Как мы уже отмечали, Павел пробыл в Антиохии лишь немного времени. Вскоре он оставил центр миссионерской деятельности в языческом окружении и пустился в третье миссионерское путешествие и, по всей вероятности, на сей раз один, без спутников. «Проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию, утверждая всех учеников» (Д.ап.18,23). Также он наставлял их принимать участие в сборах на нужды святых в Иерусалиме (1Кор.16,1.2).

В кратчайший срок он дошел до Азии. Ефес в те времена был значительным городом в Малой Азии, столицей римской провинции Азии. Из-за своего особенно преимущественного положения он представлял собой место стечения людей различных классов. Придя туда, Павел уже не нашел там Аполлоса, потому что тот отбыл в Коринф. Господь же свел апостола с другими, которые также знали только крещение Иоанна, и апостол изъяснял им их положение.

Крещение Иоанна требовало покаяния, но не настаивало на отделении от иудейской синагоги. Христианство же в противовес этому основано на смерти и воскресении и потому стоит обособленно от всех плотских религий. Христос умер за нас ради нашего спасения, и мы умерли и воскресли вместе с ним, очищены от всех своих грехов его драгоценной кровью и введены им в присутствие Бога. Христианское крещение - символическое выражение прежних истин. «Погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых, и вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи» (Кол.2,12.13). После того, как апостол ознакомил некоторых с основными фундаментальными истинами христианства, Святой Дух снизошел на них и они приняли христианское крещение. И когда Павел возложил на них руки, полные апостольской власти и силы, они получили дар Святого Духа, были запечатлены им и «стали говорить иными языками и пророчествовать» (см. Д.ап.19,1-7).

Непосредственно после этого события мы, следуя за апостолом и наблюдая за его деятельностью, находим его в синагоге, где он в течение трех месяцев смело и бестрепетно проповедует Христа, беседует и возвещает о царстве Бога. Многие обратились к вере. Однако «некоторые ожесточились и не верили, злословя путь Господень перед народом». Потому Павел отделил учеников от синагоги, организовав свое собрание, постоянно общался с ними и учил в училище Тиранна. Такое действие апостола очень поучительно и весьма интересно: оно исходит от сознания власти и истины Бога. С того момента церковь в Ефесе была полностью обособлена от иудеев и язычников.

Апостол предстает здесь абсолютно иным образом - как орудие славы Бога. Он возлагает на учеников Иоанна руки, и те получают дар Святого Духа, он отделяет учеников Иисуса и праведным образом основывает церковь в Ефесе. Его свидетельство об Иисусе Христе было услышано во всей Азии от Иудеи до Греции, сверхъестественные чудеса происходили через его руки: больные исцелялись. Болезни исчезали даже простым наложением на больных платков и опоясаний с его тела, имя Христа возвещалось и прославлялось. Сила тьмы отступила перед силой света, которая была в Павле. Злые духи узнавали эту силу, и это приводило в стыд и замешательство его врагов. Сердца язычников были обретены, и враг потерял силу своей власти над ними. «Из занимавшихся чародейством довольно многие, собрав книги свои, сожгли перед всеми [они были испуганы гневом Бога и уничтожили книги, цена которых была весьма велика], и сложили цены их и оказалось их на пятьдесят тысяч драхм. С такою силою возрастало и возмогало слово Господне» (Д.ап.19,19.20).

В течение трех лет Павел непрестанно трудился в Ефесе. Он сам напоминает об этом старейшинам ефесской церкви, призвав их в Милит, где он находился, возвращаясь со своего миссионерского путешествия: «Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас» (Д.ап.20,31).

Некоторые предполагают, что в течение тех трех лет он кратковременно отлучался в Коринф и, вернувшись, написал свое первое послание к его жителям.

После того, как великое благословенное дело, благодаря неустанной энергичной деятельности апостола Павла, исполненного Святым Духом, было совершено, а евангелие было проповедовано не только в Ефесе, но и по всей округе, Павел пожелал, возможно чувствуя, что его дело исполнено там до конца, пойти в Рим, великий центральный город запада и всего цивилизованного мира того времени. Евангелизация уже охватила Грецию и Македонию, а Рим и Италия еще оставались на заднем плане. «Когда же это совершилось, Павел положил в духе, пройдя Македонию и Ахаию, идти в Иерусалим, сказав: побывав там, я должен видеть и Рим» (Д.ап.19,21).

Пока Павел строил свои планы о путешествии, враг преследовал свои намерения и бросился в атаку. Им были использованы еще не все возможности. Некто Димитрий, литейщик по серебру, который украшал храмы Артемиды и получал от своего ремесла большую прибыль, собрал других, занимавшихся подобным ремеслом, и все они единодушно устремились против свидетелей Бога. Когда толпа услышала, что из-за деятельности апостола Павла не только это ремесло, но и весь храм ефесской Артемиды придет в упадок, в городе началась суматоха. Все исполнились ярости и истошно кричали: «Велика Артемида Ефесская!» Схватив Гаия и Аристарха, спутников Павла, они единодушно устремились на главную площадь «на зрелище». Павел же, с достойным удивления мужеством и бесстрашием, хотел войти в среду этого разбушевавшегося народа, чтобы успокоить его, но ученики не допустили этого. Асийские начальники, друзья Павла, прислали человека сказать ему, чтобы он не выходил «на зрелище», потому что это угрожало его жизни.

Иудеи же, озабоченные тем, чтобы мятеж не обратился на них, «ибо собрание было беспорядочное и большая часть из собравшихся не знала, зачем собрались» (Д.ап.19,32), вызвали Александра, возможно, с намерением, чтобы он обратил гнев народа на христиан, но это произвело еще больший мятеж. К счастью, на месте оказался блюститель порядка, который немногими словами успокоил разъяренное собрание и распустил народ. Бог использовал ораторское красноречие языческого служителя для того, чтобы укрыть и уберечь своего служителя и многих своих детей.

В древности прославленный храм Артемиды принадлежал к так называемым семи чудесам мира. Говорили, что солнце, проплывая по небесному своду, больше всего отражает свою славу именно на этом храме. Он был сделан из чистого мрамора, и его строили двести двадцать лет. С распространением христианства он все же пришел в упадок и был разрушен. Ныне лишь редкие остатки былого великолепия строения дают возможность установить место, на котором находился храм. Ремесло же Димитрия состояло в том, что он изготавливал небольшие серебряные слепки богини, которые покупались жителями, чтобы поставить их в доме или же брать с собой в путь.

Когда мятеж прекратился, Павел простился с учениками и отбыл в Македонию. Как видно, его сопровождали двое братьев из Ефеса: Тихик и Тимофей, которые оставались верными ему во всех его трудностях. В посланиях они часто упоминаются апостолом; им отведено место и в последнем предсмертном послании Павла (см. 2Тим.4).

Сведения боговдохновенного составителя истории о деятельности апостола в тот промежуток времени чрезвычайно кратки. Информация, которую мы получаем от Луки до прибытия апостола в Троаду, такова: «Простившись с ними [учениками], вышел и пошел в Македонию. Пройдя же те места и преподав верующим обильные наставления, пришел в Елладу Там пробыл он три месяца. Когда же, по случаю возмущения, сделанного против него иудеями, он хотел отправиться в Сирию, то пришло ему на мысль возвратиться через Македонию. Его сопровождали...» (Д.ап.20,1-4). Мы с достаточной определенностью охватили промежуток времени в девять-десять месяцев: от начала лета 57 года до весны 58 года. Между тем, скудость этих сведений пополняется информацией из посланий самого апостола. Послания, написанные во время этого путешествия, содержат много исторических подробностей и дают живое отображение того, через какие скорби и сердечные переживания он должен был пройти за это время.

Как видно, Павел договорился встретиться с Титом в Троаде. Тит должен был принести ему сообщение о том, как обстояли дела в Коринфе и как жили тамошние ученики Господа. Однако шло время, а Тит не приходил. Какое напряженное ожидание должно было наполнять сердце апостола! Можно ли это выразить словами: «Придя в Троаду для благовествования, я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию» (2Кор.2,12.13)?! Его личное беспокойство не могло, однако, воспрепятствовать ему распостранять великое дело евангелия. Это мы ясно видим из стихов 14-17.

Наконец, так долго ожидаемый Тит встретился с ним в Македонии, возможно, в Филиппах, и дух Павла обрел покой, а его сердце было утешено, потому что Тит принес ему добрые вести о церкви в Коринфе. Сердце апостола исполнилось радости и благодарности, хвалы и поклонения. «Я много надеюсь на вас, много хвалюсь вами; я исполнен утешением, преизобилую радостью при всей скорби нашей. Ибо, когда пришли мы в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя, но мы были стеснены отовсюду: отвне - нападения, внутри - страхи. Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита» (2Кор.7,4-6).

Вскоре после этого Павел написал свое второе послание Коринфянам, которое, однако, предназначалось не только им, но и всем святым по всей Ахаии (см. 2Кор.1,1). Тит явился послушным служителем апостола не только в том, что принес весть о том, как повлияло послание апостола на коринфян, но и в том, что принимал активное и заинтересованное участие в сборах материальных подаяний для бедных. Павел дал определенные указания Титу относительно этих сборов и подробно пишет об этом в послании, хотя это больше входило в обязанности дьяконов, а не апостола (см. 2Кор.8 и 9). Но поскольку Иаков, Кифа и Иоанн просили его помнить о нищих, то он старался исполнять это в точности (ср. Гал.2,10).

Место, которое апостол Павел посвящает в своем послании вопросу о материальных сборах, заслуживает нашего внимания. С каким удовлетворением и радостью признает он добродетель, как хвалит ее! Это особенно относится к филиппийцам, которые были склонны творить добрые дела «по силам и сверх сил» (2Кор.8,3). С самого начала, то есть со времени первого посещения апостолом Фессалоники до его уз в Риме, они заботились об апостоле и даже очень просили его принять их добровольный дар, их материальную помощь (ср. Фил.4; 2Кор.8,1-4). При этом члены той церкви совсем не были богатыми. «Уведомляем вас, братия, о благодати Божией, данной церквам Македонским, ибо они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостью; и глубокая нищета их преизбыточествует в богатстве их радушия». Сами терпя нищету и недостатки, они радостно делились с другими тем, что имели, и таким образом уподоблялись бедной вдове из евангелия с ее двумя лептами. Две лепты - это было все, что она имела. Она могла бы отдать одну, а другую придержать при себе, но отдала обе. Она отдала их в своей бедности; и, по свидетельству самого Господа, где ни будет проповедано евангелие во всем мире, сказано будет в память таковых и о том, что они сделали для Господа (Матф.26,13).

