После того, как два великих апостола, Петр и Павел, во времена гонений на христиан приняли мученическую смерть от римского императора, то, конечно же, для всех нас весьма интересно узнать, каковы были причины, которые привели к ужасному гонению. В этом отношении мы, наряду со священным писанием, должны обратиться к человеческим летописям. Мы несколько сходим с фундамента боговдохновенности, чтобы рассмотреть сомнительные римские летописи и труды церковных историков. Во всяком случае, мы должны констатировать, что все историки, как язычники, так и христиане, в основном единодушны относительно пожара в Риме и гонения на христиан.

В июле 64 года возник ужасный пожар в римском цирке, огонь которого неудержимо распространялся во все стороны и свирепствовал до тех пор, пока не превратил древний город, столицу Римской империи, в груды пепла. Подгоняемый неистовым ветром огонь распространялся с молниеносной скоростью. Гигантский город с его узкими улицами превратился в необозримое море огня.

Тацит, - известный римский летописец, - который, благодаря точности изложения фактов, заслуживает преимущества перед всеми его современниками, рассказывает нам, что из четырнадцати частей Рима только четыре были пощажены огнем, тогда, как три части были превращены в пепел, семь же других являли ужасное зрелище полураздавленных, полуторчащих домов. Неукротимая стихия свирепствовала шесть дней и семь ночей с неослабевающей силой. Дворцы, храмы, статуи и памятники, набитые добром дома богачей, хижины бедняков - все было истреблено и превращено в пепел неудержимым разъяренным огнем. Неописуемы страдания перепуганных жителей. Целый город представлял собой арену истребления. Дряхлые старики, слабые дети, беспомощные больные, обезумевшие от страха животные и люди, топтавшие друг друга в давке... истошные крики задыхавшихся в дыму и жару людей, предсмертные стоны и вздохи... Чудовищная сцена! Куда ни оглянись, везде бушевало море огня. Многие в отчаянии прекращали попытку спастись и добровольно предавали себя в пищу огню.

Наконец, когда разъяренная стихия уже не находила себе пищи, пожар стал затихать. И со всех сторон слышался настойчивый вопрос: откуда возник пожар? Всеобщее мнение было таково: город подожжен преднамеренно. Это произошло по приказанию самого Нерона. Были замечены некоторые люди, которые вместо тушения пожара, распространяли его, так что не подлежало сомнению то, что им было дано такое задание. Рассказывали также, что во время пожара на башне был виден император Нерон, который, наслаждаясь пожаром, играл на своей любимой гитаре и воспевавал разрушение Трои.

Вставал вопрос: что же толкнуло Нерона уничтожить почти весь Рим? Как предполагают сейчас, он преследовал цель восстановить город по грандиозному плану в небывалой роскоши и великолепии, а потом назвать его своим именем. Вскоре после пожара он приступил к этому. Он надеялся, что тем самым завладеет симпатией народа и народ забудет о позорном, гнусном поджоге города. Нерон старался умилостивить людей своей щедростью. Но когда он потерял надежду умилостивить народ и богов, то стал стремиться свалить свою вину на других. Кто был бы более подходящим для этой цели, как не всеми ненавидимые христиане? Усердно распространялись слухи, что виновниками поджога являются злодеи-христиане. Тотчас начались бесчисленные аресты, чтобы, так сказать, воздать злодеям надлежащее наказание, на самом же деле - усмирить недовольство народа.

С самого раннего времени христианство проложило себе дорогу в Рим, и притом без посредничества какого-либо апостола. Вне сомнения, впервые оно было распространено теми, кто был обращен Петром в день пятидесятницы. Ведь сказано, что среди его слушателей были «пришедшие из Рима, иудеи и прозелиты», находившиеся в то время в Иерусалиме. Также и Павел благодарит Бога в послании Римлянам, что вера их «возвещается во всем мире». А также он приветствует Андроника и Юнию, его сродников и узников с ним, «прославившихся между апостолами» и уверовавших во Христа раньше его (см. Рим.1,8; 16,7). На этой основе евангелие в этом городе более тридцати лет творило большие чудеса. Христиане стали отделившимся, отличавшимся от других особенным народом. Было известно, что они совершенно отличались от иудеев.

Деятельность апостола и его сотрудников в течение двух лет неволи, вне сомнения, обратила к вере еще многих римлян. Христиане тех времен составляли не подпольную организацию, а широкоизвестную общину. Было известно, что среди них находятся и иудеи, и язычники, представители разных слоев населения и классов, что там находятся люди из дома императора наравне с простолюдинами и даже беглыми рабами. Страдания же, которые свалились на них, не были следствием их веры. Как мы уже видели, Нерон пожертвовал ими, чтобы отвратить ярость народа от себя и умиротворить гнев богов.

Это было первое гонение на христиан, возведенное в ранг закона, и в некотором отношении в летописях оно сравнивается с варварством. Нечеловеческая жестокость изыскивала все новые и новые способы мучений, чтобы удовлетворить кровожадного Нерона, чудовищнейшего императора из самых чудовищных. Откровенные, миролюбивые, невинные последователи Иисуса подвергались неслыханному истязанию: с них сдирали кожу, бросали диким зверям на съедение, на них выпускали голодных разъяренных псов... Других же одевали в одежду, пропитанную воском, смолой или иными какими-либо горючими смесями и привязывали к столбу так, чтобы даже подбородок не мог шевельнуться (чтобы жертва имела «правильную осанку»), и при наступлении вечера их поджигали в людных местах. Нерон предоставил свой собственный сад для такого «зрелища». Он организовывал игрищные мероприятия для народа, в которых сам принимал активное участие. И хотя римляне были привычными к смертельным схваткам гладиаторов, все же они исполнились сострадания и жалости, видя беспрецедентную жестокость в отношении христиан. Народ, наконец, понял, что они были принесены в жертву не для всеобщего благоденствия, а ради удовлетворения похоти нечеловека. Для самих же христиан смерть, в каком бы обличии она ни приходила, была не страшна; их страдания заканчивались быстро. Прежде, чем из них делали костры в саду Нерона, их души уже были с Господом, на вечном покое в душистых благоухающих садах рая. Они были на том благословенном месте, куда вместе с Господом первым шагнул разбойник с креста. «Ныне же будешь со Мною в раю!» Хотя летописцы не единодушны в своих сведениях о размере и продолжительности этого чудовищного гонения, мы все же имеем убедительные основания думать, что оно охватило всю империю и закончилось со смертью Нерона, т.е. приблизительно четыре года спустя после пожара в Риме и через год после мученической смерти Петра и Павла. В 68 году в смятении духа и в состоянии сомнения Нерон наложил на себя руки. В конце его правления христиане находились под угрозой тягчайшего наказания «за непослушание». Таков был указ императора, и пока он жил, гонения продолжались.

После смерти Нерона гонения прекратились, и христиане некоторое время имели относительный покой, продолжавшийся до вступления на престол Домициана, который немногим уступал своему предшественнику Нерону в нечестии. Однако прежде, чем мы рассмотрим очередное гонение на христианство при этом кровожадном, чудовищном императоре, мы хотим обратить внимание читателей на исполнение торжественных предостережений и пророчеств Господа в отношении Иерусалима и Иудеи.

Рассеяние иудеев и полное разрушение их города и храма - бесспорно, самое значительное событие второй половины первого столетия. Хотя общепринято считать, что это событие относится к истории иудейства, оно все же находится в полной взаимосвязи с церковью, где оно касается непосредственно не только буквального исполнения пророчеств Господа, но и самих иудейских христиан.

До смерти и воскресения Иисуса все помыслы его учеников были тесно связаны с иудейскими понятиями. В их представлении Мессия и храм нераздельно принадлежали друг другу, и они ожидали, что Он освободит их от римского рабства и исполнит пророчества относительно царства, храма и города. Однако, из-за отвержения своего Мессии, Израиль потерял, - по крайней мере на время, - свою надежду на обетования, которые были связаны с сыном Давида. Вступительные слова из 24-ой главы евангелия по Матфею весьма знаменательны: «И выйдя, Иисус шел от храма». В глазах Бога храм фактически был пуст, потому что тот, кто составлял для храма все во всем, вышел из него и ушел. «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Матф.23,38). Он созрел для истребления.

«И приступили ученики Его, чтобы показать Ему здания храма» (Матф.24,1). Они все еще были заняты внешним блеском и великолепием этого здания. Он же сказал им: «Видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено». Эти слова нашли свое воплощение спустя сорок лет, пророчество было исполнено буквально, как и предсказал Господь: «Ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего» (Лук.19,43.44).

Осада города римскими завоевателями началась весной 70 года. Когда ожесточенные попытки римлян пробить брешь в стене осажденного города не увенчались успехом и когда они встретили упорное сопротивление мятежных иудеев, взятие города казалось почти невозможным. Тогда римский главнокомандующий собрал военный совет. На повестке дня стояло три вопроса: брать ли город всеобщим штурмом, или же вновь укрепить осадные сооружения, разрушенные иудеями, и установить на них стенобитные метательные оружия, или, наконец, окружить город и взять его на измор. Предприняли последнее. Вся армия была отозвана, был насыпан земляной вал вокруг города, и осада продолжалась до сентября. В течение всего этого времени осажденные терпели неслыханное бедствие. Наконец, город и храм попали в руки римлян. Тит хотел спасти храм с его бесценными сокровищами. Но против его приказа, один солдат, взобравшись на плечи другого, бросил горящий факел в узкое отверстие позолоченной двери в притвор, и там занялось бушующее пламя. Когда Тит увидел это, то немедленно поспешил в опасное место и приказал солдатам тушить пламя, но все было напрасно: в чрезвычайной суматохе голоса не было слышно. Великолепие внутреннего убранства храма вызывало восхищение римского военачальника, и когда он увидел, что огонь еще не достиг святое-святых, то вновь предпринял усиленную попытку остановить огонь. Однако уже было поздно. Пожирающее пламя двигалось по всем направлениям и охватило все уголки храма, ранее пощаженные огнем. Воинственные и сребролюбивые солдаты уже не слушали приказы своего вождя. Тит не думал о том, что больший, нежели он, давно уже отдал приказ, который гласил: «Не останется здесь камня на камне; все будет разрушено». Должны были быть исполнены слова Господа, но не приказ Тита. Согласно этим словам, храм был разрушен до самого основания.

