De Gratia et Lib. Arb. [MPL 44.881-912],
точно так, как ранее он писал против
пелагиан свою работу De Natura et Gratia [MPL 44.247-90]. Он
говорит в De Gratia et Lib. Arb, гл.2 [MPL 44.884]: "Когда
что-то совершается Богом, это никоим
образом не умаляет способностей воли".
Или еще, в гл.16 [MPL 44.900]: "Несомненно, что
когда мы желаем, это именно мы желаем. Но это
Он делает так, чтобы мы желали то, что Он
определяет нам желать. И несомненно, что
когда мы действуем - это именно мы действуем,
- но Он побуждает нас действовать, предлагая
Свою действенную силу нашей воле - Он, то
есть Тот, Кто говорит в Иезек.(36:27): 'Вложу
внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете
ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете
соблюдать и выполнять'". Hypog., 3 [MPL 45.1631]: "Пусть
никто не думает о благодати, будто Бог не
требует добрых дел от той свободы выбора,
которая была обновлена крестной смертью
Его Сына, - то есть чтобы воля отвращалась от
зла и творила добро, искала Его, молилась
Ему, отрекалась от зла и т.п."
Это учение о свободе нового творения должно
преподаваться и изучаться самым тщательным
образом, (1) дабы мы познавали, каково и сколь
велико благословение обновления, (2) дабы
никто не мог лишиться благодати Божией (Евр.12:15),
(3) дабы мы не огорчали Святого Духа, Который
желает помочь нам. Ибо к тому Павел
призывает коринфян во 2Кор.(6:1): "Умоляем
вас, чтобы благодать Божия не тщетно была
принята вами". Но мы неизменно добавляем,
что эта свобода является неполною, ибо "сила
Его совершается в немощи" (2Кор.12:9).
Далее, на вопрос о том, активна или пассивна
воля в общем смысле, Августин прекрасно
отвечает в De Corrept. Et. Grat., 2 [MPL 44.918]: "Если они
сыны Божии, то они поймут, что водимы Духом
Святым и станут делать то, что надлежит, и
сделав это, они воздадут благодарение Тому,
Кем они водимы. Ибо они водимы для того,
чтобы что-то совершать, а не для того, чтобы
не мочь делать ничего". Павел говорит о
том же в 1Кор.(15:10): "Я более всех их
потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия,
которая со мною", и во 2Кор.(13:3): "Вы
ищете доказательства на то, Христос ли
говорит во мне..."
Второе наблюдение - изменение, или
обновление, о котором идет речь - это отнюдь
не такое изменение, которое совершается и
завершается моментально, немедленно и во
всех аспектах. Скорее это лишь самое начало,
лишь определенные шаги, которыми, пребывая
в великой немощи, оно приводится к
совершению. Таким образом, мы не должны
думать, будто следует, бездействуя и ощущая
себя в безопасности, ждать того, что
действием Святого Духа в нужное время и без
каких-либо усилий с нашей стороны
произойдет обновление и изменение. Ибо
невозможно указать какой-то конкретный
момент, когда освобожденная воля начинает
действовать. Однако когда предваряющая
благодать, то есть первые начатки веры и
обращения даются человеку, тотчас же
начинается борьба между плотью и Духом, и
очевидно, что эта борьба происходит отнюдь
не без всякого действия со стороны нашей
воли. Ибо Святой Дух, обитавший в Моисее,
пока тот был еще жив, сражался с плотью
вовсе не так, как впоследствии Архангел
Михаил сражался с диаволом за мертвое тело
Моисея (Иуд.9). Подобным же образом, в начале
стремление очень слабо, согласие немощно,
покорность призрачна, но все эти дары
должны возрастать. И они возрастают в нас не
так, как с неистовой силой дуб устремляется
ввысь, и не так, как растут лилии, - не
трудясь и не заботясь, - но в страстях,
борениях, молитвах и бдениях, - и это
происходит не от нас самих, но является
даром Божиим. См. также Лук.19:13, где
повествуется, как знатный человек дал своим
рабам десять мин, сказав: "Употребляйте
их в оборот, пока я возвращусь". И в Мат.25:26
он не говорит: "Заройте их в землю". А
Павел употребляет очень яркое и наглядное
выражение во 2Тим.(1:6), говоря: "Напоминаю
тебе возгревать дар Божий, который в тебе".
Все, сказанное о предваряющей,
подготовительной и действующей благодати,
указывает на то, что начальные этапы
обращения являются не нашим, но Божиим
делом, - это Бог Словом и Духом предшествует
нам, побуждает и направляет нашу волю. После
того как это побуждение воли было совершено
Божией силою, человеческая воля уже не
совершенно пассивна, но, будучи побуждаема
и поддерживаема Святым Духом, она перестает
сопротивляться Богу, уступает и
содействует (synergos) Ему, и т.д. Существует
подобное утверждение у Августина в De Dogm. Eccles.,
гл. 32 [MPL 58.893]: "Бог действует в нас так, что
мы желаем и совершаем то, что соответствует
Его воле. И Он не позволяет, чтобы дары,
которые Он вручил нам, оставались в нас без
употребления, - они должны быть обращены во
благо, и ими не следует пренебрегать. Так мы
содействуем благодати Божией, и если видим
в себе и в своих силах какое-либо ослабление
из-за нашего бездействия, то покорно ищем
прибежища в Нем, - в Том, Кто исцеляет все
наши немощи и Кто заповедал нам молиться: 'Не
введи нас в искушение'".
Более того, Августин приводит в качестве
очень наглядного примера случай
собственного обращения, в котором мы можем
видеть живое объяснение того, как среди
скрытых искр и немощных начинаний
предваряющей благодати воля не остается
тщетною, но начинает борьбу между плотью и
Духом. Эти положения весьма важны для нас, -
нам следует относиться к ним не как к
тщетным спорам или бесполезным примерам, но
как к серьезным покаянным усилиям каждого
человека. Однако поскольку многие люди
живут безо всяких борений веры и молитвы,
они приходят ко многим запутанным и
ошибочным выводам о вещах, в которых не
смыслят ничего. Посему нам будет полезно
рассмотреть пример обращения Августина.
Итак, мы уже говорили, что когда Августин
читал Hortensius Цицерона, он естественными
силами своей воли обрел стремление к истине,
после чего разочаровался в Библии и впал в
манихейскую ересь. Он описывает начало
своего спасительноai обращения, когда Бог
открылся ему, в работе Confess., 5.13-14 [MPL 32.717-18]:
"Я внимательно слушал Амвросия,
проповедовавшего людям, впрочем, делая это
не с добрым намерением, которое у меня
должно было бы быть, но просто внимая его
красноречию... Содержание его речей
оставляло меня равнодушным и даже вызывало
презрение... Однако постепенно вместе с его
красноречием, которое мне нравилось, в мой
разум проникло также и содержание его
высказываний, коим я первоначально
пренебрегал. Ибо прежде мне казалось, что
хотя католическую доктрину и можно
обосновать, она все же не является удачною.
Затем я стал задумываться более
внимательно о том, могу ли я, имея истинные
доводы, убедить манихеев в ошибочности их
позиции... Затем, испытывая сомнения, я решил
покинуть манихеев... И стал катехуменом в
католической церкви, оставаясь таковым до
прояснения некоторых положений". В кн.7.21 [MPL
32.747] он свидетельствует: "И так, я с
готовностью стал внимать священным
писателям, водимым Духом Божиим, и более
других - Апостолу Павлу. Те вопросы, в
которых он, как мне казалось, противоречит
сам себе и свидетельствам Закона,
постепенно отпали. Мне стало ясно, что все,
читаемое мною там, является истиною, и я
научился превозносить благодать Божию, ибо
всякий, кто видит, что ему даровано что-то,
должен прославлять не только видимый им дар,
но и то, что он получил способность видеть".
Или еще, в кн. 8, гл.2 [MPL 32.749-50] мы читаем: "Я
пришел к Симплициану... и рассказал ему о
долгом и извилистом пути своего
заблуждения, а он поведал мне, как Викторин,
известный профессор риторики, начал читать
Писание... и сказал Симплициану по секрету: 'Знаешь,
я теперь христианин'. Но тот ответил ему: 'Не
поверю, пока не увижу тебя в Церкви
Христовой'. Викторин же улыбнулся и сказал: 'Разве
стены делают человека христианином?'... Ибо
он боялся обидеть своих друзей... Но
впоследствии, читая и усердно принимая... он
неожиданно сказал Симплициану: 'Пойдем в
церковь, я хочу стать христианином'... И, в
конце концов, когда ему пришло время
исповедать свою веру, что по традиции
совершалось перед Крещением в Риме, с
возвышенности, на виду у всех истинных
христиан, ибо того требовала традиция,
священники предложили Викторину сделать
это в частном порядке, что практиковалось
по отношению к робким и застенчивым людям,
однако он предпочел исповедать свою веру
пред лицом всего святого собрания..." Кн.8,
гл.5 [MPL 32.753]: "Когда Симплициан закончил
свой рассказ о Викторине, я возгорелся
желанием сделать так же как он, подражая ему...
но моя воля отнеслась к этому враждебно,
сковала меня цепями и поработила... И моя
обновленная воля, которая только еще
начинала понемногу действовать, была еще не
способна отделиться от старой силы моего
упрямства... Так я на собственном опыте
пришел к пониманию того, как плоть неистово
борется против Духа... Мои помышления о Тебе
были подобны борению тех людей, которые
пытаются пробудиться, но все же столь
одолеваемы сном, что вновь впадают в него...
И у меня не было что ответить Тебе, когда Ты
сказал мне: 'Встань, спящий' (Ефес.5:14), кроме
какого-то невнятного и сонного: 'Да, сейчас,
сейчас, погоди немного'. Но мое 'немного'
было бесконечно, и мое 'сейчас, сейчас'
растянуто на века..."
