|
1. Еще скажу: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба,
хотя и господин всего:
2. он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного.
Вы видите, с каким рвением и сколь дальновидно действует Павел, пытаясь
призвать галатов назад, и как он представляет дело, подкрепляя свои слова
вескими аргументами, основанными на опыте, на примере Авраама, на
Писаниях, на хронологии и на аналогии. Он делает это так часто, что порою
кажется, будто он повторяется. Вроде бы ранее он уже закончил дискуссию об
оправдании, заключив, что люди оправдываются в глазах Божиих одною лишь
верою. Но поскольку мирская ["политическая"] иллюстрация с молодым
наследником пришла ему в голову позже, он приводит и ее также, в надежде
убедить этим невежественных галатов. Итак, [Павел] использует своего рода
"божественную хитрость", он пытается их поймать, подстерегая их, словно в
засаде, как он сам говорит (2Кор.12:16): "Будучи хитр, лукавством брал с
вас". Ибо простых людей легче убеждать аналогиями и примерами, нежели
сложными и утонченными дискуссиями. Они скорее склонны смотреть на красиво
нарисованную картинку, чем читать хорошо написанную книгу. Посему, после
аналогии с человеческим завещанием и рассказа о темнице и попечителе [детоводителе],
он, чтобы убедить их, приводит также очень хорошо всем знакомую аналогию с
наследником. В процессе учения полезно приводить множество аналогий и
иллюстраций. Так поступал не только Павел, но и многие пророки, да и Сам
Христос. Далее, ближе к завершению Послания, он обратится к риторическим
приемам.
"Вы видите, - говорит он, - даже в гражданском законодательстве наследник,
владелец всего имения своего отца, все же бывает рабом. Конечно, у него
есть благословение и обетование о наследстве. Тем не менее до времени
освобождения от зависимости [до эмансипации, как называют это юристы], он
удерживается попечителями и наставниками, подчиняясь им, совсем как ученик
повинуется детоводителю. Попечители не доверяют ему управление его
собственными благами, но заставляют его служить. Он живет на собственные
средства и использует свою собственность так, словно является рабом. Таким
образом, он не отличается от раба до тех пор, пока находится под властью
своих "надсмотрщиков" и "надзирателей". Это подчинение и этот плен
действительно идут ему на благо, ведь в противном случае он промотал бы
все свои блага. Но все же это порабощение не вечно. Оно заканчивается в
день, назначенный отцом".
3. Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам
мира.
Так было и с нами, когда мы были детьми. Действительно, мы были
наследниками, имея обетование о грядущем наследии, которое должно было
быть даровано нам через Семя Авраамово, Христа, Который должен был
благословить все народы. Но поскольку время еще не настало, пришел Моисей,
наш страж, управляющий, опекун, который удерживал нас как бы "в плену", не
давая нам распоряжаться и полностью владеть нашим наследием. При этом,
однако, как наследника питает надежда на грядущую свободу, так и Моисей
питал нас надеждою на обетование, которому надлежало открыться в должное
время, а именно - когда придет Христос. До Его пришествия было время
Закона. Когда Он пришел, это время закончилось, и настало время благодати.
Сейчас время Закона завершилось. Прежде всего, оно завершилось по причине
воплощения Христа во время, установленное Отцом. Ибо Христос однажды стал
Человеком - когда пришла полнота времени, Он "родился от жены , подчинился
закону, чтобы искупить подзаконных" (Гал.4:4-5). "Со Своею Кровию, однажды
вошел во святилище и приобрел вечное искупление" (Евр.9:12). Во-вторых,
оно завершилось потому, что тот же самый Христос, Который явился [во
плоти], когда пришла полнота времени, приходит к нам в Духе каждый день и
каждый час. Конечно же, Своею Кровию Он искупил и освятил всех людей раз и
навсегда. Но поскольку мы еще не совершенно чисты, и остатки греха все еще
присущи нашей плоти, а плоть борется против духа - Он приходит к нам
духовно каждый день. День за днем Он совершает установленное Отцом, все
более и более отменяя и упраздняя Закон.
Так Он приходил в Духе к праотцам каждый день до Своего окончательного
явления, когда пришла полнота времени. Они имели Христа в Духе и веровали
в Него - в Того, Кто должен был быть явлен, как и мы веруем в Него - в
Того, кто был явлен. И они были спасены Им, так же, как и мы, во
исполнение сказанного (Евр.13:8): "Иисус Христос вчера и сегодня и вовеки
Тот же". Вчера - до времени Его пришествия во плоти. Сегодня - когда Он
явился в установленное время. Ныне и вовеки Он все тот же Христос. Итак,
одним и тем же Иисусом Христом все верующие - в прошлом, в настоящем и
будущем - избавлены от Закона, оправданы и спасены.
Поэтому Павел говорит: "Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены
вещественным началам мира", то есть Закон владычествовал над нами и
жестоко порабощал нас, как крепостных и пленников. Во-первых, он был
политическою сдерживающею силою по отношению к некультурным и плотским
людям, чтобы сдерживать их и не позволять им бросаться сломя голову во
всевозможные преступления. Закон угрожает преступникам наказанием, и если
бы они не боялись этого, то совершали бы только злые и порочные деяния.
Те, кто сдерживаются Законом подобным образом, находятся под властью
Закона. Во-вторых, Закон обвиняет, устрашает, умерщвляет и предает анафеме
нас перед Богом духовно, или в богословском отношении. Таковой была
основная власть Закона над нами. И как наследники, подчиненные
наставникам, подвергаются поркам и вынуждаются подчиняться их правилам и
исполнять их предписания, так и сердца людей до Христа угнетаются суровою
тираниею Закона. То есть Закон их обвиняет, устрашает и порицает. Но это
владычество, или скорее тирания Закона не вечна, ей надлежит продлиться
только до прихода времени благодати. Итак, функция Закона действительно
заключается в выявлении и умножении греха, причем и то и другое - для
наступления праведности. Кроме того, Закон умерщвляет во имя жизни. Ибо
Закон - это детоводитель ко Христу.
Таким образом, как попечители обращаются с молодым наследником сурово,
распоряжаясь им и давая ему указания, и он вынужден подчиняться им, так и
Закон обвиняет, смиряет и порабощает нас, и мы являемся рабами греха,
смерти и гнева Божия, что, несомненно, является самою ничтожною и ужасною
формою рабства. Но как владычествование наставников и рабское подчинение
молодого наследника не вечны, а продолжаются только до дня, установленного
отцом, когда он не нуждается более в защите попечителей и уже не подчинен
им, но может использовать наследство, полученное от отца так, как ему
угодно- так и Закон владычествует над нами, и мы должны быть его рабами и
пленниками не вечно. Ибо здесь добавляются слова: "До срока, отцом
назначенного". И Христос, соответственно обетованию, пришел и искупил нас,
угнетенных тираниею Закона.
С другой стороны, Христос не пришел к самодовольным лицемерам и тем, кто
открыто презирает Закон. Равно как Он не пришел к пребывающим в отчаянии,
полагая, что не осталось ничего, кроме испытываемых ими ужасов Закона. Он
не был дан таким людям, и Он бесполезен для обеих этих групп. Однако Он
полезен для тех, кто был опечален и устрашен Законом на протяжении
некоторого времени. Ибо они не отчаиваются среди ужасов, порождаемых
Законом, но твердо направляются к престолу благодати , ко Христу, Который
искупил их от проклятия Закона, став проклятием за них. И здесь они
обретают милость и находят благодать.
Таким образом, акцент здесь стоит на словах "были порабощены", то есть
Павел как бы говорит этим: "Наша совесть была подчинена Закону, который
вовсю тиранил ее. Он порол нас, как деспот порет своего пленного раба. Он
держал нас в плену. То есть он поверг нас в страх, печаль, слабость и
отчаяние, угрожая нам вечною смертию и проклятием". Это "теологическое
рабство" весьма сурово, однако оно длится не вечно, а лишь до тех пор,
пока мы являемся "детьми", то есть покуда не приходит Христос. Покуда же
Он отсутствует, мы являемся рабами, заключенными под Законом, не имеющими
ни благодати, ни веры, ни других даров Святого Духа. Но после того, как
приходит Христос, заточению и рабству Закона наступает конец.
...Вещественным началам мира.
Некоторые полагали, будто Павел говорит здесь о физических началах: об
огне, воздухе, воде и земле. Но Павел выражается особо. Он упоминает здесь
сам Закон Божий, который он называет "вещественными началами мира",
используя "умаляющий" образный способ выражения . Его слова выглядят
полной ересью. Павел также в очень уничижающей форме повсеместно
выражается о Законе. Он называет его "убивающею буквою", "служением
смертоносным буквам", "силою греха" . Он преднамеренно выбирает эти
отвратительные термины, показывающие силу и функцию Закона ясно и точно,
чтобы отпугнуть нас от Закона в вопросе об оправдании. Ибо, будучи
использован наилучшим образом, Закон не способен сделать ничего, кроме как
заставить совесть ощутить чувство вины, умножить грех, пригрозить смертию
и вечным проклятием.
Павел называет Закон "вещественными началами мира", то есть пустою буквою
и традициями, записанными в какой-то книге. Ибо хотя Закон и сдерживает от
совершения зла, побуждая к добрым общественным делам, такое его соблюдение
не избавляет от греха, не оправдывает и не направляет на небеса, но
оставляет человека в этом мире. Ибо я не обретаю вечной жизни тем, что
воздерживаюсь от убийства, прелюбодеяния и воровства. Такие внешние
добродетели и такая "честная жизнь" не относятся к царству Христа и не
являются небесною праведностью. Это праведность плоти и мира, которою
обладают не только самоправедные люди, подобные тому фарисею из
Лук.(18:11), но даже язычники. Некоторые люди производят в себе эту
мирскую праведность, чтобы избежать наказаний Закона. Другие - чтобы
считаться надежными, праведными и смиренными среди людей. Таким образом,
данное явление следовало бы скорее назвать обманом и лицемерием, чем
праведностью.
