|
Этот раздел является очень сложным и включает множество вопросов, требующих проверки и подтверждения. И для того чтобы представить данный предмет ясно, мы разделим наши объяснения на несколько составных частей.
I
Первое и самое главное в этом разделе, - это правильное определение status controversiae [сущности и границ] обсуждаемого положения, дабы нам не вносить путаницу и смущение в данный предмет, бросаясь обсуждать то, что к делу не относится. Ибо когда так происходит, затмевается и становится почти неузнаваемою надлежащая и истинная суть предмета. В вопросах, касающихся методов, мы подчеркнем не только то, что противоречит, противостоит или совершенно несоизмеримо, но также и то, что схоже, что имеет отношение и связано с предметом. Так что, имея дело со свойством предмета, мы будем отмечать не только вещи, диаметрально противоположные и противоречащие, но с еще большим вниманием мы будем разделять и различать вещи, которые, как кажется, имеют отношение к делу по причине некоторого сходства. Ибо из-за такого кажущегося сходства эти положения могут быть легко навязаны неосмотрительным людям, не способным без особого труда различать то, что явно противоречит. Такого рода путаница порождает глубокие заблуждения, потому что вещи и явления, имеющие какое-то отношение [к обсуждаемому предмету], не различаются и не отделяются должным образом. Кроме того, дабы мы могли быть осторожны и благоразумны в подобного рода дискуссии, полезно рассмотреть несколько примеров, потому что многие люди, у которых недостает понимания и осторожности, не только впадают в заблуждения, но часто уклоняются от правильного понимания предмета так далеко, как небо от земли, по единственной причине, - что они не видят сущности дискуссии, но скорее затуманивают или даже стирают истинное значение предмета неуместными аргументами.
Мы можем привести один пример - Лоренцо Валла, который по природе своей был склонен к играм и не любил истин, утверждаемых в простом и надлежащем порядке. Он, скорее, стремился к восхвалению собственной способности низвергать и переворачивать старое, а также измышлять новые головоломки и представления, наделяя их видимостью чего-то вероятного. Итак, он опубликовал трактат о свободе воли. Ибо когда он увидел, что папская схоластическая теология уклонилась от истинного учения, - не только учения Апостолов, но также и учения докторов древней Церкви, он решил подойти к данному предмету иначе и создал свое понимание этого вопроса на основании указанных здесь источников. Он говорил, что Божие предведение всех вещей и явлений, будь они благими или порочными, прежде их осуществления, - по той причине и в том смысле, что они являются грядущими событиями, - никак не может быть несостоятельным. Так, например, Иуда по собственной воле предал Христа, но это деяние его воли должно было произойти из-за предведения Божия [то есть поскольку Бог знал об этом наперед], ибо в противном случае предведение Божие было бы ложью. Кроме того, Валла говорил, что дискуссия о том, делает ли предведение Божие события неизбежными, является бесплодною, поскольку действие воли Иуды соединено с предведением Божиим. Ибо в Боге нет ни случайности, ни различий, но лишь единая сущность. Таким образом, Бог предведал грядущие события именно по той [и ни по какой иной] причине, что Он все так и заповедал тому произойти. И даже если бы речь шла лишь о том, что Бог попускает, то все равно Он, попуская, желает этих событий.
Для объяснения этого утверждения Валла обращается к такому примеру - Секст Тарквиний незадолго до своей смерти обратился к прорицателю Аполлона и получил следующий ответ: "Как несчастный изгнанник, ты падешь, уничтоженный разгневанным городом". "И когда это произойдет?" - принялся выспрашивать Секст. Аполлон ответил: "Если хочешь, - спроси у Юпитера, который владеет как силою, так и волею Судьбы , ибо я обладаю лишь предведением и силою предрекать". "Но почему Юпитер предназначил мне столь суровую судьбу, ведь я этого не заслуживаю?" - спросил Секст. Аполлон ответил: "Ты будешь повинен в преступлениях, которые совершишь, - в прелюбодеяниях, вероломстве и т.п." "Я клянусь тебе, - сказал Секст, - что не совершу тех преступлений, о которых ты говоришь, ибо я буду молиться, и Юпитер дарует мне чистый разум". "И мое предсказание окажется ложным?" - поинтересовался Аполлон. И тогда Секст удивился: "Разве я не могу избежать своих преступлений? Разве я не имею силы изменить свои порочные намерения?" "Именно так все и обстоит, - ответил Аполлон, - Юпитер создал свирепого волка, трусливого зайца, рычащего льва, глупого осла, бешеную собаку, кроткого агнца. Также он создал некоторых людей с ожесточенными сердцами, а других - с сердцами кроткими. Один сотворенный им человек совершает преступления, другой склонен к добрым делам. Более того, одному он даровал разум, который может быть исправлен, тебя же он наделил погибельною душою, которая не может быть исправлена никакою внешнею силою".
