|
23. А до пришествия веры...
Павел продолжает рассуждать о полезности и необходимости Закона. Ранее (в
стихе 19) он уже говорил, что Закон был дан после, по причине
преступлений. Это не значит, что главное намерение Бога, когда Он давал
Закон, заключалось в том, чтобы произвести смерть и проклятие. Как Павел
говорит также в Рим.(7:13): "Итак, неужели доброе сделалось мне
смертоносным? Никак". Ибо Закон - это Слово, являющее жизнь и направляющее
нас к ней. Следовательно, он дал был не только ради смерти, но его
основное употребление и главная цель заключаются в том, чтобы явить
смерть, дабы в результате этого стала очевидной природа греха и вся его
гнусность. Он являет смерть не просто так, ради собственного удовольствия,
и не потому, что он просто хочет убить нас этим. Нет, он являет смерть для
того, чтобы люди устрашились и, смирившись, боялись Бога. Текст Книги
Исход (20:20) сам это ясно показывает: "Не бойтесь,- сказано там,- Бог [к
вам] пришел, чтобы испытать вас и чтобы страх Его был пред лицем вашим,
дабы вы не грешили". Таким образом, действие Закона заключается только в
умерщвлении, но все же он делает это [так и для того], чтобы Бог мог
оживлять. Следовательно, Закон был дан не только ради смерти, но потому,
что человек надменен и полагает, что он мудр, праведен и свят, и поэтому
его необходимо смирить Законом, дабы это животное - самонадеянная
праведность - могло быть умерщвлено, поскольку человек не может жить, пока
оно не убито.
Итак, хотя Закон убивает, Бог все же использует это действие Закона, это
умерщвление, во благо, для жизни. Когда Бог увидел, что это самое
распространенное бедствие в мире - лицемерие и уверенность [человека] в
собственной святости - не может быть уничтожено и сокрушено никаким иным
образом, Он решил уничтожить его посредством Закона. Это не должно было
продолжаться вечно. Но цель данного [деяния Божия] заключалась в том,
чтобы после устранения этого бедствия человек мог вновь подняться и
услышать голос: "Не бойся. Я дал Закон и умертвил тебя его посредством не
для того, чтобы ты остался мертв, но для того, чтобы ты боялся Меня и
жил". Самонадеянное упование на добрые дела и праведность не оставляет
места для страха Божия. Но там, где нет страха Божия, там не может быть
жажды по благодати и жизни. Посему Богу необходим мощный молот для
сокрушения камней, а также пылающее с небес пламя для низвержения гор, то
есть для уничтожения этого упрямого и извращенного животного по имени
самонадеянность. Когда человек низвержен этими ударами и полностью теряет
надежду на свои собственные силы, на свою праведность и свои дела, когда
он трепещет пред Богом, он начинает в страхе жаждать милосердия и прощения
грехов.
А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того
времени, как надлежало открыться вере.
Это означает, что до прихода времени Евангелия и благодати функция Закона
заключалась в том, чтобы содержать нас под стражею, как бы в темнице.
Это прекрасная и весьма уместная аналогия, показывающая, чего достигает
Закон и к какой честности он побуждает людей. Все это следует внимательно
обдумать. Ни один пойманный вор, убийца или преступник не любит своих оков
и той отвратительной темницы, где его держат под стражею. Фактически если
бы он мог, то разрушил бы свою тюрьму и свои железные оковы, да он просто
в порошок стер бы все это, будь его воля. Сидя в тюрьме, он действительно
воздерживается от совершения порочных поступков, но не по доброй воле и не
из любви к праведности, а потому, что он не может делать этого в
заключении. Теперь, сидя взаперти, он не испытывает презрения и не питает
ненависти к своему греху и преступлению - фактически он сердечно
оплакивает то, что не имеет свободы и не может совершать дальше
преступлений,- но он ненавидит свою темницу. И если бы он мог выбраться
оттуда, то вернулся бы к своей прежней жизни, полной преступлений. Такова
сила Закона и такова праведность, основанная на Законе. Закон заставляет
нас быть внешне благими до тех пор, пока он грозит наказанием за
преступление. Тогда мы уступаем Закону из страха наказания, но делаем это
не добровольно и с огромным негодованием. Что же это за праведность, если
вы воздерживаетесь от совершения зла, будучи понуждаемы к этому страхом
наказания? Посему такая праведность дел фактически является не чем иным,
как любовью ко греху, ненавистью к праведности, презрением к Богу и Его
Закону, обожанием самых наихудших пороков и беззаконий. Мы подчиняемся
Закону, исполняем то, что он велит, и воздерживаемся от того, что он
запрещает, с такою же готовностью и силою, с какою вор любит свою тюрьму и
ненавидит свое преступление.