Или еще, гл.11-12 [MPL 32.760-62]: "Я был столь
немощен душою и терзаем, я так стенал и
маялся, и Ты, О Господь, заставил меня, нажал
на какие-то тайные рычаги во мне, чтобы я
вновь не сдался... ибо я решил: 'Вот, пусть это
будет совершено, пусть это произойдет
сейчас', и, сказав это, я немедленно принялся
исполнять это решение... поднялся чуточку
выше и затаил дыхание... и затем обильно
нахлынули слезы: 'Сколько же еще, Господь,
сколь долго? Завтра и завтра? Почему не
сегодня, не сейчас? И тогда я услышал голос: 'Бери
и читай...'"
Я процитировал эти слова Августина, ибо на
сем примере суть дела можно прояснить
успешнее, чем при помощи долгих и
пространных рассуждений.
Третье наблюдение - Дух предшествует,
движет и направляет волю при обращении не
так, как Он делает это в общих деяниях, лишь
изменяя или обращая замыслы нечестивцев и
безумцев, как мы описывали в предыдущем
разделе, но гласом Евангелия. Далее, Он
действует, не убивая нечестивых "духом
уст Своих" (2Фессал.2:8; Ис.11:4), несмотря на
то, что такие люди не слушают Слово и не
рассуждает о Нем, а скорее извращают и
изгоняют Его. Но, поскольку вера приходит от
слышания (Рим.10:17), Дух действует через
услышанный и воспринятый глас Евангелия и
благодать, предшествующую, направляемую и
управляемую Словом.
И верно утверждение, что существуют три
участника благих деяний: (1) Слово Божие; (2)
Святой Дух; и (3) воля человека, если только
это правильно понимается.
Ибо воля человека соглашается и уступает,
но не в том смысле, что она своими
собственными силами способствует духовным
деяниям, как если бы три участника
совпадали в благом отношении, включая
естественные наклонности, учение и
духовные деяния. Таково было представление
Пелагия. Но воля человека отнесена к
участникам в благих деяниях, (1) потому что
она может противиться Святому Духу (Деян.7:51)
и способна разрушать дела Божии (Рим.4:20).
Саул принял Слово Божие, и благой Дух Божий
направлял его, то есть два [из перечисленных]
участника присутствовали. Но поскольку
Саул противопоставил этому действие
собственной воли, Святой Дух отступил от
него (1Цар.16:14). Так и в Мат.(23:37) мы читаем: "Сколько
раз хотел Я собрать детей твоих, как птица
собирает птенцов своих под крылья, и вы не
захотели!". (2) Воля человека включена в
число этих участников, потому что чада
Божии водимы Святым Духом, но не в том
смысле, что они не понимают или не желают
веровать и повиноваться. Ибо так было, когда
Валаам изрек благословение (Числ.23:8), когда
заговорила ослица (Числ.22:28) и
пророчествовал Каиафа (Иоан.11:51). Но
благодать делает нежелающих людей -
желающими, она делает так, что они начинают
желать. Рим.(7:22): "[Я] нахожу удовольствие в
законе Божием", который желает, чтобы я
совершал благое. См. также: 1Кор.9:17; 2Кор.8:11; 1Пет.5:2;
Рим.6:17; Филeм.14; Пс.1:2; 53:8.
Итак, воля человека соглашается с благим
деянием, но не в том смысле, как если бы она
была пленена или мертва, подобно описанному
в Ефес.2:1, а так, что она освобождена и
приведена к жизни Святым Духом. Посему
Августин прав, говоря в De Grat. Et Lib. Arb. 2 [MPL 44.894]:
"Несомненно, воля необходима нам для того,
чтобы мы могли творить добро, однако мы не
имеем этого сами по себе, но Бог производит
в нас хотение". De Corrept. Et Grat. 12 [MPL 44.939]: "Воля
возрожденных воспламеняется Святым Духом
до такой степени, что люди могут делать то,
что они желают делать, и они желают того
потому, что Бог сотворил так, что они желают".
И, наконец, нам надлежит сделать следующее
наблюдение. Наши чувства и наш опыт не
предшествуют вере, но вера должна
руководствоваться и направляться Словом.
Посему мы не должны на основании своего
опыта утверждать, будто, поскольку мы не
чувствуем этого движения и побуждения воли,
и поскольку необходимо, чтобы Святой Дух
предшествовал нам, мы не станем слушать
Слово и размышлять о Нем, не станем ни
искать, ни стремиться, ни бороться, ни
предпринимать что-либо, и т.п. Ведь когда
разум слышит Слово и размышляет о нем, он
укрепляется и не противится. Действительно,
когда он по-настоящему борется, что мы видим
в случае с Августином, тогда, несомненно,
Святой Дух действует и движется, направляя
нашу волю и помогая ей. Итак, мы должны
искать, молиться и стремиться. Иногда
сердце также явственно ощущает то, что оно
получает в обетовании, но очень часто оно
чувствует, что Святой Дух запечатлевает
Свою помощь в "воздыханиях неизреченных"
(Рим.8:26). В этой ситуации вас не должен
волновать вопрос, чувствуете ли вы что-то,
потому что "сила Божия совершается в
немощи вашей" (См.2Кор.12:9), верою вы должны
обрести прибежище в Боге, согласно Его
обетованию, несмотря на то, что вы ничего не
чувствуете, и даже если вы чувствуете
обратное. По этому поводу Августин говорит
в In Joh. Tract., 26 [MPL 35.1604]: "Если вы не призваны,
молитесь о том, чтобы вы были призваны".
И следует отметить, что во времена
Августина были люди, утверждавшие, будто не
следует укорять человека, который не
ощущает этих Божественным образом
порожденных новых желаний, но все, что
надлежит делать - это молиться за него.
Однако Августин оспаривает это в
специальном трактате, De Corrept. Et Grat. [MPL 434.915-46].
Ибо Слово, наставляя, увещевает и
исправляет нас теми средствами, через
которые Святой Дух предшествует нашей воле.
Эти положения содержат множество
предостережений о том, как на основании
неверно понятых аргументов употребленных
Августином против Пелагия, возникли другие
заблуждения. Он был вынужден также
опровергать эти заблуждения, и таким
образом объяснить свою позицию более точно.
На основании этих наблюдений можно понять
вопрос о действенности воли и о том,
остается ли она совершенно пассивной при
обращении и совершенно тщетной и
бесполезной в духовном отношении.
Мы также должны сказать кое-что об истории
искажения и извращения истинного учения в
данном разделе. Ибо по этому вопросу
возникало гораздо больше самых
разнообразных споров. Поскольку он
является, образно говоря, рифом, на который
всегда может налететь корабль неискушенной
веры грешного человека. И следует заметить,
что когда Бог побуждал каких-то благих и
добропорядочных людей очистить данный
раздел учения от проникших в него
заблуждений, немедленно диавол сеял новые
плевелы. Но, опять же, появлялись и те, кто
боролись против этих искажений, и мы
отметим семь значительных отклонений,
которые имели место.
Более того, это историческое исследование
ценно и значимо по многим причинам: (1)
Утверждения о свободе выбора невозможно
надлежащим образом понять без некоторого
знакомства с этими противоречиями. (2) Как и
в случае с самим Августином, когда он
защищал учение о благодати от пiелагиан, они
называли его манихеем (см. Contra Duas Epistolas Pelag.,
1.2 [MPL 44.552] и Contra Julian, 2.8 [MPL 44.688]), - точно так
папа римский, парижане и другие осуждали
учение Лютера, называя его манихейским. И
епископ Рочестерский в своем стремлении
доказать, будто Лютер был манихеем,
цитировал как манихейское заблуждение его
утверждение о том, что человек по своему
выбору не способен избегать грехов и
самостоятельно совершать добрые дела, либо
приготовиться к благодати, - несмотря на то,
что Августин повсюду защищал подобные
утверждения как католические. Но мы должны
изучать на реальных примерах те
заблуждения, за которые манихеев действительно
и заслуженно осуждали. (3) Это исследование
позволит нам еще более тщательно и
аккуратно придерживаться простой истины.
Ибо диавол сохраняет все ту же ненависть,
которая возникла, когда он стал вносить
разлад в гармоничное учение данного
раздела, и если мы держимся Писаний, то он
будет продолжать свое противостояние
истинному учению еще более неистово, до
самого конца мира сего (Откр.12:12). Посему нам
следует произвести некоторые
хронологические наблюдения относительно
основных спорных положений.
Во-первых, Валентин, Кердон, Маркион и
другие около 140 г. по Р.Х. сеяли заблуждения в
этом разделе учения, и, среди прочего, учили,
что грех вошел в мир не по свободному выбору
первого человека. Но, поскольку
существовало два начала, - доброе и злое, -
они вообразили, будто грех, то есть некая
порочная субстанция, был изначально
сотворен порочным началом, и потому в
порочных деяниях якобы нет свободы выбора.
Но как худое дерево не может производить
или желать добрых плодов, а по самой своей
природе приносит плоды худые, и как камень
безо всякой мысли падает вниз, и как овца
без какого-либо рассуждения бежит от волка,
руководствуясь природным инстинктом, так и
человек грешит по природе своей, не думая и
не выбирая, - подобно тому, как желудок
совершает свою естественную работу даже
тогда, когда человек спит.
Манихеи стали распространять эти
заблуждения около 276 г. по Р.Х., и они
добавили к этому еще ряд других своих
глупостей, описание их всех было бы слишком
долгим. Я затрону лишь некоторые положения,
относящиеся к данному разделу.