"И это, - заявляет Валла, - я хочу предъявить в качестве доказательства своего утверждения, что промысл Божий не является причиною неизбежности, но неизбежность, - чем бы она сама ни была, - обусловлена волею Божией". Таково мнение Валлы.
Далее мы отметим следующее - данный пример показывает, что когда заблуждение, - даже благовидное и правдоподобное, - из-за какой-то мнимой связи с его второстепенной частью, применяется к фундаментальному положению, в процессе дискуссии выявляется, что все это [фундаментальное] положение в конце концов подвергается искажению. Посему мы должны отделить от этого раздела все споры о случайности, предведении, предопределении и тайном замысле Бога, правящего всем. Ибо рассматриваемый вопрос таков: Какого рода силою обладает человек после грехопадения, чтобы оказывать покорность Закону, если наш разум помрачен, воля наша отвращена от Бога, а в сердцах наших присутствует упрямое противление Закону Божию? И, поскольку Закон Божий требует не только внешней, мирской покорности, но также постоянной и совершенной покорности всей человеческой природы, вопрос ставится так: Что и сколько может совершить человеческая воля? И, таким образом, выражение "человеческие силы" является более предпочтительным, чем "свобода выбора", или "свобода воли".
II.
Во-вторых, мы должны сказать кое-что о термине "свобода выбора", ибо многие запутанные вопросы связаны с этим выражением.
Иероним в своей работе Dialog. Contra Pel., 3.7 [MPL 23.603] говорит, что греки употребляли термин autexousia для обозначения того, что римляне называли свободою воли (liberum arbitrium). Фаворин применяет термины "обладание свободой воли" (to autexousion) и "свобода воли" (he autexousiotes) в таких определениях как: "Мудрость души обладает свободою воли, имея способность склонять ко всему, чего она желает". Более того, в описаниях немощности нашей природы мы встречаем слово самонадеянность, или надменность (arrogantius), означающее по-гречески (to autodespoton), что человек не находится ни под чьей властью, никем не принуждается, никем не может быть остановлен. Если это слово употребляется по отношению к [человеку] возрожденному, водимому Духом Божиим, оно указывает на случаи, подобные описанному Пав-лом, когда то, чего он не желал, одолевало его, - см., например, Рим.(7:19): "Злое, которого не хочу, делаю". См. также Рим.7:15.
Иустин использует три слова: 1. Autexousion (обладание свободой воли); 2. Eleuthera proairesis (свобода выбора); 3. To eph hemin (то, что в нас) . Эти же слова использовались Иринеем, что мы можем видеть из латинского перевода. Ибо он говорит, что человек обладает свободой мнения, что он имеет силу выбора, и что эта сила пребывает в нас.
Среди латинских Отцов, рассуждавших о свободе и силе воли, древнейшим является Тертуллиан. Он говорит: "Я нахожу, что человек свободен как в своем выборе, так и в своей власти, несмотря на то, что он был сотворен Богом".
В переводе Иринея имеет место термин "свобода выбора" и "сила свободного выбора". Следовательно, у латинских авторов термин "свобода выбора" всегда был в употреблении.
Цицерон, рассматривая эту тему в своей работе De Fato [9.20], говорит: "Те, кто подвергают рассмотрению бесконечные вереницы причин, вводят в заблуждение разум человека относительно свободы воли и полностью затмевают ее неизбежностью судьбы". И далее он добавляет: "Тогда мы ничего не могли бы совершать своими силами" [10.22]. В De Divin. он говорит о "свободе нашей способности".