Однако Закон полезен, и польза от него заключается в следующем - несмотря
на то, что сердца людей остаются предельно порочными, он все же сдерживает
воров, убийц и общественных преступников в некоторой степени, по крайней
мере внешне, если подходить к этому вопросу с "государственной" точки
зрения. Ибо если бы эти люди не имели ни малейшего представления о том,
что грех карается в сем мире виселицею и мечом и что после жизни сей в
наказание за него можно получить вечную смерть и ад, то никакой судья,
никакой отец или учитель не смог бы сдержать безумия этих людей
посредством законов и кандалов. Порочные люди в некоторой степени
сдерживаются угрозами Закона, вселяющего страх в их умы,- так что они не
бросаются сломя голову во всевозможные преступления. Хотя они предпочли бы
скорее, чтобы не было Закона, не было наказания, ада и, наконец, Бога.
Если бы у Бога не было ада и Он не наказывал бы беззаконных, то все любили
бы и славили Его. Но поскольку Он наказывает порочных людей в той мере, в
какой они находятся под Законом, то они просто не могут не испытывать
ненависти к Богу и не хулить Его безмерно.
Кроме того, Закон ограничивает людей не только политически, но также и
теологически. То есть Закон является также "духовною темницею" и сущим
адом. Ибо когда он являет грех и угрожает смертью и вечным гневом Божиим,
человек не может ни убежать от него, ни где-либо найти утешение. Потому
что он не в силах разрушить ужас и страх, внушаемый Законом, равно как [он
не может] устранить любую другую сердечную скорбь. Отсюда происходят
стенания и сетования святых, которые мы повсюду читаем в Книге Псалмов:
"Во гробе кто будет славить Тебя?" (Пс.6:6) . Ибо тогда человек заключен в
темницу, из которой он не может освободиться. И он не видит возможности
избавиться от этих уз, то есть освободиться от этих ужасов [Закона]. Таким
образом, Закон - это "темница", как с политической [государственной], так
и с теологической точки зрения. Во-первых, он сдерживает и обуздывает
порочных людей "политически" [административно] - так, что они не кидаются
безрассудно во всевозможные преступления. Во-вторых, он являет нам наш
грех с духовной позиции, устрашая и смиряя нас - так, что, будучи напуганы
им, мы признаем свое ничтожное положение и свое проклятие. И последнее
является истинным и надлежащим употреблением Закона, несмотря на то что
оно не навсегда имеет место. Ибо это заключение под Законом должно длиться
до появления веры, и не дольше. Когда же приходит вера, эта "теологическая
темница" Закона исчезает.
Здесь мы вновь видим, что Закон и Евангелие - совершенно отличные друг от
друга, разделенные и обоюдно несовместимые понятия - все же тесно
взаимодействуют друг с другом. Павел выражает это словами: "Мы заключены
были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере".
Посему недостаточно нам быть заключенными под Законом. Ибо если бы за этим
ничего не следовало, то мы повергались бы в отчаянье и вынуждены были бы
умереть в своих грехах. Но Павел добавляет, что мы заключены под стражею
Закона и сдерживаемся им не вечно, но лишь до пришествия Христа, Который
есть "конец Закона" (Рим.10:4). Следовательно, этот ужас, это смирение и
эта опека не должны продолжаться вечно. Они должны длиться до прихода
веры. То есть они способствуют нашему спасению и даны нам во благо - так,
чтобы мы, устрашенные Законом, могли почувствовать сладость благодати,
прощения грехов и избавления от Закона, греха и смерти, обретаемых не
делами, но одною лишь верою.
Человек знающий, как в искушении совместить эти совершенно противоположные
явления - то есть понимающий, что когда устрашение Законом достигает
кульминации, тогда наступает конец Закона и начало благодати и будущей
веры - такой человек использует Закон правильно. Никто из беззаконных и
порочных людей не знает и не умеет делать этого. Каин не знал этого, когда
он был заключен в темницу Закона и переживал всю серьезность своего греха.
Сначала он находился вне темницы. То есть он не чувствовал никакого ужаса
даже после того, как убил своего брата. Но он притворялся и наивно
полагал, будто даже Сам Бог не знает об этом. "Разве я сторож брату
моему?" - говорит он (Быт.4:9). Однако, услышав слова (Быт.4:10): "Что ты
сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли", он стал всерьез
ощущать свое заключение и видеть свою темницу. И что произошло в
результате? Он остался в этой темнице. Он не принял Благовестия вместе с
Законом, а сказал (Быт.4:13): "Наказание мое больше, нежели снести можно".