Следовательно, в своем высшем употреблении и силе Закон может лишь
обвинять, запугивать, порицать и умерщвлять, и ничего другого. Итак, где
присутствуют ужас и чувство греха, смерть и гнев Божий, там, конечно же,
нет праведности, там нет ничего Божественного и нет Бога, но лишь то, что
относится к миру. Мир - это не что иное, как отстойник греха, смерти,
гнева Божия, ада и всех пороков, которые ощущают на себе устрашенные и
опечаленные [своим грехом], но не замечают самодовольные и самоуверенные
[люди]. Таким образом, даже в своем лучшем проявлении Закон может лишь
производить знание о грехе и ужас смерти. Грех, смерть и другие пороки-
это мирские явления. Отсюда следует, что Закон не порождает ничего
жизнеутверждающего [дающего жизнь], спасительного, небесного или
Божественного, но лишь мирское. Вот почему Павел правильно называет его
"вещественными началами мира".
Хотя Павел называет весь Закон "вещественными началами мира", что ясно
вытекает из сказанного, тем не менее он высказывается с таким неуважением
прежде всего о церемониальных законах. Он говорит, что, даже если эти
законы очень полезны, они применимы лишь в некоторых внешних сферах -
таких, как пища и питье, одежда, предписанные места, времена, храм,
праздники, омовения, жертвоприношения и т.п.,- которые являются
исключительно мирскими и предписаны Богом для использования в этой жизни,
а не как средства оправдания и спасения в глазах Божиих. Итак, термином
"вещественные начала мира" он отвергает и порицает всякую праведность
Закона, основанную на внешних церемониях, заповеданных и божественно
предписанных до установленного времени. Он использует весьма презрительное
имя, называя Закон "вещественными началами мира". Так имперские законы
являются вещественными началами ["элементами", составляющими] мира. Ибо
они относятся к мирским вещам, то есть имеют дело с тем, что присуще этой
жизни, а именно - с деньгами, имением, вопросами о наследстве, с
убийствами, прелюбодеяниями, ограблениями и тому подобными явлениями - со
всем, чего также касается Вторая Скрижаль Декалога. Павел повсеместно
называет папские декреталии и законы, запрещающие вступление в брачную
жизнь и устанавливающие ограничения в еде "бесовскими учениями"
(1Тим.4:1). Они являются "вещественными началами мира", с тем лишь
исключением, что устанавливают порочные заповеди, противоречащие Слову
Божию и направленные против веры.
Таким образом, Закон Моисеев не порождает ничего, выходящего за рамки этих
мирских вещей. То есть он лишь показывает с политической и богословской
позиций пороки, существующие в мире. Своими ужасами он лишь подталкивает
совесть к жажде и тоске по обетованию Божию и заставляет [человека] искать
Христа. Но для этого необходим Святой Дух, чтобы сказать сердцу: "После
того как Закон исполнил свою функцию в тебе, Бог не желает, чтобы ты
[сердце мое] было лишь устрашено и умерщвлено, но [Он хочет], чтобы при
помощи Закона ты признало свое ничтожное, безнадежное положение, а затем -
не впадало в отчаяние, но уверовало во Христа, "потому что конец закона -
Христос, к праведности всякого верующего" (Рим.10:4). Здесь явно не
создается ничего мирского, но, напротив, все мирское приходит к
завершению, равно как заканчиваются все законы, и начинается то, что
Божественно. До тех пор пока мы находимся под "вещественными началами
мира" - то есть под Законом, который ничего не говорит о Христе, но лишь
открывает и умножает грех, порождая гнев, мы - рабы, подчиненные Закону,
несмотря на то что имеем обетование о грядущем благословении. Закон
действительно говорит (Втор.6:5): "Люби Господа, Бога твоего...", но он не
может обеспечить меня теми "средствами", при помощи которых я мог бы
исполнить это, то есть обрести Христа.
Я говорю это не для того, чтобы внушить презрение к Закону. Павел также не
имеет такого намерения, напротив, он придерживается мнения, что Закон
должен уважаться и цениться. Но поскольку Павел рассматривает здесь вопрос
об оправдании, а обсуждение оправдания и обсуждение Закона - вещи
совершенно разные, обстоятельства требуют, чтобы он говорил о Законе как о
чем-то исключительно презренном. Поэтому и мы [говоря о Законе] также не
сможем найти слов, которые были бы достаточно низкими и отвратительными
[для него]. Ибо здесь сердце не должно ни принимать во внимание, ни знать
ничего, кроме одного лишь Христа. Посему мы должны изо всех сил стремиться
к тому, чтобы в вопросе об оправдании отвергать Закон, убирать его с глаз
долой как можно дальше, и не принимать ничего, кроме обетования Христова.
Это легко сказать, однако в испытаниях, когда совесть борется с Богом,
чрезвычайно трудно достичь этого [на деле]. Особенно трудно, когда Закон
устрашает и обвиняет вас, являет вам ваш грех и угрожает вам гневом Божиим
и смертию, действовать так, будто никакого Закона или греха никогда и в
помине не было, но всегда был один лишь Христос, чистая благодать и
искупление. Трудно также, чувствуя ужас Закона, говорить: "Закон, я не
собираюсь слушать тебя, потому что у тебя злой голос. Кроме того, время
пришло, и теперь я совершенно свободен. Я не стану более терпеть твоего
господства". Тогда человек может понять, что самая трудная вещь на земле -
это различение Закона и благодати. Что это просто божественный и небесный
дар - иметь веру и "сверх надежды верить с надеждою" (Рим.4:18). И что
утверждение Павла об оправдании одною лишь верою совершенно истинно.
Итак, вы должны научиться говорить о Законе презрительно, когда речь одет
об оправдании, следуя примеру Апостола, который называет Закон
"вещественными началами мира", "убивающею буквою", "силою греха" и т.п.
Если вы позволяете Закону преобладать в вашей совести вместо благодати
тогда, когда приходит ваше время победить грех и смерть в глазах Божиих -
Закон есть не что иное, как остатки всяческих пороков, заблуждений и
богохульств. Ибо он способен лишь умножать грех, обвинять, запугивать,
угрожать смертию и представлять Бога гневным Судиею, предающим грешников
анафеме. Посему, если вы обладаете мудростью, то отталкиваете Моисея -
этого "шепелявого заику" - вместе с его Законом. И вы не позволите его
страхам и угрозам хоть как-то коснуться вас. Тогда он должен быть для вас
столь же подозрителен, как отлученный от церкви и преданный анафеме
еретик, хуже, чем папа и дьявол, и поэтому вы не должны его слушать вовсе.
С другой стороны, когда не рассматривается вопрос об оправдании, мы,
вместе с Павлом, должны думать о Законе почтительно. Нам следует воздавать
ему высшую хвалу, называть его святым, праведным, благим, духовным,
божественным и т.д. В вопросах, не относящихся к нашей совести, мы должны
обожествлять его, но, проникнув в нашу совесть, он становится сущим
дьяволом, ибо в малейших испытаниях он не может ободрить или утешить
совесть, а делает совершенно противоположное, запугивая ее и лишая ее
уверенности в праведности, отнимая у нее жизнь и все благое. Вот почему
далее Павел называет Закон "немощными и бедными вещественными началами"
(см. Гал.4:9). Итак, давайте не позволим ему господствовать над нашей
совестью ни в чем, особенно потому, что Христос заплатил дорого за то,
чтобы устранить тиранию Закона из совести [людей]. Ибо "Христос искупил
нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою" (Гал.3:13). Посему пусть
благочестивый человек знает, что Закон и Христос обоюдно противоположны и
совершенно несовместимы. Когда присутствует Христос, Закону не следует
править ни в чем, он должен отступить и оставить совесть, уступив ложе
одному лишь Христу, потому что оно слишком узко для них обоих (Ис.28:20).
Пусть Он правит один, праведно, безопасно, счастливо и жизнеутверждающе -
так, чтобы совесть могла счастливо "уснуть" во Христе, не имея никакого
представления о Законе, грехе или смерти.
Павел, как я уже говорил, преднамеренно использует это образное выражение:
"Вещественные начала мира" - он сильно умаляет этим власть и славу Закона,
чтобы пробудить нас. Ибо когда внимательный читатель видит, как Павел
называет Закон "служением смертоносным буквам" и "убивающею буквою", он
сразу же думает: "Почему же он называет Закон такими отвратительными и, с
точки зрения разума, даже богохульными словами, ведь Закон является
божественным учением, открытым с небес?" Такому человеку, озабоченному,
озадаченному и заинтересованному причиною использования таких слов [имен
Закона], Павел отвечает, что Закон свят, праведен и благ, и т.д. - и
одновременно он является служением смертоносным буквам [служением
греховным и смертоносным], но разным людям он кажется различным. До Христа
- он свят, после Христа - он смертоносен. Таким образом, когда приходит
Христос, мы не должны знать ничего о Законе, кроме того, что он
господствует над плотию, которую он сдерживает и притесняет. Пока мы не
умрем, Закон и плоть, которой трудно переносить господство над собою
Закона, будут находиться в противостоянии.