Августин часто употребляет такие термины как "свобода воли" и "сила воли", De Lib. Arb., 3.3 [MPL 32.1273-75]. Слово "сила" , похоже, заимствовано из выражения Павла (1Кор.7:37): "...кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать..." Данный фрагмент также содержит правильное описание свободы выбора, а именно - "в сердце своем" мы принимаем решение относительно тех вещей и явлений, которые подвластны нашей воле. "Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною" (1Кор.6:12).
Ириней в 4.37 [MPG 7.1099] выражает это следующим образом: "Бог даровал людям власть выбора (proairesis), которую Он предоставил также и Ангелам". Златоуст [Hom. 60 in Matt., MPG 58.573] употребляет термин exousia [власть] в противовес термину anagke [необходимость].
Кроме того, в Писании термин "свобода" (libertas) обычно используется в том смысле, как об этом сказано в Иоан.8:36; 2Кор.3:17; Рим.6:18; 8:21. Существуют также и другие термины для обозначения свободы, относящиеся к христианской свободе.
Давайте теперь рассмотрим основные различия между терминами
1. Свободo выбора, по отношению ко внешним, или мирским вещам, называемую некоторыми естественною свободою, Павел выражает словом exousia. В Иоан.8:34 Христос не говорит о свободе невозрожденных и не употребляет по отношению к ним термин "свобода", ибо Он провозглашает: "Всякий, делающий грех, есть раб греха".
2. К людям, возрожденным Святым Духом, Библия прилагает термин "свобода" в том виде, как он применяется к разуму и воле. Ибо во 2Кор.3:17, по существу, говорится о свободе разума и интеллекта. В Иоан.8:36 и Рим.6:18 сказано об освобождении воли. Эту свободу Христос называет истинною свободою: "Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете" . Но власть невозрожденных над внешними вещами не является истинною свободою. Павел упоминает об этом в Рим.(6:20): "Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности". О свободе Духа Павел говорит во 2Кор.3:17. Другие называют это свободою благодати.
3. Поскольку эта свобода в сей жизни не является полною, - она, как пленница, пребывает под гнетом, - Павел в Рим.8:21 говорит о другой, - полной и совершенной свободе [которая наступит] после этой жизни, о свободе, которую он называет "свободою славы" .
Итак, термин "свобода выбора" (liberum arbitrium) породил множество различных дискуссий. Пелагий говорит об этом так: "Церковь всегда веровала, что человек имеет свободу выбора, и даже Августин говорит: 'Если кто-то отрицает это - он не католик'", Hypogn., 3 [MPL 45.1631]. Но данный термин означает, что воля имеет одинаковую силу в обоих направлениях, то есть она желает быть обращенной ко благому точно так же, как и к порочному. Ибо если бы без помощи Божией воля имела свободу только к совершению порочного, то ее нельзя было бы называть свободною.
Но Августин на основании устной традиции понял, что сама суть дела, о которой учат Писания, ниспровергалась [такими утверждениями], и вернулся к библейским истокам в выборе терминологии. И когда Пелагий настаивал на употреблении термина "свобода", говоря о воле невозрожденных, Августин противостал ему, используя иные термины, взятые из Писания. Contra 2 Epistulas Pelag., 3.8 [MPL 44.607]: "Свободная воля (arbitrium), будучи пленена, имеет власть только совершать грех, но в отношении пра-ведности она не имеет силы , если Бог не освобождает ее и не помогает ей". De Verbis Apostoli Sermo, 13 [нов.156, MPL 38.856]: "Если Бог не оказывает помощи, вы не можете делать абсолютно ничего благого. В действительности вы совершаете лишь порочное, если ваша свободная воля не принимает помощи от Него. Ваша воля, названная свободною, годится только на то, чтобы, как нечестивая служанка, помогать вам в совершении порочных дел. Когда я говорю вам, что вы не можете делать ничего, я имею в виду, что вы не можете совершать ничего благого. Ибо порочное вы совершаете без помощи Божией - на то у вас есть свободная воля, хотя фактически она и не является свободною. Ибо кем вы побеждены, тому вы и становитесь рабом (см. 2Пет.2:19), и 'всякий, делающий грех, есть раб греха' (Иоан.8:34)". Contra Julianum 2.8 [MPL 44.689]: "Итак, вы хотите, чтобы человек был совершенен, и действительно даром Божиим, но не даром, принимаемым безусловно, а скорее тем, который зависим от выбора самого человека". Посл.105 [нов.136, MPL 38.875]: "Мы утратили свободу воли любить Бога из-за гнусности и безмерности своего первородного греха". Enchir., 30 [MPL 40.246-47]: "Когда человек по собственному свободному выбору совершает злое, он уничтожает себя. Ибо, кем вы побеждены, тому вы становитесь рабом". De Verbis Apostoli Sermo, 1: "Вот, Бог наш правит нами, но не нашим свободным выбором, который порабощен" . Epist. 89 ad Hilarium [MPL 33.682]: "Свобода без благодати - есть не что иное как упрямство - это не свобода вовсе. Ибо 'если Сын освободит вас, то истинно свободны будете' (Иоан.8:36)". De Verbis Apostoli Sermo, 2 [нов.131, MPL 38.732]: "Воистину, при сотворении человек получил огромную власть свободы выбора, но он утратил ее через грех".