Он смотрел только на темницу, не принимая во внимание того факта, что его
грех был открыт ему, дабы он мог искать благодати Божией. Таким образом,
он впал в отчаянье и стал отрицать, что имеет Бога. Он не верил, что
заключен под благодатью и верою, но полагал, что он заключен только под
Законом.
Эти слова: "Заключены были под стражею закона", не являются какими-то
тщетными, теоретическими или софистическими утверждениями. Они истинны и
серьезны. Заключение, или темница, означает истинные духовные муки
[ужасы], в которые так погружается совесть, что она не может найти себе
безопасного места во всем огромном мире. Фактически до тех пор, пока
длятся эти муки и ужасы, совесть человека чувствует такую обеспокоенность,
что даже если бы небо и земля были шире в десять раз, они все равно
казались бы узкими, как мышиная нора. В таком состоянии человек просто
лишен всякой мудрости, всяких сил, всякой праведности, совета и помощи.
Ибо совесть - штука очень чувственная и хрупкая. Поэтому, когда ее
заключают в темницу Закона, она не видит выхода, но лишь постоянно
нарастающую тесноту, конца которой не видно. Ибо тогда она чувствует гнев
Бога, Который бесконечен и от Которого невозможно уклониться, как
говорится в Псалме (138:7): "Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего
куда убегу?"
Таким образом, как мирской арест, или тюремное заключение, является
недугом и бедствием для плоти, поскольку узник лишается этим возможности
использовать свою плоть, так и "теологическая темница" является бедствием
и огорчением для духа, потому что этим "заключенный" лишается сердечного
мира и спокойствия. Но все же это не навсегда, как полагает разум,
перенося это заключение, а лишь "до пришествия веры". Поэтому сердце,
находящееся в плену у Закона, должно быть ободрено и утешено следующим
образом: "Брат, ты действительно заключен под стражу и стеснен. Но тебе
следует знать, что ты заключен в эту темницу не навсегда, ибо написано,
что мы заключены под стражу Закона до тех пор, пока не откроется вера.
Поэтому ты помещен в эту темницу не для того, чтобы навредить тебе, но для
того, чтобы возродить тебя посредством благословенного Семени. Ты был
умерщвлен Законом для того, чтобы быть оживотворенным через Христа. Итак,
не отчаивайся, как Каин, Саул или Иуда. Они не освободились из этого
заключения, но остались в узах, и потому впали в отчаянье. Ты же, перенося
эти муки совести, должен действовать иначе. То есть ты должен знать, что
такое заключение является благословением и дано на пользу тебе. Но тебе
следует правильно использовать это заключение, то есть использовать его
ради грядущей веры. Ибо Бог не желает сокрушить тебя так, чтобы ты
навсегда остался в этом бедственном положении. Он не хочет умертвить тебя
так, чтобы ты оставался мертвым [навсегда]. 'Не хочу смерти грешника, -
говорит Он через пророка, - но чтобы грешник обратился от пути своего и
жив был' (Иезек.33:11). Но Он хочет сокрушить тебя так, чтобы ты смирился
и признал, что ты нуждаешься в милосердии Божием и в благословениях
Христовых".
Итак, это пленение Законом не должно быть вечным, оно продолжается только
до пришествия веры. Об этом же учит Псалом (146:11): "Благоволит Господь к
боящимся Его..." то есть к тем, кто сокрушен этим заключением в Законе. Но
далее сразу же добавляются слова: "К уповающим на милость Его" . Таким
образом, обоим этим совершенно различным явлениям надлежит быть
соединенными вместе. Что может быть противоречивее, чем чувствовать страх
и ужас перед гневом Божиим и в то же время уповать на Его милость и
любовь? Первое - это ад, второе - небеса. Но все же в сердце две эти вещи
должны быть соединены как можно ближе. Теоретически их можно соединить
очень просто, но их соединение на практике - это наитруднейшее дело в
мире, что я неоднократно познал на собственном опыте. Паписты и сектанты
совершенно ничего не знают об этом. Эти слова Павла, читаемые или
слушаемые ими, остаются для них туманными и неясными. И когда Закон являет
им их грех, когда он обвиняет и устрашает их, они не находят ни совета, ни
помощи, ни утешения, но лишь впадают в отчаянье, как Каин и Саул.
Поскольку, как уже говорилось выше, Закон является нашим "мучителем" и
нашею "темницею", мы, конечно же, не любим его, но скорее яростно
ненавидим. Поэтому всякий, утверждающий, будто он любит Закон, лжет и не
знает, что говорит. Вор или грабитель, любящий свою тюрьму и свои оковы,
считался бы безумцем и сумасшедшим. Но поскольку, как я уже говорил, Закон
заключает нас под стражу, мы несомненно являемся его злейшими врагами.
