|
7. Посему ты уже не раб, но сын...
Это риторическое восклицание и вывод, Павел как бы говорит: "Итак теперь,
когда установлено, что мы получили Духа через слышание Слова и что мы
можем взывать в своем сердце: "Авва, Отче!" - на небесах твердо
определено, что рабства больше нет, но есть лишь свобода, усыновление и
сыновство". Кто это производит? Воздыхание. Каким образом? Через
обетование Отца. Однако Он не будет мне Отцом, если я не буду отвечать как
сын. Сначала Отец через Свои обетования предлагает мне благодать и
отцовство - остается только, чтобы я это принял. Это происходит, когда я
взываю через воздыхание и когда откликаюсь на Его голос сыновним сердцем и
говорю: "Отче!" Затем Отец и сын сходятся вместе, и безо всяких церемоний
и пышности заключается союз. При этом не возникает никаких помех - здесь
не требуется никакого Закона, никаких дел. Ибо что может человек сделать
среди этих ужасов и среди страшной тьмы испытаний? Здесь есть только Отец,
обетующий и называющий меня Своим сыном через Христа, Который родился под
Законом, а я, со своей стороны, принимаю, отвечаю воздыханием и говорю:
"Отче!" Здесь нет никаких требований, но одно лишь воздыхание сына,
который обретает уверенность среди бед, невзгод и говорит: "Ты даешь мне
обетование и называешь меня "сыном" ради Христа. Я принимаю и называю Тебя
"Отцом"". Так человек становится сыном вообще безо всяких дел. Однако
всего этого нельзя понять, не пережив на своем опыте.
Слово "раб" Павел применят здесь не так, как ранее в Гал. 3:28, когда
говорит: "Нет раба, ни свободного". Здесь он имеет в виду раба Закона, т.
е. человека, находящегося в подчинении у Закона, как он говорит немного
ранее (4:3): "Мы... были порабощены вещественным началам мира". Поэтому
быть рабом, как здесь говорит Павел, означает быть приговоренным и
заключенным под Законом, под гневом Божиим и под смертью. Это значит
признавать Бога не как Бога или Отца, а как мучителя, врага и тирана. Это
действительно означает жить в рабстве, в вавилонском пленении и жестоко в
нем мучиться. Ибо чем больше человек совершает дел под Законом, тем больше
его угнетает рабство Закона. Это рабство, - говорит он, - кончилось, оно
более не насилует и не угнетает нас. Павел говорит конкретно: "Ты уже не
раб". Смысл, однако, будет еще более ясным, если мы выразим это отвлеченно
следующим образом - во Христе нет рабства, но есть только сыновство, ибо
рабство кончается, когда приходит вера, как он и говорит ранее, в Гал.
3:25.
Здесь Павел ясно показывает, что никакой ужас, гнев, потрясение или смерть
- т. е. никакая функция или власть Закона - не должны допускаться в
христианскую совесть. Тем более не должны допускаться чудовища и
святотатства человеческой традиции. Ибо в том, что касается оправдания, я
не должен ничего знать о божественном Законе и не должен позволять ему
как-либо властвовать над моею совестью. Тем более я не должен позволять
своей совести попадать под власть папского осквернения, сколько бы он ни
"рычал, как лев" (Откр. 10:3) и ни грозил, что я навлеку на себя
негодование Всемогущего Бога. Здесь я должен сказать: "Закон, послушание
тебе не достигнет престола, на котором сидит Христос, мой Господь. Здесь я
не буду слушать тебя. (Тем более, антихрист, я не буду слушать твоих
чудовищных учений!) Ибо я свободный человек и сын, который не должен
находиться в рабстве или быть подвластным какому-либо Закону рабства".
Поэтому не позволяйте Моисею, а тем более папе, входить в чертоги жениха и
возлежать там, т. е. править совестью, которую Христос избавил от Закона,
чтобы освободить ее от всякого рабства. Пусть рабы остаются в долине с
ослом, а Исаак пусть взойдет на гору вместе с Авраамом, отцом своим. То
есть пусть Закон осуществляет свое владычество над плотью и над ветхим "я"
- это пусть будет под Законом, пусть позволит возложить на себя бремя,
пусть позволит Закону дисциплинировать и изводить себя, пусть Закон
предписывает ему, что делать, что исполнять и как общаться с другими
людьми. Однако пусть Закон не загрязняет тот чертог, в котором один только
Христос должен отдыхать и спать, т. е. пусть он не беспокоит совести,
которая должна жить только со Христом, своим Женихом, в царстве свободы и
сыновства.
"Если вы взываете: "Авва, Отче!",- говорит он,- то, безусловно, вы уже не
рабы, вы свободные люди и сыновья. Поэтому вы без Закона, без греха и без
смерти, т. е. вы спасены и уже не имеете ничего злого". Таким образом,
сыновство приносит с собою вечное царство и все наследие небесное. Сколь
велики масштабы и слава этого дара - человеческий разум в этой жизни даже
не может себе представить, и тем более он не может этого выразить. Пока мы
видим это как бы сквозь тусклое стекло (1 Кор. 13:12). Мы имеем это слабое
воздыхание и эту крохотную веру, которая зависит только от слышания звука
голоса Христа обетующего. Таким образом, если судить по восприятию разума,
это только центр круга, однако на самом деле это огромная, бесконечная
сфера. На самом деле христианин имеет нечто очень сильное и бесконечное,
хотя на его взгляд и по его восприятию это что-то очень маленькое и
ограниченное. Посему мы не должны мерить это человеческим разумом и
человеческим восприятием, нам следует мерить другим кругом, обетованием
Божиим - как Он бесконечен, так бесконечно и Его обетование, несмотря на
то что пока оно заключено в эти узкие рамки и, если можно так выразиться,
в Слово центра. Сейчас мы видим центр, в конце концов мы увидим и
окружность. Поэтому не остается ничего, что могло бы обвинять, пугать и
связывать совесть. Рабства уже нет; есть только сыновство, которое
приносит нам не только свободу от Закона, греха и смерти, но также и
наследие жизни вечной, как об этом говорится далее.
...А если сын, то и наследник Божий через (Иисуса) Христа.
Всякий человек, который является сыном, также должен быть и наследником.
Ибо он заслуживает быть наследником благодаря уже тому, что он рожден. Не
дела и не заслуги, но одно лишь его рождение дает ему наследство. Таким
образом, он обретает это наследство не активным, а совершенно пассивным
образом - т. е. наследником он делается просто потому, что родился, а не
вследствие каких-то своих трудов, свершений или забот. Чтобы родиться, он
не делает ничего - он просто позволяет этому произойти. Так что мы
приходим к этим вечным благам - к прощению грехов, к праведности, к славе
воскресения и к вечной жизни - не активно, а пассивно. Сюда ничто не
вмешивается, одна лишь вера принимает предложенное обетование.
Следовательно, как в обществе сын становится наследником по одному лишь
своему рождению, так и здесь одна лишь вера делает людей сынами Божиими,
рожденными от Слова, которое есть божественное чрево, в коем мы
зачинаемся, вынашиваемся, рождаемся, взращиваемся и т. д. Благодаря этому
рождению и этому терпению, или пассивности, делающей нас христианами, мы
тоже становимся сыновьями и наследниками. Будучи наследниками, мы свободны
от смерти и дьявола, имеем праведность и жизнь вечную. Это приходит к нам
исключительно пассивным образом, т. к. мы ничего не делаем, а позволяем
сделать и образовать из нас новую тварь через веру в Слово.