Мы должны отметить те верные слова, которые употребляет Августин, противостоя пелагианскому прославлению свободы, - например, порабощенная воля, плененная воля, уничтоженный [человек], утраченная воля, нечестивая служанка, упрямство и несвобода. К тому же мы должны отличать эти термины от некоторых других, ибо когда Августин спорит о том, какою силою обладает свободный выбор человека в духовных деяниях, он описывает наш выбор как нечто плененное, разрушенное или утраченное. Когда возникает вопрос о внешней покорности или внешних греховных деяниях и о том, какою силою обладает наш свободный выбор в этом случае, он употребляет другие термины. В Hypogn., 3.5 [MPL 45.1624-25] мы читаем: "Свободный выбор ослаблен"; "Наш свободный выбор покалечен и хромает" [MPL 45.1625]. Или еще он говорит [MPL 45.1628]: "Правильно описывать его как нечто полуживое, ибо он не обладает никакою жизненною силою, то есть свобода выбора сильно ущемлена". Или еще [MPL 45.1629]: "Ущербный свободный выбор живет в человеке". De Verbis Apostoli Sermo, 6 [нов.156, MPL 38.848]: "Наша несовершенная и ослабленная природа". Sermo, 2 [нов.131, MPL 38.732]: "Они приписывают слишком многое порочной и ущербной человеческой природе". И еще [там же]: "Человек был повержен своим грехом. Он брошен полумертвым теми, кто ограбил его".
Мы должны проявлять осторожность при различении этих терминов. Ибо наши противники имеют обыкновение собирать формулировки подобного рода, чтобы обманывать неосторожных и доверчивых, измышляя предположения, будто Августин на самом деле не отвергал свободу выбора в духовных вопросах, или же будто она была не полностью утрачена, а лишь ослаблена.
Наконец, нам следует отметить последние выражения Августина, которые выглядят более определенно, чем когда он говорил о свободе выбора в целом. Ибо Петр Ломбардский в Сентециях (кн.2, разл.25 [MPL 192.707]) цитирует его, говоря об искажении и разрушении свободы выбора, об извращенной свободе и об извращенном свободном выборе.
Собор в Оранже, арт.25 [MPL 45.1789], провозгласил: "Мы должны веровать, что грехом первого человека свобода выбора была искривлена и обращена ко злу".
В гл.46 De Dogmat. Ecclesiast. , - книги, которую приписывают Августину, сказано: "Выбор был ослаблен и поврежден". Гл.49 [MPL 58.992]: "Род человеческий столь извращен, что он не может ни любить Бога, ни веровать в Него, ни совершать для Бога что-то благое".
Сюда же относится и утверждение Бернарда из De Grat. Et Lib. Arb. [MPL 182.1019]: "Пусть никто не думает, будто выбор был назван свободным в том смысле, что он в равной мере может склоняться к добру или ко злу. Если бы это было так, то ни о Боге, ни об Ангелах, ни о демонах нельзя было бы говорить, что они обладают свободою выбора".
Эти замечания по поводу терминологии прольют некоторый свет на многие аргументы, относящиеся к данному предмету.