Когда Павел отправил Тита со своим посланием, а вместе с ним и других спутников, сам он продолжил исполнять дело евангелизации. Он желал, чтобы его послание произвело на церковь действие благословения Бога, и знал, что для этого было подходящее время. Предполагают, что это было время, когда благовествование Христа было распространено Павлом от Иерусалима и его окрестностей до Иллирика (см. Рим.15,19). Возможно к зиме он, как и намеревался, прибыл в Коринф. «У вас же, может быть, поживу, или и перезимую» (1Кор.16,6). Там он оставался три месяца.

Во время этого пребывания там, по единодушному свидетельству всех новозаветных исследователей священных писаний, он написал свое послание Римлянам. Некоторые склонны думать, что к этому времени относится и его послание Галатам. В этом вопросе бытует разногласие мнений. Очень трудно установить точное время написания этого послания, так как имена и приветствия, как мы это находим, к примеру, в конце послания Римлянам, здесь полностью отсутствуют. Во всяком случае, если это послание не написано в Коринфе, то оно написано раньше, но ни в коем случае не позже, судя по восклицанию апостола: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию» (Гал.1,6).

После того, как в Коринфе Павел совершил вверенное ему дело евангелизации, он приготовился покинуть его. В своем сердце он уже решил идти в Рим, но прежде он должен был совершить труд любви, который очень занимал его. Нам лучше всего вникнуть в слова его собственного признания: «Ныне же, не имея такого места в сих странах, а с давних лет имея желание придти к вам, как только предприму путь в Испанию, приду к вам. Ибо надеюсь, что, проходя, увижусь с вами и что вы проводите меня, как только наслажусь общением с вами, хотя отчасти. А теперь я иду в Иерусалим, чтобы послужить святым, ибо Македония и Ахаия усердствуют некоторым подаянием для бедных между святыми в Иерусалиме» (Рим.15,23-26). Есть мнение, что упомянутые в Д.ап.20,4 Сосипатр, Аристарх, Секунд, Гаий, Тихик и Трофим были организаторами сборов в вышеуказанных местах. Павел не пошел прямым путем в Сирию, а свернул в Македонию, потому что иудеи хотели убить его. Спутники ожидали его в Троаде. Там он провел целую неделю и Господний день (воскресенье), чтобы насладиться общением с братьями.

Здесь мы должны несколько задержаться на событиях, которые произошли в том месте. Из седьмого стиха двадцатой главы Деяний ясно вытекает то, что среди первых христиан было принято собираться в «первый день недели» (воскресенье) на хлебопреломление. «В первый же день недели, когда ученики собрались для преломления хлеба, Павел, намереваясь отправиться в следующий день, беседовал с ними». Таким образом, это был день вечери Господа - основная цель их собрания. Вечеря Господа в те времена праздновалась одними при восходе солнца, другими - при наступлении вечера. При этом надо отметить, что ученики в Троаде не были еще вынуждены праздновать вечерю скрытно. «В горнице... было довольно светильников». Павел же продолжал свои беседы до полуночи, хотя на следующий день он должен был пуститься в путь. Это была чрезвычайно благоприятная возможность, которую Павел использовал для того, чтобы всю ночь беседовать с верующими. Тогда еще не пришло время, когда проповеди были бы ограничены часами и минутами, когда усердие блюстителей душ по погибшим овцам усыплялось бы стужей мертвых исповедников или же равнодушием плотских христиан.

Один юноша, по имени Евтих, «сидевший на окне, погрузился в глубокий сон и, пошатнувшись, сонный упал вниз с третьего жилья, и был поднят мертвым». За какую оплошность было послано такое наказание? Нам этого не дано знать. Во всяком случае такое роковое падение открыло путь сверхъестественному чуду. Юноша, благодаря силе и благодати Бога, действовавшей через его служителя, был воскрешен к великому изумлению и радости многих.

Лука с большим усердием и тщательностью указывает, как проходили путешественники, где они останавливались и на какое время. Бесспорно, Милит был важным пунктом этого путешествия апостола. Павел, исполненный Святым Духом, давал различные распоряжения относительно путешествия, спутники подчинялись ему не как господину, но как человеку, который был преисполнен смирения, любви и мудрости Бога. Он решил миновать Ефес, хотя мы видели, что этот город был средоточием всего христианского мира в языческом окружении, центром его служения, но в день пятидесятницы Павел хотел быть в Иерусалиме. Придя в Милит, Павел послал своих сотрудников к ефесским старейшинам, приглашая их к себе, хотя расстояние между этими двумя городами было большое.

Прощальная речь апостола к ефесским старейшинам заслуживает нашего усиленного внимания. Она свидетельствует о глубокой, трогательной любви апостола, о состоянии церкви в те времена, о деле евангелизации среди язычников. Павел наставлял старейшин необычайно серьезно и удивительно благосклонно. Он чувствовал, что в последний раз говорил с ними. Он напомнил им о своей деятельности среди них, как он «работая Господу со всяким смиренномудрием и многими слезами... не пропустил ничего полезного, о чем [бы им] не проповедывал и чему не учил бы всенародно... и по домам». Он предупредил их, предостерег от лжепророков и лжеучителей, лютых волков, не щадящих стада, которые восстанут из среды их самих и будут увлекать за собой души на путь погибели. «Сказав это, он преклонил колени свои и со всеми ими помолился. Тогда немалый плач был у всех, и, падая на выю Павла, целовали его, скорбя особенно от сказанного им слова, что они уже не увидят лица его. И провожали его до корабля» (Д.ап.20,36-38).

Предсказание Павла имеет чрезвычайное значение и знаменует особенный этап в истории развития церкви, одновременно проливая свет Бога на всю систему церкви. Да будет нам позволено на этом месте привести мысли одного писателя относительно чрезвычайной важности предсказания Павла: «Христианство уже распространилось на довольно обширной территории, и церковь приняла, по крайней мере в некоторых местах, форму определенных правил и установок. Пресвитеры и старейшины были избраны и стали известными. Апостол мог посылать к ним и призывать к себе. Таким образом, они признавали его авторитет. Он же говорил о своем служении, как о прошедшем, завершенном деле». Возвышенная мысль! Святой Дух представляет здесь на наше обозрение то, что апостол, после того, как возвестил «иудеям и эллинам покаяние пред Богом и веру в Господа нашего Иисуса Христа» (Д.ап.20,21), прощается со своим делом и вводит призванных им на встречу в новое положение и в известном смысле предоставляет их самим себе. Речь апостола указывает на конец большого периода истории церкви апостольского служения того времени и на начало нового периода истории церкви. Поскольку его деятельность прекращалась, то ответственность за церковь, за ее прочные позиции в истине возлагалась на пресвитеров и старейшин, которых Святой Дух поставил блюстителями пасти церковь Господа и Бога (см. Д.ап.20,28). Апостол предсказывал опасности и трудности, которые постигнут церковь, когда он расстанется с ними, и то, что деятельность старейшин при чрезвычайно возросшей ответственности будет нуждаться в бодрствовании и молитвах во всяких запутанных ситуациях.

Серьезный, важный вывод, который мы извлекаем из прощальной речи апостола, таков, что, во-первых, они абсолютно не являлись преемниками апостола. В связи с его отсутствием они должны были преодолевать различные трудности, но никто не мог занять его место, чтобы заменить его. В этом смысле у апостола не было наследника. Во-вторых, в центре внимания находится тот факт, что, когда энергия, сдерживающая и обуздывающая злого духа, исчезнет, лютые волки извне и учители, говорящие превратно, чтобы увлечь за собой учеников из среды церкви, поднимут свои головы, чтобы испортить простоту и блаженную чистоту церкви, и она будет мучима от сатанинских атак, не имея апостольской энергии противостоять этому. В-третьих, нападениям дьявольской злобы может противостоять то, что старейшины должны были внимать себе и всему стаду, бодрствовать и быть верными пастырями стада Бога. Апостол не передал их Тимофею или же другому блюстителю душ, а отослал к неиссякаемому источнику всякой мудрости и благовременной помощи - Богу и слову его благодати. Это то место убежища, в которое он водворил церковь. Служение апостола среди язычников на свободе было закончено. Как это торжественно и трогательно! Он был избранным сосудом Бога, предназначенным через превознесенный совет Бога открыть его намерение относительно церкви и благоволения Бога к человеку во Христе, восседающему на престоле славы одесную Бога Отца. Что же должно было стать с этой земной церковью с течением времени?

Пока скорбящие от разлуки старейшины возвращались в Ефес, Павел и его спутники отплыли из Милита. Отплыв, они прибыли в Кос, затем в Родос, а затем в Патару, оттуда - в Тир. События, которые произошли в Тире, были похожи на событие в Милите. Из этого мы можем сделать вывод, что Павел быстро находил доступ в сердца учеников. Хотя в Тире он находился всего одну неделю и до тех пор не был знаком с местными христианами, он завоевал их симпатию в такой степени, что их «провожали все с женами и детьми даже за город», а на берегу все сообща преклонили колени и молились. По-видимому, на этих исполненных любовью тирян в те дни излился дух пророчества, ибо они предупреждали апостола, что его ждет в Иерусалиме. Из Тира Павел со своими спутниками прибыл в Птолемаиду, где они пробыли один день. Затем они отправились в Кесарию, где жили в доме евангелиста Филиппа, одного из семи дьяконов. Очень интересно встретить этого верного человека, с которым мы знакомы еще с 6-ой главы Деяний, уже спустя двадцать лет. Теперь у него было четыре дочери, которые пророчествовали. Сюда пришел пророк Агав и предупреждал Павла, что его в Иерусалиме свяжут и предадут в руки язычников. Надо полагать, что он советовал ему не идти в Иерусалим. Тогда все христиане, бывшие там, просили Павла внять голосу предупреждения, со слезами умоляя его, чтобы он не ходил в Иерусалим. Как бы нежное и любящее сердце Павла ни было тронуто слезами и просьбами друзей и его детей веры, никто не мог изменить его решимость, пошатнуть его твердость. Он чувствовал себя в единстве со Святым Духом и был готов полностью предать себя в распоряжение Господа, что он и сделал.

По прибытии в Иерусалим Павел и его попутчики нашли сердечный, радостный прием. «По прибытии нашем в Иерусалим братия радушно приняли нас» (Д.ап.21,17). На следующий день Павел со своими спутниками пошел к Иакову, куда пришли и пресвитеры. Очень искренне и сердечно апостол рассказал им, что сотворил Бог среди язычников его служением. И хотя они возрадовались и прославили Бога, но все же чувствовали себя в тот момент неуютно. Без всякого повода они обратили внимание Павла на тот факт, что большое число из уверовавших иудеев - ревнители закона и тщательно исполняют его и что они враждебно настроены к Павлу.