Павел - единственный из Апостолов, кто использует такую терминологию,
называя Закон Божий "вещественными началами мира", "немощными и бедными
вещественными началами", или "силою греха", "убивающею буквою". Остальные
Апостолы не говорят о Законе таким образом. Поэтому пусть всякий, кто
изучает христианское богословие, тщательно рассмотрит эту манеру
изречения, присущую Павлу. Христос называет его "избранным сосудом"
(Деян.9:15). Значит, Он дал ему превосходнейшую манеру выражаться и
уникальную терминологию, отличную от той, которою пользовались другие
Апостолы, чтобы он, как избранный сосуд, мог верно закладывать основы
учения об оправдании и излагать его ясно.
4. Но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного),
Который родился от жены, подчинился закону ,
5. чтобы искупить подзаконных...
То есть: "После того, как кончилось время Закона, Христос ныне открылся и
избавил нас от Закона, и обетование распространилось по всем народам и т.
д.".
Обратите особое внимание, какое определение Павел дает здесь Христу:
"Христос, - говорит он, - это Сын Бога и женщины. Он был рожден под
Законом ради нас, грешников, чтобы искупить нас, подзаконных." Эти слова
Павла заключают в себе и Личность, и дело Христа. А Личность Христа
заключает в себе божественную и человеческую природу. Апостол ясным
образом показывает это, говоря: "Послал Бог Сына Своего (Единородного),
Который родился от жены". Следовательно, Христос есть истинный Бог и
истинный человек. Павел описывает Его деяние следующими словами:
"Родившегося под Законом, чтобы искупить подзаконных".
Кажется, что Павел оскорбляет Деву, матерь Сына Божия, называя ее просто
"женою". Это смущало некоторых отцов древней церкви, которые предпочли бы,
чтобы он употребил здесь название "дева", а не "жена". Однако в этом
Послании Павел обсуждает самый важный и возвышенный предмет: Евангелие,
веру, христианскую праведность, определение Личности Христа, значение Его
деяния, что Он предпринял и совершил ради нас и какие благословения Он
принес нам, несчастным грешникам. Именно из-за величия этого внушающего
благоговение предмета он не рассматривает вопрос о девственности. Вполне
достаточно показать здесь бесценное и бесконечное милосердие Божие - Бог
счел угодным, чтобы Его Сын родился от представительницы женского пола.
Поэтому Павел не говорит о достойном положении этого пола, а указывает
только на сам пол. Упоминая пол, он показывает, что Сам Христос сделался
истинным человеком благодаря рождению от представительницы женского пола.
Он как бы говорит: "Он родился не от мужчины и женщины, а только от
женщины". Поэтому, когда он упоминает только о представительнице женского
пола, его фраза: "Родился от жены" - равнозначна тому, чтобы сказать:
"Родился от девы".
Далее, это место свидетельствует о том, что, когда завершилось время
Закона, Христос не положил никакого нового закона вслед за ветхим Законом
Моисеевым, но отменил его и искупил тех, кого Закон угнетал. Поэтому
монахи и софисты жестоко заблуждаются, когда изображают Христа как нового
законодателя после Моисея, подражая в этом туркам, заявляющим, будто их
Магомед - это новый законодатель после Христа. Тот, кто изображает Христа
подобным образом, в высшей степени оскорбляет Его. Он пришел отменить
ветхий Закон не с целью установления нового, но, как здесь говорит Павел,
Он был послан Отцом в мир, чтобы искупить тех, кто находился в плену у
Закона. Эти слова изображают Христа верно и точно. Они не приписывают ему
установление нового Закона - они относят на Его счет дело искупления
подзаконных. Сам Христос говорит в Ин. 8:15: "Я не сужу никого", а также в
другом месте (Ин. 12:47): "Я пришел не судить мир, но спасти мир". То
есть: "Я пришел не для того, чтобы провозгласить какой-нибудь закон и по
нему судить людей, как Моисей и другие законодатели. Я осуществляю задачу
более высокую и лучшую. Я сужу и осуждаю Закон. Закон убивает вас, а Я, в
свою очередь, убиваю Закон, и, таким образом, через смерть Я упраздняю
смерть".
Мы, взрослые, впитавшие пагубную доктрину папистов, до мозга костей ею
пропитанные, усвоили такое мнение о Христе, которое совершенно отличается
от того, что излагает здесь Павел. Сколько бы мы ни говорили на словах,
что Христос искупил нас от тирании и рабства Закона, на деле мы в глубине
сердца считали, что Он - законодатель, тиран и судья страшнее самого
Моисея. Даже сегодня, при великом свете истины, мы не можем полностью
выбросить из головы это нечестивое мнение. Сколь упрямо липнет к нам то, к
чему мы привыкли смолоду! Вам, молодым, еще не испорченным и не зараженным
этой вредной идеей, легче учить о Христе в чистоте, нежели нам, взрослым,
выбросить из головы эти богохульные иллюзии о Нем. Впрочем и вы не совсем
избегли козней дьявола. Ибо даже если вы и не впитали нечестивое
представление о Христе, как о законодателе, вы по-прежнему имеете в себе
источник этого представления, а именно - плоть, разум и греховность нашей
природы, способной думать о Христе, только как о законодателе. Поэтому вы
должны стремиться всеми силами к тому, чтобы научиться признавать и
считать Христа таким, каким Павел изображает Его в этом фрагменте. Но
если, вдобавок к нечестивости нашей природы, появляются еще и нечестивые
учителя, коих в сегодняшнем мире полно - и старых, и новых,- то они
усиливают нечестивость нашей природы, и это уже двойное зло. Потому что
когда к и так уже растленной природе прибавляется еще и нечестивое
наставление, то при этом просто не может не получиться лжехристос. Как я
сказал, разум сам выдумывает его, а дурное наставление затем взращивает
его и столь крепко внедряет в наше сознание, что без великого труда и
усилия его невозможно искоренить.
Поэтому крайне важно не упускать из виду эти радостные, полные утешения
слова и всегда размышлять над ними, а также и над другими, им подобными
словами, которые определяют Христа правильно и точно, ибо тогда на
протяжении всей жизни, при любой опасности, при исповедании нашей веры
перед тиранами и в час смертный мы сможем с полной и твердой уверенностью
сказать: "Закон, ты не имеешь надо мною никакой власти, так что ты
напрасно обвиняешь и осуждаешь меня. Ведь я верую во Иисуса Христа, Сына
Божия, Которого Отец послал в мир, чтобы искупить нас, несчастных
грешников, угнетаемых тиранией Закона. Он излил Свою жизнь, щедро истратив
ее на меня. Когда я ощущаю твои ужасы и угрозы, Закон, я погружаю свою
совесть в раны, кровь, смерть, воскресение и победу Христа. Кроме Него я
вообще ничего не хочу ни видеть, ни слышать".
Эта вера - наша победа (1 Ин. 5:4), ею, хотя и не без великой борьбы, мы
побеждаем ужасы Закона, греха, смерти и всякого зла. Кто воистину набожен,
и кого каждый день терзают суровые испытания, тем приходится хорошенько
над этим попотеть. Им зачастую кажется, что Христос хочет укорить нас, что
Он хочет потребовать от нас отчета о том, как мы прожили свою жизнь, что
Он хочет обвинить и осудить нас. Они не могут быть уверены в том, что Он
был послан Отцом, чтобы искупить нас, угнетенных тиранией Закона. Причина
этому вот в чем - святые еще не полностью избавились от плоти, а она
противоречит Духу. Потому-то еще продолжают являться ужасы Закона, страх
смерти и другие мрачные призраки, чтобы мешать вере, чтобы человек не
держался с должной уверенностью за благословение Христа, искупившего нас
от рабства Закона.
Но как Христос искупил нас? Тем, что Он родился под Законом. Когда Христос
пришел, Он нашел нас находящимися в неволе у опекунов и попечителей, т. е.
лишенными свободы и сидящими в заточении у Закона. Что же Он сделал? Сам
Он является Господином Закона, следовательно, Закон не имеет над Ним
власти и не может обвинять Его, потому что Он - Сын Божий. Тот, Кто не был
под Законом, добровольно подчинился Закону. Закон сделал с Ним то, что он
делал с нами. Закон обвинял нас и вселял в нас ужас. Закон поверг нас во
грех, смерть и гнев Божий, а также Закон осудил нас своим судом. И у
Закона было право на все это, ибо все мы согрешили. Но Христос "не сделал
никакого греха, и не было лести в устах Его" (1 Пет. 2:22). Следовательно,
Он ничего не был должен Закону. И тем не менее на Него - столь святого,
праведного и блаженного - Закон гневался так же, как на нас, проклятых и
осужденных грешников, и даже еще более яростно. Закон обвинял Его в
богохульстве и крамоле, Закон признавал Его виновным пред очами Божиими в
грехах всего мира, наконец, Закон так опечалил и испугал Его, что у Него
выступил кровавый пот (Лк. 22:44). В итоге Закон приговорил Его к смерти,
и к смерти крестной (Флп. 2:8).
Это был воистину удивительный поединок, когда Закон- одно из творений -
вступил в конфликт с Творцом, превысив свою власть, чтобы мучить Сына
Божия тою же тиранией, какою мучил нас, сынов гнева (Еф. 2:3). Поскольку
он столь ужасно и отвратительно согрешил против своего Бога, Закон вызван
в суд, и ему предъявляется обвинение. Здесь Христос говорит: "Господин
Закон, повелитель, жестокий и сильный тиран, стоящий над родом
человеческим! Что Я совершил, что ты обвинял Меня, угрожал Мне и осуждал
Меня при Моей невиновности?" Здесь Закону, когда-то осуждавшему и
умерщвлявшему всех людей, нечем защитить или очистить себя. Поэтому он сам
осужден и умерщвлен, так что теряет всю свою власть не только над Христом,
на Которого Он все же напал и Которого умертвил, но и над всеми, кто
верует во Христа. Здесь Христос говорит (Мф. 11:28): "Придите ко Мне, все
труждающиеся под игом Закона. Я мог бы победить Закон Своею верховною
властью, не получив при этом никаких ран; ибо Я - Господин Закона, и
потому он не имеет надо Мною власти. Но ради вас, подзаконных, Я принял на
Себя вашу плоть и покорился Закону. То есть не по обязанности Я сошел в ту
же темницу, попал под тиранию и рабство Закона, под властью которых вы
служили как пленники. Я позволил Закону господствовать надо Мною, его
Господином, чтобы вселить в Меня ужас, подвергнуть Меня греху, смерти и
гневу Божию - ничто из этого Закон не имел права делать. Таким образом, Я
победил Закон двойным притязанием : во-первых, как Сын Божий, Господин
Закона; во-вторых, в вашем лице, что равносильно тому, что вы сами
победили Закон".