Это превосходит всякое человеческое разумение, когда, говоря о
"наследниках", Павел говорит не о наследниках какого-нибудь очень богатого
и могущественного короля, императора, или мира, а о наследниках
Всемогущего Бога, Творца всех. Поэтому наше наследство, как Павел говорит
в другом месте (2Кор.9:15), это наследство "неизреченное". Если бы нашелся
тот, кто мог бы поверить, имея твердую и непоколебимую веру, и мог бы
понять всю величину того, что он сын и наследник Божий, то он смог бы
почесть все могущество и богатство всех царств мира за грязь и сор по
сравнению со своим небесным наследством. Его бы тошнило от всего, что есть
в мире грандиозного и славного. И чем большими были бы блеск и слава мира,
тем большее отвращение это внушало бы ему. Другими словами, чем бы мир
больше всего ни восхищался и что бы ни превозносил, в его глазах это было
бы мерзко и ничтожно. Ибо что такое весь мир с его силою, богатством и
славою по сравнению с Богом, наследником и сыном Которого такой человек
является? Он тоже имел бы страстное желание разрешиться вместе с Павлом и
быть со Христом (Флп.1:23). Для него не было бы ничего более радостного,
чем преждевременная смерть, которую он приветствовал бы как самое
счастливое успокоение, ибо тогда он знал бы, что это конец всех его зол и
что через это он вступает в свое наследство. Человек, который целиком бы в
это поверил, даже и не прожил бы долго, но скоро бы окончил свои дни от
переполняющей его радости.
Однако закон в членах наших, противоборствующий закону ума нашего (Рим.
7:23), не дает вере быть совершенной. Вот почему нам необходимы помощь и
утешение Святого Духа, Который ходатайствует за нас в тревогах наших
воздыханиями неизреченными (Рим. 8:26), как было сказано ранее. Грех все
еще не отстает от плоти, постоянно беспокоя совесть и мешая вере, чтобы мы
не могли радостно видеть и желать вечного богатства, дарованного нам Богом
через Христа. Когда сам Павел переживает такой конфликт плоти и Духа, он
восклицает (Рим. 7:24): "Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела
смерти?" Он обвиняет свое "тело", которое он на самом деле должен был бы
любить, и дает ему очень некрасивое имя, называя его своею "смертью", он
как бы говорит: "Мое тело мучит и терзает меня больше, чем сама смерть".
Даже ему это отравляло радость Духа. У него не всегда были приятные и
счастливые мысли о своем будущем наследстве на небесах, но вновь и вновь
приходилось ему переживать печаль духа и испытывать страх.
Отсюда можно видеть, какая трудная вещь вера. Ей не научиться и ею не
овладеть так легко и быстро, как воображают себе эти пресытившиеся и
полные презрения духовные фанатики, считающие, будто всё, что есть в
Писании, они поняли, и понимать там больше нечего. Слабость плоти и ее
борьба с духом у святых - это более чем достаточное свидетельство того,
сколь еще слаба их вера. Ибо совершенная вера быстро внушила бы презрение
к этой, нынешней, жизни. Если бы мы могли охватить умом и твердо
уверовать, что Бог - наш Отец, а мы - Его сыновья и наследники, то мир
сразу бы показался нам гадким вместе со всем, что он почитает драгоценным,
как то: праведность, мудрость, царства, могущество, короны, золото, слава,
богатство, удовольствия и тому подобное. Мы бы не заботились так о пище.
Мы бы не привязывались сердцем к вещам физическим столь твердо, чтобы их
присутствие придавало нам уверенность, а отсутствие производило уныние и
даже отчаяние. Мы все делали бы с совершенною любовью, смирением и
терпением. Конечно, всем этим хвастаются еретики, но в действительности
нет людей более жестоких, гордых и нетерпеливых, чем они. Однако сейчас,
пока наша плоть сильна, пока наша вера слаба и наш дух нетверд, мы делаем
прямо противоположное. Поэтому Павел правильно говорит, что в этой жизни у
нас есть только начаток Духа, а весь урожай будет потом.
...Через (Иисуса) Христа.
Христос всегда у Павла на устах, и он не может про Него забыть. Ибо он
предвидел, что в мире, даже среди называющих себя христианами, ничто не
будет столь малоизвестно, как Христос и Его Евангелие. Поэтому Апостол
непрестанно внушает нам мысль о Нем и открывает Его нашему взору. Когда он
говорит о благодати, о праведности, об обетовании, о сыновстве и о
наследстве, он всегда прибавляет: "во Христе" или "через Христа", в то же
время искоса поглядывая на Закон, как бы говоря: "Эти вещи мы обретаем не
через Закон и его дела, не, тем более, за счет своих собственных
способностей или дел человеческих традиций, а через одного лишь Христа".
8. Но тогда, не знав Бога, вы служили богам, которые в существе не боги.
9. Ныне же, познав Бога, или, лучше, получив познание от Бога, для чего
возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще
снова поработить себя им?
Это завершение дискуссии Павла. Отсюда и до конца Послания он более не
дискутирует, а дает заповеди этического характера. Но сначала он бранит
галатов с великим негодованием за то, что они позволили так быстро и легко
украсть из своих сердец это божественное и небесное учение. То есть он как
бы говорит: "Те, кто являются сейчас вашими учителями, хотят увести вас
назад, в рабство Закона. Я этого не делал, но своим учением я призвал 'вас
из тьмы в чудный... свет" (1Пет.2:9). Я освободил вас от рабства и укрепил
вас в свободе сынов Божиих. Я не проповедовал вам дел Закона и
человеческих добродетелей. Я провозглашал праведность и дар небесных и
вечных сокровищ, обретаемых через Христа. Так почему же вы оставили свет и
так легко вернулись во тьму? Почему вы позволяете так просто отвратить
себя от благодати к Закону, от свободы к рабству?"
Здесь мы вновь видим, как я уже предупреждал ранее, что можно очень легко
отпасть от веры. Об этом свидетельствует пример галатов, равно как в наше
время это видно на примере сакраментариев, анабаптистов, и им подобных. С
огромным рвением и усердием мы насаждаем и выделяем учение о вере,
настаивая на нем изо всех сил в своих речах и трудах. Мы отличаем
Евангелие от Закона совершенно явственно. Но все же нам удалось достичь
очень малого. Причина этого заключается в происках дьявола, который
изумительно искусен в обольщении людей. И нет ничего более невыносимого
для него, чем истинное знание о благодати и вере во Христа. Стремясь
удалить Христа от наших глаз и из сердца, он порождает различные темные
силы, которыми постепенно уводит людей от веры и от познания благодати к
дискуссиям о Законе. Если он достигает этого, Христос удален. Поэтому не
случайно Павел настойчиво говорит о Христе почти в каждой строфе. И не
случайно он, учреждая учение о вере во всей чистоте, приписывает
праведность только ей [вере], умаляя Закон и показывая, что он имеет
совершенно противоположное действие, а именно - что он порождает гнев и
умножает грех. Он хочет убедить нас не позволять никому и никогда вырывать
Христа из наших сердец. Пусть невеста не выпускает Жениха из своих
объятий, но пусть она всегда льнет к Нему. Ибо покуда Он с нами, мы в
безопасности, и нам ничего не угрожает, опасности нет, но есть только
воздыхание (Рим.8:26), Отцовство, сыновство и наследие.
