После того, как мы вкратце представили нашим читателям жизнь, деятельность и мученическую кончину каждого из двенадцати апостолов, мы, естественно, подошли к рассмотрению жизни, деятельности и мученической смерти другого человека, который по праву называется тринадцатым апостолом. Это апостол Павел.

Мы уже говорили о его сверхъестественном призвании свыше на апостольство, а теперь попытаемся проследить его удивительный путь и привести некоторые примеры из его жизни и деятельности. Сначала попытаемся рассмотреть его жизнь до его обращения.

Из единичных описаний его прежней жизни, которые встречаются в священном писании то тут, то там, мы можем недвусмысленно установить, что все его воспитание было направлено на достижение следующей цели: соответствовать той должности и тому месту, которое он должен был занять. Сам Бог «от утробы матери» следил за развитием его духа и сердца (Гал.1,15). В те времена он был известен как Савл из Тарса. Савл - это иудейское имя. Его языческая форма - Павел. Поскольку это имя, или, точнее, переименование, он получил после своего обращения, то и мы до тех пор будем называть его Савлом. Тарс был столицей Киликии и был, как свидетельствует сам Павел, «небезызвестным Киликийским городом» (Д.ап.21,39). Он стяжал славу не только благополучного промышленного города, но и центра научной жизни. Два императора, - Август и Тиберий, - были наставлены учителями из Тарса.

Хотя Павел и родился в языческом городе, он был, по собственному свидетельству, «еврей от евреев». Его отец был из колена Вениамина и принадлежал к секте фарисеев. Он получил римское гражданство, так что его сын мог сказать иерусалимским начальникам: «Я и родился в нем [в римском гражданстве]» (Д.ап.22,28). Савл получил в Тарсе специальность по деланию палаток. В те времена среди иудеев был обычай обучать своих сыновей своему промыслу даже в том случае, когда едва ли можно было ожидать, что сын будет зарабатывать себе на жизнь данным промыслом. В своей защитительной речи перед иудеями (Д.ап.22) Павел говорит, что, хотя он и родился в Тарсе, он воспитывался у ног Гамалиила при самом тщательном наставлении в отеческих законах. История свидетельствует о Гамалииле, как о самом выдающемся учителе по закону Моисея; писатели говорят нам, что он был доброжелательным в суждениях, мягкого нрава и весьма образованным человеком того времени. Его воспитанник своим духом нетерпимости вскоре явил себя прямой противоположностью сдержанному и терпеливому наставнику. В то время, когда Стефан умирал мученической смертью, Савл был юношей, но уже тогда одобрял убийство и охранял одежду тех, кто побивал Стефана камнями. Предполагают, что его обращение произошло два года спустя после распятия Иисуса. Время, однако, точно не определено.

В Д.ап.9 мы читаем, что после своего обращения он немедленно начал открыто исповедовать свою веру в Христа. «И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске. И тотчас стал проповедывать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий». Это новое свидетельство достойно внимания. Петр проповедовал Иисуса, как превознесенного Господа и Христа. Павел же возвещал о нем в его высшей личной славе, как о Сыне Бога. Между тем, время его явного служения еще не наступило: ему нужно было еще многому научиться, потому он, управляемый Духом Бога, отправился в Аравию. Там он оставался три года и только тогда возвратился в Дамаск (Гал.1,17).

Утвердившийся и укрепившийся в вере за время уединения, он проповедовал со все возраставшей смелостью, доказывая, что Иисус Христос есть Сын Бога. Иудеи, ставшие с того момента его злейшими врагами, охраняли ворота города день и ночь, чтобы не дать ему уйти из города. Они дышали разъяренной злобой на Павла, поэтому ученики вынуждены были спустить его с городской стены в корзине (2Кор.11,32.33). После этого Павел пришел в Иерусалим и благодаря дружескому содействию Варнавы был введен в церковь, в среду учеников. Дивный, благословенный триумф безграничной благодати Бога!

Итак, Савл прибыл в Иерусалим - в святой город своих предков, столицу иудейской религии, в признанное средоточие христианства. Но насколько изменилось его положение с тех пор, когда он предпринял свое знаменитое путешествие в Дамаск, «дыша угрозами и убийством на учеников Господа»! Город Дамаск знаменит не только тем, что непосредственно связан с обращением апостола и его историей, но и тем, что занимает исключительное место в священном писании. Предполагают, что Дамаск является древнейшим городом мира. По Иосифу Флавию, его основателем был Уц, сын Арама, внук Сима (Быт.10,21-23). В Ветхом Завете этот город упоминается в истории Авраама, управитель которого происходил из этого места: «Распорядитель в доме моем этот Елиезер из Дамаска» (Быт.15,2). Таким образом, город является связующим звеном между патриархальной эпохой и новой эрой. Его великолепие и богатство на протяжении всех четырех тысяч лет были притчей во языцех. Цари Ниневии, Вавилона, Персии, Греции и Рима один за другим завоевывали его; он побывал под властью многих династий и пережил их всех.

После того, как Савл провел пятнадцать дней у Петра и Иакова и говорил к эллинам и состязался с ними, эллины покушались убить его. «Братия, узнав о сем, отправили его в Кесарию и препроводили в Тарс. Церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем; и при утешении от Святого Духа, умножались» (Д.ап.9,30.31). На некоторое время противник был приведен в молчание, и через благодать Бога везде царили мир и покой. Страх пред Господом и утешение от Святого Духа - эти два великих элемента благословения царствовали во всех церквах. И поскольку они ходили в страхе пред Господом и при утешении от Святого Духа, то Бог устроял церкви, ежедневно умножая число их членов.

Пока Савл пребывал в Тарсе, месте своего рождения, дело Господа в Антиохии продвигалось вперед большими шагами. Среди тех, кто был рассеян после смерти Стефана из-за великого гонения, «были же некоторые из них Кипряне и Киринейцы, которые, придя в Антиохию, говорили эллинам, благовествуя Господа Иисуса. И была рука Господня с ними, и великое число, уверовав, обратилось к Господу» (Д.ап.11,20.21). С этого началось совершенно новое явление. Раньше евангелие проповедовалось только среди иудеев и, как исключение, среди тех, кто в той или иной степени относил себя к ним, например, самаряне, сотник Корнилий и евнух царицы Эфиопии. Когда же весть о благословении Бога среди язычников достигла Иерусалима, тамошняя церковь послала Варнаву с особой миссией в Антиохию. «Он, прибыв и увидев благодать Божию, возрадовался и убеждал всех держаться Господа искренним сердцем; ибо он был муж добрый и исполненный Духа Святого и веры. И приложилось довольно [много] народа к Господу» (Д.ап.11,23.24).

Варнава же, видя, как дело Господа продвигается и увеличивается, и нуждаясь в помощи, вспомнил о Савле и, ведомый Господом, пошел его разыскивать. Когда же он нашел его, то привел в Антиохию, где целый год они вместе трудились в церкви и среди народа. В то время Варнава был старшим, ибо мы читаем: «Варнава и Савл». Вскоре положение изменилось, и Святой Дух уже говорит: «Павел и Варнава» (Д.ап.13,46).