Описанию всех подробностей этого ужасного зрелища мы почти исключительно обязаны историку Иосифу, который в то время находился в лагере Тита в его ближайшем окружении и служил ему. Стены и бастионы Сиона казались римскому военачальнику неприступными, потому он долго и усердно старался заключить мир. Но иудеи отвергли все его предложения, и тогда римляне осадили город. Иосиф рассказывает, что когда Тит вошел в город и своими глазами увидел укрепления, бастионы, высокие башни, огромные каменные стены, всю неприступность крепости, то в изумлении воскликнул: «Воистину, Бог был на нашей стороне в сражении, и Бог сам низверг иудеев из этой крепости!» Что смогли бы сделать машины или люди против такой крепости?! Это должен был признать языческий военачальник; неоспоримо, это была ужасная осада, ставшая решающей вехой в мировой истории.

Сообщения Иосифа о страданиях иудеев во время этой осады настолько жуткие, что мы не решаемся приводить их. Число иудеев, погибших с 67 по 70 год до осады и во время нее (от голода, разногласий, меча римлян) превышает один миллион триста пятьдесят тысяч человек. Кроме того, около ста тысяч были проданы в рабство. Это были ужасные последствия неверия и отвержения строгих и полных любви предупреждений Мессии. Есть ли что удивительное в том, что Господь плакал об ожесточении ослепшего города? И можем ли мы удивляться тому, если евангелист наших дней, видя приближающийся суд Бога, плачет о погибающих грешниках? О, пусть дал бы нам Господь такое сердце, которое могло бы иметь такие чувства, какие были в нем, чтобы мы могли плакать так, как плакал Он!

Христиане, историю которых мы призваны рассмотреть, вспомнили предупреждения Господа и единодушно покинули Иерусалим прежде, чем началась осада. Они направились в Пеллу, деревню на той стороне Иордана, и оставались там до тех пор, пока не получили разрешения от Адриана возвратиться к руинам родного города. Это произошло в конце первого столетия.

Во время правления мягкосердечного Веспасиана и его сына Тита число христиан чрезвычайно возросло. Мы, однако, не можем привести относительно этого никаких определенных доказательств, выберем лишь те обстоятельства, о которых поговорим досконально.

Домициан, младший брат Тита, взошел на римский престол в 81 году. Его характер коренным образом отличался от характера отца и брата. Он начал гнать христиан, которых сносили и его отец, и брат. Он был труслив, подозрителен и жесток. Из-за неопределенного суеверного страха перед явлением иудейского царя из рода Давида, который завладеет мировым господством, он начал преследовать христиан. Он не щадил даже самих римлян, будь они из самых знатных родов, если они исповедовали христианство. Некоторые были уничтожены сразу, другие были отправлены в ссылку. Его племянница, Флавия Домицилла, жена кузена Климента, вместе со своим мужем стали жертвою его жестокости, так как они приняли евангелие Христа. Из этого мы можем установить, что евангелие Христа принималось не только простолюдинами и низшими классами, но, несмотря на запрет, меч и огонь, властью Бога и его всемогущей благодатью оно проникало во дворцы знати и даже во дворцы самих императоров.

«После того как Домициан, - так повествует отец истории церкви Эзебий, - в своей зверской жестокости отвел множество благородных людей в Рим и несправедливо казнил там, а множество достойных знатных людей отправил в изгнание, конфисковав их имущество, он в своей ненависти и вражде против Бога в конце концов стал верным преемником Нерона». Как и Нерон, он обожествил себя тем, что приказал оказывать божественные почести своей статуе. Тот, кто смел противостоять этому приказу, обвинялся в государственной измене и приговаривался к высшей мере наказания. Домициан окружил себя множеством шпионов и доносчиков, вся задача которых состояла в том, чтобы выискивать новые жертвы и выдумывать новые обвинения. Участь бедных ненавидимых христиан во время этого второго гонения была чрезвычайно прискорбна.

Однако, конец этого честолюбивого, гнусного тирана был близок. Он имел обыкновение заносить осужденных на смертную казнь людей в список, который с большой предосторожностью хранил лично у себя. Когда же однажды он уснул, ребенок, который случайно играл в его комнате и увидел торчавший из-под подушки список, с жадным любопытством осторожно вытащил его их-под головы спавшего императора и принес к императрице. Та просто оцепенела, увидев среди имен осужденных на смерть и свое имя. Она тотчас осознала грозившую ей опасность, и Домициан, несмотря на свою осторожность, трусливую предусмотрительность и хитрость, был немедленно убит его двумя телохранителями.

В тот день, когда Домициан испустил дух, на престол, по избранию сената, вступил Нерва. Это случилось 18 сентября 96 года. Нерва был человеком безупречной репутации. Время его правления было весьма благотворным для мирного созидания и возрастания церкви Бога. Изгнанные Домицианом были возвращены, и им было отдано отобранное у них имущество. Так и апостол Иоанн вернулся из ссылки с острова Патмос в Азию, где вновь приступил к служению в тамошней церкви. Он прожил до правления Траяна и упокоился во Христе примерно в возрасте ста лет.

Нерва начал свое правление с устранения множества непорядков, отмены несправедливых постановлений, он отметил себя введением добрых законов и предоставлением всякого рода льгот. И поскольку он чувствовал себя незрелым для исполнения возложенных на него обязательств, то взял себе в помощники Траяна, который стал прямым наследником престола. Он умер в 98 году.

Поскольку земная история церкви того времени, - говоря по-человечески, - определялась волей одной личности, то это привело к тому, что смысл и характер правления тех дней сотносится с личностями правителей. От римских императоров, правивших в те времена, главным образом и зависело положение христиан.

Траян - известнейший римский император. Его победоносные походы настолько расширили территорию империи, что она чрезвычайно возросла по сравнению с тем, что занимала раньше. Во время его правления над всеми странами тяготел страх перед римским воинством и его военным искусством. Обладая смелостью и живостью духа, имея острую прозорливость, Траян был способным правителем, военачальником и мужественным воином. Под его скипетром Рим достиг своего расцвета. Однако в отношении истории христианства его характер представляется в менее благоприятном свете. Он имел сильное предубеждение в отношении христиан и поощрял их гонение. Кажется, он носился с мыслью вообще истребить имя Христа.

Однако, несмотря на римские тюрьмы и эшафоты, христианство ускорило свое неуклонное движение вперед. Спустя всего лишь неполных семь десятков лет после смерти Христа в некоторых местах христианство достигло такого продвижения, что, казалось, представляло собой серьезную угрозу бастионам врага. Языческие храмы пустовали, поклонение богам было запущено, только изредка приносились жертвы. Разумеется, это привело, как было однажды в Ефесе, ко всеобщему возмущению против христианства. Те же, чье достояние в той или иной мере зависело от идолослужения, неустанно являлись к правителям разных провинций с жалобами и обвинениями на христиан. Такое имело место особенно в Малой Азии, где христианство преобладало.

Так, многие христиане в 110 году были приведены на скамью подсудимых молодым Плинием, который правил тогда Вифинией и Понтом. Плиний, мудрый, красноречивый и добродушный человек, приложил много усилий к тому, чтобы лично самому познакомиться с основными принципами и обычаями христианства, и глубоко огорчился, когда увидел, что многие из христиан были уничтожены, не совершив никакого преступления, будучи ни в чем не повинны. Раньше он ничуть не думал об этом и не издавал никаких законов. Постановления Нерона, утвержденные сенатом, были на вооружении Домициана, а затем не были использованы Нервой. В таких обстоятельствах Плиний обратился к своему господину, императору Траяну, за советом. Обмен письмами по этому вопросу с полным правом может быть назван частью истории церкви, весьма ценной и документальной и потому заслуживающей нашего пристального внимания. Мы передадим, однако, лишь ту часть переписки, которая касается христианства и непосредственно - характера христиан.

«Всяких тебе благ! У меня уже вошло в привычку приносить для твоего рассмотрения всякое дело, в котором я не уверен или сомневаюсь. Ибо кто может лучше тебя управлять моими нерешительными суждениями или же помочь моей некомпетентности в познаниях? До моего вступления в управление этой провинцией я никогда не вел допроса христиан. Я в этом некомпетентен и не могу решить, какова цель судебного расследования и наказания в этом деле... и, как далеко должно это простираться... Между тем, я поступал с такими (которых приводили ко мне, как христиан) так: я спрашивал их, действительно ли они христиане. Когда они признавались в этой вине, то я во второй раз и в третий раз под угрозой смертной казни задавал тот же самый вопрос. Если они упрямо настаивали на своем, то я приказывал их уничтожить... Недавно ко мне пришло анонимное письмо, где был дан список имен, которые при допросе отреклись от Христа, говоря, что они никогда не были и не являются христианами. Они даже клялись богами, как я предписал им, и возливали благовония и вина пред богами, понося тем самым Христа, на что, как мне говорили, истинный христианин никогда и ни за что не пойдет. Потому я решил за лучшее отпустить их. Другие же сначала объявляли, что они христиане, а затем отрекались... О своей прежней религии они говорили, что это преступление, или заблуждение и сообщали следующее: они имели обыкновение в определенный день перед восходом солнца собираться вместе и совместно воспевать гимны Христу, как Богу, давать пред ним свои обеты: никогда не делать нечестия, не заниматься воровством или блудом, не нарушать данного ими слова, не удерживать данного им в залог. После этого их обыкновением было принимать участие в безобидной трапезе, на которой все они поступали без какого-либо нарушения порядка. И этот последний обычай они исполняют, несмотря на то, что по твоему повелению мной обнародован указ, запрещающий всем общинам поступать так...