Но почему Павел говорит, что галаты возвращаются "опять к немощным и
бедным вещественным началам", то есть к Закону, если они никогда не
слышали Закона, ведь они были язычниками (хотя, как мы увидим далее, он
пишет это также и иудеям)? Или почему бы ему не сказать так: "Когда-то,
еще не зная Бога, вы пребывали в рабстве у тех, кто по сути своей не
являются богами. Но теперь, когда вы знаете Бога, почему вы оставляете
истинного Бога и вновь возвращаетесь к служению идолам?" Является ли
отступление от обетования к Закону и от веры к делам для Павла
равнозначным служению лжебогам? Я отвечу так: "Всякий, кто отпадает от
учения об оправдании, не знает Бога и является идолопоклонником. Поэтому
нет никакой разницы - вернется ли он после этого обратно к Закону или же к
поклонению идолам. Неважно, кем он будет называться - монахом,
мусульманином, иудеем или анабаптистом. Ибо если это учение [об оправдании
верою] подорвано, то не остается ничего, кроме сущего ужаса, лицемерия,
беззакония и идолопоклонничества, каким бы святым все это ни казалось
внешне.
И причина этого заключается в следующем - Бог не хочет, чтобы Его познали
каким-то иным путем, кроме Христа. Равно как, согласно сказанному в Иоан.(1:18),
он не может быть познан каким-то другим путем. Христос является Семенем,
обетованным Аврааму. На Нем Бог основал все Свои обетования. Таким
образом, один Христос является тем "средством", тою жизнию и тем
"зеркалом", в котором ["посредством которого"] мы видим Бога и знаем Его
волю.
Через Христа Бог объявляет о Своем благоволении и Своей милости к нам. Во
Христе мы видим, что Бог является не гневным "надсмотрщиком" и Судиею, но
добрым Отцом, Который благословляет нас, то есть Который избавляет нас от
Закона, греха, смерти и всякого зла и Который наделяет нас праведностью и
вечною жизнию через Христа. Это - истинное знание Бога и истинное упование
на Бога , которые не вводят нас в заблуждение, но изображают [описывают]
Самого Бога особым образом, в той форме [в таком виде], вне которой нет
Бога.
Всякий, кто отказывается от этого знания, неизбежно приходит к следующим
идеям и представлениям: "Я буду совершать такое-то служение. Я вступлю в
тот или иной монашеский орден. Я изберу себе ту или иную работу. И этим я
буду служить Богу. Несомненно, Бог заметит, примет эти деяния и дарует мне
вечную жизнь [в награду] за них. Ибо Он милостив и добр, Он дарует
всяческие блага даже недостойным и неблагодарным, тем более Он дарует мне
Свою благодать и вечную жизнь за столь многие деяния и добродетели!" Это
высшая мудрость, праведность и религия разума . Такая логика является
общей для всех язычников, папистов, иудеев, мусульман и сектантов. Они не
могут подняться выше фарисея из притчи, рассказанной в Евангелии от Луки
(18:11-12). Они не знают праведности веры, или христианской праведности.
Недуховный человек не понимает того, что относится к Богу (см. 1Кор.2:14).
Кроме того, [мы читаем, что] "нет разумевающего; никто не ищет Бога"
(Рим.3:11). Посему нет никакой разницы между папистом, иудеем,
мусульманином или сектантом. Конечно, их облик, местопребывание, обряды,
религии, дела и формы служения различны, но все они имеют одинаковый
разум, одно и то же сердце, те же мнения и представления. Мусульманин
думает так же, как и картузианец, а именно: "Если я совершаю то или иное
дело, то Бог становится благосклонен по отношению ко мне. Если же я не
совершаю этого, то Бог гневается на меня". Между человеческими деяниями и
познанием Христа нет никакой середины. Если это познание [Христа]
затмевается, то неважно, кем вы становитесь после этого - монахом или
язычником.
Итак, это полнейшее безумие, когда паписты и мусульмане ожесточенно спорят
между собою о религии и служении Богу. Каждая из сторон утверждает, что
именно она обладает истинною религиею и истинным служением Богу.
Фактически даже монахи имеют разногласия между собою по этому поводу. Один
хочет считаться более святым, чем другой только из-за каких-то глупых
внешних церемоний, в то время как в их сердцах, внутренне, их мнения
одинаковы, как две капли воды . Ибо и те и другие думают: "Если я совершаю
это деяние, то Бог смилуется надо мною, а если нет- то Он будет
гневаться". Таким образом, каждый человек, отпадающий от познания Христа,
неизбежно впадает в идолопоклонство, ибо он должен изобретать для Бога
образ, которого нигде не существует - как, например, картузианец уповает
на то, что он соблюдением монашеского устава, а мусульманин [полагает, что
он] соблюдением Корана, угождает Богу и получит от Него награду за свой
труд.
Бога, Который так прощает грехи и так оправдывает, вы нигде не найдете. И
все это - тщетные вымыслы и мечты, изобретение идола в сердце. Ибо нигде
Бог не обещал, что собирается оправдывать людей и спасать их за
религиозные ордены, обряды и формы поклонения, выдуманные и учрежденные
людьми. Фактически, как свидетельствует все Писание, ничто столь не
отвратительно Богу, как эти дела и формы поклонения, избранные самими
людьми. Он даже низвергает царства и империи за такие вещи. Таким образом,
все, полагающиеся на собственные способности и свою праведность, служат
богу, который по сути своей никаким Богом вовсе не является, то есть богу,
которого они выдумали сами. Ибо истинный Бог говорит так: "Мне не угодна
никакая праведность, мудрость или религиозный обряд, кроме тех, которыми
Отец прославляется через Сына. Для всякого, кто прочно держится верою за
Сына и за Меня, или за Мое обетование о Нем, для того Я Бог, для того Я
Отец, того я принимаю, оправдываю и спасаю. Все остальные остаются под
гневом, ибо они служат тому, кто по сути своей не является Богом".
Всякий, кто отклоняется от этого учения, неизбежно впадет в неведение
Бога, в неведение праведности, мудрости и надлежащего служения Богу. Он
будет идолопоклонником, остающимся под Законом, под грехом, смертию и
правлением дьявола. И все, что он делает, будет утрачено и осуждено.
Посему когда анабаптист воображает, будто он угождает Богу тем, что
перекрещивается, когда он покидает свой дом, жену и детей, когда он
умерщвляет плоть, когда он испытывает множество скорбей или даже саму
смерть, в нем нет даже крошечного знания Христа. Отвергнув Христа, он
становится пленником собственных мечтаний и грез о добрых делах, об
оставлении всего и о самоумерщвлении. В духе и в сердце он ничем не
отличается от мусульманина, от иудея или паписта, разве что по внешнему
виду, по обряду или тому делу, которое он сам себе выбрал. Итак, все
монахи одинаково уповают на дела, хотя они и различаются по одеждам и
другим внешним признакам.