Павел говорит об этом великолепном поединке во всех своих Посланиях. Чтобы
сделать эту тему радостной и более ясной, он обычно изображает Закон,
антропоморфизируя его, как некоего сильного человека, который осудил и
убил Христа. А Христос затем, в свою очередь, победил смерть и одолел
этого человека, осудив и убив его. Так в Еф. 2:15: "Упразднив вражду
Плотию Своею", и еще раз в 4:8 на основании Пс. 67:19: "Восшед на высоту,
пленил плен". Он использует тот же антропоморфизм в Посланиях к Римлянам,
Коринфянам и Колоссянам: "За грех Он осудил грех" (Рим. 8:3). Своею
победою Христос изгнал Закон из нашей совести, чтобы он более не смущал
нас перед Богом, не приводил нас в отчаяние и не осуждал нас. Конечно, он
не перестает показывать наш грех, обвинять и вселять страх, но если
совесть крепко держится слов Апостола: "Христос искупил нас от Закона",
она воодушевляется верою и получает утешение. Тогда с определенною святою
гордостью она бросает вызов Закону и говорит: "Меня совсем не пугают твои
ужасы и угрозы, ибо ты распял Сына Божия и, распяв Его, совершил
высочайшую несправедливость. Поэтому грех, который ты совершил против
Него, непростителен. Ты утратил свою власть и, в конце концов, был
побежден и подавлен не только за Христа, но также за меня, как за
верующего в Него". Он даровал нам эту победу. По этой причине Закон
навсегда прекратил для нас свое существование, при условии, что мы
пребываем во Христе. Поэтому "благодарение Богу, даровавшему нам победу
Господом нашим Иисусом Христом" (1 Кор. 15:57).
Этим также подтверждается учение о том, что мы оправдываемся только верою.
Ибо когда происходил этот поединок между Законом и Христом, туда не
вмешивались никакие наши дела или заслуги. Там остается один Христос -
облекшись в нашего человека, Он служит Закону и при абсолютной невинности
сносит всю его тиранию. Поэтому Закон виновен в хищении, в святотатстве и
в убийстве Сына Божия. Он теряет свои права и заслуживает проклятие.
Везде, где присутствует Христос, или где, по крайней мере, упоминают Его
имя, Закон вынужден уступать и бежать от этого имени, как дьявол бежит от
креста. Следовательно, мы, верующие, свободны от Закона через Христа,
Который "восторжествовал над ним Собою" (Кол. 2:15). Это славное
торжество, совершенное для нас через Христа, обретается не делами, а одною
лишь верою. Следовательно, оправдывает только вера.
Поэтому слова: "Родившегося под Законом" - исполнены большого смысла, и
именно так к ним и следует относиться, ибо они показывают, что Сын Божий,
родившийся под Законом, совершил не то или иное деяние Закона и подчинился
ему не только политически, но испытал на Себе всю тиранию Закона. Ведь
Закон совершил над Христом все свое действие - Закон вселил в Него такой
ужас, что Он пережил душевную муку более тяжкую, чем кто-либо из людей.
Убедительным подтверждением этому служит Его кровавый пот, утешение от
ангела, Его возвышенная молитва в саду (Лк. 22:41-44) и, наконец, вопль
мучения на кресте (Мф. 27:46): "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня
оставил?" Но Он претерпел это, чтобы искупить нас, пребывавших под
Законом, т. е. пребывавших в скорби, в страхе, в отчаянии и отягощенных
грехами. Все мы, впрочем, таковыми до сих пор и являемся, ибо по плоти мы
до сих пор каждый день согрешаем против всех заповедей Божиих. Однако
Павел велит нам сохранять надежду, говоря: "Бог послал Сына Своего".
Таким образом, Христос - божественная и человеческая Личность, рожденный
от Бога в вечности и от Девы во времени, пришел не для того, чтобы
учреждать законы, но чтобы понести их на Себе и упразднить их. Он не стал
учителем Закона, Он стал послушным учеником Закона, чтобы этим Своим
послушанием искупить нас, подзаконных. Все это полностью отличается от
учения папистов, превративших Христа в законодателя более сурового, чем
Моисей. Павел здесь учит совершенно противоположному, а именно - что Бог
послал Сына Своего под Законом, т. е. что Он заставил Его понести на Себе
суд и проклятие Закона, грех, смерть и т. д. Моисей, являющийся
действующей силой греха, гнева и смерти, пленил, заточил и убил Христа, и
Христос это вынес. Христос действовал по отношению к Закону не активно, а
пассивно. Поэтому Он не является законодателем и судьею по Закону, а,
сделав Себя слугою Закона, стал нашим Искупителем от Закона.
Когда в Евангелии Христос произносит заповеди и учит Закону, или скорее
толкует Закон, то это относится не к учению об оправдании, а к учению о
добрых делах. К тому же учить Закону - это не та непосредственная функция
Христа, ради которой Он пришел в мир, это дополнительная ("акцидентальная"-Прим.
перев.) функция, так же, как [Его] исцеление больных, воскрешение мертвых,
помощь бедным и утешение скорбящих. Разумеется, это славные и божественные
дела, но они не являются специфическими свойствами именно Христа. Потому
что пророки тоже учили Закону и совершали чудеса. Но Христос - это
истинный Бог и человек. В столкновении с Законом Он испытал на Себе его
крайнюю жестокость и тиранию. Исполнив и понеся на Себе Закон, Он победил
Его Сам в Себе. И затем, воскреснув, Он осудил Закон, нашего заклятого
врага, и упразднил его, так что тот уже не может осудить или убить нас.
Следовательно, подлинная функция Христа, присущая только Ему,- бороться с
Законом, грехом и смертью всего мира, причем бороться так, чтобы Самому
пройти через них и, пройдя, победить их и упразднить в Самом Себе,
освобождая нас таким образом от Закона и от всякого зла. Поэтому
преподание Закона и совершение чудес - это особые блага Христа, которые не
были главной целью Его пришествия. Ибо пророки, и в особенности Апостолы,
совершали чудеса более великие, нежели те, которые совершал Сам Христос
(Ин. 14:12).
Итак, поскольку Христос победил Закон в Своей собственной Личности, из
этого непременно следует, что Он по природе - Бог. Потому что кроме Бога
никто - ни человек, ни Ангел - не стоит выше Закона. Христос же находится
выше Закона, потому что Он победил и подавил Закон. Следовательно, Он
является Сыном Божиим и Богом по природе. Если ты понимаешь Христа так,
как Его здесь описывает Павел, то никогда не ошибешься и не будешь
постыжен. Тогда ты сможешь судить о различных образах жизни, о религии и
вероисповедании всего мира. Но если это истинное видение Христа исчезает
или же затемняется, то непременно наступает полная неразбериха, ибо
недуховный человек не может судить о Законе Божием. Здесь недостаточно
искусства философов, юристов и вообще всех людей. Ведь Закон правит
человеком, поэтому Законом судится человек, а не человеком судится Закон.
Только христианин может судить Закон. Каким образом? Говоря, что он не
оправдывает. Тогда зачем соблюдать его, если он не оправдывает? Конечной
целью послушания праведных Закону является не праведность в глазах Божиих,
которая обретается только по вере, а спокойствие мира, благодарность Богу
и добрый пример, который побуждает других поверить в Евангелие. Папа так
перепутал обрядовые вопросы, нравственные вопросы и веру, что не
устанавливал между ними никакого различия, только в конце концов он
предпочел обрядовые вопросы нравственным вопросам, а нравственные вопросы
- вере.
...Дабы нам получить усыновление.
То есть божественное сыновство. Павел делает более красивым место из Быт.
22:18: "...В семени твоем..." и т. д. Ранее он упоминал праведность,
жизнь, обетование Духа, искупление от Закона, завет и обетование, как
благословение, данное Семени Авраама. Здесь он говорит о сыновстве и
наследовании жизни вечной, так как эти вещи вытекают из благословения. Как
только проклятие, которое есть грех, смерть и т. д., было устранено этим
благословенным Семенем, его место заняло благословение, которое есть
праведность, жизнь и все доброе. Таким образом, вы видите, что Павел,
когда хотел, мог растекаться мыслию по древу и говорить пространно.
За какую же заслугу мы получили эту праведность, сыновство и наследство
вечной жизни? Ни за какую. Ибо что могли заслужить люди, плененные грехом,
подвергнутые проклятию Закона и осужденные на вечную смерть?
Следовательно, мы получили все это даром и незаслуженно, впрочем и не без
заслуги. Что же это за заслуга? Не наша, а Иисуса Христа, Сына Божия,
Который родился под Законом не за Себя, а за нас (как ранее сказал Павел [Гал.
3:13], что Он сделался за нас проклятием), и Который искупил нас,
подзаконных. Потому мы получили это сыновство, только будучи искуплены
Иисусом Христом, Сыном Божиим - нашею преизобильною и вечною добродетелью,
будь то добродетель должная или добродетель истинная. Вместе с этим даром
сыновства мы к тому же получили Святого Духа, посылаемого Богом через
Слово в наши сердца и "вопиющего: Авва, Отче!", о чем говорится далее.