III
В-третьих, мы обсудим определение такого рода, которое было дано нам [отцами]. Ибо, поскольку существует огромное множество различных постулатов, относящихся к данному разделу богословия, невозможно выбрать лишь одно, действительно адекватное определение, которое включало бы все отдельные части или аспекты предмета. Августин пытался дать такое определение: "Свободный выбор - это способность человеческого разума и воли, посредством которой при содействии благодати он избирает благое или же без благодати - порочное". Но поскольку это определение не может быть применено ко всем отдельным аспектам предмета, оно порождает еще больше споров. Таким образом, определение как таковое является объяснением наименования предмета.
Определение извлекается из предмета, то есть из нашего свободного выбора (arbitrium), который находится во власти души, то есть разума и воли (voluntas), когда их действия соединяются. Ибо разум часто судит о чем-то в абсолютном смысле, но такого рода суждение не имеет отношения к нашим желаниям. Подобным же образом, воля (voluntas) часто стремится к чему-то или избегает чего-то без какого-либо предварительного исследования этого вопроса разумом. Случаи подобного рода не называют свободным выбором (arbitrium). Но мы имеем пример свободной воли, когда разум и воля соединяются вместе, так что воля либо покоряется суждению разума, либо противостоит ему, то есть она осознанно стремится к каким-то вещам, предлагаемым ей разумом, или же отвергает их.
Петр Ломбардский цитирует определение, данное философами: "Свобода выбора - это свободное суждение воли" . Философы устанавливают также следующее различие: чувственность, или способность чувствовать - это черта, присущая как людям, так и животным в низших деяниях, и она касается чувств и физических явлений. Разум, который не свойствен в равной мере людям и скотам, когда он касается вещей, требующих способности выносить суждения, - назван высшею сферою разума, когда же он касается вещей, связанных с плотскими ощущениями, его называют низшею сферою разума. Однако воля (voluntas) внедряется между чувствами и разумом, так что своею собственною силою она может либо подчиниться высшей сфере разума, либо отдаться власти чувств. Таким образом воля, находящаяся посередине, может править нижнею сферою разума по указанию высшей сферы разума, либо она может уступить чувственности.
Церковные писатели, по существу, сохранили это же общее определение. Ориген в своей работе De Principiis, Кн.3, [MPG 11.252] говорит, что свобода воли - это "возможность, или способность нашего ума различать добрые и порочные устремления воли и избирать те или другие". Августин утверждает, что свобода воли - это "возможность, или способность нашего разума и воли". Фома Аквинский говорит, что это "власть избирать, являющаяся соединением разума и желания, но все же ближе стоящая к желанию" (ч.2, вопр.38, арт.3).
Далее, говорят, что эта способность описывается двумя словами, потому что слово "выбор" (arbitrium) относится к разуму, а термин "свободный" (liberum) принадлежит воле (voluntas). Августин в Hypogn., 3.4 [MPL 45.1624] пишет: "Я полагаю, что термин arbitrium происходит от слова arbitrando и указывает на разум (ratio), или на способность решать - что выбрать, а что отвергнуть. Таким образом, воля названа свободною (liberum), потому что действует собственною силою и способна совершать то, что в ее силах, но она обладала этим качеством только в своем первозданном состоянии. Теперь же она утратила возможность творить добро..."
Действительно, в латинском языке термин arbitrium употребляется в таком значении. Цицерон в работе Paradoxa Stoicorum, 5.1.35, пишет: "Разум разбит и повержен, он лишился присущей ему способности судить надлежащим образом". Oratio Philippica, 6.2: "Антоний никогда не управлял самим собой. Он никогда не делал ничего по собственному свободному выбору (arbitrium). Он всегда пребывал в плену своих вожделений".
Далее, в пророческих Писаниях Ветхого Завета, - древнееврейский язык не содержит слова, означающего "разум", существует лишь слово, означающее "сердце" (lebah, сокращенно leb). Ибо, то, что пишет Матфей в 22:37: "Возлюби Господа Бога твоего... всем разумением твоим" - во Второзаконии 6:5 выражено несколько иначе: "Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим". То есть иудеи не имеют в Писании слова, обозначающего мозг как "вместилище знаний", располагая знание и разум в сердце, - как, например, во Втор.(29:4): "Но до сего дня не дал вам Господь [Бог] сердца, чтобы разуметь..." Таким же образом и Апостол говорит в Рим.(1:21): "Но как они [язычники], познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце". Сравните с Мат.(15:19): "Из сердца исходят злые помыслы..."