Новообращенным из Антиохии вскоре предоставилась возможность проявить на деле свою любовь к братьям в Иерусалиме. «Один из них, по имени Агав, встав, предвозвестил Духом, что по всей вселенной будет великий голод, который и был при кесаре Клавдии. Тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее, что и сделали, послав собранное к пресвитерам через Варнаву и Савла» (Д.ап.11,28-30).

Варнава и Савл отправились в Иерусалим с поручением от церкви в Антиохии. Хотя дело Господа удивительно быстро распространялось среди язычников, Иерусалим все еще рассматривался, как центр этого движения. Когда Варнава и Савл исполнили поручение церкви, они вернулись в Антиохию, взяв с собой Иоанна, прозванного Марком (Д.ап.12,25).

С того момента (в связи с деятельностью апостолов) перед нашими глазами начинает развиваться совершенно иная картина. И мы поступим верно, если внимательно рассмотрим данный вопрос. В 13-ой главе мы видим новую цель и новую задачу. Великий факт, на который мы должны обратить внимание, - это то, что Святой Дух принимает участие в деле призвания Варнавы и Савла и посылает их с поручением. Это уже не Христос, который своим личным авторитетом посылает апостолов, а Святой Дух. Он говорит: «Отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их... Сии, быв посланы Духом Святым, пришли в Селевкию, а оттуда отплыли в Кипр» (Д.ап.13,2.4). Само собой разумеется, что нет никаких перемен в отношении авторитета и власти Господа и Святого Духа, но все же образ действий изменился в том, что Святой Дух на земле в единстве с прославленным Господом на небе стал источником и силой дела, на которое были посланы Варнава и Савл.

Как мы уже отмечали выше, для продвижения дела Святой Дух открывает совершенно новый путь. Исходным пунктом служения апостола является уже не Иерусалим, прежнее средоточие деятельности, а Антиохия, языческий город. Это весьма знаменательно. Иерусалим и двенадцать апостолов потеряли свое влияние на язычников, а с этим и авторитет и власть над ними. Святой Дух призывает Варнаву и Савла на дело, соответственно вооружает их и посылает без всякого на то участия двенадцати апостолов.

Если мы проследим за путешествием Варнавы и Савла, то, не задерживаясь на многих промежуточных событиях и случаях, остановимся исключительно на главнейших моментах, которые будут в помощь читателю и дадут возможность проанализировать разные путешествия великих служителей Господа. Сначала мы должны рассмотреть спутников и исходный пункт их путешествия.

Среди них старшинство, бесспорно, занимает Варнава. В продолжение определенного времени он был ведущим в отношении Савла. Левит по происхождению, уроженец острова Кипр, он был призван следовать за Христом раньше апостола Павла. О нем мы читаем, что он имел землю, которую продал, принес деньги и положил их к ногам апостолов (Д.ап.4,36.37). Прекраснейшее свидетельство, которое дает о нем Святой Дух, являет его перед нами не только щедрым благодетелем, но и человеком отличного, дружелюбного характера. Из его привязанности к Савлу с самого начала, из того, как он ввел его в среду апостолов, можно заключить, что он был свободнее в действиях и великодушнее тех, кто вырос в тесных границах иудейства. В служении он все же был менее основательным и решительным, чем его спутник.

Иоанн, прозванный Марком, был близким родственником Варнавы. Он был сыном его сестры (Кол.4,10). Его матерью была известная Мария, жившая в Иерусалиме, в доме которой, по всей вероятности, собирались апостолы и первые христиане. Когда Петр был освобожден из темницы ангелом, то пришел «к дому Марии, матери Иоанна, называемого Марком» (Д.ап.12,12). Предполагают, что Марк обратился через Петра, потому что позднее апостол говорил о нем так: «Марк, сын мой» (1Петр.5,13).

Из этих кратких записей мы можем сделать вывод, что он не был ни апостолом, ни одним из семидесяти учеников, ни спутником Господа, сопровождавшим его во время его земного странствования. Вне сомнения, он желал послужить Господу, потому и присоединился к Варнаве и Савлу. Позднее выяснится, что его вера в то время еще не доросла до трудностей и лишений миссионерства. «Отплыв из Пафа, Павел и бывшие при нем прибыли в Пергию, в Памфилии. Но Иоанн, отделившись от них, возвратился в Иерусалим» (Д.ап.13,13). Свое евангелие Марк, должно быть, написал в 63 году.

Антиохия, - древний столичный город Селевкии, - была основана в 300 году до Р.Х. Основателем был Селевкий Никатор. В древней истории церкви этот город занимает первое место после Иерусалима. Чем был Иерусалим для иудеев, тем стала Антиохия для язычников. Это здесь была насаждена и взлелеяна первая церковь христиан из язычников (см. Д.ап.11,20.21). Здесь ученики Господа впервые стали носить имя Христа (см. Д.ап.11,26). С этого места апостол Павел начал свое миссионерское служение.

Посланные Святым Духом Варнава и Савл в сопровождении Иоанна начали свое путешествие. Куда бы они ни приходили, они возвещали евангелие иудеям в силу их причастности к обетованиям. Обращение же проконсула Сергия Павла особенным образом свидетельствует о начале миссии среди язычников, как о переломном пункте в истории апостола. С того момента его имя было уже не Савл, но Павел, и если мы раньше читали: «Варнава и Савл», то с того момента значится: «Павел и Варнава». Он стал лидером.

Проконсул явно был человеком вдумчивым и разумным, его душа жаждала истины. Он послал за Варнавой и Савлом, призвал их, желая «услышать слово Божие». Но Елима-волшебник противился им. Он хорошо знал, что потеряет влияние на проконсула и на весь его двор, если тот по проповеди Павла примет истину, потому и стремился отвратить проконсула от веры. Тогда Павел с сознанием достоинства и власти Святого Духа, устремив взгляд на Елиму, сказал в присутствии Сергия Павла: «О, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних? И ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени» (Д.ап.13,10.11). «Тогда проконсул, увидев происшедшее, уверовал, дивясь учению Господню» (Д.ап.13,12). Произнесенный приговор настиг Елиму мгновенно, и проконсул, пораженный тем, что видел и слышал, покорился евангелию.

«Я не сомневаюсь в том, - говорит Д.Н.Дарби, - что в этом жалком Елиме, или Вариисусе, мы имеем отображение нынешнего иудейства, которое поражено слепотой «до времени», так как оно противостало влиянию евангелия. Чтобы исполнить меру зла, они противостали проповеди евангелия среди язычников. Их положение осуждено, и их история находит соответствующее изложение в миссии апостола Павла. Поскольку они противились благодати и стремились воспрепятстовать ее влиянию на язычников, то были поражены слепотой, и все же это только - до времени».

Пока эта первая миссия евангелизации среди язычников превращалась в великий и благословенный труд (ср. Д.ап.13 и 14), пока посещались многие места, основывались церкви, рукополагались пресвитеры и начальствующие в церкви, враждебность иудеев проявлялась в высшей степени. Святой Дух действовал в то время могущественно, и истина продвигалась семимильными шагами. Христианство в Листре впервые было противопоставлено язычеству. Евангелие повсеместно шествовало триумфально, разносторонние дары апостола Павла, как служителя Господа, проявлялись благословеннейшим образом. Обращался ли он к знающим Писание иудеям, или же к диким варварам, или же к образованным грекам, или же к разъяренной толпе - везде он оказывался сосудом для почетного употребления в руках Бога, благопотребным для исполнения его великих планов.