6. А как вы - сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего...
Святой Дух посылается двумя способами. Первохристианской церкви Он был
послан явным, видимым образом. Так Он сошел на Христа при Иордане в виде
голубя (Мф. 3:16), а на Апостолов и других верующих - в виде огня (Деян.
2:3). Это был первый способ дарования Святого Духа. Он был необходим
первохристианской церкви, которую следовало подкрепить видимыми знамениями
ради неверующих, как свидетельствует Павел (1Кор.14:22): "Языки суть
знамение не для верующих, а для неверующих". Но впоследствии, когда
церковь уже была собрана и укреплена этими знамениями, посылать Духа таким
видимым образом уже не было необходимости.
Второй способ дарования - это когда Святой Дух через Слово посылается в
сердца верующих, как и сказано в этом фрагменте: "Бог послал в сердца ваши
Духа Сына Своего". Это происходит безо всяких видимых проявлений, а именно
- когда через устное Слово мы получаем огонь и свет, благодаря коим мы
обновляемся и становимся другими, благодаря коим в нас возникают новые
взгляды, новые чувства и новые побуждения. Эти перемены и новые взгляды не
являются [продуктом] работой человеческого разума и не во власти человека,
это дар и достижение Святого Духа, Который приходит вместе с проповеданным
Словом, очищает наши сердца верою и производит в нас духовные побуждения.
Поэтому между нами и врагами Слова, его извратителями, существует огромное
различие. Мы, по благодати Божией, на основании Слова, способны с
уверенностью проповедовать и судить о воле Божией по отношению к нам, обо
всех законах и учениях, о своей собственной жизни и о жизни других.
Паписты и духовные фанатики, напротив, неспособны с уверенностью судить о
чем-либо. Последние искажают и извращают Слово, первые преследуют его и
хулят. А без Слова невозможно вынести четких суждений вообще о чем-либо.
Конечно, обновились ли мы умом нашим и имеем ли мы Святого Духа, этого
нельзя увидеть. Однако сама наша способность выносить суждения, наша речь
и наше исповедание являются достаточными свидетельствами того, что в нас
присутствует Святой Дух со Своими дарами. Ибо прежде мы были неспособны
судить о чем-либо вообще. Мы не говорили и не исповедовали, что все наши
дела грешны и осуждены, и что один лишь Христос является нашей должной и
истинной добродетелью, как мы говорим и исповедуем сейчас, поскольку
воссияло солнце истины. Поэтому нас не должно беспокоить, если мир, дела
которого мы объявляем злыми, считает, что мы самые опасные еретики и
смутьяны, ниспровергатели религии и нарушители общественного спокойствия,
одержимые дьяволом, который говорит через нас и направляет все наши
действия. Вопреки этому извращенному суждению мира, давайте будем
довольствоваться свидетельством нашей совести, благодаря которому мы знаем
наверняка, что это божественный дар - когда мы не только веруем во Иисуса
Христа, но и открыто провозглашаем и исповедуем Его перед миром. Как
веруем в сердце, так и говорим устами, как сказано в Псалме (115:1): "Я
веровал, и потому говорил: я сильно сокрушен".
Мы также упражняем себя в благочестии и избегаем греха, насколько
возможно. Если же согрешаем, то непреднамеренно - мы грешим по невежеству
и сожалеем об этом. Мы можем падать, ибо дьявол подстерегает нас день и
ночь. Также и остатки греха липнут к нашей плоти. Поэтому по плоти мы
являемся грешниками даже после того, как приняли Святого Духа. Внешне нет
большой разницы между христианином и другим в общественном отношении
порядочным человеком. Дела христианина мелки на вид - он исполняет
обязанности согласно своему призванию, управляет государством, ведет
хозяйство, пашет землю, помогает, поддерживает и служит своему ближнему.
Человек недуховный не станет хвалить эти дела, он считает их столь
заурядными и ничтожными, что их делают миряне и даже язычники. Мир не
разумеет того, что от Духа Божия (1 Кор. 2:14), поэтому он выносит
искаженное суждение о делах благочестивых людей. Мир не только восхищается
суеверием лицемеров и их самочинными делами, но относится к ним с
религиозностью и поддерживает их щедрыми дарами. И, с другой стороны, мир
так далек от признания, что дела благочестивых людей добры (на вид они,
конечно, мелки и скудны, но они добры и богоугодны, когда совершаются с
верою, радостным духом, послушанием и благодарностью Богу), что осуждает и
порицает их, как верх нечестия и неправедности. Поэтому менее всего мир
верит в то, что мы имеем Святого Духа. Но во времена невзгод или креста и
исповедания веры (которое верующим людям свойственно и которое является
для них главным делом), когда человек должен либо оставить жену, детей,
имущество и жизнь, либо отречься от Христа, становится очевидным, что мы
исповедуем веру, Христа и Его Слово силою Святого Духа.
Поэтому нам следует не сомневаться в том, что Святой Дух пребывает в нас,
но иметь уверенность и признавать, что мы, как говорит Павел, "храм
Святого Духа" (1 Кор. 6:19). Ибо если человек ощущает любовь к Слову и
если ему нравится слушать, говорить, думать, читать лекции и писать о
Христе, то он должен знать, что это не является делом человеческой воли
или разума, но это дар Святого Духа. Потому что такое не может происходить
без Святого Духа. С другой стороны, там, где присутствует ненависть к
Слову и презрение Слова, там царит дьявол, "бог века сего" (2 Кор. 4:4),
ослепляя сердца людей и держа их в плену, чтобы не дать воссиять над ними
свету Евангелия славы Христовой. Это мы и наблюдаем сегодня среди толпы -
им нет никакого дела до Слова, они высокомерно презирают его, словно оно
вообще к ним не относится. Те люди, которые имеют в себе некое горение и
тягу ко Слову, должны с благодарностью признавать, что это чувство вселил
в них Святой Дух. Ибо это чувство не врожденное, и никакие законы не могут
научить нас, как обрести его. Мы изменены не чем иным, как десницею
Всевышнего (Пс. 76:11). И когда мы с радостью слышим проповедь о Христе,
Сыне Божием, Который вочеловечился ради нас и, чтобы искупить нас,
подчинился Закону, тогда вместе с этой проповедью и через нее Бог
несомненно посылает Святого Духа в наши сердца. Поэтому благочестивым
[людям] крайне полезно знать, что они имеют Святого Духа.
Я говорю это, чтобы опровергнуть опасную доктрину софистов и монахов,
учивших и веривших, что никто не может знать наверняка, находится ли он в
состоянии благодати, даже если делает добрые дела сообразно своим
способностям и ведет безупречный образ жизни. Это утверждение, которое
повсеместно принимается и которому верят, было принципом и практически
являлось артикулом веры во всем папстве. Этою своею нечестивою идеею они
совершенно разрушили вероучение, ниспровергли веру, растревожили совесть
людей, упразднили Христа и изгнали Его из церкви, скрыли и отвергли все
благословения и дары Святого Духа, отменили истинное поклонение Богу и
утвердили идолопоклонство, презрение к Богу и богохульство в сердцах
людских. Ибо всякий, у кого есть такие сомнения в воле Божией о самом себе
и кто не верует твердо, что находится в состоянии благодати - не может
поверить, что он имеет прощение грехов, что Богу до него есть дело и что
он может спастись.
Августин правильно и точно говорит, что всякий человек несомненно может
видеть свою веру, если он имеет ее. Именно это они и отрицают. "Упаси
Бог,-говорят они,-чтобы я твердо поверил, что нахожусь в состоянии
благодати, что я свят и что имею Святого Духа, даже если действительно
живу святою жизнью и делаю все, что следует". От этой нечестивой идеи, на
которой утверждено все царство папы, вы, молодые, должны бежать прочь и
смотреть на нее с ужасом, как на опасную заразу, ибо она еще не проникла в
вас. Мы, старшие, воспитывались в ней с детства и впитали ее так, что она
вросла в самую внутренность нашего сердца. Поэтому не без труда нам
приходилось познавать истинную веру, которой [мы] и учим. Нам непременно
следует твердо верить, что мы находимся в состоянии благодати, что мы
угодны Богу ради Христа и имеем Святого Духа. "Если же кто Духа Христова
не имеет, тот и не Его" (Рим. 8:9). К тому же всё, что мы думаем, говорим
и делаем, сомневаясь - все это грех: "Всё, что не по вере, грех" (Рим.
14:23).
Поэтому всякий, кто занимает начальственное положение в церкви или на
государственной службе, должен твердо верить, что его должность угодна
Богу. Однако он никогда не смог бы поверить в это, если бы не имел Святого
Духа. Но вы скажете: "Я не сомневаюсь в том, что эта должность угодна
Богу, поскольку она Богом и установлена. Но у меня есть сомнения по поводу
своей личности, угодна ли она Ему". Тут следует обратиться за помощью к
богословию, которое, главным образом, занимается приданием нам уверенности
в том, что не только должность, занимаемая человеком, но и сам этот
человек угоден Богу. Ибо именно человек был крещен, верует во Христа,
очистился от всех грехов Его Кровью, живет в общении церкви, не только
любит чистое учение Слова, но радуется его умножению и росту числа
верующих и, с другой стороны, ненавидит папство и духовный фанатизм с их
нечестивым учением, как сказано (Пс. 118:113): "Вымыслы человеческие
ненавижу, а закон Твой люблю".