Так в наши дни существует много других людей, которые хотят, чтобы их
считали богословами-евангелистами, и которые на словах учат, что люди
избавлены от своих грехов смертию Христа. Однако при этом они наносят
Христу тяжкие оскорбления, искажая и извращая Его Слово мерзким и порочным
образом. Вдобавок, они проповедуют о вере то, что скорее относится к
любви, чем к вере. Ибо они воображают, будто Бог считается с нами и
принимает нас за счет той любви, которою мы любим Бога и ближнего своего
после того, как мы уже примирились [с Ним]. Если бы это было правдою, то
мы нисколько не нуждались бы во Христе. Так они служат не истинному Богу,
но идолу своего собственного сердца - идолу, которого они сами для себя
создали. Ибо истинный Бог не считается с нами и не принимает нас за счет
нашей любви, добродетельности или обновленной жизни (Рим.6:4). Он
принимает нас за счет Христа. Но они возражают: "Все же Он заповедует,
чтобы мы любили Его всем сердцем своим". Хорошо, но если Бог заповедал
это, то отсюда не следует, что мы делаем это. Если бы мы любили Бога всем
своим сердцем и т.д., то, конечно же, мы были бы оправданы и жили бы за
счет этой покорности, соответственно утверждению (Лев.18:5): "Соблюдайте
постановления Мои и законы Мои, которые исполняя, человек будет жив". Но
Евангелие говорит: "Ты не исполняешь этого, посему ты не будешь жив этим".
Ибо заповедь: "Возлюби Господа"- требует совершенной покорности,
совершенного страха, упования и любви к Богу. По развращенности своей
сущности люди не исполняют, да и не могут исполнить этого. Посему
заповедь: "Возлюби Господа Бога своего..."- не оправдывает, но обвиняет
всех людей и предает их анафеме, соответственно сказанному в Рим.(4:15):
"Закон производит гнев". Но "конец закона - Христос, к праведности всякого
верующего" (Рим.10:4).
Итак, иудей, соблюдающий Закон ради того, чтобы сделать себя угодным Богу
посредством этого послушания, не служит Богу своих отцов. Напротив, он
является идолопоклонником, служащим какому-то видению и идолу собственного
сердца, не существующему реально. Ибо Бог его отцов, которому он якобы
служит, обещал дать Аврааму Семя, в Котором благословятся все народы. Так
что Бог познается и благословение даруется не через Закон, но через
Евангелие Христово.
"Но тогда, не знав Бога, вы служили ..." - строго говоря, Павел адресует
эти слова галатам, которые были язычниками [по происхождению], однако теми
же словами он порицает иудеев. Ибо, хотя внешне они отвергали идолов,
внутренне они поклонялись им в еще большей мере, чем это делали язычники,
как он говорит о них в Рим.(2:22): "Гнушаясь идолов, святотатствуешь?"
Язычники не были людьми Божиими, и они не имели Слова. Потому их
идолопоклонство было явным и нескрываемым. Но иудеи, которые [также] были
идолопоклонниками, приукрашивали [прикрывали] свое порочное поклонение
именем и Словом Божиим, как обычно делают все самоправедные люди. И своим
благочестивым видом они произвели впечатление на многих людей. Итак, чем
более святым и более духовным кажется идолопоклонство, тем больший вред
оно приносит.
Но как можно согласовать между собою оба эти противоречивые утверждения
Павла: "Вы не знали Бога" и "Вы служили Богу"? Я отвечаю на это так - по
сути своей, все люди имеют общее знание о том, что Бог существует,
соответственно сказанному в Рим.(1:19-20): "Ибо, что можно знать о Боге,
явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и
Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы..." и т.д.
Кроме того, формы поклонения и религии, которые были и остаются среди всех
народов, представляют собою достаточное доказательство того, что когда-то
все люди обладали общим знанием о Боге. Откуда оно возникло, то есть
свойственно ли оно людям по природе, или же оно передалось им с традициями
отцов - этот вопрос я сейчас не обсуждаю .
Но здесь опять кто-то может возразить: "Если все люди знают Бога, то
почему Павел говорит, что галаты не знали Бога до того, как им стало
возвещаться Евангелие?" Я отвечаю так - существует двоякое познание Бога:
общее и частное. Все люди обладают общим знанием, а именно - что Бог
существует, что Он сотворил небо и землю, что Он праведен, что Он
наказывает беззаконных и т.д. Но что Бог думает о нас, что Он хочет дать и
соделать для того, чтобы избавить нас от греха, смерти и спасти нас - это
есть частное и истинное знание Бога, и вот этого как раз люди не знают.
Ведь может быть так, что чье-то лицо знакомо мне, но на самом деле я этого
человека не знаю, потому что я понятия не имею,- о чем он помышляет. Так и
в рассматриваемом случае люди, конечно, знают, что Бог существует, но они
не знают, чего Он хочет и чего не хочет. Ибо написано (Рим.3:11): "Нет
разумевающего; никто не ищет Бога". И повсюду сказано (см. Иоан.1:18):
"Бога не видел никто никогда", то есть никто не знает, какова воля Божия.
Но какая вам польза знать, что Бог существует, если вы не знаете, какова
Его воля по отношению к вам? Здесь разные люди думают по-разному. Иудеи
полагают, что воля Божия заключается в том, чтобы они служили Ему согласно
заповеди Закона Моисеева. Мусульмане - что они должны соблюдать Коран.
Монах - что ему следует делать то, чему его научили. Но все они
заблуждаются и, как говорит Павел в Рим.(1:21): "Осуетились в умствованиях
своих". Не зная, что угодно Богу и что Ему неугодно, они поклоняются
плодам воображения собственного сердца, словно эти вымыслы являются
истинным Богом, хотя по сути своей они [вымыслы] - полнейшее ничтожество.
Павел показывает это, когда говорит: "Но тогда, не знав Бога - то есть
когда вы не знали, какова воля Божия, - вы служили богам, которые в
существе не боги, - то есть вы были в рабстве измышлений и ложных
представлений собственного сердца [плодов собственного воображения], в
результате чего у вас возникло представление, что Богу следует служить,
исполняя тот или иной обряд". От принятия этой главной предпосылки: "Бог
существует" - происходит все идолопоклонство людей, и его не было бы без
знания о Божестве [точнее - о Его существовании]. Но так как люди имеют
это естественное знание о Боге, они порождают суетные и порочные помыслы о
Нем - помыслы, которые находятся вне Слова и которые противоречат ему. Они
же принимают их за саму истину и, опираясь на них, создают для себя образ
Бога, совершенно отличный от Него по сути. Так монах выдумывает себе Бога,
который прощает грехи, даруя благодать и вечную жизнь по причине
соблюдения монашеского устава. Такого "бога" не существует нигде. Итак,
монах не служит и не поклоняется истинному Богу. Он служит и поклоняется
тому, кто по сути своей не является Богом, а именно - вымыслу, идолу
собственного сердца, своему собственному ложному и пустому представлению о
Боге, которое, по его мнению, верно и истинно. Но даже сам разум вынужден
признать, что человеческое мнение не является Богом. Поэтому всякий, кто
хочет поклоняться Богу или служить Ему без Слова, служит не истинному
Богу, но, как говорит Павел, тем, "которые в существе не боги".