Среди них существовало мнение, будто
материя столь же вечна, как и Бог, и будто
существует материя двух видов. Одна
разновидность материи порочна, - они
называли ее веществом и тьмою. Другая
разновидность является доброю, - они
называли ее светом. Человеческий род они
поделили на три категории. Некоторых людей
они называли земными, - это возникло в
результате искажения слова, взятого из 1Кор.15:47.
Природа этих людей, по утверждению манихеев,
происходит от злого начала, от той же порочной
субстанции, из которой была создана
материальная сфера. Люди такого рода, по их
мнению, не способны к обновлению, то есть
они не могут быть обращены обычными
деяниями Святого Духа. Потому они называли
этих людей alitoi , - не способными никак
продемонстрировать даже внешней
покорности и порядка. Другие же, как они
говорили, были сотворены из материи света и
доброго начала, а потому якобы не способны
ко греху, то есть не в состоянии грешить,
даже если бы и хотели того. Третья категория,
как они утверждали, находится где-то
посередине и обладает смешанной
субстанцией, - частью от света, а частью от
тьмы. Ибо они вообразили, будто когда благой
Бог пожелал сотворить человека из Своей
собственной сущности, произошла война
между тьмой и светом, и потому тьма
смешалась с сущностью человека. И они
утверждали, что эти люди, находящиеся
посередине, могут быть очищены и
освобождены от греха, однако не посредством
просвещения их разума и воли, а путем
отделения этой противящейся сущности, безо
всякого участия со стороны их разума и воли.
И такое очищение происходит, по их мнению,
не через проповедь Евангелия и не через
Таинства, но через определенные
разновидности пищи, содержащей
Божественную сущность, а также через
определенные духовные упражнения.
Относительно избранных, как они называют их,
нет абсолютно никакой борьбы, поскольку
враждебная сущность удалена от них. Они
добавляют также, что эта сущность после
удаления обитает отдельно, и после Суда она
сохранится, будучи заключена во глубь земли,
в темницу, состоящую из тех душ, которые не
были очищены.
Таковы основные заблуждения манихеев
относительно свободы выбора, и совершенно
очевидно, сколь это противоречит истинному
учению.
Вся истинная Древняя Церковь противостала
этим богохульным бредням, и противостояние
сие было столь сильно, что произошло
разделение, как мы еще покажем далее.
Во-вторых, около 380 г. по Р.Х. от некоего
Мессалия произошли энтузиасты, которых
назвали евхитами, - см. Trip Hist., 7.11 [Basel Ed. 457-59].
Они имели три основных заблуждения в
отношении данного предмета. (1) Они верно
учили, что человек без Святого Духа не может
ни начать, ни произвести никаких духовных
деяний, - однако при этом утверждали, будто
для того, чтобы принять обетование Духа, не
требуется служения Слова и Таинств, но Дух
якобы действует через видения во снах или
через молитвы. То есть они отвергли правило,
что Святой Дух действует через Евангелие,
когда его принимают и рассуждают о нем. (2)
Они утверждали, будто Святой Дух являет
Свое присутствие как пар, и Его действие, -
будь то какое-то доброе начинание в нас или
побуждение нашей воли к чему-то, - может быть
обнаружено только нашими чувствами или
нашими переживаниями. (3) Они утверждали,
будто при возрождении происходит такое
освобождение воли, что нет никакой нужды в
какой-либо борьбе или каких-либо духовных
упражнениях, нет пользы от дальнейшего
наставления, увещевания или назидания. Ибо
они воображали, будто не остается никакой
похотливости и никаких порочных желаний, и
человек немедленно делается совершенно
духовным, см. Trip. Hist. [там же].
Августин в De Haeres., 57 [MPL 42.40-41] свидетельствует,
что энтузиасты были повинны в такой выдумке,
будто "когда один человек был освобожден,
или обращен, из уст его видимым образом
вышла свинья со всеми своими поросятами, и
огонь видимым образом вошел в того человека,
- огонь неугасимый". Возможно, это стало
источником представления о Святом Духе как
о паре или дыме. Может показаться, что в
таких нелепостях обвинялся лишь Евтихий, но
мы имеем свежие примеры в городе Мюнстере,
где бредни и безумства значительно
превзошли то, что Августин писал об
энтузиастах. Ибо нет сомнений, что
отвратительные злоупотребления
анабаптистов по большей части произошли от
идей, посеянных энтузиастами.
Дабы вы могли заметить возрождение
энтузиазма в наши дни, я скажу кое-что о том
учении, которое Мюнцер хотел представить в
манере энтузиастов, правда куда более
нелепым языком. (1) Он поставил выше слушания
Слова приготовление души через умерщвление
плоти, которое он называл Entrobung. (2) Затем
следовало изучение (Studierung), чтение и
слушание Слова. (3) Затем - сомнения (Verwunderrung)
в истинности того, о чем человек читает и
слышит в Слове, а также поиски откровения,
постижимого чувствами настолько, что не
остается никаких сомнений или колебаний. И
он призывает своих слушателей молиться,
воспаряя до Небес: "Отец Небесный, даруй
сердцу моему ненасытное желание Твоей
праведности, ибо без этого я не могу
следовать Тебе и Твоим Апостолам". (4)
Продолжительное ожидание (Die lange Weil), в ходе
которого мы все еще должны бороться со
грехом. (5) Окропление (Besprengung), то есть
наставление через откровение живого гласа
Божия: "И затем внутрь нас приходит
хозяин и дарует нашему сердцу твердое и
несомненное суждение обо всех вещах,
благодаря которому человек вырывается из
сферы творения". Я привел эти положения
для того, чтобы мы не думали, будто спустя
столько лет энтузиазм иссяк и угас.
В-третьих, около 410 г. по Р.Х. Пелагий в своем
писании, адресованном некоему Бритону,
принялся превозносить силу свободного
выбора, утверждая, будто нет никакой
потребности в благодати и помощи Святого
Духа, и человек своими природными силами
может исполнить все заповеди Божии.
Августин кратко обобщил это следующим
образом: "Суть его учения заключалась в
том, что человек может начать и завершить
все духовные деяния".
Нам следует тщательно рассмотреть историю
пелагианской полемики, ибо на этом
основании можно понять многие вещи,
относящиеся к учению о свободе выбора.
Пелагий сначала был монахом, и его
поведение было столь строгим и
воздержанным, что он пользовался немалым
авторитетом среди людей, потому Августин,
начав опровергать его заблуждения, даже не
называл его по имени.
Следует также отметить, как началась эта
полемика. (1) Августин хотел самым
убедительным и решительным образом
сокрушить манихеев. (2) Он осудил неистовую
гордыню энтузиастов и все их измышления. (3)
Он был приверженцем дисциплины и порядка,
видя распущенность и праздность среди
христиан. (4) Он принял неудачные изречения
отцов и скверные суждения в своем
противостоянии манихеям, что очевидно во
многих случаях у Августина. При таких
обстоятельствах он вступил в полемику с
пелагианством.
Но главное, что необходимо рассмотреть - это
полная последовательность событий в этом
противостоянии, - каким образом и сколь
часто Пелагий начинал говорить по-другому.
Хотя он часто менял выражения, сущность его
представлений не менялась.
1. Он открыто отрицал необходимость
благодати Божией и утверждал, что язычники
спасаются посредством естественного
закона.
2. Заметив, что благочестивые люди
оскорбляются, ибо все Писание
свидетельствует о благодати Божией, он
пошел на уступки, говоря, что благодать
Божия необходима, но истолковывал это
утверждение так, будто оно означает, что
существует только одно благое деяние Божие,
будто Он в великой тьме, окружающей наш
разум, открывает через Закон то, что нам
следует делать, во что нам следует веровать
и на что нам следует уповать. Принимая это
знание, человек способен совершать то, что
должно совершаться по учению Божию.
3. Но, Библия описывает благодать Божию не
только как сообщение о том, что в Слове
Божием нам предписано, во что мы должны
веровать и что делать, но также утверждает,
что Бог возбуждает в нас действие и желание,
поэтому Пелагий говорил, будто силы души,
равно как способности разума и воли, могут
быть названы "благодатью", поскольку
они являются особыми дарами Божиими,
поскольку мы сотворены безо всяких
предшествующих добродетелей и никак не
способны употреблять свой разум. В Деян.(17:28)
сказано: "Ибо мы Им живем и движемся и
существуем". И Павел указывает на то же,
говоря: "Что ты имеешь, чего бы не получил?"
(1Кор.4:7).
4. Но когда на основании Писаний это
воззрение было также опровергнуто, Пелагий
стал утверждать, будто благодать Божия
может быть полезна только для того, чтобы
смыть прежний грех, но не для избежания
грехов грядущих или победы над нашими
духовными противниками. Ибо этою
способностью мы обладаем от природы. Сравн.
с высказываниями Августина из De Grat. Et. Lib. Arb.,
13 [MPL 44.896].
5. И затем, когда против этого были приведены
ясные библейские свидетельства, Пелагий
стал говорить, будто помощь Святого Духа
посредством благодати побуждает людей
добровольно исполнять некоторую работу
легче, чем если бы они это делали по
принуждению. То есть, он полагал, будто
некоторые серьезно стремящиеся к этому
люди, способны проявлять свои естественные
силы без помощи Святого Духа, развивая
угодное Богу послушание, другим же, -
нерадивым и беспечным, - даровано
обетование о помощи Святого Духа.
Наконец, он принялся ловко скрывать свое
заблуждение, прибегая к словесным
формулировкам, о которых говорит Августин:
"Мы ничуть не смущаясь приняли бы эти
утверждения, если бы они не изрекались теми,
чьи истолкования хорошо известны нам".