Таким образом, мы должны твердо верить, что не только наша должность
угодна Богу, но и наша личность. Все, что говорит, делает или думает наша
личность, угодно Богу, хотя и не ради нас самих, но ради Христа, Который,
как мы верим, родился под Законом ради нас. А в том, что Христос угоден
Богу и свят, мы абсолютно уверены. В какой мере Христос угоден Богу и в
какой мере мы держимся Его, в той мере и мы угодны Богу и святы. И хотя
грех все еще липнет к нашей плоти и мы все еще ежедневно падаем, тем не
менее благодать более изобильна и более сильна, нежели грех. Ибо милость и
истина Господня царят над нами вечно. Поэтому грех не способен испугать
нас и заставить нас сомневаться в благодати Божией, которая в нас.
Христос, этот могучий исполин, упразднил Закон, осудил грех, уничтожил
смерть и всякое зло. Поскольку Он находится одесную Бога и ходатайствует
за нас, мы не можем иметь никаких сомнений в благодати Божией для нас.
Кроме того, Бог также послал в наши сердца Духа Своего Сына, как говорит
здесь Павел. А Христос совершенно уверен в том, что в Своем Духе Он угоден
Богу. Поскольку мы имеем тот же Дух Христа, мы тоже должны быть уверены в
том, что находимся в состоянии благодати,- уверены благодаря Тому, Кто
уверен. Это что касается внутреннего свидетельства, благодаря которому
сердце должно твердо веровать, что оно находится в состоянии благодати и
имеет Святого Духа. А внешние знамения, как я уже сказал ранее, таковы -
любить слушать о Христе, проповедовать, благодарить, хвалить и
исповедовать Христа даже ценою имущества и жизни, исполнять свои
обязанности согласно своему призванию мужественно, в вере и радости, не
находить удовольствия во грехе, не вторгаться в чужое звание, но служить
своему, помогать нуждающемуся брату, утешать скорбящих и т. д. Эти
знамения убеждают и утверждают нас a posteriori в том, что мы находимся в
состоянии благодати. Нечестивцы тоже имеют эти знамения, но не в чистоте.
Из этого вполне явствует, что папа со своим учением только лишает покоя
совесть людей и, в конце концов, почти доводит их до отчаяния, ибо он не
только учит их сомневаться, но даже приказывает им это [делать]. Поэтому,
как сказано в Псалме (5:10): "Нет в устах их истины", или в другом Псалме
(9:28): "Под языком его - мучение и пагуба".
Здесь мы также видим, сколь велика слабость веры у благочестивых. Ибо если
бы мы твердо веровали, что пребываем в состоянии благодати, что грехи наши
прощены, что мы имеем Дух Христов и что мы - сыны Божии, то мы были бы
воистину счастливы и благодарны Богу за неизреченный дар Его (2 Кор.
9:15). Но, испытывая противоположные чувства, а именно - страх, сомнение,
печаль и т. д., мы не дерзаем верить в это со всей твердостью. Наша
совесть даже полагает, что приписывать эту славу самой себе было бы
великою самонадеянностью и гордынею. Поэтому данный вопрос правильно
понимается только тогда, когда переходит в практику, ибо без опыта этому
никак нельзя научиться.
Поэтому пусть каждый приучит себя твердо веровать, что он находится в
состоянии благодати и что его личность со своими [ее] делами угодна Богу.
Но если он испытывает сомнение, то ему следует проявлять веру, бороться с
сомнением и добиваться уверенности - так, чтобы суметь сказать: "Я знаю,
что я угоден Богу и имею Святого Духа не по причине своей достойности или
добродетели, а благодаря Христу, Который подчинился Закону ради нас и взял
[на Себя] грехи мира (Ин. 1:29). В Него я и верую. Если я - грешник и если
я заблуждаюсь, то Он - праведник и не может заблуждаться. К тому же мне
нравится слушать, читать, петь и писать о Нем. Больше всего я хочу
возвещать миру о Его Евангелии и обратить многих людей".
Такие вещи несомненно свидетельствуют о присутствии Святого Духа. Ибо
такие вещи не возникают в сердце благодаря человеческим способностям, а
также нельзя их приобрести за счет каких-либо упражнений или усилий.
Достичь этого можно через Христа. Сначала Он оправдывает нас, даруя
познание Себя. Затем Он сотворяет [в нас] чистое сердце (Пс. 50:12),
производит новые побуждения, дарует уверенность, благодаря которой мы
веруем, что ради Него мы угодны Отцу, а также дарует верное суждение,
благодаря которому мы одобряем то, чего прежде не знали или что совершенно
презирали. Поэтому мы ежедневно должны стараться двигаться все дальше и
дальше от неуверенности к уверенности и прилагать усилие, чтобы полностью
искоренить вредную идею, поглотившую весь мир,- будто человек не знает,
находится ли он в состоянии благодати. Ибо если мы сомневаемся в том, что
находимся в состоянии благодати и угодны Богу ради Христа, то мы таким
образом отрицаем, что Христос искупил нас, и совершенно отвергаем Его
блага. Вы, молодые, способны с легкостью понять учение Евангелия и
избежать этого опасного мнения, ибо вы не заражены им.
...вопиющего: "Авва, Отче!"
Павел мог бы сказать: "Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего,
молящегося: "Авва, Отче!"" Но он намеренно говорит: "вопиющего", чтобы
показать испытание христианина, который еще немощен и слабо верует. В Рим.
8:26 он называет это "воздыханиями неизреченными". "Также, -говорит он, -и
Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как
должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными".
Это великое утешение, когда Павел говорит здесь, что Дух Христа,
посылаемый Богом в наши сердца, вопиет: "Авва, Отче!", и когда он говорит
в Рим. 8:26, что Он подкрепляет нас в немощах наших и ходатайствует за нас
воздыханиями неизреченными. Всякий, кто истинно поверил этому, не отпадет
ни при каких бедствиях, как бы велики они ни были. Но этой вере мешают
многие вещи. Во-первых, наше сердце родилось во грехе. Во-вторых, мы имеем
в себе врожденное зло [заключающееся] в том, что мы сомневаемся в
благорасположении Бога к нам и не можем твердо веровать, что мы угодны
Богу. Помимо этого, "противник наш диавол ходит, как рыкающий лев, ища,
кого поглотить" (1 Пет. 5:8), и говорит: "Ты - грешник. Поэтому Бог
гневается на тебя и погубит тебя навеки". Ничто не может укрепить и
поддержать нас против этих великих и невыносимых воплей, кроме одного лишь
Слова, которое являет Христа, как Победителя греха, смерти и всякого зла.
Но, чтобы твердо держаться этого среди испытаний и противоборств, когда
Христос не делается видимым ни для одного из наших органов чувств,
требуется усилие и труд. Мы Его не видим, и во время испытания наше сердце
не ощущает Его присутствия и помощи. И кажется даже, будто Христос
гневается на нас и оставляет нас в такой час. К тому же во время этого
испытания человек чувствует силу греха, немощь плоти и свое сомнение, он
ощущает раскаленные стрелы дьявола (Еф. 6:16), ужасы смерти, гнев Божий и
Его суд. Все эти вещи издают против нас сильные и страшные вопли, так что
кажется, будто нам не остается ничего, кроме отчаяния и вечной смерти.
Но среди этих ужасов Закона, громовых раскатов греха, смертного сотрясения
и дьявольского рыка,- говорит Павел,- Святой Дух начинает взывать в нашем
сердце: "Авва, Отче!" И Его вопль неизмеримо превосходит сильные и
страшные вопли Закона, греха, смерти и дьявола, прорываясь сквозь них. Он
пронизывает облака и небо, доходя до самых ушей Божиих.
Итак, этими словами Павел хочет показать ту немощь, которая еще
присутствует в благочестивых, как в Рим. 8:26: "Дух подкрепляет нас в
немощах наших". Поскольку сознание противоположного столь сильно в нас, т.
е. поскольку мы сознаем гнев Божий лучше, чем Его благорасположение к нам,
потому-то Святой Дух и посылается в наши сердца. Он не шепчет и не
молится, но очень громко вопиет: "Авва, Отче!" - и ходатайствует за нас по
воле Божьей воздыханиями неизреченными. Каким же образом?
Среди великого страха и конфликтов совести мы действительно хватаемся за
Христа и веруем, что Он - наш Спаситель. Но Закон все же вселяет в нас
великий страх, и грех не дает нам покоя. Кроме того, дьявол нападает на
нас со всевозможными своими кознями и раскаленными стрелами (Еф. 6:16),
всеми силами пытаясь похитить у нас Христа и лишить нас всякого утешения.
И тогда ничто не может помочь нам не сдаться и не отчаяться, ибо в такое
время мы являем собой трость надломленную и лен курящийся (Ис. 42:3) . Тем
временем, однако, Святой Дух подкрепляет нас в немощах наших и
ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8:26),
свидетельствуя духу нашему, что мы - дети Божии (Рим. 8:16). Все это
укрепляет душу среди этих ужасов, она воздыхает ко своему Спасителю и
Первосвященнику Иисусу Христу, она преодолевает немощь плоти, вновь
обретает утешение и говорит: "Авва, Отче!" Это воздыхание, которое мы едва
сознаем, Павел называет воплем и воздыханием неизреченным - вздохом,
наполняющим небо и землю. Он также называет его воплем и воздыханием Духа,
потому что, когда мы немощны и подвергаемся искушениям, Дух издает этот
вопль у нас в сердце.
Сколь бы велики и ужасны ни были вопли, испускаемые против нас Законом,
грехом и дьяволом, хотя и кажется, что они заполняют собою небо и землю и
совершенно превозмогают вздохи нашего сердца, все же они не могут
причинить нам никакого вреда. Ибо чем больше эти враги теснят нас, обвиняя
и муча своими воплями, тем крепче мы, воздыхая, держимся за Христа -
сердцем и устами мы призываем Его, не отступаем от Него и верим, что Он
родился под Законом ради нас, чтобы искупить нас от проклятия Закона и
уничтожить грех и смерть. Когда мы вот так, верою держимся за Христа, мы
взываем через Него: "Авва, Отче!" И этот наш вопль намного превосходит
вопль дьявола.