В греческом же языке существует как слово "разум", так и слово "сердце". Однако это философское разделение поддерживается не всегда, то есть не всегда происходит так, что идеи и помыслы приписываются разуму, а эмоции и чувства - сердцу. Ибо как идеи приписываются сердцу, так и желания часто приписываются разуму. В Ефес.4:23-24 мы читаем: "...обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины". В Рим.12:2 суждение приписывается разуму: "И не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия..." В Рим.1:28 говорится о "превратном уме".
То есть, согласно языку Писания, существует свобода выбора (liberum arbitrium), присущая либо разуму и сердцу, либо одному сердцу, либо одному разуму.
И это положение следует отметить из-за нападок Пигия, который извратил определение "веры", определив ее как нечто состоящее из знания ума и упования воли. Он считает глупою причудою смешивать два понятия, обсуждаемые здесь. Но что он думает относительно свободы выбора разума и воли?
Это определение термина полезно по двум причинам:
I. Потому что свидетельства Писания, на основании которых строится учение данного раздела, могут в надлежащем виде преподаваться через ответ на следующие вопросы: (1) Каковы силы, которыми все же обладает разум, находясь в поврежденном состоянии? (2) Каких сил или даров лишилась воля (voluntas)? (3) В каких отношениях она все еще отчасти жива? (4) Чем Святой Дух помогает человеческому разуму? (5) Что Он дает воле при возрождении? (6) В каких аспектах воля может не соответствовать тому, что демонстрирует возрожденный разум (Рим.7:23)?
II. Среди церковных писателей существует огромное разнообразие мнений, - одни из них отстаивают, другие - отрицают свободу выбора. По существу, нередко кажется, что один и тот же писатель, говоря о свободе выбора в различных контекстах, противоречит сам себе и в одном месте отстаивает эту свободу, а в другом - отрицает ее. В таком многообразии мнений трудно разобраться, не погружаясь в грамматический анализ терминов. Ибо, если мы принимаем термин "свобода выбора" (arbitrium) в общем и обычном значении, то это равносильно утверждению, что человек имеет свободу выбора в том смысле, (1) что она есть нечто разумное, или обладает разумом и волею, (2) что помимо желаний и естественных, или инстинктивных действий, не требующих ни осмысления, ни решения воли, человек имеет добровольные желания, при осуществлении которых суждение разума и желание воли совпадают; (3) что в пороках и добродетелях, дабы они могли быть названы добрыми или порочными деяниями, должны участвовать разум и воля (voluntas), которые либо покоряются суждению, либо противятся ему. Но обладают ли силы души по своей собственной природе такими свойствами во всех своих деяниях, или же они обретают сии качества - отдельный вопрос.
Сюда же относится утверждение Бернарда о том, что разумный человек не может по необходимости утратить свою свободу. Свободный выбор порождает в нас желание (volentes), наша воля обусловлена свободою выбора (arbitrium). Этот предмет касается определения разумной души. Также и Бернар [Клервоский] говорит: "Пусть никто не думает, будто термин 'свобода выбора' выражает равную способность или власть совершать добро или зло. Тогда ни о Боге, ни об ангелах, - будь они [ангелами] добрыми или злыми, - нельзя было бы сказать, что они обладают свободою выбора. Но, скорее, термин 'свобода выбора' (liberum arbitrium) употребляется для описания воли (voluntas), которая - как в благом, так и в порочном - является одинаково свободною, поскольку человека не следует называть ни добрым, ни злым, равно как он не совершает ни доброго, ни порочного, ежели он не желает того".
Амвросий в работе De Vocat. Gent., 1.3 [MPL 17.1078] пишет: "И мы не должны также думать, будто, будучи водим Духом Божиим, он [человек] не обладает свободою выбора, которой он не лишился, даже когда предался воле диавола, в результате чего суждение воли было искажено и извращено, но не утрачено". Или еще [там же, перaфразировано]: "Человек не был лишен своей воли диаволом, но он утратил целомудрие, или здравость этой воли. Посему в возрождаемом человеке не создается новой, но лишь восстанавливается та же самая сущность, которая была искажена, и эта сущность не лишается ничего, кроме своей порочности". И еще [там же, не дословная цитата]: "Рана была исцелена, но природа не подверглась замене".