Ко мне были приведены две женщины, о которых было сказано, что они дьякониссы, которых я допрашивал с применением пыток, однако ничего не мог вытянуть из них, кроме злостного чрезмерного усердия в иноверии. Теперь, представив тебе все эти судебные разбирательства, я прибегаю за советом. Число обвиняемых так велико, что дело заслуживает серьезного разбирательства. Многие от обоих полов всех возрастов уже обвиняются и еще будут обвиняться. Не только города, но и малые деревни и полупустынные места переполнены этими иноверцами, не замечать которых, по моему мнению, будет означать конец. Правда, языческие храмы, которые недавно оставались пустыми, сейчас посещаются с большим усердием, священные традиции после некоторого перерыва вновь соблюдаются. Подобно этому и жертвенные животные, долгое время никем не покупаемые, вновь находят своих покупателей. Из этого можно сделать вывод, что можно возвратить многое из утраченного, если обеспечить прощение кающимся».

«Ты совершенно верно вел свои дела относительно христиан, мой милый Плиний. На самом деле, нет всеобъемлющего правила, которое подходило бы во всех случаях без исключения. Этих людей не надо разыскивать. Но если они приведены к тебе, то предавай их смерти, однако с той оговоркой, чтобы всякий, кто отречется от Христа и в доказательство этого призовет наших богов, каково бы ни было его прошлое, ради его раскаяния должен быть прощен. Анонимные жалобы ни в коем случае не должны приниматься во внимание, ибо это весьма опасное делопроизводство, и полагаться на такое ненадежное основание не согласуется с духом нашего времени».

Ясные и внушающие доверие свидетельства этих писем вызывают в сердцах христиан, в их мыслях и чувствах глубочайший интерес. Первое послание Петра было адресовано именно к таким страдальцам, из которых одни еще были живы, а некоторые уже почили. По всей вероятности, Петр сам работал среди них. Потому они заранее были научены и наставлены быть готовыми «всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1Петр.3,15). Все эти послания со стороны Бога были направлены на то, чтобы укрепить беспорочных христиан перед неправедными, неразумными действиями Плиния. Петр в своем послании рассматривает христиан, как путников в пустыне, а Бога - как вседержителя, превознесенного над праведными и над неправедными. «Очи Господа обращены к праведным и уши Его к молитве их, но лице Господне против делающих зло» (1Петр.3,12). При виде вышеизложенной сцены (причем мы не можем отказать в своем внимании Траяну и Плинию, как языческим правителям) уместен вопрос, требующий ответа: какова была и есть истинная причина гонения?

Хотя для гонения христиан можно было иметь разные основания, мы все же верим, что истинной причиной гонения является вражда человеческого сердца в отношении жизни и хождения святых. Свет, излучающийся через верующих, освещает окружающую тьму и обнажает противоречивость лжеисповедников, выявляя их жизнь в зле вдали от Бога, и осуждает это. Враг пользуется этим для того, чтобы направить спящих, погрязших в страстях и похотях мироправителей тьмы этого века на то, чтобы они гнали и преследовали носителей света. «Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет» (Иоан.3,20). Это христиане испытывали на себе во все времена: как в добрые солнечные дни, так и в дни штормов и ураганов. Если мы живем по духу и истине Христа, то не избежим гонения, будь оно явное или скрытое. Великий апостол язычников во втором послании Тимофею открыто заявляет: «Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы».

Эта истина, данная в наставление церкви для всех веков, нашла свою иллюстрацию в отношениях Плиния к христианам из Вифинии. Все историки древности говорят о Плинии, как об умнейшем, добродетельнейшем человеке тех времен. К тому же он был весьма богат; имея склонность благотворить, помогал многим, был весьма добр и дружелюбен. Имея о человеке такое свидетельство, невольно задаешься вопросом: как смог такой добродетельный римлянин, правитель, стать таким жестоким гонителем христиан? Плиний сам ответил на этот вопрос в своем письме: он гнал просто потому, что люди верили в Христа, и ни по какой другой причине. Как через друзей, так и через врагов он имел свидетельство, что христиане ни в нравственном, ни в общественном, ни в политическом отношении не были виновны в каких-либо преступлениях. И тем не менее он приговаривал их к смерти, если они трижды утвердительно отвечали на вопрос, христиане они или нет. Единственным оправданием своим неправедным действиям как правителя города он выставлял их «злостное чрезмерное усердие в иноверии». Он истреблял их потому, что они были настойчивыми исповедниками той религии, которая не являлась государственной.

В те времена на основании личной вражды, ненависти или каких-либо низких побуждений многие вероломным образом были обвинены, как христиане, тогда как на самом деле они ими не были. Обвиняемый подвергался жестокому допросу, после чего он обязан был принести жертву божествам, поклониться статуе императора, отречься от Христа и поносить его. Тот, кто исполнял эти требования, освобождался. Однако, по свидетельству самого Плиния, ни один из истинных христиан не подчинился этим требованиям. И все же Плиний, стремясь принудить христиан признать тяжесть предъявляемого им «преступления», прибегал к нечеловеческому обыкновению применять жестокие пытки. Но вместо ожидаемого разоблачения якобы мятежного, непокорного характера христианской церкви, он не находил ничего иного, «кроме злостного чрезмерного усердия в иноверии». Ничего иного не срывалось с уст бедных мучеников, кроме исповедания их веры в распятого, воскресшего и превознесенного Господа Христа.

Одно говорит в пользу Плиния: он утверждал свои приговоры (в отличие от своего друга Тацита, который без всякого следствия на основании слухов предавал христиан на смерть) лишь после тщательного разбирательства, точно убедившись в том, что перед ним истинный христианин. С другой стороны, вне сомнения, он подлежит большому осуждению. Как мы можем объяснить то, почему такой человек мог предавать смерти невинных людей? Ответ один: просто за то, что они верили в Иисуса. Для дискуссии и рассмотрения внешней стороны этого вопроса обратимся к исследованию видимых причин гонения.

Римляне, по своему свидетельству, были терпимы ко всем религиям, которые не угрожали всеобщему благоденствию. Они разрешали иудеям жить по их законам. Отчего же произошло такое, что они крайне ожесточились против христиан? Представляли ли те угрозу их благоденствию? Могла ли возникнуть такая угроза со стороны людей, чья жизнь была безупречна, чье учение основывалось на чистой истине неба, чья религия служила лишь к общему благу, как в общественной, так и в личной жизни? Мы попытаемся ответить на эти вопросы и начертить картину неизбежных причин гонения.

1. Христианство, в противоположность всем остальным религиям, которые предшествовали ему, по своей сущности наступательно-воинствующее. Иудейство было законченным, оно было религией лишь одной нации. Христианство же было объявлено религией всего человечества, то есть всего мира. Это было нечто совершенно новое. Заповедь Христа своим ученикам гласила: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» (Марк.16,15). Они должны были идти и объявить войну заблуждениям во всех их формах и проявлениях. Победа, которую они должны были одержать, состояла в том, чтобы обрести сердца для Христа. «Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу» (2Кор.10,4.5). В этой схватке с вековыми устоями и мерзкими обычаями язычества христиане едва ли могли ожидать чего-либо другого, кроме как противоборства, гонения и страданий.

2. Языческие религии, которые были обречены на гибель наступавшим христианством и которые на самом деле быстро исчезали перед христианством, имели государственный статус. Они так тесно срослись с гражданскими и общественными устоями, что наступление на религию неизбежно приводило бы к разрыву этих устоев. Если бы раннее христианство вступало в компромисс с миром, как это делает нынешнее, то оно избежало бы многих гонений. Но тогда время для такого спящего состояния еще не пришло. Евангелие, проповедуемое тогдашними христианами, чистота учения и жизни, которым они искренне следовали, потрясали все устои древней, глубоко укоренившейся государственной религии.

3. Христиане отделились от язычества и стали обособленным народом. Они не могли поступать иначе, как только осудить многобожие и гнушаться таких религий, которые резко противоречили единому Богу и его Сыну, Иисусу Христу. Римляне сделали из этого вывод, что христиане ненавидят весь человеческий род, потому что отвергают все религии, кроме своей. Их называли «атеистами» (отвергающими Бога), потому что они не верили языческим божествам и отвергали поклонение им.

4. Христианское поклонение отличалось простотой и смирением. Христиане собирались до восхода и после захода солнца, чтобы никому не дать повода к преткновению. Они воспевали Христа, как своего Бога, преломляли хлеб в воспоминание о любви того, кто умер за них, назидали друг друга и давали обязательства ходить свято. Но они не владели ни великолепными храмами, ни статуями, ни порядками священства, не закалывали жертв. Разница между ними и любым культом Римской империи бросалась в глаза разительнейшим образом. Язычники в своем неведении сделали из этого вывод, что христианство - совсем не религия и что в основе их собраний заложено нечто недоброе. Иначе ли смотрит нынешний мир на христиан? Не говорит ли он о тех, кто поклоняется Богу в духе и истине, что у них нет никакой религии? Христианское поклонение в его истинной простоте без храмов, пресвитеров, уставов и церемоний понимается сейчас так называемым номинальным христианством не лучше, чем тогдашним языческим Римом. Несмотря на это, остаются незыблемыми слова Христа: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоан.4,24).

5. Распространение христианства глубоко затрагивает сиюминутные интересы многих людей. Это обстоятельство постоянно дает повод для ожесточеннейшего гонения и вражды. Множество священников, ваятелей идолов, торговцев, чародеев, прорицателей и других дельцов находили отличнейшее средство к существованию во всеобщем идолопоклонстве.