Каково же должно было быть столкновение с предрассудками иудеев-христиан? Все знали, что как только в городе станет известно о появлении апостола, то бесчисленное множество обращенных и необращенных иудеев соберутся вместе и будут обвинять Павла в том, что он всех иудеев, живущих в рассеянии среди язычников, учит отпадению от закона Моисея, говоря, что они не должны обрезать своих детей, не должны исполнять закон. Что нужно было сделать? Пресвитеры предложили ему, чтобы он перед всеми явно показал себя исполнителем закона, совершив над собой обряд очищения. Это поставило апостола язычников в тяжкое и мучительное положение. Как ему надо было поступить? Подчиниться ли ему, благовестнику евангельской славы, служителю свободы по небесному призванию, или нет? Противостать ли желанию иудеев, когда они будут иметь подтверждение своим подозрениям? Если же он поступит по их желанию, то это будет кротость с его стороны, но он должен хотя бы на это время забыть о своем высшем призвании и подчиниться невежеству, предрассудкам и гордости иудействующих христиан.

Многие резко осуждают поведение апостола в данной ситуации. Однако, хотя все написанное в священном писании предоставлено в наше распоряжение и мы имеем право исследовать в духе кротости и смирения все, вышедшее из-под пера боговдохновенного писателя, будем бояться произнести такой приговор! Поскольку Павел, несмотря на предупреждение Святого Духа, в тех обстоятельствах оказался под влиянием своих родных по плоти, позволим себе вникнуть в некоторые сведения, которые дает по этому поводу сам Святой Дух.

Уже долгое время Рим был близок сердцу Павла. Он чувствовал страстное желание проповедовать евангелие и там. Это желание было верным и угодным Богу и исходило не из собственного «я», ибо Павел был апостолом язычников. Бог действовал в Риме, но туда еще не ступала нога ни одного из апостолов. Павлу было дано преимущество написать послание, в котором он выразил свое большое желание видеть римлян и работать среди них: «Я весьма желаю увидеть вас, чтобы преподать вам некое духовное дарование к утверждению вашему» (ср. Рим.1,8-15; 15,15-33). Таковы были расположение его духа и цель, которую он преследовал. Мы должны постоянно иметь это в виду, рассматривая его историю в вышеуказанных местах.

Как должен был поступить Павел? Должен ли он был прямо отправиться в Рим или же завернуть в Иерусалим, лежавший на пути следования? Все зависело от заданного вопроса. Мы полагаем, что это был именно тот момент, когда апостол последовал желанию собственного сердца, которое само по себе притягательно и хорошо, но не является волей Бога. Он всем сердцем любил свой народ, особенно бедных святых, которые жили в Иерусалиме, и желал доказать им свою любовь, хотя бы для этого ему пришлось бы выставить себя в ложном свете. В Рим.15,28 он говорит: «Исполнив это [то есть доставив в Иерусалим для бедных то, что было собрано христианами из язычников] и верно доставив им сей плод усердия, я отправлюсь через ваши места в Испанию». Да, любовь апостола Павла к своим соотечественникам была искренна и верна. Можно сказать, что это весьма достойно похвалы и подражания. Однако это только с одной стороны, и эта сторона, к сожалению, не от Святого Духа. Это весьма ясно вытекает из Д.ап.21,4: «И, найдя учеников, пробыли там семь дней. Они, по внушению Духа, говорили Павлу, чтобы он не ходил в Иерусалим». Язык Святого Духа был достаточно ясен, и все же Павел в тот момент был увлечен своей симпатией к бедным овцам Иерусалима. Впал ли он в непростительную ошибку! Это невозможно! Его личная любовь к ним и желание лично доставить им собранное христианами из Ахаии и Македонии привело его в Иерусалим, когда он свернул с прямого пути в Рим. Тем не менее, со стороны Бога это рассматривалось как слабость, и это было той слабостью, которая стоила апостолу свободы. Его служение на свободе закончилось. Поскольку апостол предпочел свободу своим природным склонностям, то Бог позволил язычникам заключить его в узы. Бог подчеркивал строгость и верную любовь к своему служителю. Павел был слишком дорог в его глазах, чтобы Он мог оставить его, не дав ему прочувствовать последствия своевольного поступка; он также должен был понять, что, кроме Иерусалима, и Рим мог стать центром христианства. Христос, глава церкви, был на небесах, и только там могла быть столица христианства. Иерусалим преследовал апостола, Рим заключил его в узы, а затем превратил в мученика. Тем не менее Господь был со своим служителем, обратив его своеволие в благословение церкви и прославление своего превознесенного имени, дав зеленый свет продвижению истины в языческом мире.

Против Павла было выдвинуто обвинение в измене своему отечеству и религии. Это было наиглавнейшим обвинением в его адрес. Однако при подробнейшем исследовании Писания, которое дает изображение событий тех дней, мы быстро обнаружим, что корень всего кроется не в ревности к закону иудействующих христиан, а во вражде природы человеческого сердца к благодати Бога. Служение Павла было двойное. Во-первых, он имел задание «идти по всему миру и проповедывать евангелие всей твари». Это не только выходило за границы иудаизма, но и полностью противоречило всей его системе. Во-вторых, он был служителем Бога, его церкви и возвещал ее превознесенное положение и ее благословенные привилегии быть сокрытой со Христом в Боге. Она находится в деснице того, кто держит всех, верующих в него, в той истине, которая несравненно выше всяких земных религий и которая упраздняет всякие торжественные традиции и обычаи, покоящиеся на плотских усилиях и собственной добродетели. Обеты, посты, праздники, жертвоприношения, очищения, традиции, философия - все это не имеет абсолютно никакого значения пред Богом по отношению к истинному христианству. Эта истина ожесточала религиозных иудеев с их преданиями, а также необрезанных язычников с их философией; и оба течения объединились в одно: стали преследовать носителей истины, объединяющих все человечество в одно. Так было всегда с тех пор. Религиозный человек со своими законами и природный человек со своей философией естественно объединяются в своем противоборстве против свидетельств небесного христианства (см. Кол.2).

Если бы Павел проповедовал обрезание, то прекратился бы «соблазн креста» (Гал.5,11), ибо это определило бы человеку пространное место и дало бы ему возможности быть чем-то, делать что-то. Именно это было характерно для иудаизма. Евангелие же определяет человека как погибшего, мертвого в своих преступлениях и грехах и не дает иудеям никакого предпочтения перед язычниками. Подобно солнцу, оно освещает всех, не удерживая своих лучей ни от каких народов, ни от каких племен.

Павел, по предложению Иакова и пресвитеров, провел «представление» для иудеев вместе с четырьмя, имевшими на себе обет. «Взяв тех мужей и очистившись с ними, в следующий день вошел в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение» (Д.ап.21,26). При исполнении обряда очищения по закону требовалось принести в храме определенную жертву. Из Числ.6 мы видим, что жертвоприношение было связано с определенной ценой и было достойным делом. Считалось признаком большой праведности, если богатый брат брал на себя расход по жертвоприношению более бедного брата, беря на себя таким образом, исполнение его обета. Павел же, конечно, не был богат, но у него было распахнутое, полное любви сердце, и он великодушно взял на себя расходы за четырех, имевших на себе обеты. Можно было бы подумать, что такая готовность, с которой апостол хотел угодить одним и помочь другим, должна была бы понравиться иудеям и успокоить их. Однако поступок апостола вызвал у ревнителей закона обратное действие: возбуждение и ярость.

На празднование торжества в Иерусалим собралось великое множество народа, так что храм был переполнен поклонниками Бога из всех стран. Среди собравшихся находились и некоторые иудеи из Азии, возможно, противники апостола по Ефесу, которые были рады иметь благоприятную возможность отомстить Павлу. Когда они увидели его, пришедшего в храм по истечении семи дней очищения, то с яростью накинулись на него, крича: «Мужи Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и эллинов ввел в храм и осквернил святое место сие» (Д.ап.21,28). «Весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его вон из храма, и тотчас заперты были двери» (Д.ап.21,30). Толпа кипела от ярости. Они разорвали бы апостола на куски, если бы их не сдерживал святой страх осквернить святое место кровопролитием. Потому они потащили его из храма, чтобы после того, как закроют двери храма, растерзать его. Однако прежде, чем они смогли привести в исполнение свое намерение, появился тысяченачальник и воспрепятствовал этому. Он и его воины подоспели вовремя и отбили Павла у разъяренной толпы, побивавшей апостола.

Вне сомнения, именно часовые римского гарнизона, который располагался в доме, как раз напротив входа в храм, стоявшие у дверей, сообщили тысяченачальнику о волнении в храме. Клавдий Лисий лично сам, взяв несколько воинов и сотников, тотчас поспешил во двор храма. Когда иудеи увидели воинов во главе с тысяченачальником, то перестали бить Павла. Тысяченачальник взял объект всеобщего возмущения и сковал его цепями, то есть приковал цепью обе руки апостола к двум воинам.

Затем Лисий постарался узнать, какова причина этого всеобщего возмущения. Однако волнение было таким беспорядочным, что он, ничего не поняв, приказал вести Павла в крепость. Чернь, обманутая в своих надеждах, стремилась противостоять этому приказу и наседала на солдат со всех сторон так, что те были вынуждены на руках нести апостола в крепость. Когда взбешенная толпа увидела ускользавшую жертву своей ярости, то подняла оглушительный крик, как это было примерно тридцать лет тому назад: «Смерть ему!»

В тот критический момент в апостоле нас изумляют присутствие духа, самообладание и искренняя любовь к своим врагам. Он действовал осмотрительно и мудро, чтобы при этом не нарушить истину и не поставить ее под угрозу. При входе в крепость он вежливо обратился к тысяченачальнику: «Можно ли мне сказать тебе нечто?» Тот спосил: «Ты знаешь по-гречески? Так не ты ли тот Египтянин, который перед сими днями произвел возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников?» Павел сказал: «Я иудеянин, тарсянин, гражданин небезызвестного киликийского города; прошу тебя, позволь мне говорить к народу» (Д.ап.21,37-39). Удивительно, что эта просьба была тотчас удовлетворена. Здесь мы видим руку Господа, который во всем этом следил за своим служителем. Павел сам предал себя в руки своих врагов тем, что искал угодить иудеям, но Бог был с ним и знал, как вызволить его из рук врагов, из-под их власти и употребить этот почетный сосуд для своей славы.

Павел обратился к тысяченачальнику на греческом языке, а к иудеям заговорил на чисто еврейском. Эта, на первый взгляд не заслуживающая большого внимания особенность говорит о любви и мудрости апостола. Он всегда стремился обрести людей, как сам свидетельствует об этом: «Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1Кор.9,22). Удивительно впечатление, которое он произвел, как на разъяренную чернь, так и на римский гарнизон! Как только он отверз свои уста, изменилась вся сцена. Он усмирил бушующее море человеческих страстей тем, что до них донеслась родная речь; «они еще более утихли». Его защитная речь, которую он адресовал к «мужам братиям и отцам», подробно описана в Д.ап.22,1-21.