Город Антиохия в Писидии заслуживает особенного внимания из-за события в тамошней синагоге. Хотя речь, которую произнес Павел, имеет много общего с речью Петра во 2-ой главе книги Деяний апостолов и с речью Стефана в 7-ой главе той же книги, тем не менее в некоторых пунктах мы обнаруживаем чисто павловский характер. Располагающий к доверию стиль, характер речи, с какой он говорит о Христе, смелое изложение оправдания через веру могут быть отнесены к обыкновению его обращения в его позднейших посланиях. Ни один вдохновенный автор книг священных писаний не говорит об оправдании через веру так, как Павел. Заключение его посланий служило для проповедников всех времен благодатной почвой для проповеди евангелия. Что касается Христа, здесь он не допускает золотой середины, не предлагает нейтральной территории: «Да будет известно вам, мужи братия, что ради Него возвещается вам прощение грехов; и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий. Берегитесь же, чтобы не пришло на вас сказанное у пророков: смотрите, презрители, подивитесь и исчезните; ибо Я делаю дело во дни ваши, дело, которому не поверили бы вы, если бы кто рассказывал вам» (Д.ап.13,38-41).

После исполнения своей миссии они возвратились в Антиохию и рассказали ученикам, «что сотворил Бог с ними и, как Он отверз дверь веры язычникам» (Д.ап.14,27).

Здесь мы должны на некоторое время обратить свои взоры к Иерусалиму. Впечатление, произведенное на учеников в Иерусалиме первым миссионерским путешествием Павла, привело к серьезному кризису в истории церкви.

Мания величия фарисейского духа еще в то раннее время христианства грозила возникновением разногласий между Иерусалимом и Антиохией. Однако Бог по чрезвычайной милости не допустил этого раскола, который мог бы нанести делу в то первое раннее время непоправимый ущерб. Дело, которое сильно волновало умы, заключалось в следующем. В церкви в Иерусалиме находились верующие иудеи, которые связывали требования закона с христианством и желали переложить эти требования и на уверовавших из язычников. Некоторые из них, незадолго до возвращения Павла и Варнавы в Антиохию, пришли туда и учили тамошних верующих, что не обрезанные согласно обряду Моисея не могут быть спасенными и, что им необходимо соблюдать закон. Когда вернулись Павел и Варнава, то возник спор. Дело оказалось настолько важным и серьезным, что его невозможно было решить ни авторитетом апостола, ни церковным советом. Потому было решено послать представителей антиохийской церкви в Иерусалим, чтобы этот спорный вопрос представить на рассмотрение иерусалимских апостолов и старейшин. Выбор, естественно, пал на Павла и Варнаву, которые были активными распространителями христианства среди язычников.

Когда же они прибыли в Иерусалим, то выяснилось, что вопрос об обрезании был поднят не только теми беспокойными братьями, но имел корни в самой церкви. Там находился первоисточник разногласий. «Восстали некоторые из фарисейской ереси уверовавшие и говорили, что должно обрезывать и заповедывать соблюдать закон Моисеев» (Д.ап.15,5). Это требование поставило вопрос непосредственно перед собранием и привело к важному совещанию. 15-я глава книги Деяний апостолов дает подробное сообщение о том, как был разрешен этот вопрос. Апостолы, старейшины и вся иерусалимская церковь собрались на совещание. Апостолы ни в коей мере не стремились разрешить этот вопрос, подавляя мнение других своим авторитетом. Тот совет обычно называется «первым церковным совещанием». Мы, однако, с полным правом можем сказать, что это было и «последнее церковное совещание», где решение можно было запечатлеть словами: «Угодно Святому Духу и нам».

Вопрос обрезания или необрезания имел решающее значение. Он затрагивал основы фундамента христианства, основы основ благодати, взаимоотношений между человеком и Богом. Этот вопрос исчерпывающе рассматривается в послании Галатам. Нет ни одной заповеди закона, которую с таким сопротивлением сдавал бы обращенный иудей, как обрезание. Это было знамением и печатью его личного отношения к Богу и наследственного благословения для его детей.

Во 2-ой главе послания Галатам мы читаем, что Павел по случаю того первого совещания ходил в Иерусалим, взяв с собой Тита. Вообще это послание позволяет нам глубоко заглянуть в сердце апостола, тогда как в книге Деяний апостолов больше описывается его внешняя история жизни, то, как он покорялся человеческим побуждениям, желаниям, советам и управлялся ими. Но Бог знает, как соединить эти человеческие внешние обстоятельства с внутренним водительством Духа. Дело касалось этого спорного вопроса - выбора между христианской свободой и рабством закона, и Павел, по водительству Бога, пошел в Иерусалим и взял с собой Тита, хотя тот был по происхождению грек и не был обрезан. Это введение необрезанного в среду иудеев, и притом перед лицо двенадцати апостолов и всего собрания, было весьма смелым шагом. Апостол же следовал по откровению. Он был уведомлен непосредственно Богом относительно этого обстоятельства. Это был путь Бога, на котором Бог желал разрешить данный вопрос раз и навсегда. Этот шаг был сделан, и Павел пишет: «Вкравшимся лжебратиям, скрытно приходившим подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас, мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас» (Гал.2,4.5).

Когда апостол достиг главной цели своего визита, представив иерусалимской церкви свое евангелие, он вернулся в Антиохию с Варнавой в сопровождении Иуды и Силы, которые были избраны довести до тамошних братье решение иерусалимской церкви. Когда же они пришли в Антиохию, то принесли с собой письмо. «Они же, прочитав, возрадовались о сем наставлении» (Д.ап.15,31).

Так закончилось первое апостольское совещание и первый апостольский спор. Можно было бы подумать, что в результате этого определенного решения между иудейскими христианами и христианами из язычников навсегда был снят спор об обрезании. Однако мы знаем из писем и посланий, что противостояние иудейски настроенных партий против свободы во Христе христиан из язычников не прекратилось. Вскоре после этого оно вспыхнуло с новой силой, и Павлу постоянно приходилось бороться с этим.

После того, как Павел и Варнава пробыли в церкви Антиохии, они пустились во второе миссионерское путешествие. «По некотором времени Павел сказал Варнаве: пойдем опять, посетим братьев наших по всем городам, в которых мы проповедали слово Господне, как они живут. Варнава хотел взять с собою Иоанна, называемого Марком, но Павел полагал не брать отставшего от них в Памфилии и не шедшего с ними на дело, на которое они были посланы. Отсюда произошло огорчение, так что они разлучились друг с другом; и Варнава, взяв Марка, отплыл в Кипр; а Павел, избрав себе Силу, отправился, быв поручен братиями благодати Божией, и проходил Сирию и Киликию, утверждая церкви» (Д.ап.15,36-41).