6. Все, кому христианство грозило потерей выгодного ремесла, всеми способами и средствами стремились задержать продвижение христианства. Они выдумывали и распространяли о христианстве всякую наглую ложь и клевету. Лукавые священники и злостно-хитрые провидцы легко склоняли всеобщее мнение к тому, что все бедствия, которые постигают людей (например, войны, град, болезни), посылаются разгневанными богами за то, что они терпят в своей среде христиан, прогневляющих богов.

Это были ежедневно обновляющиеся, никогда не прекращающиеся причины гонения христиан. Вера же видела во всем этом руку Господа и слышала его голос: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков, итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби. Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня, для свидетельства перед ними и язычниками... Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Матф.10).

Быстрое распространение христианства

Несмотря на ожесточенное противостояние, с которым церковь встретилась с самого начала, христианство распространялось быстро. Это достигалось, благодаря божественным причинам и средствам. Они несли доказательство этого в самих себе. Дух Бога, излившийся в день пятидесятницы, силой свыше сотворил себе жилище, как в церкви вообще, так и в отдельном ее члене. Это и было истинным источником успеха евангелизации мира. «Не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф» (Зах.4,6). Об этом сказал и Господь: «Се, Я с вами во все дни до скончания века» (Матф.28,20). Рассмотреть истинность этого применительно к церкви является в данный момент нашей целью.

1. Основной причиной быстрого распространения христианства является то положение, что оно подходит абсолютно всем людям любого возраста, любой нации, любого положения. Оно обращается ко всем, как к погибшим и у всех видит одну и ту же нужду. Оно равно подходит, как к царю, так и к заключенному, как к священнику, так и к простолюдину, как к богатому, так и к бедному, как к старому, так и к малому, как к образованному, так и к неучу, как к нравственному, так и к безнравственному. Это - религия Бога для сердца, в котором она находит место неограниченной силы и власти. Евангелие объявляет себя силой Бога во спасение всякого человека верой. Оно обещает человеку вознести его на сияющие вершины вечной славы, исторгнув его из ада, из тинистого болота. Кто может оценить действие, которое имела проповедь евангелия, несмотря ни на какое преследование, на души помраченных язычников?! Тысячи и миллионы, уставшие от мертвой, бесполезной религии, ответили на его небесный призыв, объединились вокруг имени Иисуса, с радостью переносили разорение имущества и были готовы на всякое страдание, на всякое поношение. В новой религии торжествовала любовь, а в старой - ненависть.

2. Утверждение, подчинение и исполнение всех земных отношений или обычаев, которые соответствовали воле Бога, были еще одним основанием для охотного принятия евангелия среди язычников. Каждый из них был призван оставаться в том окружении, в котором был спасен, и там прославлять Бога. Благословение, которое приносило евангелие мужчинам, женщинам и детям, свободным и рабам, было невыразимо. Любовь, радость, довольство, порядок, которые царствовали среди христиан, были для язычников совершенно новым и переполняли их изумлением. Один христианин, живший в начале второго столетия, описывает своих единоверцев следующим образом: «Христиане не отличаются от других ни жилищем, ни языком, ни обычаями. Они не живут в каких-либо отдельных городах, не говорят на каком-то непонятном языке. Они живут в городах эллинов, варваров, там, где им определено жить по жребию свыше, соблюдая обычаи страны в отношении одежды, пищи и других внешних дел. И все же они являют собой удивительное, бросающееся в глаза свойство в своем хождении. Они соблюдают установленные законы и своей собственной жизнью покоряют эти законы».

3. Безупречная жизнь истинных христиан, божественная чистота их учения, радостная выдержка в страданиях, которые были хуже смерти, спокойное принятие самой смерти, их равнодушие ко всему тому, к чему обычно непреодолимо тяготеет честолюбие, их чистосердечная, откровенная вера перед лицом угрозы разорения имения и даже самой смерти - все это способствовало быстрому и всепокоряющему распространению евангелия, распространению христианства. «Ибо кто, - говорит Тертуллиан, - взирая на эти факты, не почувствует стремления исследовать причины этого? И кто после тщательного исследования не примет христианство? И кто, приняв христианство, откажется от права страдать за него?» После этих немногих объяснений читатель может представить, что могло способствовать и что могло препятствовать распространению евангелия. Ничего не может быть интереснее для сердца христианина, чем изучение этого огромного всемирного дела. Служители Господа в большинстве своем были простыми, неграмотными людьми, при этом они были бедны и были лишены всяких человеческих средств помощи. Несмотря на это, за короткий срок они убедили многих оставить религию отцов и принять новую, и именно такую религию, которая вступала в непримиримое противоречие с природными склонностями человеческой натуры, мирскими удовольствиями, высокочтимыми на протяжении многих веков традициями народов. Кто мог облечь в такую силу и власть христиан? Безусловно, это был Святой Дух, вложивший в проповеди первых благовестников непреодолимую власть и силу. Мощное влияние, которое они оказывали на сердца людей, было божественным. Благодаря этому, произошла полная перемена: каждый верующий был рожден свыше, стал новой тварью во Христе Иисусе.

Менее, чем за сто лет со дня пятидесятницы евангелие проложило себе путь в большинство провинций Римской империи, и многие из новообращенных понесли благую весть по всей земле. Из нашего описания жизни апостола Павла, равно как и из перечня его миссионерской деятельности, мы видим, как утверждалось христианство в великих городах - в Антиохии (Сирия), Ефесе (Азия), Коринфе (Греция) и, как оттуда распространялось сильное влияние на окружающие города и селения.

Чем были эти города для Сирии, Азии и Греции, тем был город Карфаген для Африки. Когда Скапула, правитель Карфагена, угрожал тамошним христианам ужасными наказаниями и казнями, Тертуллиан убедительно воззвал к нему одуматься. «Что ты хочешь сделать, - спросил он, - с этими бесчисленными тысячами мужчин и женщин разного возраста и положения, которые добровольно отдадутся тебе в жертву? Сколько костров и мечей потребуется тебе для этого? Какие страдания выпадут на долю Карфагена, если ты хочешь уничтожить по крайней мере десятую часть его жителей? Что будет, если в числе жертв окажутся твои близкие родственники и соседи, такие же почтенные мужчины и женщины, возможно, такого же ранга и положения, как и ты, которые являются родственниками и друзьями тех, кого ты причисляешь к числу своих наилучших друзей? Потому остановись и откажись от своего намерения, если не ради нас, то ради самого себя!»

После этой краткой речи обратимся снова к историческим событиям. Первое, что заслуживает нашего внимания, - мученическая смерть Игнатия.

Ни одно событие из ранней истории церкви не сохранилось в таком подробном изложении, как мученическая смерть Игнатия, епископа из Антиохии. Ни одно событие древности не известно так, как его путешествие из Антиохии в Рим, как узника, в цепях.

По единодушному изложению историков, Траян со своим воинством посетил Антиохию в 107 году из-за парфян. Что побудило его на это - трудно установить. Однако известно, что во время своего пребывания он дал приказ преследовать христиан. Игнатий, заботясь о церкви в Антиохии, пожелал отдать себя в руки Траяна, чтобы по возможности отвратить угрозу преследования церкви. С этим намерением он изложил перед Траяном истинный характер и положение христиан и просил позволить ему умереть за них.

Подробности этого разговора запечатлены в записях многих историков. Однако древние истории об этом в высшей степени недостоверны, так что мы не можем оставить это без внимания. Разговор закончился осуждением Игнатия. Император приказал привести его в Рим и бросить на растерзание зверям на потеху публики. Игнатий с радостью принял этот приговор в сознании того, что он удостоен пострадать за имя Иисуса и стать жертвой за святых.

Его сопровождали десять воинов, которые обращались с ним с большой жестокостью. Игнатий к тому времени был весьма стар: сорок лет он был епископом церкви в Антиохии. Невзирая на это, воины подгоняли его, стремясь прийти в Рим до конца увеселительных зрелищ. Он был доставлен в Рим к заключительному дню увеселительных зрелищ и тотчас же был приведен в амфитеатр, где перед глазами зрителей его растерзали звери. Изнуренный непосильной тяжестью долгого пути, усталый пилигрим перешел из пастей зверей в блаженный райский покой в присутствие Бога.

Возникает вопрос: почему Игнатий должен был проделать такой долгий путь из Антиохии в Рим, чтобы там принять мученическую смерть? Ответ на этот вопрос должен быть сокрыт только в предположении. Возможно, Траян хотел нагнать на христиан страх тем, что такого выдающегося, высокочтимого и известного человека, как Игнатий, он в цепях повел на чудовищную и позорную смерть. Если император действительно лелеял такую надежду, то очень скоро он вынужден был разочароваться. Его предприятие вызвало диаметрально противоположное действие. Как только распространились слухи о том, что любимый епископ арестован и находится на пути в Рим, церкви со всей округи получили возможность послать своих представителей на место казни, чтобы приветствовать и ободрить Игнатия в последний раз. Так он был укреплен и утешен доказательством любви, они же радовались привилегии видеть любимого епископа в прощальный час и радовались небесному благословению, почивавшему на нем. Многие были укреплены его поведением мужественно идти навстречу мученической смерти, и, возможно, у некоторых возникло желание принять венец мученика. Среди тех, кто приветствовал Игнатия, был Поликарп, епископ из Смирны, ученик апостола Иоанна, который позже, ради евангелия, также пожертвовал своей жизнью. Игнатий, по рассказам историков, на своем пути написал семь писем, которые, по предведению Бога, были сохранены и в которых заключена большая ценность.