Толпа слушала его с большим вниманием, пока он говорил о своей прежней жизни, о гонении на церковь, о путешествии в Дамаск, о чудном обращении, о встрече с Ананией, но как только он заговорил о своей миссии среди язычников, поднялся оглушительный крик: толпа требовала истребить его, говоря, что такому человеку нет места на земле. Ярость к апостолу вспыхнула с обновленной силой. Мысль о том, что благодать Бога может простираться на язычников так же, как и на иудеев, была невыносима им; они разрывались от ярости и ненависти. Национальная гордость вызывала в них неистовство от одной только мысли, что необрезанные язычники вдруг смогли бы стать такими же, как и дети Авраама. Все призывы к спокойствию стали напрасны, как только он заговорил о благодати к язычникам. За речью апостола последовало дикое неистовство. «Они кричали, метали одежды и бросали пыль на воздух» (Д.ап.22,23). Вновь воздух сотрясали их требования «истребить от земли такого! ибо ему не должно жить».

Тысяченачальник, услышав такое, впал в замешательство. Он никак не мог понять ярость толпы, не мог понять, что это значит. Возможно, не владея еврейским языком, он видел только то, какое ужасное действие произвела на толпу речь обвиняемого, и решил, что тот достоин неслыханной казни, поэтому повелел ввести его в крепость и бичевать, чтобы узнать, в чем состоит его вина. Но когда Павел сообщил о своем римском гражданстве, то солдаты не стали бичевать его, а сообщили об этом тысяченачальнику, предостерегая его от незаконных действий. Дело для Лисия обернулось бы большой неприятностью, потому что он преступил римский закон. Так обращаться с римским гражданином, как они обращались с Павлом, значило совершить большое преступление перед римским государством. Теперь оставалось только одно - спасти жизнь Павла, а для этого его необходимо было укрыть в темнице. Делая так, тысяченачальник думал о том, каким образом ему узнать состав преступления своего узника.

Чтобы узнать, в чем обвиняют Павла иудеи, Лисий приказал «собраться первосвященникам и всему синедриону и, выведя Павла, поставил его перед ними». Смело и с достоинством, с чувством очевидной невиновности Павел стоял перед синедрионом. «Павел, устремив взор на синедрион, сказал: мужи братия! я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня». Эти слова так возмутили первосвященника Ананию, что он повелел бить Павла по устам. Такое самовольное преступление закона со стороны представителей синедриона возмутило апостола, и он воскликнул: «Бог будет бить тебя, стена подбеленная! ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня». Анания явно был одет не так, чтобы в нем можно было узнать первосвященника. Обличенный в резком выражении против первосвященника, Павел извинился, что не знал, ибо он не желал преступать повеление Бога, которое гласит: «Начальствующего в народе твоем не злословь» (Исх.22,28; Д.ап.23,5).

Синедрион состоял из двух партий: саддукеев и фарисеев. Узнав об этом, Павел с большой мудростью заявил: «Мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят». Результатом этого явилось то, что собрание разделилось на две части, и теперь обе партии вступили в спор между собой. Оставим в стороне вопрос, умышленно ли Павел сказал это или нет. Но результат был таков, что фарисеи полностью забыли ненависть к Павлу и уже были на его стороне, говоря: «Ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или ангел говорил ему, не будем противиться Богу». Поскольку в зале сделался большой крик и увеличился раздор, то, опасаясь за жизнь Павла, тысяченачальник увел его оттуда и приказал отвести в крепость.

Так прошло это богатое на события утро. Было бы неудивительно, если бы к вечеру мы увидели апостола, когда он остался совершенно один, унылым и скорбящим. Все его надежды провалились и все обстоятельства склоняли лишь к тому, чтобы вызвать в сердце скорбные мысли и рассуждения. По этой причине мы определенно можем сказать, что он давно уже так не нуждался в утешении и укреплении. Но кто же мог знать это лучше, кто мог сочувствовать ему так глубоко, как не сам Господь? Он явил себя в богатстве своей благодати, чтобы утешить и укрепить сердце своего служителя. Господь может «словом подкреплять изнемогающего» (Ис.50,4). Как Он был близок к нему в Коринфе и, как Он позднее делал это на его пути в Рим, так и сейчас в своей дивной благодати Он сказал ему: «Дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме» (Д.ап.23,11).

Заговор, составленный более чем сорока иудеями, замышлявшими убить Павла, побудил Лисия призвать к себе двух сотников и в сопровождении двухсот пеших воинов, семидесяти конных и двухсот стрелков, посадив Павла на осла, препроводить его в Кесарию. Все это Лука описал в Д.ап.23,12-25.

Образ действий Бога со своим служителем принимает совершенно иное направление, другой характер, поэтому остановимся здесь и рассмотрим истинные причины этих изменений. Д.Н.Дарби описывает это следующим образом: «Я полагаю, что рука Бога в пути Павла была направлена на Иерусалим. Я уверен, что Он, в своей безграничной мудрости, желал, чтобы его раб пошел туда и получил обильное благословение, однако я верю и тому, что средством, послужившим для такого действия безграничной мудрости Бога, была природная любовь апостола к Израилю, к своим «родным … по плоти», и это привело его не к такому образу действий в собрании, как действовал бы Господь через Святого Духа. Эта человеческая привязанность к своему народу подвергалась тщательной корректуре из-за резко-грубой реакции соотечественников по отношению к нему. Говоря человеческим языком, это было прекрасное чувство, но оно не было плодом Святого Духа, который происходил бы из смерти и воскресения Христа. Итогом этого дела Бога явилось то, что исчезла всякая разница между иудеем и эллином. При жизни Иисуса это чувство привязанности к Иерусалиму было верно. Оно неотступно пребывало в нем, так что в конце своего поприща Он пошел туда, чтобы умереть там. Впрочем, для этой цели Он и сошел на землю. Любовь Павла сама по себе была хороша. Однако она не достигала духовной высоты, источник его действий был более плотским, нежели духовным и не соответствовал его назначению самим Господом. «Поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что здесь не примут твоего свидетельства о Мне». «Иди; Я пошлю тебя далеко к язычникам». Он был вестником небесной славы, через которого изливалось небесное учение к церкви, состоящей из иудеев и язычников, соединенных кровью Христа в неразрывное целое. Иудейство, как таковое, было устранено. Однако природная любовь апостола к своему народу привела его, - я вновь подчеркиваю это, - прямо в среду враждующего иудейства, которое с яростью отвергало такое духовное равенство. Господь еще вначале говорил ему, что там не примут его свидетельства. И все же рука Бога была во всем... Речь Павла перед синедрионом вызвала такую ярость среди иудеев, что поднялся мятеж, но тысяченачальник избавил апостола от их рук. И далее мы видим, что Бог имеет в своем распоряжении все. Сын сестры Павла, который нигде больше не упоминается, тайно подслушал совещание о том, как собираются убить Павла, пришел к нему и сообщил об этом. Павел же послал юношу к тысяченачальнику, который, выслушав это известие, срочно отправил Павла под большой охраной в Кесарию. Бог следил за своим служителем, но все внешне как бы шло обычным человеческим путем, но с незримым присутствием всемогущества Бога. Здесь не было ангела, как при Петре, не было землетрясения, как в Филиппах. Невольно чувствуется разница оснований всех этих происшествий».

Как только иудеям стало известно, куда отправлен Павел, они, не теряя времени даром, тотчас пустились вслед за ним. «Через пять дней пришел первосвященник Анания со старейшинами и с некоторым ритором Тертуллом, которые жаловались правителю на Павла» (Д.ап.24,1). В речи Тертулла, исполненной лести и угодничества к правителю, Павел обвинялся как бунтовщик, еретик и осквернитель храма.

Однако великий апостол язычников снова был на высоте. Как бы ни было унизительно все происходившее, он все же был вестником Бога, посланным к язычникам, и Бог пребывал со своим возлюбленным служителем. Иудеи вели себя более или менее спокойно, и Павел в своей обычной спокойной манере опроверг их обвинения одно за другим.

Как мы видим, Феликс пожелал рассмотреть это дело позднее и обстоятельно узнать об этом учении, а это значит, что логика и аргументация апостола Павла произвели на него большое впечатление. За несколько лет до того христианство пробило себе путь в Кесарию (Д.ап.10); возможно, Феликс уже знал об этом и был убежден в истинности слов Павла. Однако он играл с огнем, как относительно своих убеждений, так и относительно своего узника, отсрочив дело на более позднее время, извинив себя тем, что якобы ждет приезда Клавдия Лисия. Тем временем он приказал сотнику стеречь Павла, «но не стеснять его и не запрещать никому из его близких служить ему или приходить к нему» (Д.ап.24,23).

Через несколько дней Феликс со своей женой Друзиллой вошел в зал суда и позвал Павла. Оба были в известной степени снедаемы любопытством узнать нечто «о вере во Христа Иисуса». Но Павел был не тем человеком, который стал бы подпевать римскому вольнодумцу и безнравственной иудейской госпоже. Верный апостол, возвестив о Христе, ясно и смело обратился непосредственно к самим слушателям, к их совести. Ему предоставилась такая возможность, какую он едва ли мог иметь, находясь в иных условиях. «И как он говорил о правде, о воздержании и о будущем суде, то Феликс пришел в страх». Нет ничего удивительного. Если мы доверимся историкам тех дней Иосифу и Тациту, то узнаем, что пара, сидевшая перед проповедником, была самой безнравственной, самой распутной, какую трудно было бы сыскать. И хотя Феликс был задет за живое, хотя совесть в нем заговорила во весь голос, он все же не был готов покаяться. Ужасное состояние! «Теперь пойди, а когда найду время, позову тебя». Однако это время уже никогда не наступило. Как мало задумывался римский ставленник над тем, что его продажный, неправедный суд будет вписан в книгу Бога, как предупреждение для грядущих поколений! Его характер описан как лютый, свирепый, развратный. Преданный всякого рода нечестиям, он совмещал в себе гонор правителя с низкой природой раба. «По прошествии двух лет на место Феликса поступил Порций Фест. Желая доставить удовольствие иудеям, Феликс оставил Павла в узах».

Непосредственно после своего вступления на должность Фест посетил Иерусалим. Начальствующие в те дни иудеи просили его воспользоваться этой возможностью, чтобы он прислал им Павла. На самом же деле они намеревались убить апостола по пути. Фест же отказал им в их просьбе, но пригласил их с собой в Кесарию, чтобы они там высказали свои обвинения в адрес Павла. Так и было сделано. Прошел допрос, но он почти не отличался от прежнего допроса при Феликсе. Фесту стало явно очевидным, что обвинения Павла связаны с иудейскими суждениями и, что никакого преступления против закона Павел не совершил. Но чтобы угодить иудеям, Фест спросил Павла, не хочет ли он идти в Иерусалим, чтобы быть судимым там. Это предложение означало, что апостол должен был быть безоговорочно предан ненависти иудеев. Это Павел знал очень хорошо, потому и требовал для себя суда императора. Он, как римский гражданин, имел право требовать решения своего вопроса перед высшим судом Рима. Тогда Фест, переговорив с советом, ответил: «Ты потребовал суда кесарева, к кесарю и отправишься» (Д.ап.25,12).