Перед лицом такого важного, полного искушений и опасностей путешествия, которое требовало много мужества и твердости, апостол не мог полагаться на такого спутника, как Марк. Он не мог так легко простить то, что Марк смог легкомысленно и неверно поступить в служении Господу, отправившись с полпути назад. Когда дело касалось Христа, Павел был непоколебимо тверд, не давая места ни чувствам, ни личным соображениям. Он был решителен; такой решительности он ждал и от других. Варнава мог руководствоваться своими природными человеческими привязанностями и вновь хотел взять племянника на служение, и лишь Павел проявил строгость. То, что узы природного родства и человеческих привязанностей оказывали большое влияние на мягкий характер Варнавы, ясно вытекает из его поступка, когда он, поддерживая слабость Петра, «подвергался нареканию», лицемеря перед христианами из иудеев (Гал.2). В глазах Павла распространение евангелия во враждебном мире было делом серьезным и святым, и подвергать его легкомысленному искушению он считал недопустимым. Марк предпочел Иерусалим делу. Сила же предпочел дело Иерусалиму. Это определило выбор Павла, притом, вне сомнения, под водительством Святого Духа.

Варнава взял с собой Марка, своего племянника, и отплыл на Кипр, свою родину. И здесь мы расстаемся с Варнавой, возлюбленным святым и верным служителем Христа. Его имя в книге Деяний апостолов больше не упоминается. Два слова «родственник» и «родина» звучат ясно для внимательного уха. И все же мы не можем не упомянуть два обстоятельства, которые ободрят нас и оживят в нашем сердце вместо печальных мыслей хвалу, благодарение и поклонение нашему Богу за его премудрость. Во-первых, эта разлука послужила в благословение язычникам в том отношении, что живая вода стала изливаться не одним, а двумя потоками. Этим, само собой разумеется, не сказано, что Бог почитает благом разногласия между своими детьми, однако его благодать превозносится над неразумностью его служителей. Во-вторых, позднее Павел находился в дружеских отношениях с Варнавой, а про Марка говорил, чтобы его привели к нему, так как он был нужен ему для служения (ср. 1Кор.9,6 и 2Тим.4,11). Мы не сомневаемся, что верность Павла послужила обоим в благословение. Голое человеческое дружелюбие не может быть принято на жертвенник Бога.

Врученные братьями благодати Бога, Павел и Сила пустились в путешествие. Что за достойная изумления простота! Расставание происходило без малейшей пышности, без долгих разговоров о смысле и цели путешествия, о значении их посольства. «Пойдем опять, посетим братьев наших» - немногие слова, послужившие началом второго миссионерского путешествия великого апостола. Господь помнил о своих служителях и позаботился о них. Они прошли совсем немного, как нашли в Листре в лице Тимофея прекрасного попутчика, именно такого попутчика, который полностью заполнил брешь, возникшую на почве разногласия между Павлом и Варнавой. Когда Павел лишился личного общения с Варнавой, как с другом и братом, он нашел в Тимофее своего сына по вере, симпатию, взаимопонимание и сердечную привязанность к которому могла нарушить только смерть апостола. «Его [Тимофея] пожелал Павел взять с собою». И прежде, чем они оставили Листру, «обрезал его ради иудеев, находившихся в тех местах; ибо все знали об отце его, что он был еллин». В тех обстоятельствах Павел снизошел до предрассудков иудеев. Он обрезал Тимофея, чтобы устранить их предвзятость.

Тимофей был сыном от смешанного брака, которые осуждаются как в Ветхом Завете, так и в Новом. Его отец, имя которого не упоминается, был язычником, мать же - благочестивой иудеянкой. Недостаток сведений о его отце приводит к предположению, что он умер вскоре после рождения ребенка. Очевидно, с самого раннего детства Тимофей был предоставлен на попечение своей матери Евники и бабушки Лоиды, которые с юности наставляли его в священных писаниях. Многие намеки, которые мы находим в посланиях апостола Павла об убеждениях и взглядах, о благочестии и самоотверженной верности его возлюбленного сына убеждают нас в том, что Тимофей через всю свою жизнь пронес первые впечатления святой и светлой семейной жизни. Многие места священного писания говорят о нежной любви апостола к Тимофею, о светлых воспоминаниях о родном доме в Листре, о его воспитании там. Апостол описывает это весьма трогательно и захватывающе. Когда апостол состарился, он, находясь в темнице и видя перед своими глазами мученическую смерть, написал: «Тимофею, возлюбленному сыну: благодать, милость, мир от Бога Отца и Христа Иисуса, Господа нашего. Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистою совестью, что непрестанно вспоминаю о тебе в молитвах моих днем и ночью, и желаю видеть тебя, вспоминая о слезах твоих, дабы мне исполниться радости, приводя на память нелицемерную веру твою, которая прежде обитала в бабке твоей Лоиде и матери твоей Евнике; уверен, что она и в тебе» (2Тим.1,2-5). Он настаивал, чтобы Тимофей непременно посетил его: «Постарайся придти ко мне скоро... Постарайся придти до зимы» (2Тим.4,9.21). Хотя достоверных доказательств посещения апостола Павла Тимофеем нет, мы не можем сомневаться в том, что Бог устроил встречу в благословенное и определенное им время, и так нежно любимый сын смог насладиться во Христе Иисусе последними часами жизни своего духовного отца, быть с ним в последние дни его земного странствования и видеть, как этот исполин веры радостно завершал свое земное поприще.

Сила впервые представлен нам, как один из начальствующих в иерусалимской церкви в Д.ап.15,22. Возможно, он был, как и Павел, римским гражданином (ср. Д.ап.16,37). Он был призван церковью сопровождать Павла и Варнаву на их обратном пути в Антиохию и принести туда решение иерусалимской церкви насчет обрезания.

Павел и Сила, избрав себе в Листре нового попутчика, Тимофея, проходили по городам Сирии и Киликии. Везде они возвещали братьям решение совещания апостолов и старейшин иерусалимской церкви, чтобы те соблюдали его. Это, конечно, происходило особенным, знаменательным образом из-за иудеев, живших в тех местах. После того, как они прошли ранее созданные церкви и утвердили их в вере, они прошли «через Фригию и Галатийскую страну». Как просты эти слова: «Пройдя через Фригию и Галатийскую страну»! Фригия и Галатия были не городами, а провинциями с довольно обширными площадями. И все же вдохновенный писатель истории употребил лишь эти немногие слова для констатации великих дел, свершенных там. Как отличается богатейшая кротость священного писания от помпезного мирского стиля! По Неандру, в одной только Фригии насчитывалось 22 города. И, по всей видимости, Павел и его попутчики посетили все.

Вероятно, поэтому при посещении Галатии Павел был «в немощи плоти». «Вы... знаете, что, хотя я в немощи плоти благовествовал вам в первый раз [но сила его проповеди в противоположность немощи его плоти была настолько велика, что галаты пришли в великое движение], но вы не презрели искушения моего во плоти моей и не возгнушались им, а приняли меня, как ангела Божия, как Христа Иисуса. Как вы были блаженны! Свидетельствую о вас, что, если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне» (Гал.4,13-15). История повествует нам, что галаты были кельтского происхождения, имея легко возбудимый и изменчивый характер. Все послание является печальным доказательством их непостоянства и прискорбных действий тех, кто обратился в иудейство. «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию», - восклицает апостол Павел.