Кирилл в In Joh. [Basel. Ed, с.220], 4.30, пишет: "Человек, будучи живым существом, свободен и может двигаться как направо, так и налево, равно как он может избирать добродетель или порок".
Августин (Contra Duas Epist. Pelag., 1.2 [MPL 44.552]) пишет: "Кто из нас скажет, что грехом первого человека свобода выбора была отнята у рода человеческого? Свобода действительно убита грехом, но свобода, существовавшая в раю и обладавшая совершенною праведностью и бессмертием, теперь, из-за развращенности человеческой природы, нуждается в Божией благодати. Ибо, свобода выбора не погибла в сердце до такой степени, что в результате все, кто согрешают добровольно и любят грешить, грешат особенно сильно..." Или еще, в гл.2 [там же]: "Эта воля, свободная в порочных вещах и явлениях, - ибо она находит удовольствие в пороках, - несвободна в благом, ибо она не была освобождена". De Grat. Et Lib. Arb., 2 [MPL 44.884]: "Для того чтобы совершать или не совершать что-либо при исполнении Божиих требований, необходима воля (voluntas), или проявление свободы выбора (arbitrium). Посему никто не должен утверждать, что Бог в сердце Своем [делает так, что человек грешит], но пусть каждый человек, согрешая, вменяет это себе, - подобно тому, как, действуя по заповеди Божией, не
снимает ответственности со своей воли". И еще, в гл.15 [MPL 44.884]: "Мы всегда имеем свободную волю, но она не всегда является благою. Поскольку либо она лишена праведности, служа греху, и тогда она порочна, либо она свободна от греха, служа праведности, и тогда она блага". De Correp. & Grat., 1 [MPL 44.917]: "И мы должны признать, что имеем свободу выбора [которая проявляется в том, что мы можем] совершать как порочное, так и доброе, но творя зло, каждый человек лишается праведности и становится рабом греха, в благом же деянии никто не может быть свободен, если он не освобожден" (Иоан.8:36).
Хотя наши противники понимают смысл всего сказанного, они исказили эти изречения, придав им такое значение, будто в духовных деяниях человек сам по себе и по собственной природе может что-то совершать.
Августин, Hypogn., 3.10 [MPL 45.16.31]: "Итак, воля свободна, и всякий, кто отрицает это, не может быть католиком. И всякий, заявляющий, будто мы можем начать или совершить какое-то доброе дело без Бога, - не католик".
Это явление, когда разум и воля человека целенаправленными деяниями Божиими могут быть обращены так, что получают способность принимать дары Святого Духа, древние иногда называли "свободным выбором". Августин в работе Ad Art. Sibi Falso Impositos, 6 [MPL 45.1846], пишет: "Существует такое различие между порочными людьми и демонами, сохраняющееся даже у чрезвычайно порочных людей, благодаря которому, если Бог проявляет милость к ним, они примиряются с Богом, - для демонов же такое обращение невозможно". De Praedest. Sanct., 5 [MPL 44.968]: "Способность иметь веру была дана нам по нашей природе". Contra Julianum, 2.8 [MPL 44.688]: "Человеческая природа может быть оправдана по благодати [исходящей] от Святого Духа". В Lib. Sentent. Prosp. [MPL 45.1387] мы читаем: "Способность иметь веру заложена в самой природе человека, но обладание верою - это благодать, дарованная верующему". Петр Ломбардский справедливо описывает это как способность человеческой воли по действию Духа Святого обретать веру, которой не имеет диавол, поскольку он был лишен этой способности.
Взирая на эту немощность нашей природы, из-за которой "закону Божию не покоряются, да и не могут" (Рим.8:7), потому что "закон, ослабленный плотию, был бессилен" (Рим.8:3), многие полностью отрицают свободу выбора, как мы показали выше.
На этом основании, о разнице в утверждениях древних писателей можно судить другим путем. Поскольку термин "свобода выбора" употребляется многими другими способами, Сотус коварно утверждает, что мы просто признаем свободу выбора, ибо когда терминология двусмысленна, более безопасно взирать [непосредственно] на сам предмет. Таким образом будет проще судить о противоречиях и спорах по поводу терминов.