По человеческим меркам в тех обстоятельствах единственным спасительным средством было именно такое заявление. Однако и здесь явно видна рука Господа. Павел должен был и в Риме свидетельствовать о Христе и истине. Подобно тому, как Иерусалим отверг это свидетельство, Рим также должен был принять участие в этом отвержении, став темницей для апостола. Это великое достоинство было вручено апостолу Павлу самим Господом. Его положение, его крест были весьма сходны с крестом самого учителя, которого иудеи из ненависти вытолкнули к язычникам, но Господь во всем был совершенен и находился на верном месте пред Богом. Он пришел к иудеям - это было его назначение. Павел же был послан к язычникам - это было его задание. В одной части его задания значилось: «Избавляя тебя от народа иудейского и от язычников, к которым Я теперь посылаю тебя» (Д.ап.26,17). Он, таким образом, через действие Святого Духа был избавлен от иудейского народа, но из-за человеческой симпатии сам пришел туда обратно, за что и попал в узы.

К тому времени случилось так, что к Фесту с визитом дружбы прибыл иудейский царь Агриппа с сестрой Вереникой поздравить того с назначением и пожелать благополучия. Поскольку правитель Фест не знал, что написать о Павле императору, то он воспользовался подходящей возможностью и представил дело Павла на рассмотрение Агриппы, который знал законы и обычаи иудеев больше, чем он. Иудейский царь должен был знать о христианстве хоть кое-что; несомненно, он слышал о Павле. Потому он тотчас выразил свое желание встретиться с этим незаурядным узником и лично познакомиться с ним. Фест охотно согласился устроить эту встречу на следующий же день.

Сейчас мы рассмотрим чрезвычайно интересное и важное событие в истории апостола. Ему было предоставлено право выступить перед блистательнейшим обществом, какое только может быть, - возвестить имя Иисуса, благую весть спасения. Иудейские правители, римский ставленник, высшие офицеры, почетнейшие граждане Кесарии собрались в судебную палату «с великою пышностью», чтобы выслушать речь узника. Это были крайне необычные слушатели, и сам узник в глазах собравшихся не был маловажной личностью.

Его манера вести себя с достоинством должна была произвести на судей глубокое впечатление, хотя рука, которую он простер к ним, была под тяжестью цепи. Глубина его унижения являла высоту его духа. Он не думал ни о своих цепях, ни о самом себе. Совершенно счастливый во Христе, с изливающейся через край любовью к окружающим, он абсолютно забыл о своем положении. С полным признанием положения тех, кто его окружал, он обратился с чистой совестью и ясным объяснением ко всем, слушавшим его. Он обращался к этому блистательному обществу смело и решительно как человек, привыкший странствовать с Богом и служить ему. Характер и поведение высокопоставленных персон оказались мучительно не похожи на характер и поведение апостола, давая нам видеть, что из себя представляет мир, когда Святой Дух срывает с него маску.

В своей речи Павел обратился к царю Агриппе, как к человеку, которому хорошо известны все обычаи и вопросы иудейства, и рассказал о своем дивном обращении, о всей прошедшей жизни, чтобы тем самым разбудить совесть царя. Тот же был очень близок к тому, чтобы поверить, слушая ясное и чистосердечное изложение Павла. Его совесть проснулась... и только мир с его похотями и страстями закрыл ему путь к истине. Для Феста же Павел был более, чем фанатичным мечтателем; его речь казалась ему просто потоком слов без смысла и толка. Он внезапно прервал апостола громким голосом: «Безумствуешь ты, Павел! большая ученость доводит тебя до сумасшествия». Апостол же ответил с достоинством и спокойно, изложив суть дела перед царем Агриппой: «Я не безумствую, но говорю слова истины и здравого смысла. Ибо знает об этом царь, перед которым и говорю смело. Я отнюдь не верю, чтобы от него было что-нибудь из сего скрыто; ибо это не в углу происходило» (Д.ап.26,25.26).

Затем он обратился к царю, который сидел рядом с Фестом, непосредственно и торжественно адресуя лично ему следующие слова: «Веришь ли, царь Агриппа, пророкам? Знаю, что веришь». Агриппа ответил: «Ты немного не убеждаешь меня сделаться Христианином». Сила речи Павла сразила царя, и его прямой вопрос смутил его. На это заявление царя Павел дает ответ, единственный в своем роде, полный любви и сострадания к заблудшим душам с великой личной радостью в Господе: «Молил бы я Бога, чтобы мало ли, много ли, не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими, как я, кроме этих уз» (Д.ап.26,29).

С этим дивно-возвышенным пожеланием все закончилось, и собрание разошлось. Агриппа не имел уже никакого желания слушать дальше. То, что он услышал, при всех достоинствах, любви и сострадании, все же было строго персонально. «Когда он сказал это, царь и правитель, Вереника и сидевшие с ними встали». После короткого совещания между собой Агриппа сказал Фесту: «Можно было бы освободить этого человека, если бы он не потребовал суда у кесаря».

Так позаботился Господь о своем возлюбленном служителе. Он желал, чтобы его невиновность была признана самими судьями и мир узнал об этом. Когда же это совершилось, царь и его провожатые вернулись в мир и заняли свои прежние почетные места, а Павел возвратился обратно в темницу. Однако его сердце переполнялось от радости присутствия Духа Господа.

Итак, пришло время, когда Павел должен был войти в Рим. Лука, составитель книги Деяний апостолов, и Аристарх, фессалоникиец, получили от Бога привилегию сопровождать его. Когда отправлялись в Рим, Павла отдали сотнику августовского полка по имени Юлий, который поступал с Павлом человеколюбиво и предупредительно.

Было решено отправить Павла и некоторых других узников прямо в Италию. Лука описывает начало их путешествия так: «Мы взошли на Адрамитский корабль и отправились, намереваясь плыть около Асийских мест... На другой день пристали к Сидону. Юлий, поступая с Павлом человеколюбиво, позволил ему сходить к друзьям и воспользоваться их усердием. Отправившись оттуда, мы приплыли в Кипр, по причине противных ветров, и, переплыв море против Киликии и Памфилии, прибыли в Миры Ликийские». Там сотник пересадил своих подопечных на александрийский корабль, который отправлялся прямо в Италию. Сдерживаемый противным ветром, корабль, медленно продвигаясь вперед, достиг Крита и, пробравшись мимо него, с трудом прибыл к месту, которое называлось Хорошие Пристани, и там бросили якорь.

Поскольку приближалась зима, возник серьезный вопрос, перезимовать ли им в том месте или же поискать другое, более подходящее место. В этом вопросе апостол занял заметную позицию. Как он появлялся перед Фестом и Агриппой, с таким же достоинством он подошел к кормчему и начальнику, ко всему составу корабля, как знающий помыслы Бога. Он давал указания и поступал так, как будто он капитан корабля, а не какой-то там узник, охраняемый солдатами. Его совет гласил, чтобы корабль остался зимовать. Он предупредил не отваживаться выходить в открытое море, ибо этим они подвергнули бы корабль опасности сильных штормов, да и жизнь всех оказалась бы под угрозой. Однако кормчий и начальник, а с ними и сотник, не поверили словам Павла, не вняли словам человека веры, человека Бога, и поплыли к Финику, критской пристани, более приспособленной к зимовке. Все выглядело в пользу моряков. Ветер утих. «Подул южный ветер, и они, подумав, что уже получили желаемое, отправились и поплыли поблизости Крита». Они снялись с якоря и корабль, имевший на борту 276 человек, подгоняемый благоприятным ветром, оставил Хорошие Пристани.

Едва они отплыли на четыре-пять миль, как поднялся свирепый ветер, «называемый эвроклидон», который играючи схватил корабль так, что управлять им было уже невозможно. Кормчий уже не мог держаться курса; тогда опустили парус и, как сообщает Лука, «корабль... не мог противиться ветру, и мы носились, отдавшись волнам». А это значит, что они были вынуждены отдать корабль на волю разъяренных волн.

Что могло происходить тогда в сердцах попутчиков апостола? Они положились на ветер и пожинали бурю. Советы и предупреждения веры были отвергнуты. Не так ли и многие бывают глухи к голосу веры и, предавшись ласковому попутному ветру, отправляются в большое жизненное путешествие? Однако довольно скоро обманчивый ветер, влекущий корабль в удобную гавань, превращается в бурный ураган в бескрайнем море жизни.

Названный здесь «эвроклидоном» штормовой ветер, как говорят, был свирепейшим ураганом. Обычно он сопровождался клубящимися облаками. Он приводил море в движение до самых глубин и выбрасывал пенящиеся волны на высоту до пяти метров. Писатель точно делится своими наблюдениями о том, что происходило с кораблем в этом ужасном шторме. Вероятно, путешественники, войдя под укрытие островка Клавда, на некоторое время избежали шторма, использовав это время для подготовки к схватке со стихией, и начали предпринимать надлежащие меры предосторожности.

Когда же на следующий день ураган набросился на корабль с еще большей силой, то они начали облегчать корабль, выбрасывая за борт всякие лишние вещи. При этом, кажется, никто не оставался в стороне, ибо мы читаем: «По причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз, а на третий день мы своими руками побросали с корабля вещи. Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд и продолжалась немалая буря, то, наконец, исчезла всякая надежда к нашему спасению».

Для древних мореплавателей не было ничего более губительного, чем закрытое тучами и мраком небо, ибо в таком случае исчезала всякая возможность определять курс корабля. В тот ужасный, неприглядный час бедствия среди растерявшихся и метавшихся от страха людей поднялся исполин веры и бодрым голосом утешал их. «И как долго не ели, то Павел, став посреди них, сказал: мужи! надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда. Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль. Ибо ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь и сказал: не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот Бог даровал тебе всех плывущих с тобою. Посему ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано. Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров» (Д.ап.27,21-26).

Кораблекрушение не заставило себя долго ждать. В конце четырнадцатого дня около полуночи корабельщики начали догадываться, что корабль приближается к суше; вне сомнения, это был шум прибоя о неизвестный остров. Тотчас были брошены якоря, чтобы не сесть на мель, и мореплаватели с нетерпением стали ожидать наступления дня. Между тем, некоторые матросы предприняли вполне объяснимую, но мало благородную попытку спасти собственную жизнь. Они приступили к носу корабля и, делая вид, что хотят сбросить еще один якорь, хотели спустить лодку. Павел, видя их намерение, сказал сотнику и воинам: «Если они не останутся на корабле, то вы не можете спастись». Тогда воины отсекли веревки у лодки, и она упала в море. Так совет апостола был принят, как единственное средство спасения. Теперь уже они не полагались на опыт и знания кормчего или же команды корабля, но все взоры были обращены на узника Павла, человека веры, поступавшего согласно откровениям Бога. Если мы будем управляемы встречающимися нам обстоятельствами, то очень быстро совратимся с пути. Слово Бога - это единственный путеводитель во все дни бедствий и штормов.