Хотя Игнатий, как святой Бога и как почтенный мученик за дело Христа, заслуживает нашего искреннего внимания и почтения, мы все же не должны проходить мимо того факта, что его письма не являются священным писанием. Как бы ни были они интересны и поучительны, все же они не могут претендовать на то, чтобы им безоговорочно верить. Наша вера должна опираться на незыблемое основание слова Бога. Кто-то сказал, что «только священное писание величественно обособлено и возвышенно поучительно; непостижимым совершенством оно отличается от всего того, что оставлено нам в писаниях послеапостольских мужей, так что их писания могут служить нам в большей мере, как предупреждение, нежели назидание», хотя эти первые христианские писатели могут претендовать на наше искреннее внимание и почтение. Они были современниками апостолов, они имели привилегию слышать наставления из их уст и принимать поучения лично от них. Они делили с ними тяжести труда проповеди евангелия, ежедневно общались с ними. Павел говорит о Клименте, так называемом апостольском отце, как о своем сотруднике, имя которого записано в книге жизни (Фил.4,3). То, что он говорит о Тимофее, может быть отнесено и ко многим другим: «Ты последовал мне в учении, житии, расположении, вере, великодушии, любви, терпении, в гонениях, страданиях» (2Тим.3,10.11).

Естественно, от таких высокочтимых людей мы должны были бы ожидать здорового апостольского учения, верного повторения истин и поучений боговдохновенных апостолов. Однако этого, к сожалению, не случилось. Игнатий, старший среди послеапостольских отцов, ставший примерно в 70 году епископом в Антиохии, был учеником апостола Иоанна и пережил его всего на семь лет. Конечно же, от такого человека следовало бы ожидать абсолютного единодушия с учением апостола. Однако это было не так. Определенные писания, которые направлены от Бога непосредственно к душе, очень отличаются от писем Игнатия и других отцов церкви. Слово Бога является для нас единственно верным и надежным путеводителем. Как же своевременны на этом основании слова апостола Иоанна: «Что вы слышали от начала, то и да пребывает в вас; если пребудет в вас то, что вы слышали от начала, то и вы пребудете в Сыне и в Отце» (1Иоан.2,24)! Очевидно, это место особо относится к личности Христа и к писаниям Нового Завета, где мы находим откровение Отца о Сыне, что возвещается нам через Святого Духа. В посланиях апостола Павла мы находим полное снятие покрова с совета Бога относительно церкви, Израиля и язычников. Поэтому, если мы хотим стать на истинное основание веры, мы должны идти дальше этих отцов церкви. Мы должны идти к тому, что было вначале. Это единственный авторитет для верующих, только это обеспечивает наше пребывание в Сыне и Отце.

Письма Игнатия долгое время являлись большим авторитетом для англиканской церкви. Почти все доказательства, которые были в пользу их членов и, которые составляют систему епископства, основаны на этих письмах. Игнатий добивался подчинения под сильную епископскую власть и превозносил ее так высоко, что некоторые склонны ставить под сомнение подлинность его писем, тогда как другие предполагают, что многое из них должно быть принято, чтобы послужить в интересах епископства. Мы же, между тем, не желаем вдаваться в споры по этому поводу, но обратимся к своей цели - исследованию истории, которое мы прервали в связи со смертью Траяна. Он умер в 117 году. После него на престол вступил Адриан. О состоянии церкви в дни правления этого императора мы и поговорим дальше.

Хотя было бы не совсем справедливо ставить Адриана и некоторых других Антонинов {Прим. ред.: Адриан принадлежал к династии римских императоров Антонинов, к которой также можно отнести Траяна, Антонина Пия, Марка Аврелия} на одну ступень с гонителями церкви, все же в их времена многие христиане подверглись жесточайшим страданиям и претерпели насильственную смерть. Ужасная практика сваливать всякую вину за всеобщие бедствия на головы христиан и проливать их кровь перед алтарями богов для их умилостивления продолжалась и впредь и одобрялась воинственными императорами, тогда как равнодушие других потакало этому. Во время правления Марка Аврелия гонение на христиан достигло ужасных размеров. Оно уже не ограничивалось яростью народа, а было поставлено на основу высшего авторитета. Слабая защита двусмысленного постановления бывших императоров Траяна, Адриана и Антонина Пия, данная христианам, прекратилась, и возбужденным страстям и идолослужителям был дан зеленый свет на преследование и истребление христиан. Для исследователей истории христианства большой интерес представляет то, как в течение правления одного императора, который показал себя высокообразованным, любознательным и вообще человеком мягкого характера, могло произойти такое.

...В течение шестидесяти лет царило относительное спокойствие. Евангелие за это время во многих отношениях делало немалое продвижение вперед. Во многих местах империи возросло число христианских церквей, а их влияние и благосостояние умножились. Многие богатые люди, исполнившись любовью Бога, делились своим богатством с бедными, объезжали окрестности, проповедуя евангелие там, где оно еще не было проповедано, а когда семя спасения было уже посеяно, они шли дальше, в другие местности. Было невозможно, чтобы Святой Дух и дальше мог действовать так, не вызывая зависти и вражды со стороны защитников государственной религии. Аврелий смотрел глазами язычника и видел, насколько действеннее христианская религия влияет на сердца людей по сравнению с его языческой философией. И он стал непримиримым гонителем христианства и поощрял провинциальные власти уничтожать всех, кто, по его мнению, стоял на пути его авторитета, кто вел упрямое противоборство против язычества. Однако евангелие благодати Бога стояло выше правления Аврелия с его мечом и его львами, и император не мог остановить триумфальное шествие благодати. Несмотря на кровопролитное гонение, христианство распространялось быстро, проникая во все уголки земного шара.

Сейчас мы подошли к концу первого и началу второго периода церкви. Обозначенное в послании к семи церквам состояние ефесской церкви закончилось со смертью Антонина Пия в 161 году, а то, что сказано о смирнской церкви, имело начало со вступления на престол Марка Аврелия. С изданием нового указа этого императора в Азии началось ожесточенное гонение на христиан, под тяжестью которого особенно пострадала смирнская церковь. Заслуженно высокочтимый епископ смирнской церкви Поликарп принял во время этого гонения мученическую смерть. Мы хотим в оправдание своей точки зрения рассмотреть послания к двум церквам: ефесской и смирнской.

Наивысшей целью церкви на земле является назначение быть столпом и утверждением истины. Она должна быть светильником Бога. Ее символ, таким образом, - это «золотой светильник», носитель света. Она должна быть верной свидетельницей того, что Бог во Христе открыл на земле и, что Он есть сейчас, когда Христос находится на небе. В послании к церкви в Ефесе высказано предупреждение, что она, как сосуд свидетельства, будет устранена, если не останется в своем первом состоянии. Она пала, как это обычно происходило с творением. Ни падший ангел, ни Адам, ни Израиль, ни церковь не сохранили своего первого состояния. Господь сказал ей: «Имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою. Итак вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и твори прежние дела твои; а если не так, скоро приду к тебе, и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься» (Откр.2,4.5).

Тем не менее, в этой церкви было еще много такого, что заслуживало похвалы Господа, и Он отмечает похвалой все, что достойно этого. Ефесские христиане, как церковь, показали выдержку: они терпеливо переносили многое и не уставали, они не могли сносить злое, то есть тех, кто стремился занять высшие места в церкви. Тем не менее, Господь чувствует, что Он уже не является в их сердцах единственным предметом их любви. «Ты оставил первую любовь твою». Он говорит, как один из обманутых. Они перестали радоваться в его любви, а потому его любовь была отнята от них именно в той мере. «Первая любовь» - это благословенный плод нашего высокого признания любви Господа к нам. Внешнее свидетельство может цвести пышным цветом, но Господь знает, насколько это искренне, свято и верно. Внешнее - это не то, что Он ценит в высшей степени. Он утверждает и запечатлевает в преданных ему сердцах лишь то, что является плодом собственной, самоотверженной и совершенной любви. Он имеет на земле невесту и желает, чтобы все ее стремления, вся ее любовь принадлежали лишь ему, чтобы она сохраняла себя ради него чистой и беспорочной на путях этого мира. Бог желает не только того, чтобы мы были спасены и чтобы во всяком благочестии были свидетелями для него, - хотя это весьма истинно и важно, - но Он также желает иметь нас во всех делах для Христа, как невесту для своего Сына. Это должно быть поистине нашим первым и последним постоянным и вернейшим помышлением. Мы обручены с Христом, и Он совершеннейшим образом доказал нам полноту и верность своей любви. Но как же обстоят дела с нашей любовью к нему?

Вышеописанное состояние ефесской церкви соответствовало состоянию всей тогдашней церкви. Посему это вызвало необходимость, чтобы Господь держал в своей руке розгу для наказания. Церковь в то время уже уклонилась от своего первого положения. Апостол Павел был вынужден сказать: «Все ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу» (Фил.2,21); «Все Асийские оставили меня» (2Тим.1,15). За этим неизбежно должны были последовать скорби, и они возвещены в послании к смирнской церкви. Хотя Господь поступает со своей спотыкающейся, падающей церковью в полной благодати и любви, Он все же справедлив и должен наказывать зло, потому в посланиях к семи церквам в Откровении Он показан, не как глава своего тела и, не как жених невесты. Он ходит посреди семи золотых светильников и имеет символ судьи. «Очи Его, как пламень огненный; и ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи».

Уже в обращении к ефесской церкви наблюдается сдержанность. Это соответствует его местонахождению, ибо Он ходит посреди золотых светильников. Он не пишет, как некогда через Павла, «находящимся в Ефесе святым и верным во Христе Иисусе», но ангелу церкви. Это обращение пробуждает мысли о значении заступничества. В священном писании мы часто находим подобное. Так, в Ветхом Завете, к примеру, мы читаем об «ангеле Господнем», об ангеле завета, а в Новом Завете - об ангелах детей Бога. В Д.ап.12 относительно Петра сказано: «Это ангел его». Таким образом, ангелы, когда они являются, не как небесные вестники, предстают, как явление того, что невидимо или же, что нельзя представить как присутствующее лично. Здесь, в Откровении, они характеризуются, как таинственные заступники церквей, каждой церкви в отдельности, к которой пророк направляет послание.