Характер и деятельность служения апостола Павла, как это излагается в Д.ап.16-20, воистину удивительны. Они запечатлены на страницах истории. Сосуд Духа, как некто весьма верно заметил, излучает сияние небесного света во всем деле евангелия. Он пронизывает Иерусалим, грохочет громом в Галатии, когда над душами нависла опасность, чтобы заблудившихся вернуть на верный путь, наставляет учеников возвещать язычникам полную свободу; будучи сам свободен от всех, он поработил себя всем, чтобы приобрести души. «Для иудеев я был, как иудей, чтобы приобрести иудеев; для подзаконных был, как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных», - говорит Павел о себе. Для всех он сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых. Он имел авторитет и власть сказать: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1Кор.11,1). Он мог также сказать: «Все терплю ради избранных, дабы и они получили спасение во Христе Иисусе с вечною славою» (2Тим.2,10).

Действие Духа на апостола Павла также достойно внимания. Он водит его своими путями и поддерживает среди многих искушений и различных обстоятельств. Так, например, Он не допустил апостола проповедовать евангелие в Азии, Он не допустил его в Вифанию, но через ночное видение призвал его идти в Македонию. «И было ночью видение Павлу: предстал некий муж, Македонянин, прося его и говоря: приди в Македонию и помоги нам. После сего видения тотчас мы положили отправиться в Македонию, заключая, что призывал нас Господь благовествовать там. Итак, отправившись из Троады, мы прямо прибыли в Самофракию, а на другой день в Неаполь, оттуда же в Филиппы: это первый город в той части Македонии, колония» (Д.ап.16,9-12).

Мы подходим к важной вехе не только в истории Павла, но и всей церкви. Павел и его спутники были намерены принести евангелие в Европу. Город Филиппы был первым в этой части света, который должен был услышать весть о Христе. «В этом городе мы пробыли несколько дней». Он был римской колонией, которую основал император Август в честь решительного боя, разыгравшегося на возвышенности, на которой находился город.

Как большинство римских колоний, он был копией великолепия Рима в миниатюре. Священное писание так характеризует его: «Первый город в той части Македонии, колония». Поневоле мы вспоминаем о великом сыне Филиппа из Македонии Александре, грозном завоевателе Персии и большей части тогдашнего мира. Приблизительно четыреста лет прошло со времен правления этого отважного завоевателя прежде, чем апостол вступил на территорию Македонии. Однако насколько различны были основания, с какими вступали эти два исполина на македонскую землю! Оба они были великими завоевателями. Александр Македонский, воодушевленный воспоминаниями о своих воинственных предках и горевший жаждой отомстить персам за их опустошительные набеги на Грецию, выступил с мечом в руках, чтобы подчинить своему господству обширные страны Востока. Он стал, хотя и не зная и не желая того, исполнителем воли и плана Бога. Александр шел с ненавистью и местью. Павел же, в противоположность ему, исполненный любовью и сильным желанием покорить души Христу и привести их к нему, шел, облеченный во всеоружие Бога, на поле сражения, чтобы одержать не временную, а вечную победу. Он был послан Святым Духом не для того, чтобы свергнуть власть Запада над Востоком, но чтобы весь мир покорить в послушание Христу. Христианство определено для всего человечества, и евангелие, как Павел подчеркивает это в Кол.1, «возвещено всей твари поднебесной».

Как выясняется, перед Филиппами с Павлом и его спутниками встретился Лука, «врач возлюбленный», автор Деяний апостолов и евангелист, и с тех пор сопровождал их в их дальнейших путешествиях. Основанием для такого предположения служит Д.ап.16,10. Известно, что автором Деяний апостолов является Лука, и стихом 16 он, как бы присоединяется к этому малому кругу путешественников: «Тотчас мы положили отправиться в Македонию». Лука, по всеобщему мнению, был язычником от рождения и обратился ко Христу в Антиохии. И, как видно, до самой смерти апостола он оставался его верным спутником, разделившим с ним все невзгоды и тяжести его служения (ср. 2Тим.4,11).

В Филиппах не было синагоги. Это, возможно, говорит о том, что там было мало иудеев. Несмотря на это, по своему обыкновению апостол сначала пошел к иудеям, хотя на этот раз он встретил всего несколько женщин, которые вышли к нему на берег реки (Д.ап.16). Павел проповедовал им евангелие, и была обращена Лидия. Дверь веры была открыта и для других. Таким образом, на этом решающем месте среди немногих женщин впервые в Европе было проповедана благая весть об Иисусе. Однако спокойное начало и мирный триумф были нарушены злобой сатаны и людским корыстолюбием. Евангелие среди язычников делало свои первые шаги не среди покоя и уюта, а среди великого противоборства, многих искушений и страданий.

Всем известна история одержимой служанки и ее исцеления Павлом. Сатана искал возможности воспрепятствовать делу Господа, свидетельствуя о них, что они рабы Бога. Павел не нуждался в свидетельстве о самом себе, а тем более в свидетельстве злого духа, потому он повелел демону именем Иисуса Христа выйти из служанки. «И дух вышел в тот же час».

Как только хозяева этой служанки увидели себя обкраденными в источнике дохода, - ибо они имели доход от ее прорицания, - они схватили Павла и Силу и поволокли их к начальникам, обвиняя их в том, что они насаждают обычаи иудеев, которые неприемлемы для римлян. Воеводы, видя озлобленность и возмущение народа, велели бить их палками; разъяренный народ принялся усердно исполнять поручение, так что они были жестоко избиты. Затем их бросили в темницу. Однако Павел и Сила даже в таком положении не теряли ни радости, ни мужества. Напротив, они сердечно радовались тому, что были удостоены во имя Господа Иисуса принять такое бесчестие и страдание. Их торжествующая радость вылилась в громкое песнопение. В полночной тиши, которая могла бы быть нарушена только вздохами и стонами заключенных, в мрачные камеры долетали ликующие звуки хвалы и благодарения.

Если сатане удалось свершить свое черное дело, то Бог обратил это во благо и исполнил свой человеколюбивый, милосердный план. Темничный страж, заблудшая овца доброго пастыря, должен был быть спасенным, присовокупленным к церкви и стать свидетелем Иисуса Христа в самом сердце твердыни язычества. Как ответ на славословие апостолов, сам Бог вступил в действие. Он дал услышать свой голос. «Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели». Что пред ним римские темницы?! Что пред ним воинственные легионы? Что пред ним вся сила врага? Голос Бога потрясает все основы, заглушает ураган. Однако за страшным ураганом наступает тишина и слышится нежный голос евангелия.

Первая мысль, пришедшая в голову внезапно пробужденному темничному стражу, была связана с заключенными. Когда он увидел все двери открытыми, то подумал, что заключенные сбежали. Тогда он вытащил меч и хотел покончить с собой, но дружелюбный голос апостола обратил его к здравому смыслу. Оба, и апостол Павел, и Сила, в глазах потрясенного стража показались неземными существами. Он «потребовал огня», вошел в темницу и в трепете припал к ногам апостола. Властная сила, подобно силе землетрясения, потрясла его душу. Осознав себя погибшим грешником, он в страхе выкрикнул: «Государи мои! что мне делать, чтобы спастись?»