Пока медленно шли часы трепетного ожидания дня, Павел имел возможность возносить свой голос к Богу и ободрять изнемогших мореплавателей. Это, должно быть, была захватывающая сцена, достигавшая глубин человеческой души. Ночь была зловещая, кругом бушевал шторм, корабль находился в опасности либо быть перевернутым на своих якорях, либо наткнуться на подводный камень и разбиться вдребезги. И все же на борту был тот, кто, несмотря на ужасные обстоятельства, был абсолютно счастлив. Положение корабля в этих бушующих волнах, зловещие громовые звуки и отблески разъяренной стихии не внушали ему никакого страха. Он был счастлив в Господе, его мысли и намерения были в совершенном единстве с ним. Это и есть надлежащее место христианина в любом житейском урагане. Конечно же, это место может обеспечить только вера.

При наступлении дня Павел в последний раз обратился с наставлением к находившимся на корабле. «Перед наступлением дня Павел уговаривал всех принять пищу, говоря: сегодня четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего. Потому прошу вас принять пищу; это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы. Сказав это и взяв хлеб, он возблагодарил Бога перед всеми и, разломив, начал есть. Тогда все ободрились и также приняли пищу» (Д.ап.27,33-36).

Вся их надежда состояла в том, чтобы провести корабль вдоль берега и достичь его. Остров был незнаком им, но они заметили один залив с отлогим берегом, «к которому и решились, если можно, пристать с кораблем». Корабль, подгоняемый ветром, с размаху сел на мель и остался недвижим, корма корабля «разбивалась силою волн».

Вновь человек Бога стал средством спасения для всех находившихся на корабле узников. Сотник, на которого слова Павла произвели неизгладимое впечатление, противостал желанию воинов умертвить всех узников и повелел всем, умевшим плавать, первыми спасаться на берег, «прочим же спасаться кому на досках, а кому на чем-нибудь от корабля». Спасение произошло точно так, как предсказал Павел.

Жители острова Мелит приняли потерпевших кораблекрушение с особым дружелюбием. Они разожгли костер, чтобы дать им возможность обогреться. Когда же Павел бросил в огонь огромную охапку хвороста, произошло нечто неожиданное: «ехидна, выйдя от жара, повисла на руке его». Суеверные варвары сначала сделали вывод, что Павел убийца, если его, «спасшегося от моря», правосудие «не оставляет жить». Но когда они долго ждали и убедились, что с ним ничего не случилось, то подумали, что он бог. Начальник острова по имени Публий принял потерпевших кораблекрушение и три дня угощал их. Павел же исцелил его больного отца, возложив на него руки и помолившись за него. Вообще за время своего пребывания на острове апостол совершил множество чудес, так что все жители острова оказывали им много почестей и снабжали провизией. Бог был со своим любимым служителем.

Финал путешествия апостола был вполне благополучным. По крайней мере мы не находим упоминания о каком-либо инциденте. После трехмесячного пребывания на острове Мелит воины со всеми узниками взошли на александрийский корабль и отплыли в Италию. Они пробыли в Сиракузах три дня, затем прибыли в Ригию, на следующий день подул южный ветер, и они достигли Путеола. Там они нашли братьев, с которыми пробыли в радостном общении семь дней. Пока они пребывали там, римские братья, услышав о них, вышли встречать их до Аппиевой площади и трех гостиниц. Это был пример гостеприимства и братолюбия. Увидев это, Павел возрадовался, возблагодарил Бога и, как подмечает боговдохновенный Лука, ободрился.

Вполне возможно, что Павел во своими спутниками направился в Рим вдоль Аппиевой башни.

По прибытии сотник передал своих узников военачальнику {Мудрый и человеколюбивый Буррий был в то время префектом телохранителей императора. Он был весьма добродетельным и благородным римлянином и обращался с Павлом с большим вниманием и дружелюбием}, а Павлу было «позволено жить особо с воином, стерегущим его».

И хотя Павел постоянно оставался в узах, будучи прикованным к воину, ему было сделано большое снисхождение в его положении. Павлу было дозволено свидетельствовать и в Риме. И он приступил к благовествованию немедленно, обратившись вначале к иудеям. Он призвал к себе иудейских начальников и изъяснил им свое положение, что он доставлен в Рим по обвинению со стороны соотечественников, хотя никакого преступления ни против своего народа, ни против отеческих законов он не совершил. И вот теперь в Риме он должен нести ответственность за преступления, которые он не совершал. На самом же деле, по его собственному признанию, «за надежду Израилеву [он был] обложен этими узами» (Д.ап.28,20). Его единственное «преступление» состояло в его незыблемой вере в обетование Бога, которое должно было быть исполнено для Израиля его Мессией. Когда же римские иудеи сообщили ему, что они не получали о нем никаких известий ни из Иерусалима, ни из каких-либо других мест, ему была дана свобода на новом основании строить свои отношения с представителями своей нации в Риме. В назначенное время «очень многие пришли к нему в гостиницу; и он от утра до вечера излагал им учение о Царствии Божием, приводя свидетельства и удостоверяя их о Иисусе из закона Моисеева и пророков». Однако римские иудеи, как и их соотечественники в Антиохии и Иерусалиме, были медлительны в вере: «одни убеждались словами его, а другие не верили».

В последний раз нам представлено печальное состояние народа. Суд Бога, изреченный еще пророком Исаией, настиг их; этот суд разразился над ними в потрясающей силе и власти; это тот суд, под властью которого они находятся и поныне, и он будет длиться до тех пор, пока Бог не даст им духа покаяния и не освободит своей благодатью во славу своего великого имени. А тем временем, как говорит Павел, «спасение Божие послано язычникам: они и услышат». И они (да будет возвеличено имя Господа!) услышали. Мы сами являемся тому свидетельством.

«И жил Павел целых два года на своем иждивении и принимал всех, приходивших к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно» (Д.ап.28,30.31). Этими словами заканчивается книга Деяний апостолов, ими же заканчивается история верного служителя Бога в той мере, в какой она дается нам непосредственно в священном писании. Свои познания о позднейшей истории апостола Павла мы черпаем из его посланий последних лет. В них мы находим больше, нежели голые факты истории: мы видим чувства, борьбу, расположение великого апостола, равно, как и всеобщее состояние церкви, до его мученической смерти.

По всей вероятности, в этом месте будет весьма кстати несколькими штрихами подчеркнуть всеобщее состояние дел того времени. Евангелие было проповедовано от Иерусалима до Рима. В деле Бога произошли великие изменения. Книга Деяний апостолов, вернее, сами дела апостолов носили переходный характер. Мы видим, как иудеи были устранены, вернее сказать, они сами себя устранили отвержением того, кого Бог пожертвовал для них. Вне сомнения, по воле Бога благодать для них открыта всегда, они отпали только на определенное время; другие сейчас заняли их место, чтобы получить благословенное место общения с Богом. Павел был свидетельством благодати к Израилю. Он сам был израильтянином, истинным израильтянином в духовном смысле этого слова. И в то же время он был избран Богом совершить нечто неслыханное: основать церковь Бога, тело Христа, из всех народов и племен. «Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия - благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово и открыть все, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом» (Еф.3,8.9). Это новое откровение устранило разницу между иудеями и язычниками, будь они грешники, будь они верующие, ставшие членами одного тела. Иудеи встретили в штыки эту истину с начала ее появления. Мы убеждались в этом на протяжении всего нашего разбора, мы также видели результаты этой вражды. Иудеи полностью сошли с арены, на нее вступила церковь, как орудие свидетельства и откровений Бога на земле и, как его жилище в Духе (Еф.2,22). Иудей, который верует в Христа, несомненно соединен с небесным прославленным Христом в одном теле. Но Израиль, как народ, отвергнув Иисуса, на определенное время остался без него. Послания Римлянам и Ефесянам, особенно девятая, десятая и одиннадцатая главы послания Римлянам, представляют это учение в свете Бога.

После такого короткого отступления вернемся к истории.

Хотя Павел был узником, ему было разрешено беспрепятственно общаться со своими друзьями. Таким образом, он мог оставаться в сердечном общении со своими прежними спутниками, верными сотрудниками. Из посланий мы узнаем, что во время пребывания апостола в узах с ним имели общение Лука, Тимофей, Тихик, Епафрас, Аристарх и другие. Однако мы не должны забывать того, что он был прикован к воину и находился под его неусыпным контролем. При длительной отсрочке допроса он находился в таком положении целых два года. В течение этого времени он проповедовал евангелие и разъяснял всем, приходившим к нему, писания, а также писал много посланий к отдаленным церквам.

Выполнив свой долг по отношению к иудеям, избранному народу Бога, он освободился от них и обратился к язычникам, ни в коем случае не исключая приходивших иудеев. Двери его дома были открыты для всех, кто желал слышать великие истины христианства с утра до вечера. В некотором отношении он никогда не имел лучшей возможности для благовествования, как тогда, когда находился под римской защитой: иудеи не могли навредить ему.

По благословению Бога действие его проповедей вскоре дало себя знать не только в кругу телохранителей императора, но и в доме самого императора и у «всех прочих». Об этом мы читаем в послании Филиппийцам: «Желаю, братия, чтобы вы знали, что обстоятельства мои послужили к большему успеху благовествования, так что узы мои о Христе сделались известными всей претории и всем прочим... Приветствуют вас все святые, а наипаче из кесарева дома» (Фил.1,12.13; 4,22). Так что проповеданное Павлом славное евангелие стало известно всей претории, то есть во всех жилищах телохранителей императора. Возможно, Буррий, добрый комендант, вместе со своим другом Сенекой, учителем Нерона, слышал евангелие благодати Бога, а возможно, и принял его.

Мы можем легко представить, что Павел все больше и больше становился лично знакомым множеству людей. При неослабевающем за ним надзоре дверь для благовествования евангелия открывалась все шире и шире. Поскольку он был прикован узами к солдату, а тот постоянно освобождал его от уз, то постепенно он познакомился с довольно многими людьми, которых с горячей любовью и ораторским красноречием увещевал отдаться Иисусу Христу, осознав, как велика их нужда в нем. Результат этой деятельности откроется однажды в день воскресения во всей славе. Недалек тот день, когда все сокрытое явится во славе Бога.

Мы уже слышали, что евангелие было проповедано и во дворце императора. В его доме находились святые. Именно там христианство нашло благодатную почву. В то время, как Павел вел общение с представителями дома императора, его спутники, которых он называет сотрудниками, вне сомнения, повсеместно проповедовали евангелие, и не только в великом городе, но и вне его.