Наш интерес к истории церкви умножится, если мы познаем, что Господь сам заранее изъяснил ее грядущие изменения. Внешнее состояние церкви соответствует периоду времени до смерти первого Антонина (в какой мере это дают нам установить внушающие доверие составители истории) в сравнении с тем положением, которое мы находим в послании ефесской церкви. Внешне кажется, что здесь есть еще много выдержки и ревности, в чем верующие были неутомимы. Они являли любовь, чистоту, преданность и святое мужество, с помощью чего при наличии большой готовности ко всякого рода страданиям выносили все во имя Господа. В то же время в их церковь нашли доступ лжеучения, и многие ради получения высоких мест в церкви проявляли недостойное усердие. Бывшее самоотречение, забота о Христе и его прославление, - этот первый плод благодати, - исчезли. Говоря историческим языком, наступил тот период церкви, который описан в послании к смирнской церкви. «И ангелу Смирнской церкви напиши: так говорит Первый и Последний, Который был мертв, и се, жив: знаю твои дела, и скорбь, и нищету (впрочем ты богат), и злословие от тех, которые говорят о себе, что они иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское. Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни. Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти».

Господь перед лицом распада выступает со скорбями, поскольку средства снисходительности и ласки, употреблявшиеся ранее, остались безуспешными. Нет ничего необычного, хотя те христиане едва ли могли предположить, что им встретится нечто чуждое. Все же их скорби были известны Господу, и Он устанавливал им определенные границы, которые нельзя перешагнуть. Он точно устанавливает, как долго должны длиться их страдания: «Будете иметь скорбь дней десять». Это говорит тот, кто на собственном опыте прошел всю глубину скорбей. «Так говорит Первый и Последний, Который был мертв, и се, жив». Он прошел через глубочайшие страдания и даже саму смерть. Он умер за них и снова ожил. У такого Господа они могли найти место убежища во всех своих испытаниях. Он утверждает и утешает их словами: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни». Он держит в своих руках венец мучеников, чтобы возложить его на голову верного побеждающего.

Нетрудно установить взаимосвязь и сходство истории церкви с вышеизложенными посланиями.

Правление Аврелия, по предведению Бога, было богато великими повсеместными бедствиями и несчастными случаями. Рука Господа наказывала свой искупленный и возлюбленный народ в строгой любви, но и против врагов разгорелся его гнев: римская восточная армия, возвращаясь из Азии, принесла с собой роковую чумную болезнь, которая затем свирепствовала в Риме. Она распространилась по империи в непостижимо кратчайший срок; умерло потрясающее количество людей. Затем последовало сильное наводнение: Тибр вышел из берегов и затопил большую часть Рима, уничтожив необозримые хлебные поля и закрома в городах. Естественно, за этими бедствиями последовал повсеместный голод, который унес бесчисленное множество жизней.

Такие бедствия не могли пройти бесследно, не вызвав в язычниках ненависть к христианам. Все бедствия, которые они терпели от «разгневанных богов», они предписывали представителям новой религии. Таким образом, на этот раз гонение на христиан началось из гущи самого народа империи. Повсеместно вспыхнуло пламя ненависти к христианам. Улицы, судейские палаты, дворцы богачей и хижины бедняков пришли в движение от разъяренных ненавистью людей. «Долой этих христиан! Киньте их на растерзание диким зверям!» - так гласил всеобщий приговор. Слабое, суеверное правительство трепетало от разгневанной людской лавины и послушно исполняло ее волю. Огонь преследования, естественно, обратился сначала на руководящих братьев.

Гонения в Малой Азии вспыхнули с невиданной до тех пор силой. Быть христианином в то время значило считаться смертельным врагом государства, быть государственным преступником. Это дало делу совершенно новый поворот. В противовес декрету Траяна и постановлениям более мягкого императора Адриана, а затем и Антонина, христиан поголовно начали считать преступниками. Их хватали в их же домах и с нечеловеческой жестокостью предавали всякого рода мучительным казням. Если они противились принести жертву языческим богам, то их убивали без всякого расследования. Дикие звери, кресты, костры, топор были инструментами убийства верных Господу слуг, которых настигали повсеместно.

Такое неслыханное варварство побудило Мелито, епископа из Сардиса, с большой смелостью выступить перед императором в защиту христиан. Его защитная речь, которую мы приводим ниже, проливает много света на существовавшие тогда законы, а также на состояние органов власти. «Ряд почитателей Бога в Малой Азии преследуются по новому приказу, как никогда ранее, и обнаглевшие, падкие на чужое добро сикофанты [доносчики] орудуют сейчас, с дозволения приказа, день и ночь, терзая невинных. И это было бы справедливо, если бы происходило по твоему приказу, так как справедливый император не допустит несправедливости, и мы охотно принимаем прекрасный жребий такой смерти, однако лишь одну просьбу мы приносим к тебе, чтобы ты сам лично познакомился с теми, на кого обрушилось такое гонение: заслуживают ли они смерти и наказания, или спасения и покоя?! Если же это решение и этот новый приказ, каких не издавалось даже против враждебных нам варваров, исходят от тебя лично, то тем более просим тебя не отдавать нас в жертву такому явному разбою и мародерству». {Неандер. История церкви, том I, стр. 101}.

К сожалению, мы не имеем никакого основания предполагать, что такой благородный призыв смог принести гонимым христианам хоть какое-то облегчение. Характер и поведение Аврелия приводят в недоумение почти всех составителей истории. Он был философом, последователем стоицизма; по своей природе человеколюбив, добродетелен, благороден и справедлив и, как утверждают некоторые, вследствие материнского воспитания, - по-детски прост, и тем не менее на протяжении двадцати лет он был непримиримым гонителем христианства. Недоумение будет еще большим, если мы вникнем, что тогдашний проконсул Малой Азии не имел никакого предубеждения, или же нерасположения к христианам, и все же послушно пошел на поводу у ярости людей и требования закона. Однако вера смотрит поверх императора, правителей и народов и видит, как князь этого мира управляет одержимыми им людьми, и за всем этим она видит Иисуса, царя царей и Господа господствующих, который восседает над всем и управляет всеми. «Знаю твои дела, и скорбь, и нищету... Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть... Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни... побеждающий не потерпит вреда от второй смерти».

Аврелий, несмотря на философию, был совершенно незнаком с любовью и властью того имени (о Христе), которое имеет силу умиротворить человеческое сердце. Он принадлежал, как уже указывалось, к секте стоиков. Основным положением религии этих философов являлось самодовольство, что приводит к гордости и самомнению. Смирение, осознание своих грехов и потребность в Спасителе несовместимы с такими жизненными взглядами и позициями. Чем ревнивее и усерднее следовал стоик принципам своей религии, тем непримиримее и ожесточеннее должна была становиться его вражда против Христа, против христианства.

Одно циркулярное (рукописное) письмо, посланное из смирнской церкви в другую, содержит подробное сообщение о страданиях верных исповедников Иисуса: «Они [мученики] доказывают нам, что они, в своей плоти уже, - как бы вне ее; более того, сам Господь пребывает с ними и ходит среди них. И поскольку они находятся в благодати Христа, то дают отпор всем пыткам мира». То же самое письмо сообщает нам, как некоторые с большой самонадеянностью приходили на допрос, выдавая себя за христиан, но затем, опешив от угроз судей и трепеща при виде диких зверей, отступали, принося жертвы лжебогам. «Мы потому не одобряем таких, - добавляет составитель письма, - кто добровольно предает себя, потому что евангелие нас этому не учит». Только присутствие Господа Иисуса может укрепить душу, подготовить принять смерть в ужасных мучениях. Тысячи и тысячи приняли ее смиренно, даже с радостью, претерпев все, что могли причинить им внешние: власть тьмы и власть Рима - четвертый зверь, согласно пророчеству Даниила. Язычники были часто изумлены страданиями свидетелей Христа, и в их сердцах возникало сострадание, но они так и не могли постичь их душевное спокойствие, любовь к врагам, готовность умереть.

Сейчас мы познакомимся с двумя выдающимися мучениками, пролившими свою кровь во свидетельство имени Христа. Их имена занесены на страницы истории церкви навечно. Это Юстин, по прозвищу Мученик, и Поликарп.

Юстин родился в Наблусе (бывшем Сихеме). Его дедушка и отец были язычниками, вероятно, греческой национальности. В своей юности он прилежно изучал учения философских сект, но они не могли дать умиротворения его сердцу. Тогда, будучи последователем Платона, он обратил внимание на христианство, видя, как спокойно и мужественно и даже с радостью христиане принимали мученическую смерть, какую праведную жизнь они вели. Через одного обращенного он принял благую весть спасения в Иисусе, обрел через благодать Бога покой своей душе и мир своему сердцу. Он стал серьезным христианином и известным защитником христианства словом и сочинениями. Как учитель истинной философии, он разъезжал по городам и посещал учебные заведения. Так он прибыл в Рим.

В начале правления Аврелия Юстина хорошо знали за его дела и апологию (восхваление) христианства. Обвиненный, возможно, из чувства мести, философом Крескеном, он вместе с шестью товарищами был задержан и приведен к префекту. Когда этим семи мужчинам было предложено принести жертву истуканам, Юстин ответил: «Ни один человек, имеющий здравый рассудок, не может предать истинную религию и поменять ее на заблуждение или безбожие!» «Если вы не послушаетесь, - заявил префект, - то беспощадно будете замучены». «Мы ничего лучшего и не желаем, - отвечал неустрашимый Юстин, - как претерпеть страдания ради нашего Господа Иисуса Христа». Шесть его товарищей заявили то же самое: «Мы христиане и не можем приносить жертвы истуканам». Когда префект увидел, что его угрозы бессильны против твердости обвиняемых, то сказал: «Этих, которые отказались принести жертву богам и не подчинились приказу императора, по закону сначала должно бичевать, затем обезглавить». Мученики возрадовались и прославили Бога. Их привели в тюрьму, бичевали, а затем обезглавили. Так упокоился в Риме один из первых отцов церкви, обретя себе славное прозвище Мученик, которое обычно прилагается к его имени. Часть из его сочинений сохранилась до наших дней, их тщательно изучают и придают им большое значение.