Посему нет большой разницы, называете ли вы здесь "вещественными началами"
Закон Моисеев или же какие-то традиции язычников, хотя Павел говорит
главным образом о "вещественных началах Моисея". Ибо тот, кто отпадает от
благодати к Закону, ничем не лучше того, кто лишен благодати, впав в
идолопоклонство. Вне Христа нет ничего, кроме сущего идолопоклонства -
только идол и ложное представление о Боге, как бы оно ни называлось -
Законом Моисеевым, папским законом, или мусульманским Кораном. И потому он
говорит с некоторым удивлением:
9. Ныне же, познав Бога...
Этим он как бы говорит: "Меня действительно удивляет чрезвычайно, что вы,
знающие Бога на основании проповеди веры, столь неожиданно отпадаете
теперь от истинного познания воли Божией. Ибо я полагал, что вы
придерживаетесь этого познания столь прочно и твердо, и почти не боялся за
вас, что вы будете опрокинуты так просто. И все же теперь, из-за смущения,
внесенного лжеапостолами, вы опять вернулись к немощным и нищенским
вещественным началам, рабами которых вы снова хотите стать. Но на
основании того, что я возвещал вам, вы приняли и стали почитать за волю
Божию то, что Он хочет благословить все народы не через обрезание или
соблюдение Закона, а через Христа, обетованного Аврааму. Верующие в Него
благословлены вместе с Авраамом, имевшим веру (Гал.3:9). Они являются
сынами и наследниками Божиими. Вот как вы пришли к познанию Бога, говорю я
вам".
...Или, лучше, получив познание от Бога...
Это риторическое уточнение. Павел подправляет свою первую фразу ("Ныне же,
познав Бога"), или вернее переворачивает ее таким образом: "Или, скорее,
будучи познаны Богом" . Ибо он боялся, что они могут полностью потерять
Бога. Этим он как бы говорит: "Увы, дело дошло до того, что вы даже не
имеете правильного знания о Боге, потому что вы отворачиваетесь от
благодати - назад к Закону. Тем не менее Бог все же знает вас". Фактически
наше знание более пассивно, нежели активно. То есть постановка вопроса
такова, что мы скорее познаваемы, чем познаем сами. Наша "активность"
заключается в том, что мы позволяем Богу совершать Свою работу в нас. Он
дарует Свое Слово, и, когда мы ухватываемся за него верою, которую также
дарует Бог, мы становимся сынами Божиими. Посему утверждение: "Получив
познание от Бога" - означает: "Вас посетило Слово, вам были дарованы вера
и Святой Дух, Которым вы были обновлены". Итак, даже словами "Получив
познание от Бога" он умаляет праведность Закона и отрицает, что мы
достигаем познания Бога по достоинству своих дел. Ибо "Никто не знает
Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет
открыть" (Мат.11:27). И еще (Ис.53:11): "Чрез познание Его Он, Праведник,
Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет". Таким образом, наше
знание о Боге исключительно пассивно.
И Павел чрезвычайно удивлен, что люди, уже знающие Бога через Евангелие,
поддались обольщению лжеапостолов и отвратились столь быстро "к немощным и
бедным вещественным началам". Аналогичным образом, я очень удивился бы,
если бы наша церковь, которая по благодати Божией имела прекрасное
наставление в здравом учении и чистой вере, была бы низвергнута какой-то
проповедью фанатика или чем-то подобным и не захотела бы более признавать
меня своим учителем. И когда-то это произойдет - если не во время нашей
жизни, то после того, как мы умрем. Тогда восстанут многие, желающие быть
учителями. Под благочестивым видом они станут преподавать извращенные
учения и за короткое время разрушат все, что мы строили долго и
старательно. Мы ничем не лучше Апостолов, еще при жизни ставших
свидетелями разрушения церквей, которые они насадили своим служением.
Посему нет ничего удивительного в том, что в наши дни мы вынуждены взирать
на такое же зло, процветающее в церквях, где правят сектанты. А после
нашей смерти они овладеют всеми церквями, внесут туда свою заразу и
разрушат их своим ядом. Тем не менее Христос будет продолжать царствовать
до конца мира, но чудесным и удивительным образом - так, как Он это делал
во времена папства.
Итак, Павел выражается здесь о Законе, как он это уже делал в начале
четвертой главы (стих 3), в оскорбительном тоне, называя его
"вещественными началами", причем не просто "вещественными началами", а
"немощными и бедными вещественными началами". Не являются ли такие слова о
Законе Божием богохульными? По своему надлежащему употреблению Закон
должен служить поддержкой для обетований и благодати. Если он противоречит
или противодействует им, то он не является более святым Законом Божиим, но
представляет собою ложное, дьявольское учение, которое лишь порождает
отчаянье, по причине чего от него необходимо отречься и отвернуться.
Посему когда Павел называет Закон "немощными и бедными вещественными
началами", он говорит о таком употреблении Закона, которое свойственно
надменным и самонадеянным лицемерам, которые хотят получить через него
оправдание, а не о Законе в духовном смысле, то есть не о Законе,
порождающем гнев. Ибо по своему надлежащему употреблению, как мы уже
неоднократно говорили, Закон сдерживает порочных, но устрашает и смиряет
надменных. В этом отношении он является не только "могущественным и
изобильным [богатым] вещественным началом", но он всесилен и чрезвычайно
изобилен - фактически его могущество и изобилие безмерны и непреодолимы.
Ибо если бы вам надо было сравнить Закон с совестью, то именно совесть
является "немощной и бедной", в то время как Закон чрезвычайно могуществен
и изобилен, он имеет больше силы и богатств, чем могут вместить небо и
земля. Таким образом, одна иота или черта (см. Мат.5:18) Закона могла бы
умертвить весь род человеческий, о чем свидетельствует рассказ о том, как
Закон давался народу, в Исх.19 и 20. Совесть - вещь столь чувствительная,
что она трепещет и бледнеет даже от весьма незначительного греха. Таково
истинное и богословское употребление Закона, но Павел обсуждает здесь не
это.
Павел говорит о лицемерах, которые злоупотребляют Законом, то есть которые
отпали от благодати или еще не пришли к благодати и стремятся к оправданию
Законом, изнуряя себя денно и нощно делами Закона. Так Павел
свидетельствует об иудеях в Рим.(10:2-3): "Ибо свидетельствую им, что
имеют ревность по Боге, но не по рассуждению. Ибо, не разумея праведности
Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились
праведности Божией". Такие люди уверены, что они могут быть столь усилены
и обогащены Законом, что смогут напрячь собственные силы и достичь
праведности, которую они имеют от Закона, вопреки гневу и суду Божию, и
что они будут способны умиротворить Бога и спастись. В этой связи вы были
бы правы, назвав Закон "немощными и бедными вещественными началами", то
есть чем-то таким, что ничем не может помочь.