Однако нам совсем не кажется, что воздыхание, которое мы издаем среди
ужасов и в своей немощи,- это вопль. Мы так далеки от этой мысли, что даже
едва осознаем это как вздох. Ибо, что касается нашего собственного
осознания, то наша вера, воздыхающая ко Христу в искушениях, очень слаба.
Вот почему мы не слышим этого вопля. У нас есть только Слово. Если в
борьбе мы держимся за него, то немного дышим и воздыхаем. Воздыхание мы в
какой-то степени осознаем, но вопля не слышим. "Испытующий же
сердца,-говорит Павел (Рим. 8:27),-знает, какая мысль у Духа". Для
Испытующего сердца это воздыхание, кажущееся плоти столь слабым, является
громким воплем и воздыханием неизреченным, по сравнению с которым великий
и страшный рев Закона, греха, смерти, дьявола и ада ничтожен и неслышен.
Недаром поэтому Павел называет это воздыхание благочестивого и
сокрушенного сердца воплем и неизреченным воздыханием Духа, ибо оно
наполняет все небо и всю землю, взывая столь громко, что Ангелам кажется,
будто они кроме этого вопля ничего больше не слышат.
Тем не менее у нас внутри присутствует совсем противоположное ощущение.
Нам не кажется, что это наше слабое воздыхание проникает сквозь облака
так, что Бог и Ангелы на небе только его и слышат. На самом деле нам
кажется - особенно если испытание продолжается дальше,- что на нас жутко
рычит дьявол, небо издает рев, земля трясется, все вот-вот развалится, вся
тварь угрожает нам злом, и ад разверзается, чтобы поглотить нас. Это
ощущение - у нас в сердце, мы не слышим этих страшных голосов и не видим
этого грозного лика. Именно об этом Павел и говорит во 2 Кор. 12:9, что
сила Христова совершается в нашей немощи. Ибо Христос воистину всемогущ и
воистину царствует и торжествует в нас тогда, когда мы, если можно так
выразиться, столь "всенемощны", что едва-едва можем издать стон. Однако
Павел говорит, что в ушах Божиих этот вздох - могучий вопль, наполняющий
все небо и землю.
Также и в Лк. 18:1-8, в притче о неправедном судье, Христос называет это
воздыхание благочестивого сердца воплем, и таким воплем, который
непрестанно взывает к Богу день и ночь. Он говорит: "Услышьте, что говорит
судья неправедный. Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день
и ночь? Будет ли Он долго медлить защитить их? Сказываю вам, что подаст им
защиту вскоре". Сегодня, среди всех гонений и противодействий папы,
тиранов и духовных фанатиков, нападающих на нас справа и слева, мы только
и можем издавать такие воздыхания. Однако они - наша артиллерия и орудия
брани, с их помощью мы расстраивали замыслы наших противников все эти годы
и начали разрушать царство антихриста. Они побудят Христа ускорить день
Своего славного пришествия, когда Он упразднит все начальства, власти и
силы и повергнет всех врагов Своих под ноги Себе. Аминь.
Так в Исходе Господь говорит Моисею у Чермного моря (14:15): "Что ты
вопиешь ко Мне?" Это последнее, к чему прибег Моисей. Он находился в
крайней душевной муке и потому трепетал, будучи на пороге отчаяния.
Казалось, что в нем царит не вера, а неверие. Ибо Израиль был так зажат
горами, войском египтян и морем, что некуда было бежать. Моисей даже не
смел ничего пробормотать. Как же тогда он вопиял? Отсюда следует, что мы
не должны судить по ощущениям своего сердца; мы должны судить по Слову
Божию, которое учит, что Святой Дух даруется сокрушенным, боящимся и
отчаивающимся, так что Он ободряет и утешает их, чтобы они не согнулись
под гнетом испытаний и прочего зла, а одолели их, хотя и не без великого
страха и усилия.
Паписты вообразили, будто святые, благодаря тому, что имели Духа Святого,
никогда не сталкивались с искушениями и никогда их не испытывали. Они
рассуждают о Святом Духе лишь умозрительно, как сегодня говорят духовные
фанатики. Но Павел говорит, что сила Христова делается совершенною в нашей
немощи (2 Кор. 12:9) и что Дух Святой подкрепляет нас в немощах наших и
ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8:26). Поэтому когда
мы совсем ослабеваем и совсем близко подходим к отчаянию, тогда мы больше
всего и нуждаемся в помощи и утешении Святого Духа, и тогда Он к нам ближе
всего. Если кто-то проходит через беды с мужественным и радостным духом,
значит, Святой Дух уже совершил в нем Свою работу. Но Он непосредственным
образом совершает Свою работу в тех, кто исполнен ужаса и приблизился, как
сказано в Псалме, ко "вратам смерти" (9:14). Так, я уже сказал, что Моисей
видел присутствие самой смерти в воде и везде, куда обращал взор.
Вследствие этого он находился в глубочайшем смятении, отчаянии и
несомненно чувствовал в своем сердце обращенный против него громкий вопль
дьявола: "Сегодня весь этот народ погибнет, ибо им некуда бежать. Ты один
виноват в этом великом бедствии, ибо ты вывел их из Египта". Потом
раздался вопль народа (Исх. 14:11-12): "Разве нет гробов в Египте, что ты
привел нас умирать в пустыне? ...Ибо лучше быть нам в рабстве у Египтян,
нежели умереть в пустыне". Тогда присутствовал в Моисее Святой Дух - не
умозрительно, а по-настоящему. Он ходатайствовал за него воздыханиями
неизреченными, так что Моисей вздохнул к Богу и сказал: "Господи, по
Твоему повелению я вывел народ. Посему Ты помоги!" Это воздыхание Он и
называет "воплем".
Я для того столь подробно обсудил это, чтобы показать, что такое работа
Святого Духа и как Он ее обычно совершает. В искушениях мы ни в коем
случае не должны решать эту проблему, полагаясь на собственные чувства или
следуя воплю Закона, греха и дьявола. Если мы захотим при этом следовать
своим чувствам или поверить этим воплям, то мы решим, что лишены всякой
помощи от Святого Духа и изгнаны из присутствия Божия. Не лучше ли нам
вспомнить поэтому, как Павел говорит, что Святой Дух подкрепляет нас в
немощах наших и вопиет: "Авва, Отче!" То еесть Он производит, как нам
кажется, некий всхлип или вздох нашего сердца, однако в глазах Бога - это
громкий вопль, или воздыхание неизреченное. Поэтому во всяком искушении и
во всякой немощи прильните ко Христу и воздыхайте! Он даст вам Духа,
вопиющего: "Авва, Отче!" Потом Отец скажет: "В целом мире я не слышу
ничего, кроме одного этого воздыхания, которое в Моих ушах звучит как
вопль столь громкий, что он наполняет собою небо и землю и заглушает все
остальные вопли".
Заметьте, что Павел не говорит, будто во время искушений Дух ходатайствует
за нас долгою молитвою - Он ходатайствует воздыханием, и таким, какое не
выразить словами. Он не взывает громко и слезно: "Помилуй меня, Боже!"
(Пс.50:3) - Он просто произносит слово вопля и воздыхания: "Отче!" Это
короткое слово, но в нем заключено все. Здесь говорят не уста, а чувства,
так, словно человек говорит: "Хотя меня окружают тревоги и мне кажется,
что я покинут и изгнан из Твоего присутствия, я тем не менее чадо Божие
ради Христа, я возлюблен ради Возлюбленного". Потому слово "Отче", когда
оно со смыслом произносится в сердце,- это такое красноречие, которого не
могут достичь ни Демосфен, ни Цицерон, ни самые красноречивые люди,
когда-либо жившие на свете. Ведь это то, что выражается не словами, а
вздохами, которые нельзя услышать ни в каких словах, ни у каких ораторов,
ибо они слишком глубоки, чтобы можно было выразить словами.
Итак, я разными способами показал, что христианин должен твердо веровать,
что он пребывает в состоянии божественной благодати и что он имеет вопль
Духа Святого у себя в сердце, в особенности тогда, когда совершает
надлежащие деяния - исповедует [веру] или страдает за исповедание. Я
показал это для того, чтобы вы полностью отвергли отвратительную идею
всего папского царства - учение о том, что христианин должен быть неуверен
в благодати Божией для него. Если это мнение верно, то Христос совершенно
бесполезен. Ибо кто сомневается в благодати Божией для себя, тот
обязательно должен усомниться и в обетованиях Божиих, и в воле Божией, а
также в рождении, страданиях, смерти и воскресении Христа. Нет большей
хулы на Бога, чем отречься от обетований Божиих и от Самого Бога, от
Христа и т. д. Посему было верхом не только безумия, но и нечестия, когда
монахи с таким рвением набирали молодежь обоих полов в монастыри - в свои
религиозные и, как они их называют, "святые" ордены - как в верное
состояние спасения, а потом, лишь только они были набраны, велели им
сомневаться в благодати Божией. Таким же образом папа призвал и весь род
человеческий к послушанию святой Римской Церкви, как к некому святому
состоянию, в котором они непременно обретут спасение. Впоследствии же тем,
кто слушался его законов, он повелел сомневаться. Так царство антихриста
сначала хвастается и преувеличивает святость своих законов, порядков,
правил и уверенно сулит вечную жизнь тем, кто их соблюдает; но потом,
после того как несчастные долго умерщвляют свое тело, занимаясь, согласно
человеческим традициям, бдениями, постами и т.д., их награда за все это
состоит в том, чтобы не знать, угодно ли Богу это их послушание или нет.