Ибо Пелагий стал говорить, что благодать
способствует добрым намерениям человека,
понимая это не только в том смысле, что она
дает нежелающему и нерадивому стремление к
благости, но также - что воля всегда имеет
помощь от благодати во всех деяниях. Он
утверждал, будто человек без побуждения от
Святого Духа, своими собственными силами
может породить и утвердить доброе
намерение, и когда человек самостоятельно
предпринимает доброе деяние, он обретает
помощь Святого Духа.
Иероним, будучи в преклонном возрасте,
возражал Пелагию, но его опровержение было
слабо и неубедительно. И в этой дискуссии он
явно отдает первенство Августину. Ибо в "Послании"
141 [MPL 22.1180] он пишет: "Католики считают
тебя человеком, который вновь должен быть с
почтением признан ревнителем древней веры".
И почему он так сказал, - может легко понять
всякий, кто знает историю Древней Церкви.
Ведь почти у всех древних писателей уче-ние
о добродетелях Сына Божия умалялось и
затмевалось чрезмерным превознесением
свободы выбора. Так что пелагианская ересь
опровергалась по преимуществу в проповедях
и трудах Августина.
Это противостояние было не столь уж
маловажным, как может показаться
современным читателям.
1. Некоторые защитники Пелагия были людьми
незаурядными. Коелестий еще в молодости был
очень способным писателем. Юлиан, епископ
кампанийский , был широко известен своею
ученостью и во время голода раздал все свое
имущество нуждающимся. В результате многие
благородные и благочестивые люди
присоединились к его секте. Даже Сульпиций
Север, человек, обладавший огромным
авторитетом и влиянием, был введен в
заблуждение Пелагием. Об этом
свидетельствует Антоний .
2. До наших дней сохранились послания
Проспера и Илария [MPL 44.947-50, 953-54] Августину,
из которых мы узнаем, что многие
почитавшиеся в Церкви люди критически
относились к Августину на том основании,
что у него не было внешних поводов для
резкости и чрезмерной язвительности.
Разумеется, многое должно быть приписано
благодати Божией, но что-то следует также
оставить и свободе выбора.
3. Даже среди учеников Августина не все
принимали и считали правильным и
надлежащим его учение по этому вопросу, о
чем мы уже говорили ранее, поясняя, почему
Августин был вынужден написать свои
трактаты о благодати и свободе выбора или
свою работу De Corrept. Et Grat. [MPL 44.915-46]. Эти
исторические факты проливают больше света
на данный предмет, чем пространные
комментарии.
4. Eогда Августин был еще жив, некоторые люди
из Галлии роптали против него. И примерно
через 20 лет после его смерти Кассиан,
массилийский монах , стал совершать тайные,
без упоминания имени Августина, нападки на
ту позицию, которую он, опираясь на Библию,
занял против Пелагия. И, стремясь протащить
свои представления в Церковь, придав им
видимость авторитетных заявлений, он
собрал утверждения, изречения и мнения
известных отшельников, почитавшихся в те
времена. В своем 13-ом "Сопоставлении" [MPL
49.897] (как он назвал эти писания) он явно
отстаивал позицию Пелагия. Но он приписывал
это мнение достопочтенному Черемонию ,
столетнему старцу с безукоризненной
репутацией, чья спина, как он писал, была
столь согнута тяжким бременем молитв, что
тот был вынужден передвигаться на
четвереньках.
Этот Кассиан первоначально был диаконом в
Константинопольской церкви. Иоанн Златоуст
изгнал его, вероятно потому, что заметил
какую-то из указанных склонностей в его
характере. Ибо Златоуст не благоволил к
монастырям и монашеской жизни.
Я приведу лишь несколько высказываний
Кассиана, и из этих цитат любой человек
может понять его заблуждения. Он говорил:
"Когда Бог видит в нас начаток доброй
воли, который либо Он Сам насадил, либо
проступает в нас в результате нашего
собственного стремления и усердия, Он
немедленно просвещает и утешает нас" .
Или еще: "Очевидно также в благости нашей
природы, которая была допущена
добродетелью нашего Творца, что добрые
устремления и намерения иногда
предшествуют... потому что Павел говорит: 'Желание
добра есть во мне' (Рим.7:17)" . И вновь: "Глядя
на Павла и Закхея, можно усомниться, -
милостив ли Бог по отношению к нам, ибо мы
производим начало благого желания или
обратное. Мы должны принять оба утверждения...
- что в некоторых людях благодать
предшествует воле, а в других воля
предшествует благодати. Ибо оба
утверждения присутствуют в Писании: 'Бог
мой, милующий меня, предварит меня' (Пс. 58:11)...
и '...Рано утром молитва моя предваряет Тебя'
(Пс.87:14)" . И еще: "Выбор не был бы
свободным, если бы он подразумевал
способность желать и совершать лишь злое".
В доказательство он цитирует также
фрагмент из "Пастыря", содержащий
ссылку на Оригена.
В ответ на эти коварные софистические
измышления Кассиана Проспер Аквитанский
написал сохранившееся до наших дней верное
и научное опровержение, хотя в нем не
упоминается имени Кассиана , ибо Кассиан
пользовался широкой поддержкой. Геннадий [MPL
58.407-08], вскоре после того составлявший
жизнеописания церковных писателей,
упрекает Проспера в несогласии с Кассианом
и утверждает далее, что Церковь считает
труды Кассиана полезными и благими. Из чего
очевидно, что постепенно и понемногу свет
учения, зажженного Богом через Августина,
снова стал затмеваться.
5. Iколо 500 года по Р.Х. появился некий Фавст ,
епископ из Галлии, который аналогичным
образом в частном порядке поддерживал идеи
Пелагия. Но поскольку имя Пелагия вызывало
негодование, он прикинулся правоверным и
даже в названии своей книги, через которую
распространял этот яд, обещал опровержение
Пелагия. Он утверждал, будто многие имели
духовные силы и до пришествия Христа и были
спасены своими собственными трудами, безо
всякого содействия благодати Божией. Так,
он писал: "Но вы утверждаете, что силу
веровать имеют только те, кому Бог особым
образом даровал такую способность. Это не
так. Ибо Господь извлекает веру даже из
неверующих и показывает, что она была
насажена во всех. Почему же нашей природе не
дано веровать, когда даже бесы веруют и
трепещут, как сказано в Иак.2:19?" Максентий
цитирует это утверждение из книги Фавста.
Таким образом, Фульгенций потихоньку
вместо опровержения вновь утверждал
истинность учения о свободе выбора в том
виде, как его ранее рассматривал Августин.
Так пишет Антоний.
Однако папа римский Гормизд, хотя и не смел
открыто принять идеи Фавста, все же
призывал людей читать его книги. На это
Максентий резко возражал, и, поскольку он не
мог говорить совершенно свободно, будучи
слугою римского епископа , Максентий
утверждал, что это послание было
сфабриковано еретиками, и что Гормизд
такого не писал. И далее он добавлял, что
независимо от того, кем было написано это
послание - им, или кем-то другим, несомненно,
автор его еретик. Максентий описал учение о
свободе выбора в коротком утверждении, что
свобода выбора по сути своей не имеет
никакой силы ни в чем, кроме различения и
желания плотского и мирского, - того, что,
очевидно, кажется прекрасным людям, но не
Богу. Ибо того, что относится к вечной жизни,
свободный выбор не может ни различать, ни
желать, ни совершать без присутствия и
истинного действия Святого Духа.
6. Aскоре после этого, около 520 г., Бенедикт ,
утверждая устав для своих монахов, в конце
документа освобождает их от знакомства,
изучения и поддержания учения Кассиана,
нашедшего отражение a работе "Сравнение [учений]
отцов" , содержащей определение свободы
выбора, справедливо осужденное Проспером.
Таким образом, когда папа не мог открыто
признать пелагианство, он тайно
протаскивал его в монастыри, а оттуда оно
переносилось в церкви. Например, "Послание
к Деметриаду" , которое является
совершенно пелагианским, и которое
Августин разоблачил как писание самого
Пелагия, стало распространяться и читаться
под именем Иеронима. Бeда в 700 г. по Р.Х.
опроверг его, показав, что оно написано
пелагианином Юлианом.
Бернард, около 1120 года, на основании
внимательного чтения и тщательного
изучения Слова Божия, выделил пелагианские
заблуждения в монастырях и начал очищать их
учения от этих заблуждений. При том он
подвергся сильнейшим нападкам со стороны
монахов. Столь глубокие корни пустило
пелагианство! Бернард писал [MPL 182.1012]: "Иногда,
когда я обращаюсь к Богу и размышляю о
благодати Божией, явленной мне, а именно -
что независимо от меня Он предшествовал мне
в добрых делах, я вижу, что совершенствуюсь,
и надеюсь, что буду соделан совершенным. Но
кто-то посторонний скажет: 'Что же вы
делаете? Или какую награду вы надеетесь
получить, если Бог совершает все? Воздайте, -
говорит он, - славу Богу, Который милостиво
предшествует вам, и живите далее достойно,
чем вы докажете как свою благодарность за
благословения, которые вы приняли, так и то,
что вы достойны принять их'. Ты [О Господь]
даешь, - говорю я, - добрый совет, но если Ты
дал также способность повиноваться, то Дух
помог моей немощи. И 'начавший в вас доброе
дело будет совершать его' (Филип.1:6). 'Тогда, -
говорит он, - где же наши добродетели?'
Послушайте: 'Он спас нас не по делам
праведности, которые бы мы сотворили, а по
Своей милости' (Тит.3:5). Тогда он спрашивает: 'Что
же совершает свободный выбор?' Я отвечу
кратко: Он является спасенным. Бог является
совершителем его спасения. Свободный выбор
- только для принятия". Это послужило
причиной написания Бернардом книги De Gratia et
Lib. Arb. Tractatus, где ясно трактуется учение,
рассматриваемое в данном разделе.