Всякий, кто хотел бы поупражняться в риторике, мог бы здесь развивать эти
слова далее, придавая им активный, пассивный и нейтральный характер . В
активном отношении Закон представляет собою "немощные и бедные
вещественные начала", потому что он ослабляет и обедняет людей. В
пассивном отношении сам по себе он не имеет силы и способности даровать
или присуждать праведность. И в нейтральном отношении сам по себе он
является немощью и нищетою, огорчающею и поражающею немощных и бедных все
более и более. Попытка оправдаться Законом может быть проиллюстрирована
следующим примером - представьте себе, что некто, и без того уже хилый и
больной, хочет обрести еще больше бед и несчастий, могущих окончательно
убить его, но при этом он утверждает, что намерен исцелить свою болезнь
именно таким образом. Или это похоже на то, как если бы какой-то человек,
уже страдающий от эпилепсии, вдобавок получил бы еще и язву. Или как если
бы некий прокаженный пришел к другому прокаженному на помощь, или один
нищий - к другому нищему, чтобы сделать его богатым. Пословица гласит, что
один из них доит козла, а второй - держит сито!
Это очень милое [полезное] умаление , которым Павел хочет показать, что
желающие оправдаться посредством Закона становятся немощнее и беднее день
ото дня. Они и сами по себе уже немощны и бедны, то есть они "по природе
чада гнева" (см.: Ефес.2:3), приговоренные к смерти и к вечному проклятию.
И теперь они, пытаясь стать сильными и богатыми, хватаются за то, что
является сущею немощью и нищетою. Итак, всякий, обращающийся от обетования
к Закону, от веры к делам, лишь возлагает невыносимое иго на себя,
пребывая [уже и без того] в немощи и нищете (Деян.15:10). Делая это, он
становится в десять раз слабее и беднее, и в конце концов - впадает в
отчаяние, если Христос не приходит и не освобождает его.
То же самое показано в Евангельской истории (Марк.5:25-26) о женщине,
страдавшей кровотечением двенадцать лет и немало потерпевшей от многих
врачей, на которых она растратила все, что имела. Но никто из них не мог
исцелить ее, и состояние ее становилось все хуже. Так и те, кто совершают
дела Закона, желая этим получить оправдание, не только не обретают
праведности, но становятся вдвое неправеднее. То есть, как я говорил выше,
посредством Закона они становятся немощнее, беднее и теряют способность к
совершению каких-либо добрых дел. Я испытал это на себе и также видел, как
многие другие испытывают это. Во времена папства я видел многих монахов, с
огромным усердием совершавших многочисленные великие дела, для того чтобы
обрести праведность и спасение. И все же в мире не было никого более
нетерпимого, более немощного и более жалкого, чем они, и никто не мог
явить большего неверия, страха и отчаянья, чем они. Государственные
правители, вовлеченные в важнейшие и труднейшие дела, не были столь
нетерпимы и женоподобно немощны, не проявляли такого суеверия, безверия и
страха, как эти самоправедные люди.
Итак, всякий, кто стремится к праведности посредством Закона, своими
повторяющимися деяниями лишь закрепляет первое представление [обретает
привычку к этому первому представлению], суть которого заключается в том,
что Бога во гневе Его следует умиротворять добрыми делами. Полагая так,
человек начинает совершать добрые дела. Однако он никогда не может
совершить столько дел, сколько, по его мнению, было бы достаточно для
того, чтобы совесть его была спокойна. Но он продолжает искать все больше
и больше, и даже в совершаемых им делах он находит грех. Посему его
совесть никогда не может обрести уверенности, и он вынужден пребывать в
постоянных сомнениях, размышляя таким образом: "Ты неправильно совершил
жертвоприношение, ты молился неправильно, ты что-то упустил, ты совершил
тот или иной грех". Тогда сердце трепещет и в конце концов обнаруживает,
что оно обременено непомерным грузом грехов, который все увеличивается и
увеличивается, и конца этому не видно - так что сердце все больше и больше
удаляется от праведности, пока, наконец, оно не впадает в "хроническое"
отчаяние . Многие из тех, кто впали в такое отчаяние, жалобно восклицали в
предсмертных муках: "Ничтожный я человек! Я не смог соблюсти правил
[устава] моего монашеского ордена. Куда мне деться от лика Христа,
гневного Судьи? О, если бы я был только свинопасом или самым обыкновенным
человеком!" Итак, в конце жизни монах становится еще немощнее и беднее,
имеет меньше веры и больше страха, чем в начале, когда он вступил в орден.
Причина этого заключается в том, что он пытался укрепить себя посредством
немощи и обогатить себя посредством нищеты. Предполагалось, что Закон,
человеческие традиции или устав [правила] его монашеского ордена должны
исцелить и обогатить его в его болезни и нищете, но он стал еще немощнее и
беднее, чем мытари и падшие женщины. Ибо эти люди не имеют такой ничтожной
"привычки" к делам и не испытывают зависимости от нее, но прекрасно
осведомлены о своих грехах и при этом могут сказать вместе с мытарем
(Лук.18:13): "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" С другой стороны,
монах, наставленный в "немощных и бедных вещественных началах", обретает
привычку к следующему заблуждению: "Если ты соблюдаешь монашеский устав,
то будешь спасен". Он доведен до такого безумия и настолько пленен этим
ложным представлением, что из-за этого не способен понять благодати или
даже помнить о ней. Посему ни прошлые, ни настоящие его дела - какими бы
они ни были по количеству и качеству - не кажутся ему достаточными. Но он
постоянно выискивает новые дела, которыми пытается умиротворить гнев Божий
и оправдать себя - до тех пор, пока в конце концов он не впадает в
отчаяние. Таким образом, всякий, кто отпадает от веры и следует Закону,
подобен собаке из басни Эзопа, попытавшейся схватить тень и потерявшей
мясо.
Итак, люди, желающие обрести спасение посредством Закона - к чему склонны
все люди по сути своей,- не могут даже пребывать в мире. Фактически они
лишь громоздят заповедь на заповедь, муча себя и остальных и так терзая
свою совесть, что многие из них умирают преждевременно из-за чрезмерных
сердечных мук. Ибо один закон обычно порождает десять новых, и так до тех
пор, пока они не умножаются до бесконечности. Это иллюстрируется
бесчисленным множеством Summae ["Сумм"], в которых собираются и
истолковываются такие законы, особенно в той дьявольской "Сумме", которая
названа "Ангельскою" .
Говоря другими словами, всякий, стремящийся оправдаться Законом, пытается
сделать то, чего он никак не может совершить. Здесь уместны поговорки
просвещенных и мудрых людей о бесполезной работе, такие, как поговорка о
"перекатывании камня [с места на место]" и "черпании воды решетом". Я
полагаю, что этими историями и притчами отцы хотели привлечь внимание
своих учеников к различию между Законом и Евангелием, дабы показать, что
те, кто оставили благодать, действительно могут изнурять себя тяжким и
мучительным трудом, но они совершают бесполезную и ненужную работу. Посему
о таких людях справедливо говорят, что они "перекатывают камень [с места
на место]", то есть трудятся в поте лица, но напрасно, как поэты говорят о
Сизифе - каждый раз он закатывал камень от подножия горы на ее вершину,
откуда тот скатывался вниз" . И "черпание воды решетом" означает
обременение себя тяжким и бесполезным трудом. Так поэт говорит о дочерях
Даная, которые в преисподней таскали воду в бездонный сосуд, используя для
этого дырявые кувшины.