Отвечая на этот наиважнейший вопрос, сорвавшийся с уст темничного стража, апостол направил помышления его сердца на Искупителя человечества - Иисуса Христа: «Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (Д.ап.16,31). Бог благословил слова своих учеников. Бессердечность темничного стража уступила чувству любви и сострадания. В тот же час ночи он омыл их раны, привел их к себе домой, приготовил им трапезу и возрадовался со всем своим домом, что уверовал в Бога. Какие огромные изменения в считанные часы! Что за радостный рассвет занимался над этим благословенным домом!

Когда наступил день, воеводы, которые, подобно Дарию, персидскому царю, по всей вероятности, провели тяжкую, неспокойную ночь, послали своих служителей к темничному стражу с повелением «отпустить тех людей». Павел же воспротивился принять освобождение без публичного признания несправедливого к ним отношения, ибо они были римскими гражданами. Известное, превратившееся в поговорку заявление Цицерона, - «связать римского гражданина - позор, бичевать его - преступление», - имело в те времена огромное значение. Воеводы грубо преступили римский закон, потому сильно испугались и, по требованию апостола, пришли, «извинились перед ними и, выведя, просили удалиться из города». Апостолы выполнили требования воевод и покинули темницу. Затем они еще раз «пришли к Лидии и, увидев братьев, поучали их, и [затем] отправились».

Весьма привлекательно увидеть в послании Филиппийцам, как искренняя, нежная любовь соединяла апостола с этими верными христианами с самого начала благовествования. Он обращается к ним со словами: «Братия мои возлюбленные и вожделенные, радость и венец мой, стойте так в Господе, возлюбленные» (Фил.4,1). С великой радостью он признавал их неустанное участие в нуждах евангелия, их практическое доказательство любви, сострадания и горячего желания помочь.

После этого Павел и Сила направили свои шаги в Фессалонику, а Тимофей и Лука, вероятно, еще на некоторое время оставались в Филиппах. Когда Павел и Сила прошли Амфиполь и Аполлонию, они пришли в Фессалонику, известный промышленный город, где жило много иудеев, поэтому там была и синагога. «Павел, по своему обыкновению, вошел к ним и три субботы говорил с ними из Писаний». Многие души были покорены его проповедями. Уверовали многие из эллинов, чтущих Бога, а также из знатных женщин многие присоединились к Павлу и Силе. Уверовало великое множество. Однако неуверовавшие иудеи, его старые враги, с толпой негодяев возмутили город, и он пришел в движение.

Вероятно, апостол возвестил фессалоникийцам о прославленном вознесении Христа и его втором пришествии во славе. Это вытекает из обвинений иудеев: «Эти всесветные возмутители пришли сюда... все они поступают против повелений кесаря, почитая другого царем, Иисуса» (Д.ап.17,6.7). Это вытекает и из постоянных выражений «ожидать с небес Сына Его», «день Господень», которые встречаются в посланиях Фессалоникийцам. Из первого послания мы можем твердо установить, что служение Павла было там щедро благословлено и многие познали Господа (см. 1Фес.1,9.10; 2,10.11).

От фессалоникийцев Павел направился в Верию. Тамошние иудеи были благоразумнее фессалоникийских. Они исследовали, что возвещал им Павел, «приняли слово со всем усердием, ежедневно разбирая Писания, точно ли это так» (Д.ап.17,11). Многие из них уверовали. Однако подобно тому, как охотник преследует свою добычу, фессалоникийские иудеи поспешили за Павлом в Верию и, придя туда, подняли такой шум, что братья были вынуждены тотчас отпустить Павла. Павел в сопровождении нескольких уверовавших верийцев отправился в Афины, тогда, как Сила и Тимофей оставались на некоторое время в Верии.

Вступление Павла в Афины является важнейшим событием в истории апостола. Этот город в те времена в известной степени был столицей всего мира, средоточием греческой культуры и философии, а также центром суеверия и идолопоклонства.

Знаменательно то, что апостол начал там свое дело без какой-либо спешки. Он нашел время, как мы видим, для размышлений. Какие мысли должны были преобладать в нем при виде этого известного, пульсировавшего многообразием жизненных интересов города? Сначала его намерением было дождаться прибытия Силы и Тимофея. Он послал им письмо с просьбой прибыть к нему сразу, как только это будет возможно. И все же при виде множества языческих храмов, алтарей, идолов и идолопоклонства он не мог молчать. Как обычно, сначала он обратился к иудеям, а также ежедневно беседовал с собиравшимися на улицах. Христианство и язычество были открыто противопоставлены друг другу. Кумиров для идолопоклонства в Афинах было такое множество, что один сатирик сказал, что здесь легче отыскать бога, нежели человека.

Некоторые из слушателей поднимали слова Павла на смех, другие же слушали внимательно, желая услышать еще больше. Дивное учение об Иисусе и его воскресении производило глубокое впечатление на всех. Афиняне вообще очень любили слушать нечто новое, неслыханное ранее, а тут Павел возвещал им не какие-то предположения или предостережения, а живую личность, говорил о воскресении и жизни вместо гнетущей неизвестности в будущем, при этом он выставлял им напоказ их ужасное состояние в очах Бога. Чтобы яснее понять это таинственное новое учение, его повели в ареопаг.

Ареопаг (Марсов холм) был более низким холмом по сравнению с замком «Акрополь» перед Афинами. С древних времен он был известен, как двор высшего судейства. Заседания там проходили под открытым небом. И ныне на восточной стороне возвышается высеченное из камня кресло для судьи. Свое название он берет от Ареса, греческого бога войны, - от суда над Аресом, - которое доносит до нас сказание. Суд, состоявший из почетных и знатных жителей Афин, стал позднее местом собрания, и оно также называлось ареопагом. Отсюда и «ареопагит», то есть член ареопага (см. Д.ап.17,34).

На это возвышение и был приведен Павел жителями Афин, возможно потому, что это было прекрасное и удобное место для ораторов. Ни в истории самого Павла, ни в истории церкви со времени ее возникновения не было более занимательного и интересного момента, чем этот. Что мог чувствовать апостол, исполненный святых чувств во славу Бога и взиравший на людскую нужду во свете креста, стоя на Марсовом холме? Куда бы он ни бросил свой взор, везде были знаки идолослужения в его бесчисленных формах.

Этот вид мог толкнуть его на резкие выражения, и все же он сдерживал свои чувства. Имея в виду его пламенный дух, его ревность по истине, мы легко можем увидеть в данном случае пример самоотверженности и самообладания. Хотя в очах людей он был один, Господь и учитель был с ним.