То, как этот благочестивый епископ из смирнской церкви шел навстречу своей мученической смерти, было само по себе христианским и благородным. Он встретил своих преследователей с великим дружелюбием и услужливостью, не впадая при этом ни в поспешность, ни в необдуманность, что иногда проявляется то тут, то там. Когда он услышал крики людей, в ярости требовавших его смерти, то спокойно остался в городе, ожидая конца, который приготовил ему Бог. Выслушав настоятельные требования братьев, он все же попытался найти себе укрытие в соседней деревне. Там он провел некоторое время в кругу друзей, день и ночь простояв в молитве за все церкви. Однако вскоре его новое местонахождение было обнаружено и были посланы несколько солдат, чтобы арестовать и привести его. Когда ему сказали, что его преследователи стоят у дверей, он попросил пригласить их, поставить перед ними пищу и питье, для себя же он попросил у них час на молитву. Однако его сердце было настолько переполнено, чтобы излить свои чувства пред Богом, что потребовалось два часа. Его преданность, его старость (более девяноста лет), равно как и весь его облик, производили на язычников глубокое впечатление.

Когда старец закончил свою вдохновенную молитву, его повели в город. Проконсул, который, как мы уже ранее говорили об этом, не имел антипатии к христианам, при виде достопочтенного епископа сжалился над ним и хотел спасти его. Он уговаривал его просить защиты у императора и принести доказательство своего раскаяния, но Поликарп стоял перед ним спокойно и непоколебимо, устремив глаза ввысь. Проконсул вновь обратился к нему, обещая освободить его, если он отречется от Христа. На это обреченный на смерть старец спокойно ответил: «Восемьдесят шесть лет я служил ему и видел от него только добро. Как смог бы я отречься от моего Господа и Спасителя?» Когда проконсул увидел, что все уговоры и угрозы были бесполезны, то приказал глашатаю из цирка объявить: «Поликарп сам признал, что он христианин». Возбужденная толпа ответила диким криком: «Он учитель атеизма, отец христиан и враг наших богов, из-за него многие перестали чтить богов и приносить им жертвы». Они единодушно потребовали, чтобы Поликарп был сожжен заживо. Проконсул поступил по их желанию, и иудеи и язычники поспешили собрать дров для костра. Когда старец с достойным изумления спокойствием увидел, как палачи делают необходимые приготовления, чтобы на месте мучения установить столб с гвоздями (чтобы можно было привязать Поликарпа к нему), то спокойно сказал: «Оставьте меня так. Тот, который укрепил меня встретить огонь, даст способность прямо стоять перед столбом». Прежде, чем костер был разожжен, он помолился: «Всемогущий Бог, Отец возлюбленного Сына Иисуса Христа, чрез которого мы получили познания о тебе. Бог ангелов и всего творения, человеческого рода и праведника, живущего в твоем присутствии! Я славлю тебя, что Ты удостоил меня этого дня и часа, чтобы со всеми твоими свидетелями причаститься к чаше страдания твоего Христа». Как только он закончил молитву, костер был разожжен, однако пламя уклонялось от тела верного служителя: огонь искрился и играл вокруг, как надуваемый ветром парус. Когда суеверные римляне увидели это, то устрашились, что огонь не имеет над старцем власти. Тогда один из них простер копье и пронзил его, положив конец его страданиям.

Это описание - лишь небольшая выдержка из многих рассказов, передающих мученическую кончину досточтимого епископа из Смирны. Между тем, Господь благословил страдания Поликарпа, которые он перенес во благо христианских церквей. Ярость народа несколько поостыла, его жажда крови утихла. Да и проконсул, уставший от кровавых сцен, запретил впредь приводить христиан к судейскому трону. В этом удивительном и внезапном изменении была ясно видна рука Господа. Он определил границы этих скорбей гораздо раньше, чем христиане были брошены в огонь страданий. Настал конец этим страданиям. Никакая власть, - земная или преисподняя, - не могла прибавить к этому времени ни одного часа. «Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять».

Сейчас мы обращаемся ко второму гонению, которое наступило при правлении Марка Аврелия. Оно в основном свирепствовало во Франции десять лет спустя после начала гонений в Азии. Конечно же, в то время могли иметь место и другие преследования, однако, как нам известно, об этом нет достоверных сведений. Источником, из которого мы черпаем свои познания о подробностях этого гонения, является свиток писем от церквей из Лиона и Вьенна, посланных церквам в Азии. Включали ли слова Господа относительно церкви из Смирны эти десять лет, мы не отваживаемся утверждать. Писание ничего об этом не говорит. Мы все же склонны видеть вероятность этого, если сравнить с содержанием того письма. «Будете иметь скорбь дней десять». Если рассматривать дело с этой позиции, то в известном месте книги Откровение один день равняется году. Нет, однако, иного повода рассматривать послание смирнской церкви, объясняя его иначе. Все это мы предоставляем на суд самого читателя, а сами обращаемся к рассмотрению подробностей гонения во Франции.

Большей частью французские христиане страдали в тюремных камерах, где находились неделями и месяцами. Многие умерли от удушливого воздуха. В этом отношении гонения на христиан во Франции далеко отличались от гонений на христиан в Азии, да и волнений там было гораздо больше, чем в Смирне. Как только христиане стали заметным явлением в обществе, их стали оскорблять, истязать, на них нападали даже в их собственных домах, чтобы разграбить и растащить их имущество. При попустительстве государственных правителей бешенство черни разгорелось ярким пламенем. Сатрапы, ошеломленные яростью толпы, арестовывали множество ненавистных христиан и бросали их в переполненные камеры, чтобы содержать их там до прибытия своего начальства. Дух гонения на этот раз не ограничивался только народом (хотя он исходил именно от него), но и государственные служащие по своем прибытии возбуждали фанатичную ярость низших классов. Проводили допрос задержанных, при этом применялись пытки. Вразрез со старым римским законом принимались не только обвинения слуг в адрес своих господ, но и применялись шантаж и насилие, если слуги противились доносить на своих господ. В связи с этим рабы охотно давали все показания, какие только от них требовали, чтобы избежать бичевания и пыток. По мнению государственных управляющих, было доказано, что христиане, собираясь совместно, занимались такими ужасными злодействами, что любое насилие и любая жестокость против них была оправдана. Ни родство, ни положение, ни возраст, ни происхождение не принимались во внимание: никому не было пощады. Феттий, молодой человек из знатного рода и видного положения, имея дух усердия и горя истинной любовью и состраданием к своим собратьям, пытался лично добиться аудиенции у самого городского управителя, чтобы доказать невиновность людей. Когда же он добился аудиенции и объяснил причину своего прихода, то управитель спросил его, не христианин ли он. Когда же Феттий утвердительно ответил на это, то поступил приказ бросить в тюрьму и его. Спустя немного времени он принял мученическую смерть и получил венец жизни.

Также и епископ Понтин, который, возможно, принес евангелие из Азии в Лион и к тому времени был свыше девяноста лет от роду, стал легкой добычей врагов, ненасытно жаждавших крови. Хотя он страдал от астмы, так что едва мог дышать, он был схвачен и приведен на судейское место. На вопрос управителя: «Кто есть Бог христиан?» - старец спокойно ответил, что он, управитель, лишь тогда сможет прийти к познанию истинного Бога, если в нем найдется истинный дух. Люди, стоявшие вокруг судейского трона, соревновались между собой, кто лучше изольет свою ярость на этого почтенного старца. Старый дряхлый человек был брошен в тюрьму. На второй день на глазах страдавших с ним там собратьев он испустил свой измученный дух.

Каким утешением и надеждой должны были звучать слова самого Господа для слуха этих страдальцев: «Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть!» Эти слова были обращены к смирнской церкви, но, вне сомнения, стали известны и церквам из Лиона и Вьенна, которые испытали точность этих торжественных пророческих предсказаний на себе. «Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас». Они знали, кто является самым большим врагом, гонителем и преследователем. Хотя усердствовали император, управители и народ, тем не менее они были лишь орудием в руках дьявола. Господь же был со своими во всех их страданиях. Он дивным образом являл силу своего присутствия в слабых человеческих сосудах, так что подобного, и это можно сказать со всякой определенностью, еще не было видано. Превосходство христиан над страданиями от пыток, над страхом смерти приводило в изумление толпы людей, пронзало сердца их палачей и мучителей, ущемляло гордость власть имущих. Что можно было сделать с таким народом, который молился за своих врагов и в огне, и среди диких зверей в амфитеатрах, являя невозмутимость и спокойствие духа? Мы приведем только один пример, но он достоин изумления и ныне, и во веки веков.

Бландина, рабыня, отличалась от остальных мучеников тем, что на ее долю выпали различные изощренные пытки. Ее госпожа, также претерпевшая мученическую смерть, опасалась, что вера ее рабыни может не выдержать такого испытания. Но, - да будет возвеличен Бог! - такого не случилось. Твердая, как скала, спокойная и решительная, она выдерживала изощреннейшие мучения. Ее мучители предпринимали попытки, чтобы склонить ее отречься от Христа и признать, что тайные собрания христиан служили лишь для того, чтобы творить там безбожные мерзости. Они обещали ей отстать от нее, как только она перестанет упрямиться. Но она оставалась непоколебимой. Ее единственным ответом было: «Я - христианка; среди нас нет никакой мерзости». Бичевание, скамья пыток, раскаленный железный стул, дикие звери - ничто не действовало на нее; у нее не было страха! Ее сердце покоилось во Христе. Он держал ее в духе в своем присутствии. Хотя в общественной жизни она стояла на низшей ступени, в ней открывалась возвышенность духа, твердость характера, что заслуживает нашего искреннего изумления. Все это могло состояться только через веру в Иисуса Христа и через силу Святого Духа.