Около 1150 г. Петр Ломбардский на основании
нового метода очертил контуры данного
учения, пытаясь привести в соответствие
утверждения из учений отцов. И поскольку
незадолго до этого Бернард очистил учение о
свободе выбора, очевидно, что Петр
Ломбардский трактует это учение весьма
неплохо, даже при том, что он добавляет
некоторые аргументы, позже приведшие к
распространению тьмы папства.
Вскоре после Петра Ломбардского, около 1200
года, появились Франциск и Доминик,
последний из которых вновь одобрил, или
канонизировал учение Кассиана.
Из этих укрытий приблизительно с 1250 года
монахи стали проникать в школы и занимать
преподавательские места. Их называли
сентенциариями, потому что они стремились
насаждать учение, которое мы находим в
книгах "Сентеций" Петра Ломбардского.
Первым и старейшим из этих людей был
Александр Гэльский . И из-за влияния школ
Франциска и Доминика, в которых
господствовал Кассиан, случилось так, что в
разделе о свободе выбора они не только
отпали от учения Петра Ломбардского, но
многими способами открыто оспаривали его
суждения. Петр Ломбардский сказал, что
человек без веры и прежде обретения
благодати не может впасть во грех, - будь то
грех смертный или простительный.
Сентенциарии же утверждали, будто человек
без благодати и в результате собственного
выбора способен избежать любого смертного
греха, приготовить себя к благодати и
повиноваться заповедям Божиим, если
принимать во внимание сущность этого
деяния, и будто он может согласиться с Богом,
или уступить Ему. Они определяли
добродетель - как деяние, совершаемое
силами свободного выбора и сопровождаемое
благодатью Божией. И они добавляли, что,
дескать, если бы свобода выбора не имела
сама по себе сил к духовным деяниям, то
источник всех добродетелей был бы разрушен.
Эти учения Кассиана противоречат не только
Писанию и мнению Августина, но также
позициям Бернарда и Петра Ломбарaского.
Более того, это учение просуществовало
около столетия. К 1350 году сентенциарии
почти полностью исчезли. И следует отметить,
что даже в течение того 100-летнего периода
никогда не существовало единого мнения по
поводу данного раздела среди самих
сентенциариев, но данное учение постоянно
деградировало, - и это может служить нам
хорошим предупреждением.
Затем пришел Лира и другие, понимавшие
истинное учение самого Писания.
После Констанцского Собора появились
постиллатории , или авторы гомилий, и тогда
данная проблема благополучно исчезла.
Фома Аквинский в своей "Сумме", вопрос
24, об истине, и вопр.15, о свободе, говорит: "Свободная
воля без благодати не может побудить себя
совершать то, что в ней, или приготовить
себя к принятию благодати".
Уильям Парижский делал очень важное
разграничение между мирской и духовной
праведностью. Об этом - см. "Апологию".
Бонавентура, видя, что учение о
приготовлении к благодати вступает в
противоречие со всеми древними учениями,
изобрел представление, будто люди уже от
рождения в некоторой степени обладают
дарами благодати даже еще до обновления
Духом, и по этой причине они якобы могут
приготовить себя к принятию благодати.
Скот позже дерзко заявил, что человек без
благодати, силами своей природы, может
совершать морально добрые дела, коими он
заслуживает "благодать соответствия" ,
порождающую благорасположенность Божию. И
добавил: "Если мы не введем такого
понятия как 'добродетель по соответствию' ,
Бога никак нельзя защитить от обвинения в
лицеприятии".
Фома Аквинский, "Сумма", 189.3, говорит:
"Человек, пребывая в состоянии
извращенности естества, не может лишь
своими собственными силами возлюбить Бога
превыше всего". Однако сторонники Скота
цитируют Василия: "Это соответствует
природе человека - любить Бога превыше
всего".
Оккам утверждает: "Наш разум может так же
легко принять заповедь возлюбить Бога
превыше всего, как и наша воля может легко и
совершенно, опираясь на свои естественные
силы, сообразовываться с этой заповедью"
.
Затем, в 1344 году появился Григорий
Риминийский , парижский профессор, который
публично отверг уже общепринятое к тому
времени мнение сентенциариев о свободе
выбора и доказал на основании работ
Августина, что это была пелагианская
доктрина. Однако мнение Скота возобладало,
и вскоре после этого оно стало публично
проповедоваться в церквях.
Амвросий Спиера, цитируя утверждение Петра
Ломбардского: "Вся жизнь неверующих есть
грех", утверждал, что это непродуманное
мнение. Потому что якобы каждый человек
очищается ради добрых дел, которые он
совершил, пребывая в состоянии смертного
греха, таким образом избавляясь от греха. Он
доказывал это на примере троянцев из легенд
Григория Турского .
Розарий пишет: "Человек может подняться
сам, по своему выбору, но при поддержке
милости Божией он может воистину обрести
благодать, если он обращен к Богу".
Подобным же образом он утверждает, что Бог,
подобно солнцу, сияет над всем вечно, а
человек, по расположению своего свободного
выбора, может либо оставаться непреклонным
и ожесточенным, либо уступить.
Истолкование Пс.118:109: "Душа моя
непрестанно в руке моей..." - гласит: "Хотя
воля человека омрачена грехом, все же его
спасение находится в его руках и
определяется его выбором". И
Роччестерский епископ [см. прим. a главе VII
данного раздела] утверждал, будто человек
без особой благодати, властью своего
свободного выбора, которую он обрел при
сотворении, может приготовить себя к
благодати. Но в наши времена более поздние
паписты, и особенно - иезуиты, выражаются
более осторожно. Петр де Сото говорит: "Человек
без благодати не может сам себя обратить,
равно как не может приготовить себя к
благодати и не может сделать ничего благого,
имеющего отношение к его спасению".
Это исследование весьма полезно, потому что
нынешние паписты вновь начинают исподволь
навязывать людям свои заблуждения, и они по-прежнему
придерживаются тех же главных
представлений. Однако во все времена
находились люди, возражавшие им, - некоторые
очень точно, другие - не так. Уиклиф в 1350 году
понимал, что господствовавшее в его времена
учение о свободе выбора не соответствует
Писанию. Но, полемизируя, он слишком
углубился в противоположном направлении, и
настаивал на абсолютной неизбежности всех
вещей и явлений.
Также и Валла в 1405 году. Гус в 1414 выступил
еще лучше. Жерсон , который также принимал
участие в работе Констанцского Собора,
обращал внимание на ошибки папского учения.
Но он не обладал тою храбростью, которою
обладал человек, выступивший в 1517 году.
Господь благословил Лютера, который, по
благословению Божию, очистил это учение от
всяких папских заблуждений.
Последняя глава данного раздела посвящена
опровержению аргументов, обычно
выдвигающихся против истинного учения о
свободе выбора. Мы также добавили ряд
обычных объяснений некоторых положений.
Существует три разновидности аргументов: (1)
философский аргумент, когда следствия
человеческих размышлений доводятся до
логического заключения; (2) свидетельства
Писаний; (3) учения древних.
Приведу несколько примеров, относящихся к
каждой из перечисленных разновидностей.
1.
Я не стану рассматривать все философские
аргументы, которые когда-либо обсуждались,
но напомню лишь о тех, которые выдвигал
Пелагий.
Он утверждал, что грех не относится ни к
нашей природе, ни к нашей сущности, имея
случайный характер [accidentia]. Потому грех
якобы может быть легко отделен от сущности
человека. Подобным же образом, по
определению душевных сил, ничто так не
находится в нашей власти, как сама воля.
Никто не грешит в том смысле, что греху
невозможно противостоять. Августин
отвечает на это: "Греху можно
противостоять силою и содействием Святого
Духа. Нам следует постоянно возвращаться к
причине греха, ибо по своей немощности и
извращенности мы не можем противостоять
греху. Эта извращенность происходит от того,
что человек, которого Бог создал праведным
и совершенным, отпал от Бога".
Еще Пелагий утверждал, что если грех
совершается по необходимости, он якобы не
является грехом. Когда грех порождается
волею, ему можно противостоять. Если же
выбор не свободен, то нет и награды за
добрые дела, как нет наказания грешникам.
Таким же образом, как уже отмечалось выше,
добродетель определяли схоласты. Но
Августин в свое время отвечал пелагианам:
"Награда дается не за добродетели или
достойные дела". И еще: "Бог ничего не
награждает в нас, кроме Своих собственных
даров". На многие второстепенные
аргументы пелагиан ответы даны в работе
Августина De Perfect. Justit.
Общая стратегия обоснования, часто
встречаемая в трудах наших оппонентов,
такова: "Бог при обращении человека
поступает с ним не так, как поступает
скульптор с куском глины, ваяя из него
статую, потому извращенной природе, которую
Павел называет мертвою [по грехам], мы
должны приписывать свободу выбора в
духовных вопросах". Ответ на это таков:
"Несомненно, существует различие между
формированием человеческой воли и работой
скульптора над куском глины. Но следует
знать, каковы реальные различия. Их можно
перечислить следующим образом: (1)
Человеческая воля может противиться
попыткам обратить ее, она может
противостоять Святому Духу и совершать
другие негативные деяния. Кусок глины этого
делать не в состоянии. (2) Кусок глины не
обладает разумом и волею, то есть он не
имеет свободного выбора, который может быть
обращен обычными деяниями Божиими и
принять дары Святого Духа. Но в Sent. 2, вопр. 28 [Петр
Ломбардский, MPL 192.717-18], со ссылкой на
Августина утверждается, что воля человека
сохранила способность к обращению через
деяние Святого Духа. Августин, в Contra Jul., 2 [MPL
44.671-702], говорит: "Человеческая природа
имеет способность принимать оправдание,
если Бог порождает в ней желание и действие".