IV
В-четвертых, будут показаны пределы, диапазон, или мера свободы выбора. Обсуждению этого вопроса мы должны уделить больше чем один день. Валла задает вопрос: "Разве не определяется свободою выбора человека - куда направлять свои стопы,- налево или направо?" В работе Иеронима Ad Ctesiph. [Epist.132, MPL 22.1155] пелагианин спрашивает: "Если я хочу согнуть свой палец, то нужна ли мне для этого всякий раз какая-то особая помощь Божия?" У Августина в De Perfecta Justit., 19 [MPL 44.313-14], Коелестий цитирует утверждение из 1Кор.(7:36) о человеке, имеющем дар воздержания, о котором Павел говорит: "Тот пусть делает, как хочет". Однако Августин отвечает на это: "Но вопрос здесь заключается в помощи Божией благодати, а не в том, желает ли человек жениться [выйти замуж]".
Другие более правы, говоря, что свобода выбора касается добра и зла. Когда наша природа без какого-либо осмысления или выбора, посредством естественного инстинкта стремится к некоторым благим деяниям, коими она избегает порочных деяний, эти деяния не относятся к свободному выбору. Касательно других вещей мы судим после, стремясь к ним или избегая их на основании своего суждения. Так обстоят дела со свободою выбора.
Но мы выражаемся еще проще и короче, - что Закон Божий есть дело свободного выбора, и ответы на эти вопросы следует искать в Церкви. Истинное основание для этого раздела заключается в сравнении Закона Божия с нашими собственными природными немощами.
V
В-пятых, из этого основания происходит необходимое и полезное различие между внутренними делами Закона и внешним служением. В рамках этого различия внешний порядок, мирская праведность, обуздание плоти (как сказано в Аугсбургском Вероисповедании и Апологии) и тому подобные дела приписываются свободному выбору. Августин называет внешние поступки делами сей жизни. Но праведность в духовной жизни, внутреннее служение [поклонение], духовные устремления и действия, Божественные вопросы и деяния, присущие Богу, - все это приписывается действию Святого Духа посредством Слова. Cхоласты говорят о мирском добре и о моральном добре. Первое происходит из нашей природы, или нашего призвания; второе - зависит от обстоятельств. Но приведенные здесь термины не очень хорошо описывают этот предмет.
Необходимость и пользу этого различия можно понять из того факта, что во всех имеющих дело со свободою выбора трудах, где это различие не соблюдается, возникают большие проблемы. Даже опровержения Иеронимом Пелагия весьма слабы и неубедительны, потому что он дискутирует необдуманно и не делая надлежащих различий между внешними деяниями и внешними желаниями, как не делает четкого различия между общими и особыми деяниями Божиими.
Особенно досаждал папистам на Аугсбургском Рейхстаге тот факт, что это различие ясно определено в "Аугсбургском вероисповедании", что можно видеть из писаний тех времен. Ибо благодаря этому различию паписты, похоже, лишились всякой возможности обвинять кого-то, в то время как прежде они в своих нападках передергивали и перевирали труды наших приверженцев. И они увидели, что не могут более под этим предлогом защищать свое собственное пелагианство.
Более того, посмотрите, что говорит Амвросий в своей работе De Vocat., 1.2 [MPL 17.1705]: "Каждая душа от природы имеет волю, которою она либо стремится к тому, что ей нравится, либо избегает того, что ей не нравится. Поскольку это касается естественного желания, данное желание разделяется на две разновидности - чувственное и душевное. Когда присутствует благодать Божия, она добавляет к этому, посредством дара Духа, третью разновидность желания, дабы также могло иметь место и духовное желание". Сравн. с работой Августина Hypognost., 3.4. И это духовное желание привносит в возрожденную волю намерение не служить телу или не стремиться к постыдным удовольствиям, но обращать желания [воли] к праведным и благородным законам.
И в гл.3 Амвросий говорит [MPL 45.1078]: "Даже если бы существовал человек, который, по своим природным способностям пытался противостоять порокам, все же эта попытка была бы тщетною, ибо она ничего не может добавить к истинной добродетели и вечному блаженству. Ибо без служения истинному Богу даже та добродетель, которою, как ему кажется, человек обладает, является грехом, и никто не может угодить Богу без Бога [божьего]".
Все сказанное нами до сих пор - своего рода пролог. Теперь же мы перейдем к самому предмету.
предыдущая
|
содержание
|
следующая |