Из всех обращенных, которых Господь даровал своему апостолу, ни один не был так близок его сердцу, как Онисим, бедный беглый раб. История Онисима дает нам картину силы кротости и нежности любви Бога, которая действует на сердце через Духа и раскрывается удивительнейшим образом в особенностях личной жизни. Успех, который апостол Павел имел во дворце императора, не мог ослабить его интереса к представителям простого народа. Никакой класс не был настолько презираем народом, как класс рабов того времени. И какие путы должны были переплести такого беглеца в этом крайне развращенном жестоком городе! Однако невидимая рука вечной любви вырвала Онисима из зловонного болота погибели. Путь его скрестился с путем апостола; он услышал проповедь евангелия, обратился, посвятил себя служению Господу и нашел в апостоле Павле уже не только господина и учителя, но и друга и брата. Так он постиг превосходство и ценность христианства в свете благодати по отношению к бедному, беспомощному беглому рабу. При разборе данного дела у нас может возникнуть вопрос: «Где же Павел получил практику такой любви? у ног Гамалиила?» Нет, мой возлюбленный читатель, - у ног Иисуса! О, мой дорогой неверующий друг, да будет этот пример помощью тебе в познании, как велика ценность христианства, проявляющаяся издревле в таких событиях, достойных изумления и преклонения! Если мы хоть отчасти поразмышляем об объеме труда, совершенного апостолом в те дни, если мы задумаемся о его старости, его дряхлости, обстоятельствах, окружавших его, противоборстве, которым был занят его дух в то время, то нам останется лишь изумляться благодати, с какой апостол вникал во взаимоотношения господина и его раба Онисима, считаясь с правами каждого из них по отдельности, с претензиями и обязанностями раба и господина. Письмо, написанное апостолом Филимону и отосланное ему через его раба Онисима, - это такой образец трогательной любви и понимания человеческого сердца, который едва ли какое иное перо запечатлело на бумаге. Не знаешь, чему удивляться в составителе письма: теплоте и серьезности его предрасположения, нежной симпатии и строгой справедливости или же возвышенному достоинству, которым пронизано письмо?

Не подлежит сомнению, что, кроме послания Филимону, во время пребывания Павла в узах в Риме также написаны послания Колоссянам, Ефесянам, Филиппийцам. Во всех этих посланиях он вспоминает о своих узах и повторяет о своем ожидании освобождения (ср. Филим.22; Кол.4,18; Еф.3,1; 4,1; 6,20; Фил.1,7.25; 2,24; 4,22). В послании Филиппийцам он пишет о своей радости, потому что филиппийцы начали заботиться о нем, собирая ему дары. Из этого можно сделать вывод, что он уже достаточное время был в Риме, а между тем вести о его узах достигли филиппийцев, тамошней церкви, и они собрали ему помощь и послали собранное через Епафродита.

Предполагают, что три выше упомянутых послания написаны несколько раньше послания Филиппийцам, потому что здесь апостол более определенно пишет о своем деле: «Итак я надеюсь послать его [Тимофея] тотчас же, как скоро узнаю, что будет со мною. Я уверен в Господе, что и сам скоро приду к вам» (Фил.2,23.24). Послания Колоссянам и Ефесянам, отправленные через Тихика и Онисима, могли быть написаны весной 62 года, а послание Филиппийцам, которое было передано через Епафродита, написано где-то осенью того же года.

Некоторые полагают, что и послание Евреям было написано в то же время. Все, кажется, говорит за то, что автором этого послания является Павел. Выражение в конце послания, - «приветствуют вас Италийские», - точно и однозначно показывает, где находился автор данного послания. Слова же «знайте, что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас» проливают свет и на время, в которое послание было написано. Если это место сравнить с тем, что апостол Павел пишет филиппийцам: «Надеюсь же в Господе Иисусе вскоре послать к вам Тимофея... как скоро узнаю, что будет со мною. Я уверен в Господе, что и сам скоро приду к вам», - то едва ли останется место для сомнений, что эти два места Писания вышли из-под одного и того же пера, кроме того, в одно и то же время и что они говорят об одном и том же намерении. Одно непреложно: послания должны были быть написаны в одно время, когда храм еще не был разрушен и проводимые там богослужения шли своим чередом, т.е. до семидесятого года.

После того, как апостол провел четыре года в узах отчасти в Иудее, отчасти в Риме, он был выпущен на свободу. До нас, однако, не дошло сведений, было ли его дело заслушано императором или нет, нам также неизвестно, как происходило его освобождение. Боговдохновенный писатель сообщает нам о том, что «жил Павел целых два года на своем иждивении», однако он не говорит, что же происходило по истечении этих двух лет, был ли апостол приговорен или освобожден. Долгое время это оставалось неразрешимым вопросом. Определенный ответ могут дать лишь так называемые пасторальные письма. Первое послание Тимофею и послание Титу, вероятно, написаны в одно время, а второе послание Тимофею написано несколько позднее.

Ныне повсеместно принято предполагать, что Павел к тому времени был на свободе и несколько лет путешествовал, пока вторично не был взят под стражу. Хотя нелегко проследить жизнь апостола в тот период времени, все же мы можем сделать некоторые заключения по его посланиям, не впадая, однако, в область догадок. Очень возможно, он бывал во многих местах, посещал многие собрания. Поскольку во время его пребывания в узах в церквах, которые он раньше основал, по вине его врагов возникло много нездорового, то они очень нуждались в его посещении, его советах и ободрении. По той энергии, ревности и усердию, которые мы уже видели, с определенностью можно сказать, что он не считался ни с чем, стараясь посетить всех.

Когда Павел до своего заключения писал послание Римлянам, он выражал свое намерение пойти в Испанию через Рим. «Как только предприму путь в Испанию, приду к вам... Исполнив это и верно доставив им сей плод усердия, я отправляюсь через ваши места в Испанию» (Рим.15,24.28). На основании этого места возникло мнение, что Павел пошел в Испанию после своего освобождения. Эта точка зрения в первую очередь выражена в предании Климента, который в Фил.4,3 назван сотрудником Павла; позднее он был епископом в Риме. Он сообщает, что Павел проповедовал евангелие от востока до запада и во всем мире распространил благую весть (вне сомнения, под этим «миром» он подразумевает Римскую империю; а тем, что Павел дошел до крайних границ запада, он, бесспорно, намекает на Испанию). Это свидетельство, конечно, заслуживает внимания, поскольку Климент был сотрудником Павла и его учеником. Однако это не вытекает из священного писания и потому не может являться решающим.

Судя по более ранним посланиям апостола Павла, он изменил вышеуказанный план своего похода в Испанию, по крайней мере, на некоторое время. Это вытекает, в основном, из посланий Филимону и Филиппийцам. Он заявляет: «Приготовь для меня и помещение; ибо надеюсь, что по молитвам вашим я буду дарован вам» (Филим.22). Здесь он выражает надежду, что Филимон вскоре сам лично увидит его. Филиппийцам же он пишет в связи с Тимофеем: «Я надеюсь послать его тотчас же, как скоро узнаю, что будет со мною. Я уверен в Господе, что и сам скоро приду к вам... Надеюсь же в Господе Иисусе вскоре послать к вам Тимофея, дабы и я, узнав о ваших обстоятельствах, утешился духом» (Фил.2,23.24.19). Эти места знакомят нас с планами путешествий апостола и его возлюбленного сына Тимофея. Как видно, он намеревался послать Тимофея в Филиппы, как только прошел допрос, а сам хотел остаться в Италии до тех пор, пока возвратится Тимофей и принесет новости.

Вполне возможно предположить, что Павел вначале считал своей обязанностью посетить малоазиатские церкви, которые не все были знакомы с ним лично, другие же, находясь в духовной борьбе, призывали его (ср. Кол.2,1); после же того, как это совершилось, он предпринял свое давно запланированное путешествие в Испанию. Однако здесь мы все же не имеем достоверных сведений, а голые предположения не идут в счет.

По другому мнению, из Италии Павел должен был пойти в Иудею, оттуда в Антиохию, в малоазиатские страны, затем в Грецию. Это предположение основывается на Евр.13,23.24: «Знайте, что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас... Приветствуют вас Италийские». Предполагают также, что, когда апостол Павел в ожидании отплытия находился в Путеоле, некто известил его о великом гонении на христиан в Иерусалиме, и это печальное известие переполнило его сердце глубокой скорбью и побудило написать известное послание Евреям, иначе говоря, к иудейским христианам. Вскоре после этого пришел Тимофей, и Павел вместе со своими попутчиками поплыл в Иудею.

Упомянем вкратце места, которые посетил Павел.

1. Павел и его спутники после отбытия из Рима некоторое время должны были путешествовать по малоазиатским странам и Греции. Это вытекает из 1Тим.1,3: «Отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефесе и увещевать некоторых, чтобы они не учили иному». Может быть, апостол Павел заботился о своем сыне Тимофее, ибо он чувствовал тяжесть ответственности, связанную с его пребыванием в Ефесе. Потому он послал к нему письмо из Македонии - первое послание Тимофею, в котором он ободрял и утешал его, которым он придавал ему также и авторитет.

2. Через некоторое время после этого он посетил остров Крит в сопровождении Тита, которого оставил там. Вскоре он написал послание Титу, в котором давал ему указания и поднимал его авторитет. Мы можем рассматривать Тимофея и Тита, как представителей апостола, или же его посланников. «Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал» (Тит.1,5).

3. Павел намеревался провести зиму в городе Никополе. «Когда пришлю к тебе Артему или Тихика, поспеши придти ко мне в Никополь, ибо я положил там провести зиму» (Тит.3,12).

4. Он посетил Троаду, Коринф и Милит. «Принеси фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги, особенно кожаные... Ераст остался в Коринфе, Трофима же я оставил больного в Милите» (2Тим.4,13.20).

Некоторые составители истории склонны думать, что апостол был арестован в Никополе, где он хотел перезимовать, и затем был доставлен в Рим в узах. Другие же придерживаются той точки зрения, согласно которой апостол перезимовал в Никополе, посетил вышеупомянутые места, а затем по собственной воле прибыл в Рим, где во время гонения на христиан во дни императора Нерона был схвачен и брошен в тюрьму.

Мы, однако, не имеем определенных сведений о том, откуда поступили жалобы на апостола, которые привели его ко второму заключению. Возможно, он был схвачен просто на том основании, что был христианином, потому что в те времена повсеместно начались ожесточеннейшие нападки на христианство вообще. Дело касалось уже не вопросов относительно закона, как тогда, когда Павел находился на попечении человеколюбивого Буррия. С ним уже обращались, как со злодеем и разбойником. Он сам говорит об этом во втором послании Тимофею: «Я страдаю даже до уз, как злодей». Как сильно отличается его второе пленение от первого, когда он мог жить в своем доме на своем иждивении!