Бландину истязали день за днем. Поскольку она была женщина, и притом рабыня, язычники надеялись, что в конце концов она все же отречется от Христа и признает, что христиане виноваты и заслужили наказания, так как они - преступники. Однако все усилия были напрасны. «Я христианка; среди нас нет никакой мерзости», - это было все, что могли вытянуть из нее бесчеловечные палачи. Ее непоколебимая твердость утомила, наконец, и самих жестоких и изобретательных мучителей. Для них было непостижимо, как она, несмотря на ужасные, невыносимые страдания, все еще оставалась живой. Она же среди всех мучений, не поддающихся никакому описанию, находила в Иисусе неиссякаемую силу претерпеть все до конца. В упомянутом нами письме из Лиона, адресованном мало-азиатским церквам, мы находим следующее: «Бландина была облечена такой силой, что те, кто истязал ее и пытал с утра до вечера, устав от усердия, увидели, что она победила, что весь арсенал их пыток исчерпан, а она все еще дышит, хотя все ее тело раздавлено, везде были открытые раны».

Такая стойкость должна вызвать в нас искреннее изумление. Но какова тайна подобной силы в такой слабой женщине? Вне сомнения, сам Господь удостоил ее быть его свидетельницей таким особенным способом, чтобы она стала красноречивым примером силы христианства над человеческим духом по сравнению со всеми другими религиями, которые существуют или же существовали на земле. Другую же причину ее силы надо искать в ее кротости и богобоязненности. Зная свою человеческую слабость, она совершала свое спасение в страхе и трепете.

Когда Бландину вместе с ее участницами по страданиям вели из амфитеатра в тюрьму, ее сопровождали многие из ее друзей и подруг, которые старались в удобный момент выразить ей свою любовь и сочувствие, утешить и ободрить ее. Когда о заключенных заговорили, как о мучениках за Иисуса, то они ответили: «Мы недостойны такой чести! Борьба еще не закончилась, потому почетнейшее звание «мученик» принадлежит только ему, истинному и верному свидетелю, единородному, восставшему из мертвых, чье свидетельство запечатлено Богом до победного конца. Мы же бедные малые исповедники». Со слезами Бландина и ее спутники просили братьев молиться за них, чтобы они смогли остаться верными до конца. Их сила состояла в их слабости, ибо это побуждало их прибегать к тому, кому дана всякая власть на небе и на земле. Однако при возвращении в тюрьму их ожидала новая сердечная скорбь: они нашли, что некоторые не выдержали и отреклись от Христа, поддавшись плотскому страху. Однако те несчастные ничего не добились: сатана не освободил их. По обвинению в других преступлениях они были оставлены в тюрьме. Бландина со своими друзьями молилась за этих малодушных, чтобы они вновь были восстановлены. Господь услышал их молитву, так что те, кто прежде пал, на последующих допросах оказали удивительную твердость веры во Христа и, будучи приговоренными к смертной казни, получили тот же венец мучеников.

Говоря по-мирски, более благородные и солидные люди, нежели Бландина, уже были вознесены в славные обители неба с окровавленных зрелищ, например, Феттий, Понтин, Саректа, Натурий, Атталий. Однако и для этой свидетельницы близился славный конец, когда она должна была почувствовать последнюю боль и пролить последнюю слезу. В последний раз она была приведена на допрос вместе с юношей пятнадцати лет по имени Понтика. Обоим было приказано восславить богов, но они оба отказались от этого с непоколебимым и невозмутимым спокойствием. Тогда их предали на истязание, какое только могло придумать человеческое варварство. Однако они все перенесли с таким терпением, что толпа была вне себя. Молодой юноша Понтика, ободренный и укрепленный молитвами своей сестры во Христе, раздавленный истязателями, почил в Иисусе.

Тогда настала очередь героической Бландины. Как мать, незаменимая для дела ободрения и укрепления своих детей, она была сохранена на последний день. Она, отослав, так сказать, своих детей вперед себя, желала последовать за ними. Те уже были на небесах вместе с героями-мучениками и покоились, подобно истомленным бойцам, с Иисусом в раю Бога. После того, как Бландину бичевали до крови, ее посадили на раскаленный стул. Однако и это чудовищное мучение она перенесла стойко. Затем она была опутана сетью и брошена на растерзание разъяренному быку, который долгое время катал ее по арене, поддевая своими рогами. Наконец, один солдат пронзил ее копьем. Воистину, блистательнейший венец славы будет возложен на эту стойкую женщину в день Господа!

Однако воспламененная сатаной слепая ярость язычников еще не достигла своего апогея. Наоборот, их преследованиям стали подвергаться даже тела убитых святых. Преследователям не хватало их крови, они должны были иметь и их прах. Искалеченные тела замученных были собраны и сожжены, их пепел, вместе с пеплом от костра, был собран и высыпан в реку Рону: от них не должно было оставаться ничего, что могло бы осквернить землю. Однако сильная ярость, как это часто бывает, стихла сама собой, зверская натура человека мало-помалу насытилась кровью, устав от кровопролития. Ужасные преследования прекратились, так что многие христиане пережили их. Сами мученики были исполнены Духа Христа и были укреплены им. «Да и самих преследователей, - пишет Неандер, - они не проклинали, не призывали на их головы месть, и молились, чтобы им были прощены все ужасные убийства. Уходя с земли, они оставляли за собой не месть и войну, а радость и мир, согласие и любовь».

После того, как мы рассмотрели, как благодать Бога мощными потоками ниспосылалась с небес на его народ, давая ему силу, все преодолев, устоять, мы хотим упомянуть об одном случае, который был широко известен среди христиан начала третьего столетия. В конце правления Аврелия произошло одно событие, которое побудило его изменить свое отношение к христианам. Это произошло именно во время похода против германцев и сарматов в один из самых тяжких и опасных дней. Аврелий со своим войском был окружен варварами со всех сторон, к тому же его солдаты были истомлены от ран и тягот и страдали от жажды. Палящее солнце жгло их прямо в лицо, тогда, как для врагов оно находилось сзади, и они, принимая во внимание это явное преимущество, собирались к последней решающей схватке. В этой чрезвычайной обстановке необычайно повел себя двенадцатый легион, о котором было известно, что он собран из христиан. Они склонились на колени в молитве. Внезапно небо покрылось тучами, и через мгновение полился обильный освежающий дождь; солдаты начали собирать живительную влагу в свои шлемы, утоляя жажду. Незаметно этот освежающий живительный дождь превратился в сильный град, сопровождавшийся громом и молниями, который обрушился на ошеломленных варваров, так что римляне одержали над ними легкую победу.

Император, глубоко тронутый сверхъестественным ответом на молитву, узнав, что те, кто молился, призывали Бога Христа, удостоил легион разных наград и издал указ в пользу христианской религии. С того события легион был назван «легионом грома». Этот знаменательный случай описан Эзебием в его исторических трудах.

Обычно факты, которые многократно пересказывают, приукрашаются. Так и в этом случае, вне сомнения, что-то было прибавлено. Тем не менее, мы имеем основание верить, что действительно имел место такой божественный ответ на молитву христиан в пользу римлян. Тот случай для основ веры не представляет ничего чуждого и невозможного, хотя некоторые побочные обстоятельства справедливо вызывают размышления. Так, например, трудно поверить, что двенадцатый легион полностью был составлен из христиан, если иметь в виду то обстоятельство, что римский легион того времени состоял из пяти тысяч воинов.

Вне сомнения, христиане после своего возвращения с поля битвы рассказали об этом удивительном вмешательстве Бога, как ответе на их молитву, потому могло случиться, что церковь использовала этот случай для прославления Бога и распространила весть об этом среди всего христианства того времени. Этот же факт был признан и самими римлянами. Они также верили, что спасение пришло с неба, но как ответ на молитву императора своим богам. Они праздновали это событие, как обычно, росписями на столбах, медалях и полотнах. На них изображался император, простирающий руки к небу в молитве, вокруг него - воины, пьющие живительную влагу из своих шлемов, а сверху - Юпитер посылает на варваров громы и молнии, и они лежат, пораженные на смерть.

Вскоре после этого знаменательного события Марк Аврелий, философ и гонитель христиан, умер. Его смерть повлекла за собой многие изменения. Слава империи пала, а вместе с ней и притязания на совершенство и достоинство римской религии. Христианство же, наоборот, быстро продвигалось вперед. В то время появились одаренные и ученые люди, которые выступили в защиту христианства, умело и смело доказывая по писаниям правомерность притязаний христианства. Их называли апологетами. Их достойнейшим и одареннейшим представителем был африканец по имени Тертуллиан, который, по всей вероятности, родился в 160 году.

Просвещенные среди язычников начали чувствовать, что их религия, если она хочет противостоять наступавшей силе евангелия, должна защищаться и реформироваться. Началась ожесточенная борьба. Цельс, эпикурейский философ, который, по-видимому, родился в тот же год, что и Тертуллиан, выступил вождем языческой партии. С этого периода времени (последние годы второго столетия) церковные сводки стали интересней, потому что они были определенней и достоверней. Вначале мы все же снова хотим обратиться к внутренней истории церкви с самого начала ее возникновения, потому что некоторые понятия, знакомые нам в той или иной мере, зарождались в те далекие времена.

предыдущая | содержание | следующая

Помощь сайту - Z725213213574                                                                                       © Svitlo.net 2001-2007