Иустин, в своей Апологии [2.7 MPG 6.456], говорит
об этом как о способности принятия.
Августин в De Praed. Sanct., 5 [MPL 44.968] говорит: "Способность
обладать верою была дарована нашей природе".
Ad. Art. Fal., 6 [MPL 45.1846]: "Между порочными людьми
и бесами существует такая разница, что люди,
- даже ужасно порочные, все же имеют шанс
примириться с Богом, если Он смилуется, у
бесов же не осталось никаких шансов для примирения".
(3) Невозрожденная воля может в некоторой
степени проявлять внешнее послушание, и она
является наставником , ведущим людей к тому,
чтобы они могли быть научены Словом. Этого
кусок глины не имеет. (4) Когда Святой Дух
побуждает волю к чему-то и помогает ей, это
происходит не так, что на воле остается
отпечаток или оттиск, как на глине или камне,
формируемом рукою мастера, но воля начинает
желать и действовать, так что немедленно
возникает страшное противостояние между
плотью и духом, описанное в Рим.7:15 и Гал.5:17. И
в этом противостоянии Святой Дух часто
изгоняется прочь, а дары Его изливаются
тщетно. В куске глины не бывает конфликтов
подобного рода. Таким образом, при
обращении человек ведет себя отнюдь не как
кусок глины. И все же неверно было бы
заключить, что человек своими собственными
силами может приготовить или направить
себя к благодати. Писание определенно
отвергает это. Существует огромное
множество различий между обращением
человека и формированием куска глины, из
которых мы упомянули лишь основные.
Цицерон, De Divinitate, 2 [перефразировано]: "Если
не существует свободы человеческой воли, то
справедливые и благотворные законы гибнут
и не остается ни увещеваний, ни присяг, нет
места ни для религии, ни для молитв".
Ответ на это и другие подобные утверждения
философов заключается в различии между
внешним послушанием и духовными деяниями.
2.
Многие библейские утверждения приводились
в ходе этой дискуссии пелагианами в прошлом
и папистами в наши дни, и их можно разделить
на фрагменты, касающиеся наставлений и
логических обоснований.
Первая группа библейских цитат касается
свободы неповрежденной человеческой
природы до грехопадения, - например, это
фрагменты из Сир.15:14-15 и далее, где, дабы вина
не приписывалась Богу, сказано, что человек
был сотворен праведным и сам навлек на себя
погибель. Правильное объяснение этому
фрагменту можно дать, сравнив его с
утверждением Соломона из Еккл. 7:25 и 29: "Обратился
я сердцем моим к тому, чтобы узнать,
исследовать и изыскать мудрость и разум, и
познать нечестие глупости, невежества и
безумия... Только это я нашел, что Бог
сотворил человека правым..." (то есть
человека с праведными суждениями и
намерениями, который не уклоняется при
первой возможности от праведного пути)
"...а люди пустились во многие помыслы".
Теми же словами в Быт.6:5 и 8:21 описаны
порочные измышления человеческого ума.
Августин в Hypog., 3.2 [MPL 45.1621] говорит, что в Сир.15:15
сказано об Адаме: "'Если хочешь, соблюдешь
заповеди и сохранишь благоугодную верность'.
Но теперь люди (рабы греха) [Рим.6:15] и [Павел
описывает это состояние словами]: 'Не то
делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю' [Рим.7:15]".
Или еще, De Grat. Et Lib. Arb. 16 [MPL 44.900], отвечая на
нападки пелагиан, утверждавших, будто
фрагмент Сир.15:14 описывает нынешнее
состояние нашей природы, он сравнивает это
утверждение с Сир.(22:31): "Кто даст мне
стражу к устам моим и печать благоразумия
на уста мои, чтобы мне не пасть чрез них, и
чтобы язык мой не погубил меня!" То есть
человек не может совершить этого своими
силами, о которых сказано в Сир.15:14, если
Святой Дух не помогает ему. Но второе
решение проще. Ибо сказано, что Бог сотворил
человека по образу и подобию Своему (Быт.1:27),
а также - что Адам родил сына по подобию
своему (Быт.5:3). Подобным же образом в Быт.1:31
мы читаем: "И увидел Бог все, что Он создал,
и вот, хорошо весьма". Но с другой стороны,
в Быт.(6:5): "И увидел Господь [Бог], что
велико развращение человеков на земле..."
Таким образом, утверждение из Сир.15:14 не
противоречит 2Кор.(3:5): "Не потому, чтобы мы
сами способны были помыслить что [благое] от
себя, как бы от себя".
Вторая группа фрагментов имеет дело со
свободой воли в тех вопросах, которые
подчинены нашему разуму и нашим чувствам.
Так, в 1Кор.(7:36-37), по поводу выдачи замуж
дочерей, Павел говорит: "Если же кто
почитает неприличным... тот пусть делает,
как хочет..." Коелестий употреблял данный
стих для подтверждения своей позиции в
дискуссии с Августином, но последний
ответил: "Можно подумать, для этого
человека или в то время это было делом
величайшей важности - вопрос о замужестве
чьей-то дочери, - предмет же спора касается
вещей духовных, о которых Павел сказал: 'Доброго,
которого хочу, не делаю, а злое, которого не
хочу, делаю' (Рим.7:19)".
Таким образом, фрагмент из Рим.(2:14), где
Павел говорит: "Когда язычники, не
имеющие закона, по природе законное делают..."
- должен пониматься в смысле внешнего
послушания. Относительно же Закона, который
духовен, Павел говорит в Рим.(8:7): "Плотские
помышления... закону Божию не покоряются, да
и не могут". В Лук.(10:30) мы читаем, что
человек, захваченный разбойниками, был
оставлен едва живым. "Этот человек, -
говорит Амвросий, - был ограблен... не по
своей воле, и воля его была вовсе нe при чем.
Таким образом, он имел свободу во внешних
деяниях, но это 'едва живая' свобода". О
духовных же деяниях Павел говорит в Ефес.(2:1)
и Кол.(2:13): "И вас, мертвых по
преступлениям и грехам вашим..." Иероним
указывает: "Притчи или неясные фрагменты
не могут добавлять что-то к догматам".
Третья группа фрагментов говорит о
случайности порочных деяний. В Евр.(10:26)
сказано о грехах, совершаемых
преднамеренно. Мат.(23:37): "Сколько раз
хотел Я собрать детей твоих, как птица
собирает птенцов своих под крылья, и вы не
захотели!" Прит.(1:24): "Я звала, и вы не
послушались; простирала руку мою, и не было
внимающего".
Четвертая группа фрагментов относится к
воле, которая уже была освобождена, то есть
в них говорится о способности воли
совершать и достигать не по своей
собственной природе, но когда Святой Дух
побуждает ее и помогает ей. 1Кор.(9:17): "Ибо
если делаю это добровольно..." 2Кор.(8:11):
"Совершите же теперь самое дело, дабы,
чего усердно желали, то и исполнено было по
достатку". Сторонники свободы выбора
всегда указывают на аргумент из Ис.(1:19): "Если
захотите и послушаетесь..." Однако
совершенно ясно, что никто не повинуется
Богу иначе, кроме как по своей воле. Но
делающий так, что мы того желаем - Бог (Филип.2:13).
Посему в Ис.1 мы отмечаем предыдущий стих (18):
"Если будут грехи ваши, как багряное, - как
снег убелю..." Но поскольку, в то время как
Бог производит в нас хотение, люди могут
противиться Святому Духу, Он говорит: "Если
захотите и послушаетесь..." (Ис.1:19). В 1Иоан.(5:3)
мы читаем: "Заповеди Его нетяжки". Они
нетяжки, (1) когда исполняются при поддержке
Святого Духа, и (2) когда Бог вменяет нам
праведность: "И все, чтобы ни происходило,
прощено", - как говорит Августин.
Обратите внимание на Втор. (30:[11]-12), где
говорится о предписаниях Закона: "[Ибо
заповедь сия, которую я заповедую тебе
сегодня, не недоступна для тебя и не далека];
она не на небе, чтобы можно было говорить: 'кто
взошел бы для нас на небо и принес бы ее нам,
и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы
ее?'" Павел истолковывает этот стих в Рим.(10:6),
повествуя о благодати Евангелия, и в Иоан.(1:12)
мы читаем: "А тем, которые приняли Его,
верующим во имя Его, дал власть быть чадами
Божиими". Эта власть даруется свыше, не по
рождению, но лишь "тем, которые приняли
Его, верующим во имя Его..."
Обратите здесь внимание на увещевания и
призывы Писания, указывающие не на то, что
может совершить немощная человеческая
природа сама по себе, но говорящие о
возрожденных. 2Кор.(6:1): "Мы же... умоляем
вас, чтобы благодать Божия не тщетно была
принята вами". 1Кор.(15:10): "И благодать
Его во мне не была тщетна".
Подобным же образом, следующие упреки
только показывают, что Бог предложил Свою
благодать людям. "Я звала, и вы не
послушались; простирала руку мою, и не было
внимающего", Прит.(1:24). "Сколько раз
хотел Я собрать детей твоих... и вы не
захотели!" (Мат.23:37).
Но вы скажете, что в Писании содержатся
увещевания и наставления также и для
невозрожденных. Я отвечаю. Ранее уже
говорилось, что Святой Дух предшествует
нашей воле посредством Слова.
Следовательно, слово увещевания или
наставления - это средство, коим воля
побуждается Святым Духом к желанию обрести
обновляющий свет от Отца (Иак.1:7). Но эти
назидания не свидетельствуют о том, что
человек может совершить сам по себе.
Августин выражает это такими словами: "О
человек, познай из заповеди, - что тебе
следует делать, познай из назидания, - чего
тебе недостает в твоей порочности, и познай
из молитвы твоей, - где ты можешь получить то,
чем желаешь обладать".