Вероятно, Александр (тот самый, который упомянут в Д.ап.19) при аресте апостола сыграл решающую роль. Ясно, что он был обвинителем апостола, по крайней мере - свидетелем против него, ибо Павел пишет Тимофею: «Александр медник много сделал мне зла». За десять лет до того в Ефесе он выступал как ярый противник апостола (Д.ап.19), теперь же он мог обвинять апостола перед префектом ради мести. То, что это был именно Александр из Ефеса, говорит обращение к Тимофею: «Берегись его и ты» (см. 2Тим.4,14.15).

Во время своего первого пленения апостол был окружен старыми спутниками, которых он называл сотрудниками, соработниками, причастными к его узам. Он пользовался ими, так как сам был лишен свободы действий, чтобы поддерживать связь со своими друзьями во всей империи да и вообще с церквами, которым лично он не был известен и которые не видели его. Его второе пленение носило уже совершенно иной характер; он был разлучен со своими прежними спутниками. Ераст остался в Коринфе, Трофим лежал больной в Милите, Тит пошел в Далматию, Крискент в Галатию. Тихика апостол послал в Ефес. Остывший Димас оставил его, «возлюбив нынешний век».

Итак, апостол в это тяжкое время остался почти абсолютно один, только Лука был с ним. Но Господь не забывал своего одинокого служителя, оставленного всеми. Сверкающий луч его любви пронизывал пустоту и мрак темницы. Он один оставался верен ему на фоне всеобщего отпадения; Он один не гнушался узами апостола. Как чрезвычайно благотворно и утешительно для сердца апостола в то тяжкое для него время должно было быть служение Онисифора! Это служение никогда не забудется. Онисифор и его домашние записаны в памятную книгу Господа; в вечной памяти они будут праведниками. «Был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне», - это будет однажды сказано в его адрес и всего его дома (см. Матф.25,31-46).

О течении допроса Павла мы не знаем ничего. Весьма возможно, что это было весной 66 или 67 года. Снова апостол предстал перед миром, вновь он имел возможность возвещать об унижении и славе того, ради кого он был в узах. Он выполнил свое задание.

«Дабы через меня утвердилось благовестие и услышали все язычники» (2Тим.4,17). Император и сенаторы, вожди и знаменитости должны были услышать славную проповедь евангелия благодати Бога. Как бы ни бесновался враг, все служило во славу Бога, во свидетельство имени Иисуса Христа. Тем, кому евангелие не было доступно иначе, оно было проповедано в силе свыше.

Мы не можем не остановиться на некоторое время на этом удивительном событии. Никто никогда не был на допросе во дворце Нерона, никто никогда не слышал там подобного свидетельства. Как велика любовь Бога, насколько достойна преклонения его мудрость, стремящаяся превозмочь всякое противостояние врага силой такого свидетельства! Таким чудным образом проповеди евангелия Он излил свою любовь и благодать ко всем слоям общества, ко всем классам. Наше высочайшее изумление относится также к апостолу. Хотя его сердце в тот момент было разбито неверностью церкви, тем не менее он явил собой демонстрацию силы и власти Господа. Люди оставили его, но Господь был с ним и укреплял его. Смело и откровенно стоял он перед лицом врагов и возвещал им свою «вину» в благовестии евангелия. Ему была предоставлена возможность возвещать о Господе Иисусе, о его смерти, воскресении и вознесении таким образом, что его могло слушать множество язычников. И, конечно же, его почтенная старость, его благородный вид и узы производили при всем этом покоряющее впечатление и придавали вес его убедительной речи. По благословенной милости свыше мы имеем сообщение самого апостола о первом допросе: «При первом моем ответе никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вменится им! Господь же предстал мне и укрепил меня, дабы через меня утвердилось благовестие и услышали все язычники; и я избавился из львиных челюстей» (2Тим.4,16.17).

Хотя о втором допросе Павла мы не знаем ничего определенного, все же мы имеем основание полагать, что он последовал вскоре после первого и закончился смертным приговором. Священное писание через второе послание Тимофею с божественной мудростью открывает нам, что же происходило в душе всесторонне испытанного апостола. Его глубочайший интерес к утверждению истины и церкви, его трогательная любовь к святым и особенно к своему сыну по вере Тимофею, его триумфальная надежда на приближение мученической смерти - все это не смог бы лучше передать никто, кроме самого апостола. «Я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его» (2Тим.4,6-8).

Судейский трон Нерона исчез из его глаз. Сама смерть в ужасном ее обличии была не страшна апостолу. Его взгляд покоился на Христе в великолепной славе, его сердце было переполнено им. Он - источник его радости и силы! Служение и дело его любви было закончено. Будучи, в земном измерении, бедным и в оковах, старым и оставленным, он был миллиардером в небесном исчислении, владея Христом, а в нем - всем. Иисус, явившийся ему во славе в начале его пути и проведший его через все испытания и тяжести благовестия евангелия, был его наследием и венцом. Неправедный трон Нерона и окровавленный меч палача были для апостола вестниками мира, посланными завершить его долгий многотрудный путь в лучах славы и ввести его в присутствие Иисуса. Для Иисуса наступил час принять в свое лоно того, кого Он возлюбил «до смерти крестной». Павел боролся до конца и завершил свою деятельность добрым подвигом евангелия. Одно лишь осталось несвершившимся: возложение на него венца. Это свершится вскоре, когда Господь явится за своими во славе на облаках.

По единодушному свидетельству древних летописцев, Павел претерпел мученическую смерть во время страшного гонения на христиан при императоре Нероне, весьма возможно - в 67 году. Поскольку он был римским гражданином, то не был распят, а также не был предан другим видам чудовищных мучений, но был обезглавлен. Он пострадал, подобно своему Господу, «вне врат». Он принял мученическую смерть на улице Остия, немногим менее часа ходьбы от стен города. Там над ним был свершен последний акт человеческого зверства, и великий апостол был выдворен из тела и водворен во Христе. Его пламенный блаженный дух был освобожден от слабого и дряхлого тела, страстное долгожданное желание его сердца было исполнено. «Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше» (Фил.1,23).

36 г. - Обращение тарсянина Савла (Д.ап.9).

36 - 39 гг. - Савл - в Дамаске, проповедует в синагогах, ходит в Аравию, возвращается в Дамаск, убегает оттуда. Его первое посещение Иерусалима через три года после обращения. Оттуда он направляется в Тарс (Д.ап.9,23-26; Гал.1,18).

39 - 49 гг. - Покой в иудейских церквах (Д.ап.9,31).

40 - 43 гг. - Павел проповедует евангелие в Сирии и Киликии (Гал.1,21). Некоторое время (неопределенный промежуток) он переносит, возможно, самые великие страдания и опасность, которые описаны в 2Кор.11. Варнава приводит его из Тарса в Антиохию, где он пребывает в течение года (Д.ап.11,15-26).

44 г. - Второе посещение Иерусалима (со сборами для святых) (Д.ап.11,30).

45 г. - Павел возвращается в Антиохию (Д.ап.12,25).

46 - 49 гг. - Павел находится в первом миссионерском путешествии с Варнавой. Он отправляется на Кипр, в Антиохию, Писидию, Иконию, Листру и Дервию и возвращается тем же путем в Антиохию. Дальнейшее пребывание в Антиохии (Д.ап.13,14).

49 г. - Словопрения и распри об обрезании (Д.ап.15,1.2).

50 г. - Третье посещение Павлом и Варнавой Иерусалима на четырнадцатый год после обращения (Гал.2,1). Собор в Иерусалиме. Павел и Варнава с Иудой и Силой возвращаются в Антиохию (Д.ап.15).

51 г. - Второе миссионерское путешествие Павла с Силой и Тимофеем. Из Антиохии он отправляется в Сирию, Киликию, Дервию, Листру, Фригию, Галатию и Троаду. К ним присоединяется Лука (Д.ап.16,10).

52 г. - Первая проповедь евангелия в Европе (Д.ап.16,11-13). Павел посещает Филиппы, Фессалонику, Верию, Афины и Коринф и остается там на год и шесть месяцев (Д.ап.18,11). Первое послание Фессалоникийцам.

53 г. - Второе послание Фессалоникийцам. Павел оставляет Коринф и отправляется в Ефес (Д.ап.18,18.19).

54 г. - Четвертое посещение Павлом Иерусалима на праздник. Он возвращается в Антиохию.

54 - 56 гг. - Третье миссионерское путешествие апостола Павла. Он отбывает из Антиохии и посещает Галатию и Фригию и появляется в Ефесе, где остается на два года и три месяца. Там он отделяет учеников от иудейской синагоги (Д.ап.19,8-10). Послание Галатам.

57 г. (ранняя весна) - Первое послание Коринфянам. Мятеж в Ефесе. Павел отправляется из Ефеса в Македонию (Д.ап.19,23 - 20,1).

(осень) - Второе послание Коринфянам (2Кор.1,8; 2,13.14; 7,5; 9,1.2). Он посещает Иллирик, затем Коринф и зимует там (Рим.15,19; 1Кор.16,6).

58 г. - Послание Римлянам (Рим.15; 16; Д.ап.20,4).

(ранняя весна) - Павел оставляет Коринф и проходит Македонию, плывет в Филиппы, проповедует в Троаде, держит речь перед пресвитерами в Милите, посещает Тир и Кесарию (Д.ап.20; 21,1-14).

58 - 60 гг. - Пятое посещение Павлом Иерусалима перед праздником пятидесятницы. Он взят под стражу в храме и поставлен перед синедрионом. При помощи Лисия он переправлен в Кесарию, где пробыл в узах два года.

60 г. - Павел на допросе перед Феликсом и Фестом, он требует суда императора, проповедует перед Агриппой и Вероникой.

(осень) - Отъезд в Италию.

(зима) - Кораблекрушение при острове Мелит (Д.ап.27).

61 г. (ранняя весна) - Прибытие в Рим. Он живет там два года в собственном доме.

62 г. (ранняя весна) - Послания Филимону, Колоссянам, Ефесянам.

(осень) - Послание Филиппийцам.

63 г. - Павел оправдан и освобожден. Послание Евреям. Он предпринимает путешествие с намерением посетить Малую Азию и Грецию (Филим.22; Фил.2,24).

64 г. - Павел посещает Крит, оставляет там Тита и повелевает Тимофею пребывать в Ефесе. Первое послание Тимофею. Послание Титу.

64 - 67 гг. - Павел намерен перезимовать в Никополе (Тит.3,12). Он посещает Троаду, Коринф и Милит (2Тим.4,13.20). Он арестован и приведен в Рим. Из его прежних попутчиков с ним остался только Лука. Второе послание Тимофею, возможно, незадолго до смерти.

67 г. - Павел принимает мученическую смерть.

предыдущая | содержание | следующая

Помощь сайту - Z725213213574                                                                                       © Svitlo.net 2001-2007