Я хочу, чтобы вы, студенты, изучающие Священное Писание, запомнили такие
притчи [сравнения], дабы лучше видеть различие между Законом и Евангелием,
понимая, что попытка оправдываться Законом подобна подсчету денег в пустом
кошельке, еде и питью из пустой тарелки и чашки, поискам силы и богатства
там, где нет ничего, кроме немощи и нищеты, возложению ноши на того, кто
уже нагружен и угнетен до предела, стремлению растратить сотню золотых
слитков, не получив [взамен] даже жалкой подачки, лишению голого одежды,
возложению еще большей немощи и нищеты на того, кто и так уже болен и
нуждается и т.д.
Итак, кто и когда поверил бы, что галаты, принявшие чистое и верное учение
от великого Апостола и учителя, могут быть столь неожиданно уведены прочь
от него, совершенно опрокинуты и уничтожены лжеапостолами? Я неслучайно
напоминаю вам столь часто о том, как легко отпасть от истины
Благовествования, ибо даже благочестивые люди до конца не понимают,
насколько драгоценным и необходимым сокровищем является истинное знание
Христа. Посему они не проявляют должной заботы и необходимого усердия к
тому, чтобы обрести и надежно удержать это знание. Кроме того, большинство
тех, кто слышат Слово, не несут свой крест и не борются с грехом, со
смертью и с дьяволом. Напротив, они живут самодовольно, безо всякой
борьбы. Так как эти люди не вооружены Словом Божьим для противостояния
хитрым проискам дьявола, они не проверены в искушениях. Они никогда не
испытывали также и силы Слова. Разумеется, они следуют за современными
богословами, будучи убеждаемы их словами, что они веруют правильно
относительно оправдания, однако когда те [богословы] уходят и приходят
волки в овечьих шкурах (Мат.7:15), с этими людьми случается то же самое,
что произошло с галатами, а именно - они обольщаются и уничтожаются быстро
и легко.
Итак, Павел имеет собственную, весьма специфическую фразеологию, которой
не пользовались остальные Апостолы. Ибо никто из них, кроме Павла, не
называл Закон "немощными и бедными вещественными началами", подчеркивая
его бесполезность для оправдания. И если бы Павел первым не сделал этого,
то я никогда не посмел бы называть Закон такими словами, но скорее считал
бы их верхом богохульства. Однако я говорил об этом достаточно подробно
раньше, подчеркивая, в каком отношении Закон немощен и беден и в каком
отношении он могуществен и изобилен.
Если Закон Божий немощен и бесполезен для оправдания, то тем более законы
папы немощны и бесполезны для этого. Я не собираюсь отвергать и порицать
его законы целиком и полностью. Ибо я говорю, что многие из них полезны
для внешнего назидания, для поддержания порядка в церквях, для
предотвращения вражды и ненависти, точно так же, как имперские законы
полезны для управления и поддержания общественного благополучия. Однако
папа не удовлетворен такою похвалою и таким применением его законов, но
требует от нас веры в то, что мы оправдываемся и обретаем спасение
соблюдением этих законов. В этом мы ему отказываем. И с такою же
уверенностью и убежденностью, с которою Павел выступает против Закона
Божия, мы провозглашаем - вопреки всем декреталиям, обрядам и законам
папы, - что, когда речь заходит о праведности, они являются не только
немощными, бедными и бесполезными вещественными началами, но также
достойными всяческого осуждения и проклятия, да к тому же еще и
демоническими, ибо они хулят благодать, извращают Евангелие, разрушают
веру и упраздняют Христа.
Поскольку папа требует соблюдения этих законов для спасения, он является
антихристом и наместником сатаны. И все те, кто поддерживают его и
принимают эти его мерзости и богохульства или соблюдают их, стремясь
заслужить этим прощение грехов, являются рабами антихриста и дьявола.
Итак, на протяжении многих веков вся папская церковь преподавала и
соблюдала эти законы, как нечто необходимое для спасения. Следовательно,
именно о папе сказаны эти слова: "Противящийся и превозносящийся выше
всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он,
как Бог, выдавая себя за Бога" (2Фессал.2:4). Ибо люди боялись законов и
предписаний папы, почитая их больше, чем Слово и заповеди Божии. Таким
образом, он стал господином неба, земли и преисподней, и он носил тройную
корону . Таким образом, кардиналы и епископы, папские ставленники , стали
царями и принцами мира. Если бы он не обременял сердца своими законами, то
ему не удалось бы удержать долго этой огромнейшей власти, этого
священства, и всего этого достояния, но все его царство было бы вскоре
повержено.
Тема, к которой здесь обращается Павел, исключительно важна и достойна
самого тщательного рассмотрения, а именно - что отпадение от благодати
Божией - это то же самое, что утрата познания истины. Посему те, кто
отпадают от благодати, не знают собственного греха или Закона, которому
они следуют, они не знают самих себя, и вообще они не знают ничего. "Они
хотят быть учителями Закона, - говорит Павел, - но сами не понимают, что и
о чем они говорят. Ибо без познания благодати, то есть Благовестия
Христова, человек не может понимать, что Закон - это 'немощные и бедные
вещественные начала', бесполезные для праведности". Фактически такой
человек представляет себе Закон совершенно противоположным образом, а
именно - что он не только необходим для спасения, но что он укрепляет
немощных и обогащает бедных, то есть что соблюдающие его заслуживают
праведность и вечное спасение. Пока имеет место такое мнение, обетование
Божие отвергается и Христос отодвигается прочь, а на их месте учреждается
ложь, беззаконие и идолопоклонство. Папа, вместе со всеми своими
епископами, школами и всей своей "синагогой ", учит, что его законы
необходимы для обретения праведности. Значит, он является учителем
"немощных и бедных вещественных начал", которыми он сделал церковь
Христову во всем мире крайне немощною, болезненною и бедною. То есть,
затмевая Христа, скрывая и зарывая Его Евангелие, он обременил церковь и
навлек на нее страдания своими порочными законами. Итак, если вы хотите
соблюдать папские законы, не оскверняя совесть, вам следует соблюдать их
без какого-либо упования на праведность, ибо последняя даруется только
через Христа.
...И хотите еще снова поработить себя им?
Павел добавляет это, дабы показать, что он говорит о надменных и
самонадеянных людях, как я уже объяснял ранее. Ибо повсюду он называет
Закон святым, благим и т.д. Например, в (1Тим.1:8): "А мы знаем, что закон
добр, если кто законно употребляет его", то есть законно с государственной
точки зрения - для сдерживания беззаконных - и с богословской точки
зрения- для устрашения и смирения надменных. Но всякий, кто использует
Закон для обретения праведности в глазах Божьих, не знает, что и о чем он
говорит. И он делает благой Закон ужасным и отвратительным .