В речи апостола проявляется мудрость и осмотрительность, простота с предоставлением доказательств и ораторским красноречием, что невольно вызывает у нас восхищение и изумление. Он не начинает свою речь с атаки на лжебогов афинян, не вступает с ними в дискуссию о том, что это лжерелигия сатаны, что она ослепляет души и является мерзостью пред Богом. Слепой ревнивец, вне сомнения, поступил бы именно так и любовался бы своей верностью. Нет, Павел начинает свою речь такими словами, которые в одно и то же время доверительны и серьезны: «Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны» (Д.ап.17,22). Он начинает с признания их религиозных чувств, не позволяя себе тотчас объявить им, что это - лжерелигия, ибо у него есть цель привести их к познанию истинного Бога: «Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам». Очень мудро использует он надпись, которую увидел на одном из бесчисленных алтарей в Афинах: «Неведомому Богу». Эта надпись давала ему возможность вызвать к жизни дремавшую в них тягу к истине. Он говорит им о едином истинном Боге, сотворившем мир и все, что в нем, и об отношении людей к нему. Бросается в глаза, что при этом он намеренно избегает имени Иисуса Христа. Делает ли это он так потому, что остерегается присовокупить это святое имя к числу философов, таких, как Сократ, Платон, Сенека, Эпикур, имеющих каждый своих сторонников и учеников? Мы полагаем, что это именно так, потому что ему было небезызвестно, что имя безвестного Иисуса из Назарета было «для эллинов безумие» (1Кор.1,23). Тем не менее в заключение он обращает внимание всех собравшихся на предпочтенного Богом мужа, то есть Иисуса Христа, опять не называя его имени: «Итак, оставляя времена неведения. Бог ныне повелевает всем людям повсюду покаяться, ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых».

Это уже было чересчур для слушателей. Его речь была прервана - доказательство того, что именно эти последние слова произвели захватывающее впечатление на слушателей. Апостол обращался к совести, а не к любознательности философии. Упоминания о воскресении мертвых и о грядущем суде над миром не могли не взволновать этих гордых и самонадеянных людей. Высшей целью эпикурейской философии было самоуспокоение, стоицизма - гордое равнодушие к добру и злу, радости и страданиям. Мы не должны удивляться тому, что то собрание ознаменовалось тем, что некоторые насмехались и потешались, а другие расходились с гордым и холодным равнодушием. Тем не менее, с того момента христианство одержало триумфальную победу над идолопоклонством. И мы знаем, что речь Павла, - каков бы ни был результат в тот момент, - многим послужила благословением, принося плод спасения, и впредь это будет служить во славу Бога.

Через небольшой промежуток времени после вышеизложенного события Павел отбыл из Афин. По всей видимости, это произошло не из-за гонения. Прежде, чем он повернулся спиной к городу, Господь позволил ему увидеть драгоценный плод его служения. «Некоторые же мужи, пристав к нему, уверовали; между ними были Дионисий Ареопагит и женщина, именем Дамарь, и другие с ними» (Д.ап.17,34). И все же число обратившихся в гарнизонном городе Филиппы, в промышленных Фессалонике и Коринфе было гораздо больше, нежели в высокообразованном философском городе Афины. Это весьма смиряет человеческую гордость, которая склонна хвалиться духовными способностями. Позднее Павел написал послания: одно - филиппийцам, два - фессалоникийцам и два - коринфянам, но, по всей вероятности, он не написал ни одного слова утешения афинянам. Нам также неизвестно, посетил ли он когда-либо Афины еще раз.

Город Коринф связан с историей, учением и посланиями апостола почти так же тесно, как Иерусалим или Антиохия. Там у Господа было много людей, и Павел «оставался там год и шесть месяцев, поучая их слову Божию» (Д.ап.18,11). Находясь там, он написал два своих послания Фессалоникийцам.

Коринф (римская Греция) был знаменитым торговым центром того времени, сообщаясь через Средиземное море с Римом (на западе) и Александрией (на востоке), а через Эгейское море - с Фессалоникой и Ефесом, а также с Антиохией. Два больших, спокойных порта были удобным местом для стоянки кораблей.

По всей видимости, Павел посетил Коринф один. Своего молодого попутчика, Тимофея, вновь приставшего к нему в Афинах, он послал в Фессалонику, потому что тамошняя община, как мы вскоре увидим, в то время сильно занимала его сердце. Вскоре по прибытии он нашел Акилу и его жену Прискиллу, совершенно неожиданно получив в их лице двух верных друзей и сотрудников. В то время в Коринфе находилось иудеев больше, чем обычно, «потому что Клавдий повелел всем иудеям удалиться из Рима» (Д.ап.18,2). Господь использовал это строгое повеление Клавдия для того, чтобы дать своему служителю прекрасное пристанище. Акила и Прискилла были выходцами из тех же мест, что и Павел, и занимались тем же промыслом. Павел поселился у них и трудился.

Как благ Господь в отношении к своему служителю, какими удивительными путями Он водит его! В богатом городе, в окружении коренных жителей, - греков, римских колонистов и иудеев, - Павел спокойно занимался своим промыслом, чтобы не быть в тягость другим. Его повседневный труд не был преградой между ним и Богом. Никто не знал так хорошо, никто не чувствовал так глубоко как он важность евангелия, которое он проповедовал, и при этом он со всем усердием мог исполнять свой повседневный труд. Он исполнял его для Господа и его святых так же убежденно, как и проповедовал. Позднее он напишет об этом в своих посланиях, как о своей привилегии: «Во всем я старался и постараюсь не быть вам в тягость... как поступаю, так и буду поступать... По истине Христовой во мне скажу, что похвала сия не отнимется у меня в странах Ахаии» (2Кор.11,9-11). {Поскольку этому месту Писания одни придают много, а другие мало значения, то, как мы полагаем, будет уместно уделить ему несколько слов. Это сильное, продуманное решение апостола не быть в тягость другим относилось в основном, если не исключительно, к коринфской церкви. Оно содержит в себе основное положение, которое представляется в данном случае, с благодарностью признавая доброохотные дары других церквей (ср. Фил.4). Он говорит: «Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам; и, будучи у вас, хотя терпел недостаток, никому не докучал, ибо недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии»

Повсеместно принято считать, что оба послания Фессалоникийцам, а возможно, и послание Галатам Павел написал тогда, когда находился в Коринфе в первый раз. Они свидетельствуют, что апостол жил вблизи церкви, когда «трудился своими руками», неутомимо и усердно изготовляя палатки. Как только наступала суббота, работа останавливалась и апостол был в синагоге. По своему обыкновению «во всякую же субботу он говорил в синагоге и убеждал иудеев и эллинов». Пока он таким образом неустанно трудился, из Македонии пришли Сила и Тимофей. Возможно, они принесли апостолу какие-то средства на жизнь, несколько устранив его от повседневной работы.

Как видно, прибытие Силы и Тимофея ободрило и укрепило апостола. Его ревность и усердие в проповеди евангелия явно возросли. «Он сильно опровергал иудеев, всенародно доказывая Писаниями, что Иисус есть Христос» (Д.ап.18,28).

Как обычно, иудеи противостояли ему, насмехались над ним и поносили его. Однако их поведение только укрепляло Павла проходить свое поприще с большей смелостью и решительностью. «Но как они противились и злословили, то он, отрясши одежды свои, сказал к ним: кровь ваша на главах ваших; я чист, отныне иду к язычникам» (Д.ап.18,6). Сам Бог управлял этим поступком, Павел действовал по его решению и воле. До тех пор, пока это было возможно, он проповедовал в синагоге. Когда же он был вынужден оставить их, то обратился в надлежащую сторону. Он проповедовал в Ефесе «в училище некоего Тиранна», в Риме он целых два года оставался на своем иждивении, принимая всех, приходивших к нему. И в Коринфе были благоразумные. Так, чтущий Бога прозелит Иуст открыл двери своего дома терпевшему поношения апостолу.