Пятая группа фрагментов говорит о свободе
славы, - когда обновление будет завершено в
жизни грядущей. Ефес.(5:27): "Чтобы
представить ее Себе славною Церковью, не
имеющею пятна, или порока". Здесь не
сказано, что Церковь уже не имеет ни пятна
ни порока. И в Кол.1:28 мы читаем: "...Вразумляя
всякого человека и научая всякой
премудрости, чтобы представить всякого
человека совершенным во Христе Иисусе". 2Кор.(13:11):
"Впрочем, братия, радуйтесь,
усовершайтесь..." Августин говорит в De
Perfect. Justit., 7 [MPL 44.426]: "Подобные фрагменты
увещевают участников состязания, чтобы они
бежали совершенно , и чтобы они не упускали
из виду цель этого состязания. Ибо человек
бежит неверно, если он не знает цели, к
которой бежит". Сравн.: 1Кор.13:10; Фи-лип.3:12.
Шестая группа - это весьма многочисленные
фрагменты Закона, выдвигаемые для
опровержения. Однако нет нужды перечислять
их все. Ибо: "Возлюби Господа Бога твоего
всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем
разумением твоим: сия есть первая и
наибольшая заповедь" (Мат.22:38). И все
запреты можно выразить одной фразой: "Не
пожелай" (Рим.7:7), о чем Августин
совершенно верно говорит в своей работе De
Perfect. Justit., 11 [MPL 44.305].
Из этих фрагментов Закона они заключают,
что если человек не имеет свободы выбора в
совершении духовных деяний Закона, то Бог,
похоже, просто насмехается над нами и над
нашим бедственным положением, обращаясь к
нам с заповедями и угрозами. Это как если бы
парализованный слуга не мог ходить, а его
господин отдавал бы ему множество
приказаний - пойти туда или сюда, сделать то
или се, - угрожая наказанием за непокорность.
Или же как если бы кто-то сказал слепому: "Если
ты захочешь видеть, то найдешь сокровище",
или глухому: "Если захочешь послушать - я
расскажу тебе историю". Если бы кто-то
сказал человеку, связанному так, что он
может протянуть только свою левую руку: "Я
поставил вино у твоей правой руки и положил
яд у левой руки. Протяни руку и возьми, что
хочешь". Или если бы человеку, стоящему на
перекрестке двух дорог, одна из которых
завалена, кто-то сказал: "Перед тобою две
дороги, можешь выбрать, какую хочешь", -
это было бы смешно. То же касается Втор.30:15;
Ис.1:16; Сир.15:14.
Этот аргумент невозможно опровергнуть
практическим или философским способом.
Правильный ответ содержится в библейском
учении об употреблении Закона, который не
только является правилом нашей жизни, но,
согласно Гал.(3:19): "Он дан после по причине
преступлений". Сравните с Рим.(5:20): "Закон
же пришел после, и таким образом умножилось
преступление". Рим.(3:20): "Ибо законом
познается грех". Таким образом, на
основании предписаний Закона мы не можем
определить, - какой силой в духовных
вопросах обладает наша извращенная природа,
ибо познание человеческих сил не приходит
через Закон, через него приходит лишь
осознание греха. Если бы Закон был дан
только для исполнения, то этот аргумент был
бы действенен. Августин, De Grat. Et. Lib Arb. 16 [MPL
44.900], пи-шет: "Пелагиане полагают, будто
демонстрируют великую мудрость, говоря, что
Бог не заповедует того, чего, как Он знает,
не может исполнить человек. Кто не понимает
этого? Но Бог заповедует кое-что такое, чего
мы сами не можем совершить, дабы мы знали - о
чем просить Его". И в другом месте он
говорит: "Пусть Он дарует то, что
заповедует, и затем пусть заповедует то, что
желает". Ибо в результате грехопадения
сердце человеческое затмилось настолько,
что даже пребывая в бреду и немощи, оно все
еще полагает, будто с ним все в порядке, и
пытается подняться... Так, фарисей
спрашивает: "Что мне делать, чтобы
наследовать жизнь вечную?" (Лук.10:25).
Потому Бог заповедует: "Пытайтесь,
стремитесь, и тогда вы познаете всю полноту
своей неспособности". И Павел никогда не
познал бы извращенности своей собственной
природы, если бы, будучи фарисеем, он не
испытал свои собственные силы. Однако,
поскольку, помимо такого употребления,
Закон дан также и для исполнения, - согласно
утверждению из Иезек.(20:19): "По Моим
заповедям поступайте..." - Августин
совершенно прав, говоря в Contra 2 Epistolas Pelag., 2.10 [MPL
44.588]: "В Священном Писании я не вижу
заповеди, дарованной Богом в
доказательство свободы выбора человека,
которая не была бы дана по причине Его
благости, или которая бы нужна была не для
демонстрации помощи благодати Божией".
Так, в Зах.(1:3) мы читаем: "Обратитесь ко
Мне". Иерем.(31:18): "Обрати меня, и
обращусь". И Он заповедует: "Обрежьте
крайнюю плоть сердца вашего" (Втор.10:16), а
во Втор.(30:6) мы читаем: "Обрежет Господь
Бог твой сердце твое..." В Иезек.(18:31): "Сотворите
себе новое сердце", а в Иезек.(36:26): "Дам
вам сердце новое".
Фрагменты седьмой группы, - такие как Ис.21:12;
30:15; 45:20,22; Мат.11:28, - связаны с благовестием.
Эти места Писания указывают не на то, что
может совершить наша немощная природа, но,
когда проявляются наши немощи, Евангелие
указывает на добродетели Посредника и
приглашает сокрушенных принять их. О
принятии этих добродетелей в Иоан.(6:44)
сказано: "Никто не может придти ко Мне,
если не привлечет его Отец". В Быт.(4:7): "У
дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но
ты господствуй над ним". Если бы эта фраза
имела изъявительное наклонение, то есть это
было бы утверждение или обетование, то было
бы ясно, что исполнение не подразумевается.
И все же, поскольку Бог истинен, будущее
время обычно употребляется вместо
повелительного наклонения, как это имеет
место в Декалоге, и данное утверждение
предписывает то, что должно произойти. В Рим.(6:12)
сказано: "Итак да не царствует грех в
смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться
ему в похотях его". Но здесь имеют место
две возможности. Первая - это вопрос, ответ
на который содержится в другом разделе
данной книги. Некоторые утверждают, что,
поскольку здесь употреблена форма мужского
рода, а грех [на языке оригинала] является
существительным женского рода, - это
утверждение [Быт.4:7] не может касаться греха,
и относится к Каину.
В Ос.(5:15) сказано: "Пойду, возвращусь в Мое
место, доколе они не признают себя
виновными и не взыщут лица Моего". Я
отвечаю, что эта фраза не может означать
того, что человек без Бога способен искать
Бога. Ибо все Писание свидетельствует об
обратном. Но, карая людей, Бог скрывается от
них, и "в бедствии они ищут Господа" (Ис.26:16
). Таким образом, существуют две
разновидности обращения Богом. (1) Говорится
о деянии обновления. Об этой разновидности
в Писании сказано: "Обрати меня, [Господи,]
и обращусь" (Иер.31:18). (2) Как в случае, когда
Бог отвращает лице Свое от чего-либо, это
свидетельствует о Его неприязни к
происходящему, точно так и когда Бог
обращает Свое лице к человеку, это
свидетельствует о Его благосклонности и
одобрении. О таком обращении [лица Божия] в
Зах.1:3 сказано: "Обратитесь ко Мне,
говорит Господь Саваоф, и Я обращусь к вам".
3.
Следует сказать кое-что о свидетельствах
древних, посредством которых Пелагий
пытался доказать, что его позиция находится
в полном согласии с учениями всей Древней
Церкви. Рассмотрение этого вопроса полезно
во многих отношениях. Ибо нет более
наглядного примера тому, сколь
неопределенно и расплывчато изъяснялись
Отцы Церкви в этой области, когда
рассматриваемое противоречие напрямую не
затрагивалось. Также это демонстрирует то,
как следует по аналогии веры истолковывать
расплывчатые утверждения древних. Ибо
когда мы читаем аргументы Иустина, Иринея и
Тертуллиана о свободе выбора, - аргументы,
которыми они возражали сторонникам
Маркиона и другим им подобным, - если бы сами
названия трудов не указывали нам, какими
авторами эти книги были написаны, мы
подумали бы, что перед нами слова Пелагия.
Иустин, Апология [2.6, MPG 6.455]: "Добрые дела
не должны были бы прославляться, равно как
порочные не должны были бы осуждаться, если
бы человек не имел одинаковой силы
обращаться с одного пути на другой".
Пелагий выражался почти так же. Ириней, 4.71 [MPG
7.1099]: "Сила не от Бога, но доброе намерение
всегда существует в человеке. И благодаря
этому Он дарует некое доброе качество всем.
Кроме того, Он даровал также человеку
власть выбирать, равно как и ангелам". Гл.72
[MPG 7.1100]: "Все люди имеют одинаковую
природу, способную держаться благого и
совершать доброе, а также способную
утрачивать благое и не совершать доброго".
Можно найти еще множество подобных
утверждений.
Тертуллиан, Contra Marc., 2.5 [MPL 2.290]: "Закон не
налагался бы на того, кто не обладает
собственной способностью повиноваться
Закону. И не было бы опять же угрозы смерти
за нарушение Закона, если бы пренебрежение
Законом не было удалено от человека ради
свободы его выбора. Та же свобода выбора и
та же сила, которая существовала в Адаме,
теперь одерживает победу над тем же диаволом".