Итак, Павел порицает галатов за то, что они хотят снова стать рабами, он
осуждает их рабство. Ибо если кто-то хочет быть рабом Закона, то Закон
становится для него - и без того уже слабого и бедного - немощью и
нищетою. Тогда два "больных и нищих" собираются вместе и ни один из них не
способен помочь другому. Один сильный человек способен поддерживать десять
слабых, но из этого не следует, что десять слабых могут поддерживать
одного сильного. Имеющий терпение человек может сносить многих людей,
действительно - целое царство. Нетерпеливый же и невыдержанный человек не
в силах переносить даже одного. Будучи сильными людьми, мы были бы очень
рады поддерживать Закон, но [лишь] в той сфере, где он силен и изобилен,
то есть покуда он властвует над телом. В этом смысле, говорю я вам, мы
были бы рады соблюдать все законы, опубликованные папой и его законниками.
Ибо таким образом мы служили бы законам только телом и его членами, но не
совестью. Но папа требует, чтобы его законы соблюдались по иным
соображениям: "Если ты соблюдаешь их,- говорит он,- то ты праведен, если
не соблюдаешь - ты проклят". В таком случае Закон превращается в "немощные
и бедные вещественные начала". Итак, где имеет место такое порабощение
совести, там не может быть ничего, кроме немощи и нищеты. Посему основной
акцент в рассматриваемой фразе ставится на слове "поработить". Павел
подчеркивает это для того, чтобы совесть могла избежать рабства, пленения
Законом, имела бы свободу и была бы не рабом, но господином Закона. Ибо
Закон мертв для нее, а она - для Закона, о чем мы подробно рассказывали
выше, во второй главе (стих 19).
10. Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы.
Этими словами Павел ясно показывает, чему учили лжеапостолы - они
призывали соблюдать дни, месяцы, времена и годы. Почти все богословы,
толкуя данный фрагмент, ссылаются на астрологические дни халдеев -
язычники соблюдали специально установленные дни и месяцы при планировании
своих дел и для предсказания событий своей жизни, и галаты, побуждаемые
лжеапостолами, тоже делали это. Августин, за которым последовали более
поздние истолкователи, объяснял эти слова Павла, как упоминание о
языческих обрядах, хотя впоследствии он также стал истолковывать их, как
упоминание о днях, месяцах и т.д., соблюдаемых иудеями. Дискуссия по
поводу этой достаточно сложной проблемы приводится в "Декретах".
Но Павел назидает совесть. Поэтому он говорит не о языческой практике
соблюдения дней и т.д. - то есть не о чем-то, относящемся только к плоти,-
но о Законе Божием и о соблюдении дней, месяцев и т.д. согласно Закону
Моисееву. Говоря другими словами, он ведет речь о религиозных днях,
месяцах и временах, которые соблюдали галаты, следуя наставлениям
лжеапостолов и стремясь тем самым получить оправдание. Ибо Моисей
заповедал иудеям такие религиозные обряды, как соблюдение Субботы,
новомесячие, первый и седьмой месяцы [седьмое новомесячие], три времени
года, или [великих годовых] праздника - Пасху, Пятидесятницу и Поставление
Кущей [или "праздник сбора плодов"], а также Субботний и Юбилейный годы.
Лжеапостолы принуждали галатов соблюдать все эти обряды, как нечто,
необходимое для обретения праведности. Вот почему он говорит, что они
утратили благодать, христианскую свободу и вернулись в рабство немощных и
бедных вещественных начал. Лжеапостолы убедили их, что эти законы
необходимо соблюдать, что соблюдение этих законов приносит праведность, а
несоблюдение и пренебрежение ими влечет за собою проклятие. Однако Павел
совершенно не позволяет связывать и пленять совесть людей Законом
Моисеевым, но повсюду он освобождает ее от этого Закона. "Вот, я, Павел, -
провозглашает он далее, в главе 5 (стих 2), - говорю вам: если вы
обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа". В Кол.(2:16) он
говорит: "Итак никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за
какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу". Так и Христос
говорит (Лук.17:20): "Не придет Царствие Божие приметным образом" . Тем
более не следует обременять и уловлять совесть соблюдением человеческих
традиций.
Здесь кто-то может сказать: "Если галаты грешили тем, что соблюдали дни и
времена, то почему вам не грешно делать то же самое?" Я отвечаю так: мы
соблюдаем День Господень, Рождество, Пасху и подобные праздники совершенно
добровольно. Мы не обременяем совесть людей соблюдением этих обрядов.
Равно как мы не учим, как это делали лжеапостолы и делают паписты, что
данные обряды необходимы для оправдания, или что их соблюдением мы можем
принести искупление за наши грехи. Но цель их заключается в том, чтобы в
церкви все совершалось в порядке, без путаницы и смущения, без нарушения
внешней гармонии, в духе же мы имеем иную гармонию. Так однажды Виктор,
римский первосвященник, предал анафеме все церкви Малой Азии только за то,
что они праздновали Пасху не в то время, когда это делала Римская церковь.
Ириней осудил этот поступок Виктора, и он действительно был достоин
порицания. Ибо верхом сумасшествия было предать церкви Востока в руки
дьявола из-за такого пустяка. Итак, это знание о соблюдении дней и времен
было редким явлением даже среди великих людей. Иероним не имел этого
знания, и Августин не понимал бы этого, если бы его не тревожили и не
побуждали к этому пелагиане.
Более всего, однако, мы соблюдаем такие праздники для поддержания служения
Слова, чтобы люди могли собираться в определенные дни и в установленные
времена, дабы послушать Слово, учиться познанию Бога, принимать Святое
Причастие, молиться вместе за все нужды и благодарить Бога за Его как
духовные, так и мирские [преходящие] благословения. И я полагаю, что в
этом заключалась основная причина, по которой отцы учредили День
Господень, Пасху, Пятидесятницу и т.п.
11. Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас.
Данными словами Павел свидетельствует о своей глубочайшей озабоченности
тем, что галаты отпали [от учения]. Он хотел бы отчитать их более строго,
но боится, что слишком суровое порицание не исправит их, а лишь станет
причиною еще большего раздражения и отчуждения. Поэтому, как он сам пишет,
он смягчает свои упреки и практически всю вину переносит на самого себя,
говоря так: "Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас". То есть:
"Меня очень огорчает, что я проповедовал среди вас Евангелие так
старательно и верно, но безрезультатно". Итак, он обращается с ними
чрезвычайно мягко, с истинною отеческою заботою. При этом он упрекает их
довольно резко, но как бы "косвенным образом". Ибо, говоря, что трудился
напрасно, то есть - что проповедовал среди них Евангелие безрезультатно,
он подразумевает, что они либо упрямы в своем неверии, либо отпали от
учения о вере. И в том и в другом случае - независимо от того, не веруют
они, или же отпали от учения о вере - они все равно являются грешниками,
беззаконниками, неправедными и осужденными. По существу, им ничего не дает
подчинение Закону, соблюдение дней, месяцев и т.д. Это является своего
рода полным и безоговорочным отлучением, потому что, говоря это, он
показывает, что они отделены от Христа до тех пор, пока не вернутся к
здравому учению. Но тем не менее он не произносит приговор в
окончательной, однозначной и резкой форме. Ибо он чувствует, что более
суровым их порицанием он ничего не добьется, и поэтому смягчает тон и
обращается к ним очень любезно:
предыдущая |
содержание |
следующая
|