В то время апостол получил ободряющее откровение от Господа, который ночью в видении сказал Павлу: «Не бойся, но говори и не умолкай, ибо Я с тобою, и никто не сделает тебе зла, потому что у Меня много людей в этом городе» (Д.ап.18,9.10). «И он оставался там год и шесть месяцев, поучая их слову Божию» (Д.ап.18,11). Но его враги восстали вновь. Успехи проповеди евангелия среди язычников весьма раздражали иудеев. Вступление Галлиона на должность проконсула Ахаии показалось им на руку для достижения своих безбожных намерений.

Галлион был братом известного философа Сенеки и многого достиг в науке. Как проконсул (говоря современным языком - мэр города), он был мудрым, справедливым и терпеливым, хотя бесстрашно выставлял напоказ свое пренебрежение к духовным вопросам и святым делам. Господь же, который, согласно данному слову, был со своим служителем, использовал равнодушное пренебрежение проконсула и лживые обвинения иудеев, обратив это на их же собственные головы. Благодаря этому, апостол получил большую свободу и был меньше затруднен в исполнении своего служения, так что благословенный плод вскоре стал виден во всей провинции Ахаии (ср. 1Фес.1,8.9).

После того, как истекли год и шесть месяцев благословенного служения, Павел счел нужным покинуть Коринф и снова посетить Иерусалим. Он очень хотел провести там приближавшийся праздник. Павел в сопровождении Акилы и Прискиллы простился с братьями и с миром покинул Коринф. Но прежде, чем они отплыли, в одном из портовых городов в Кенхреях апостол остриг голову по обету. Это должно быть отчасти разъяснено. Апостол остриг голову потому, что имел обет. Мы можем быть уверены, что он, по своим убеждениям, как человек, водимый Духом Бога, был выше всяких религиозных праздников и обетов, но он благосклонно снисходил до обычаев своего народа. Безусловно, это было от самого Бога: его сердечная привязанность, благосклонность и любовь к своему народу никогда не ослабевали, несмотря ни на ожесточенное противоборство против его учения, ни на преследования и гонения. В то время, как он повсеместно в силе Бога проповедовал евангелие язычникам, он, верный слову Бога, не забывал проповедовать его в первую очередь иудеям. Он предстает перед нами образцом выражения благодати Бога к язычникам и снисходительного долготерпения к избранному на земле народу.

Как только Павел и его попутчики прибыли в Ефес, апостол пришел в синагогу и беседовал там с иудеями. Они, казалось, были склонны слушать его, однако в нем было сильное желание идти в Иерусалим и провести там приближавшийся праздник, так что он простился с ними, сказав: «Мне нужно непременно провести приближающийся праздник в Иерусалиме; к вам же возвращусь опять, если будет угодно Богу. И отправился из Ефеса» (Д.ап.18,21).

Лука, боговдохновенный летописец, не дает нам подробных сведений о том, что же встретилось Павлу в Иерусалиме. Дается лишь краткое сведение о том, что он пришел в Иерусалим, приветствовал братьев и затем пошел в Антиохию (Д.ап.18,22). Сильное стремление, побудившее Павла на это посещение, позволяет заключить, что его пребывание в Иерусалиме имело большое значение. Возможно, апостол чувствовал, что это самое подходящее время узнать от прибывших на праздник в Иерусалим иудеев, как принимается евангелие среди язычников, как оно распространяется в мире. В римских колониях и в главнейших греческих городах было проповедано слово Бога, повсюду был проделан колоссальный труд, так что вполне закономерно предположить, что апостол так сильно желал получить именно сведения о евангелизации языческого мира. Однако не будем стремиться снять покрывало с тайны Святого Духа относительно этого посещения.

Из Иерусалима апостол пошел в Антиохию, посетив все собрания, которые были основаны ранее. Таким образом, он как бы соединил свой труд, свое полное служение от Антиохии до Иерусалима. Как нам известно, это было последнее посещение апостолом Антиохии. Мы уже отметили, что на побережье Эгейского моря он оставил за собой средоточия христианства. Христианство углублялось все дальше и дальше на запад, и боговдохновенная часть истории жизни апостола заканчивается на кратковременном, но весьма содержательном периоде его пребывания в Иудее, а затем в Риме.

После определенного промежутка времени, где-то в три или четыре года, Павел вернулся в Антиохию. Своими миссионерскими путешествиями он охватил огромную территорию, обильно сеял христианство во многих процветающих и многолюдных городах. Лишь немного времени позволял себе верный служитель предаваться покою. Вскоре забота о церквах вновь вывела его из Антиохии, и он пустился в третье миссионерское путешествие. Но прежде, чем мы проследим третье миссионерское путешествие, совершенное Павлом, мы должны упомянуть о другом величайшем проповеднике евангелия, который к тому времени вышел на арену действий. Это Аполлос.

Аполлос был иудеем, уроженцем Александрии и, как свидетельствует о нем Слово, он был «муж красноречивый и сведущий в Писаниях», хотя знал только о крещении Иоанна. Богобоязненный, серьезный и искренний, он смело проповедовал в той мере, насколько ему была открыта истина, и сила Святого Духа почивала на нем и действовала через него. Ни двенадцать апостолов, ни апостол Павел не назначали его или же каким-либо иным образом не утверждали его. Сам Господь, превознесенный над всем, призвал его и действовал в нем и через него. Аполлос является примером и откровением силы, власти и свободы Святого Духа без какого-либо человеческого вмешательства. Мы должны обратить на это особое внимание. Учение об определенном духовном состоянии для совершения служения - это практическое отречение от свободы Святого Духа действовать через тех, через кого Он хочет. Но хотя Аполлос был красноречивым человеком, горел духом и смело говорил, он знал только то, чему учил своих учеников Иоанн. Господь знал это и позаботился о том, чтобы он был более точно наставлен на истинный путь. В числе слушателей Аполлоса было два ученика, наставленных великим апостолом и верно знавших путь Господа, способных облечь этого образованного красноречивого проповедника во всеоружие Бога. Аполлос показал себя достаточно смиренным, чтобы быть наставленным Акилой и Прискиллой. Они пригласили его в свой дом и «точнее объяснили ему путь Господень». Как просто! Как это естественно и прекрасно! Все это - от Бога! Это Он управил так, чтобы Акила и Прискилла остались в Ефесе, чтобы пришел Аполлос, чтобы эта святая компания пополнилась Павлом. Затем, когда Аполлос будет твердо наставлен, он пойдет в Коринф, чтобы продолжить начатое апостолом доброе дело. Аполлос поливал то, что насадил Павел; Бог возрастил. Как тут не воскликнуть вместе с псалмопевцем Давидом: «Все пути Господни - милость и истина»?! Это пути Бога во всепокрывающей любви и отцовской заботе о своих служителях и всей церкви.

предыдущая | содержание | следующая

Помощь сайту - Z725213213574                                                                                       © Svitlo.net 2001-2007