Если человек не признает, что эти
утверждения неточны, то он явный пелагианин.
И Пелагий был не просто "заикающимся
ребенком". Ибо он мог бы не только
перечислить свидетельства древних, но
объединить их и умножить. Он процитировал
всех, чьи труды сохранились со времен
Апостолов, утверждая, что они разделяли его
точку зрения и выражались подобным же
образом. И Августину было гораздо легче
опровергать Пелагия и отстаивать истинное
учение, опираясь на Писание, чем
опровергать его на основании трудов Отцов
Церкви. Подобным же образом и Пелагий
больше внимания уделил цитатам из древних
авторов, чем фрагментам Святого Писания. И я
часто изумлялся тому, сколь почитались в те
времена писания древних, ибо Августин мог
защищать свои учения, опираясь на Писание, в
то время как Пелагий защищал свое учение,
ссылаясь на множество Отцов,
провозглашавших догмат Пелагия почти теми
же словами что и он сам. Несомненно,
Августин был наделен свыше столь великой
властью, что его учение сохранялось и
поддерживалось вопреки всем этим
извращениям.
Но нам следует обратить внимание на то,
каким образом Августин подошел к данному
вопросу и отразил нападки. (1) На основании
ясных библейских свидетельств он
провозгласил истинное учение и опроверг
Пелагия. (2) Он отказался от многих своих
когда-то неосторожно высказанных
утверждений и спокойно указал на не вполне
верные утверждения других авторов. Наконец,
он открыто рассмотрел изречения Отцов,
которыми воспользовался Пелагий, и,
применяя здравые истолкования,
составляемые тщательно и со вкусом, он
смягчил многие из этих фрагментов. То же,
что он не смог смягчить, и то, что невозможно
было истолковать лучше, он открыто и
определенно отверг.
Для примера я приведу некоторые цитаты,
дабы показать, - как по аналогии веры можно
истолковывать некоторые библейские
фрагменты и опровергать противоположные
представления.
В своей работе Retractiones, 1.9 [MPL 32.596-97], Августин
утверждает, что нашей воле было дано либо
осуществлять, либо не осуществлять
истинное благо. Всякий, кто желает жить
праведно, должен следовать этой великой
цели с ревностью. Августин указывает: "Мы
говорили это, возражая сторонникам
манихейства, которые учат, что как грех, так
и праведная жизнь не определяются волей. Но
ведь никто не может иметь добродетельную
жизнь, если воля его не освобождена по
благодати от рабства греха..." Однако кто
бы мог подумать, что эти слова имеют такое
значение?
Retract., 1.15 [MPL 32.611]. Нам заповедано любить
духовное, и мы можем совершать такие деяния
по своей праведной природе. Он отвечает: "Благодать,
через Того, Кто 'пришел взыскать и спасти
погибшее', делает так, что когда
человеческая природа очищена, она способна
совершать то, чего в своем немощном
состоянии она делать никак не в силах". Но
как много понадобилось времени, чтобы
придти к такому истолкованию этого
трактата!
Retract.,1.22 [MPL 32.618-20]. Августин говорил, что
изменение воли к лучшему - в наших силах. На
что он замечает: "Это в силах человека, но
таких сил нет, покуда они не дарованы Богом".
Там же, 26 [MPL 32.628]. Бог не дарует милости, если
наша воля этому не предшествует. Он
указывает: "Это утверждение относится к
периоду после покаяния. Ибо благодать
предшествует воле, - и если бы это было не
так, воля не приготовлялась бы Господом".
Эти истолкования даны по аналогии веры, но
они противоречат словам самого автора, что
совершенно очевидно.
Юлиан цитирует утверждение Василия о том,
что грех является не сущностью, но
случайностью [accidentia]. Но тогда грех может
быть очень просто отделен от воли, - так, что
не остается никаких следов зла. Августин
отвечает: "Это возможно для благодати
Божией, но не для воли человека. Это
утверждение направлено против манихеев,
полагающих, будто такое невозможно". Или
еще: "Тогда не останется никаких следов
порочной воли, когда Бог будет все и во всем".
Аналогия веры подтверждает такое
истолкование, но оно уходит слишком далеко
от слов Василия. Оккам также цитировал
Василия: "Вполне естественно для
человека любить Бога более, чем своих
благодетелей".
Августин не смягчает ошибочных утверждений,
ибо он ясно и определенно осуждает у
Пелагия те аргументы, которые все же
многочисленны и часты в трудах Иустина,
Иринея и Тертуллиана. Это также относится и
к дошедшему до нас изречению Епифания о том,
что патриархи обрели спасение по закону
природы, жившие после них - по Закону
Моисееву, а мы - по благодати. Августин
открыто и определенно отвергает это.
Коелестий говорил, что наши намерения могут
быть легко изменены нашей волей. Августин,
на основании 7-ой главы Послания к Римлянам,
провозглашает, что это огромная
самонадеянность, несмотря на то, что не
только Василий, но и сам Августин утверждал
подобное.
Иероним часто писал, будто абсурдно
полагать, что Бог награждает и ценит в нас
Свои собственные дары. Но когда некий
пелагианин указал ему на несоответствие,
Иероним пустился в опровержение, Dial. Adv. Pel.,
1.1 , утверждая, что если благодать Божия
совершает эти деяния в нас, то венец
получаем не мы, делающие. Так он уточнил
свое прежнее утверждение о том, что
заповеди Божии вовсе не являются чем-то
неисполнимым. И в Dial., 2.14 [MPL 23.575-76], он отметил:
"То, что невозможно для естества,
возможно для благодати".
Златоуст часто неудачно говорил о свободе
выбора, но он исправил сам себя в Homilia 1 Advent. :
"До грехопадения мы имели действенную
свободу выбора, но не после грехопадения.
Ибо после того, как пришел грех, мы не можем
своими силами избежать руки диавола, но
водимы по кругу, как корабль с разбитым
рулем носится ветрами. Таким образом диавол
водит нас от греха ко греху. И никто не может
поступать иначе, как по воле диавола. И если
только Бог могучею десницею Своей
благодати не избавит нас, мы останемся в
оковах своих грехов до самой смерти".
Я полагаю рассмотрение этого вопроса очень
полезным во многом, и в частности - для
понимания аналогии веры. И хотя эти вопросы
однажды уже поднимались и тщательно
обсуждались, все же в наше время паписты не
боятся маскировать свое пелагианство
речениями древних, которые, как им известно,
были отвергнуты в давние времена.
Джон Фишер цитирует из письма Иеронима
Хедебии [Hedebia]: "Бог сотворил всех людей с
одинаковыми силами и даровал всем
одинаковую свободу выбора, так, что человек
может делать все, что пожелает - будь то
доброе или злое". Подобным же образом, из
письма Дамасусу [Послание 21, MPL 22.383] Фишер
цитирует: "Бог наделил человека
благословениями для его жизни, Он даровал
ему свободу выбора и свободу мысли, - так,
чтобы каждый человек мог жить не по
принуждению Божию, но по своей собственной
покорности, то есть не по принуждению, но
добровольно. Таким образом, добродетель
проявляется в том, что мы отличаемся от
других живых тварей, ибо нам позволено
следовать примеру Божию, когда мы желаем
это делать. Следовательно, грешники
получают равное осуждение, а святые - равную
награду". Пелагий также цитировал это
утверждение. И Августин, в De Natura et Gratia, 55 [MPL
44.281], ответил, что Иероним говорил о свободе,
имевшей место до грехопадения, - свободе, в
которой был сотворен Адам. Очевидно, что
Иероним в действительности говорил о чем-то
другом, но Августин решил истолковать это
по аналогии веры. Хотя наши противники
отнюдь не пребывают в неведении
относительно этого, все же, желая дать какие-то
объяснения, они вводят в заблуждение
доверчивых и неосторожных людей цитатами
из Отцов Церкви. Подобным же образом
Иероним растолковывает Дамасусу: "Мы
говорим, что они заблуждаются, когда вместе
с манихеями утверждают, будто человек не
может избежать греха, подобным же образом
мы осуждаем тех, которые вместе с
Иовинианом утверждают, будто человек не
может грешить, в результате мы исповедуем,
что всегда имеем свободу выбора". Не
только Августин отвергал точку зрения,
будто свобода выбора позволяет также не
грешить, как грешить, но и сам Иероним
высказывался против Пелагия. Но все же
паписты постоянно ссылаются на это утверждение.
Джон Фишер также в работе De Tempore цитирует из
6?ой проповеди Августина: "Бог праведен, и
потому для Него не является невозможным
заповедать что-то. Но все же, Он не станет
осуждать человека за то, чего тот не может
избежать, ибо Он добр" . Однако, такое
представление явно отвергается самими
древними.
Альфонс цитирует Киприана, Кн.1, Посл.3 [MPL
3.832]: "Христос сказал: 'Не хотите ли и вы
отойти?' (Иоан.6:67), то есть в соблюдении
Закона, в котором человек был оставлен
свободным, и будучи сотворен со свободною
волею, он ищет себе либо смерть, либо
спасение".
Я привел лишь некоторые из многих
утверждений, относящихся к данному
предмету, дабы разоблачить хитрые уловки
наших противников в том, как они цитируют
свидетельства древних.
Наконец, нам следует поразмышлять о
применении данного раздела. И потому мы
повторим причины, по которым необходимо
иметь правильное истолкование данного
учения - не для того, чтобы наши умы
уловлялись путаными аргументами и
ловушками, расставленными перед нашей
совестью, и люди даже не пытались
повиноваться Богу, но скорее - дабы
благословения Сына Божия были очевидны. Мы
показали выше некоторые из причин, по
которым мы не хотим, чтобы читатель был
безразличен и нерадив.
предыдущая
|
содержание
|
следующая |