Сатана страшно радовался убиению душ папистами. Поэтому папство есть
настоящая камера пыток для совести и подлинное царство дьявола.
Чтобы доказать и подкрепить это свое вредное заблуждение, они использовали
высказывание Соломона в Еккл 9:1: "...Что праведные и мудрые и деяния их -
в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает". Некоторые
из них отнесли эту фразу к ненависти Божией в будущем, другие - к
ненависти Божией в настоящем. Но ни та, ни другая группа не поняли
Соломона, который в этом месте говорит совсем не то, что они воображают.
Более того, главная мысль всего Писания состоит в том, что нам надлежит не
сомневаться, но надеяться, уповать и твердо веровать, что Бог милостив,
добр и терпелив, и что Он не лжет и не обманывает, но верен и правдив. Он
держит Свои обещания и ныне совершил, что обещал, предав Своего
Единственного Сына на смерть за наши грехи, чтобы всякий, верующий в Сына,
не погиб, но имел жизнь вечную (Ин 3:16). Здесь не может быть никакого
сомнения в том, примирен ли Бог с нами, и благосклонен ли Он к нам,
устранены ли ненависть и гнев Бога, ибо Он позволяет Своему Собственному
Сыну умереть за нас, грешников. И все же, хотя и все Евангелие на каждом
шагу показывает это, и столько раз оно этому учит, одна эта фраза
Соломона, к тому же неправильно понятая, особенно среди ревнителей и
монахов из тех, что построже, стоила больше всех обетований и всего
утешения Писания, больше даже Самого Христа. Они злоупотребили Писанием на
свою погибель и получили справедливое наказание за то, что презрели
Писание и пренебрегли Евангелием.
Важно, чтобы мы все это знали. Во-первых, паписты сегодня создают такое
впечатление, будто они никогда ничего плохого не делали. Поэтому их
следует обличать на основании их же собственных мерзостей, которые они
распространили по всему миру, как и свидетельствуют их собственные книги,
которых по этой теме существует бесчисленное множество. К тому же мы таким
образом можем обрести уверенность, что имеем чистое и истинное учение
Евангелия,- такую уверенность, которою папство похвастаться не может. Если
бы даже все прочее там было здраво, все равно это чудовище неуверенности
хуже всех остальных чудовищ. И хотя очевидно, что враги Христа учат
ненадежному, потому что приказывают совести сомневаться, они все же столь
преисполнены безумства сатаны, что в своем самодовольстве осуждают и
убивают нас, не согласных с ними, как будто еретики - это мы, а они
совершенно уверены в своем учении.
Посему возблагодарим Бога за то, что мы избавлены от этого чудовища
неуверенности и теперь можем твердо веровать, что Святой Дух вопиет и
производит это неизреченное воздыхание в наших сердцах. И вот наше
основание: Евангелие заповедует нам смотреть не на наши собственные добрые
деяния или совершенство, а на Самого Бога обетующего и на Самого Христа
Посредника. Папа же, напротив, велит нам взирать не на Бога обетующего, не
на Христа, нашего Первосвященника, а на наши собственные дела и заслуги.
Если идти по последнему пути, то там будут сомнение и отчаяние, а если по
первому - уверенность и радость Духа. Ибо я верен Богу, Который не может
солгать. Он говорит: "Я отдаю Собственного Сына на смерть, чтобы Кровью
Своею Он искупил тебя от греха и смерти". Я не могу здесь иметь никаких
сомнений, если только вообще не хочу отречься от Бога. И вот почему наше
богословие надежно - оно отбирает нас у самих себя и помещает нас вне
самих себя, чтобы мы не рассчитывали на свою силу, совесть, опыт, личность
или дела, а полагались на то, что находится вне нас, т. е. на обетование и
истину Божию, которые не могут обмануть. Папа этого не знает, и именно
потому у него и у его фурий имеет место это нечестивое представление,
будто ни один человек - даже тот, кто праведен и мудр - не может знать,
достоин ли он любви. Но если человек праведен и мудр, он знает наверняка,
что Бог его любит, иначе такой человек не праведен и не мудр.
Более того, эта фраза Соломона вообще ничего не говорит ни о ненависти, ни
о благосклонности Божией к людям. Это фраза государственного деятеля,
произнесенная в укор человеческой неблагодарности. Ибо извращенность и
неблагодарность мира столь велики, что он часто воздает злом тем, кто
заслужил от него добра, и иногда даже очень грубо с ними обходится, а
нечестивцев наоборот возвышает и почитает. Так и Давид, святой человек и
очень хороший царь, был изгнан из своего царства; пророки, Христос и
Апостолы были убиты. История всех народов свидетельствует о том, что
многие люди, заслуживавшие от своей страны самого лучшего, своими же
собственными согражданами были отправлены в изгнание, прожили там
несчастную жизнь, а некоторые из них горестно кончили свои дни в тюрьме.
Так что Соломон говорит здесь не об отношениях совести с Богом, не о
благоволении Бога и о Его суде, а о судах и о волеизъявлениях людей среди
них самих. Он как бы говорит: "Много есть праведных и мудрых мужей, через
которых Бог делает много добра и сохраняет мир для людей. Но люди столь
далеки от признания этого, что часто воздают таким мужам злом за их
великие благодеяния. Поэтому сколько бы добра человек ни делал, он все
равно не знает, чего он заслужит от людей своим усердием и верностью -
ненависти или доброжелательности".
Это и произошло в наши дни. Хотя мы думали найти в наших братьях доброе
расположение за то, что проповедовали им Евангелие мира, жизни и вечного
спасения, вместо доброго расположения мы нашли самую лютую ненависть.
Много было таких, кто поначалу находил наше учение привлекательным и
горячо поддерживал его. Мы думали, что они будут нашими братьями и
друзьями, которые присоединятся к нам в единодушном согласии и будут
насаждать и распространять это учение среди других. Но теперь мы на своем
опыте видим, что они лжебратья и наши злейшие враги. Они насаждают
заблуждения, искажают и ниспровергают то, чему мы учим правильно и
добросовестно, распространяют в церквах самые злобные сплетни. Поэтому
пусть всякий, кто благочестиво и добросовестно исполняет свой долг, какое
бы место в жизни он ни занимал, и кто принимает неблагодарность и
ненависть людскую за свои добрые деяния, не мучит себя из-за этого до
смерти, но пусть он скажет вместе со Христом (Пс.108:3-4): "Вооружаются
против Меня без причины; за любовь Мою они враждуют на Меня, а Я молюсь".
Этим нечестивым учением, которым папа велит людям сомневаться в
благорасположении к ним Бога, он удалил из церкви Бога и Его обетования,
разрушил благословения Христовы и упразднил все Евангелие целиком. Затем
неизбежно последовали бедствия, потому что люди полагались не на Бога с
Его обетованиями, а на собственные дела и заслуги. Если такое происходит,
человек никогда не может быть уверен в воле Божией, но обречен постоянно
колебаться и, в конце концов, даже отчаяться. Понять, чего Бог хочет и что
Ему угодно, нельзя ниоткуда, кроме Его же Слова. Это Слово уверяет нас в
том, что Бог отложил прочь весь Свой гнев и ненависть к нам, когда отдал
Своего Единственного Сына за наши грехи. Таинства, власть ключей и т. д.
тоже дают нам уверенность, потому что если бы Бог не любил нас, Он никогда
бы не дал нам их. Таким образом, мы осыпаны бесконечными свидетельствами
доброго расположения Бога к нам. Теперь, когда изгнана зараза
неуверенности, которою поражена вся церковь папы, давайте будем твердо
верить, что Бог доброжелательно расположен к нам, что мы угодны Ему, что
Ему есть до нас дело ради Христа и что мы имеем Святого Духа, Который
ходатайствует за нас воплем и воздыханием неизреченным.
По форме эти вопль и воздыхание таковы, что во время испытаний вы
называете Бога не тираном, не гневающимся судьей и не мучителем, а Отцом -
притом воздыхание может быть столь слабым, что его едва можно
почувствовать. Тот, другой вопль, напротив, весьма велик и ощущается очень
сильно, когда в подлинном ужасе совести мы называем Бога злым, жестоким,
гневливым тираном и судьей. Ибо тогда кажется, что Бог нас покинул и хочет
ввергнуть нас в ад. Так святые часто жалуются в псалмах (Пс.30:23,13):
"Отвержен я от очей Твоих", "Я - как сосуд разбитый". Это, конечно, не то
воздыхание, которое говорит: "Отче" - это рев ненависти к Богу, который
громко кричит: "Жестокий судья, лютый мучитель!" И вот тут наступает время
отвратить очи от Закона, от дел, от своих собственных чувств и совести,
крепко взяться за Евангелие и положиться исключительно на обетование Божие.
И тогда раздастся легкий вздох, который заглушит и подавит тот неистовый
рев, и в сердце не останется ничего, кроме этого вздоха, взывающего: "Авва,
Отче! Сколько бы меня ни обвинял Закон, и сколько бы меня ни ужасали грех
и смерть - тем не менее Ты, Боже, обещаешь благодать, праведность и вечную
жизнь через Христа". И таким образом обетование производит то воздыхание,
которое взывает: "Отче!"
Я ничего не имею против, когда некоторые объясняют, что одно название
греческое, а другое - древнееврейское, потому что Павел намеренно желал
употребить и то, и другое по причине двоякой природы церкви, собранной из
язычников и из иудеев; и что язычники и иудеи хоть и называют Бога "Отцом"
на разных языках, но вопль и тех, и других одинаков, поскольку и те, и
другие взывают: "Отче!"
предыдущая |
содержание |
следующая
|