Говоря другими словами, мы любим Закон и его праведность так же, как
убийца любит тюрьму. Как же тогда мы можем быть оправданы Законом?
...Заключены были под стражею закона, до
того времени, как надлежало открыться вере.
Павел говорит о времени исполнения [обетования], когда пришел Христос. Но
вам следует относить это не только ко времени, но также и к чувствам. Ибо
историческое событие, произошедшее во время пришествия Христа, а именно -
то, что Он отменил Закон и открыл ["вынес на свет"] свободу и вечную
жизнь- повторяется каждый день личностно и духовно в сердце каждого
христианина, в котором время Закона и время благодати постоянно
чередуются. Христианин имеет тело, в членах которого, как говорит Павел
(Рим.7:23), Закон и грех пребывают в состоянии борьбы. Под грехом я
понимаю не только похоть, но все греховное, как Павел обычно говорит о
грехе, упоминая, что он не только все еще присутствует во плоти - плоти,
которая принадлежит христианину и которая крещена,- но он борется против
нее и порабощает ее, производя [в ней] если не реальное [греховное]
действие, то по меньшей мере - побуждение к этому действию. Даже если
христианин не совершает явных и откровенных грехов - таких, как убийство,
прелюбодеяние или воровство,- он все же пока что не свободен от таких
грехов, как нетерпимость, ропот, ненависть и хула на Бога. Это грехи,
которые совершенно неизвестны человеческому разуму. Они побуждают его,
против воли, пренебрегать Законом. Они побуждают его бежать от лица Божия.
Они побуждают его ненавидеть и хулить Бога. Ибо как половое влечение
сильно и действенно в теле молодого человека, и как честолюбивое
стремление к обретению славы и имения сильно и действенно в зрелом
человеке, и как скупость сильна и действенна в пожилом человеке, так и в
святом человеке сильны и действенны нетерпение, ропот, ненависть и хула на
Бога. Можно найти множество примеров этого в Псалмах, в Книгах Иова,
Иеремии и во всем Писании. И, описывая эту духовную борьбу, Павел
использует очень выразительные и многозначительные слова: "Иной закон,
противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона".
Итак, в том, что переживает христианин, можно найти как время Закона, так
и время благодати. Время Закона - это когда Закон назидает, обременяет и
огорчает меня, когда он вскрывает во мне грех и умножает его. Тогда Закон
используется соответственно своему истинному назначению - это христианин
испытывает постоянно, на протяжении всей своей жизни. Так Павлу было дано
"жало в плоть, ангел сатаны", удручающий его (2Кор.12:7). Он хотел ощутить
на мгновение радость сердца и предвкушение вечной жизни. Он хотел также
избавления от беспокойства духа. Поэтому он просил о том, чтобы это жало
было удалено от него. Однако этого не случилось, но он услышал от Господа
такие слова (2Кор.12:9): "Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя
совершается в немощи". Каждый христианин переживает такую же борьбу. Много
часов я провожу в спорах и "баталиях" с Богом, проявляя при этом
нетерпимость и раздражение. Гнев и суд Божий не нравятся мне. В свою
очередь, мое нетерпение и мой ропот неугодны Ему. Это время Закона, под
которым христианин всегда пребывает по плоти своей. "Ибо плоть желает
противного духу, а дух - противного плоти: они друг другу противятся, так
что вы не то делаете, что хотели бы",- как говорится далее, в 5-ой главе
(Гал.5:17).
Время благодати настает, когда сердце вновь ободряется обетованием о
даруемой милости Божией и говорит (Пс.41:5, Рим.8:32): "Что унываешь ты,
душа моя, и что смущаешься? (Разве ты не видишь ничего, кроме Закона,
греха, ужаса, скорби, отчаянья, смерти, ада и дьявола? Разве кроме этого
не существует также благодати, прощения грехов, праведности, утешения,
радости, жизни, небес, Бога и Христа? Перестань же скорбеть, душа моя. Что
есть Закон, грех и все пороки, по сравнению с этими благословениями?)
Уповай на Бога... Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех
нас". Вот это и значит быть заключенным под Законом по плоти, но не
навсегда, а до прихода Христа. Итак, когда вы устрашены Законом, скажите
ему: "Господин Закон, ты - не единственное и далеко не все, что
существует! Кроме тебя есть нечто более величественное и лучшее -
благодать, вера, благословение. Они не обвиняют меня, они не устрашают и
не порицают меня. Они меня утешают, велят мне надеяться, обещают мне
твердую победу и спасение во Христе. Посему нет причины, по которой мне
впадать в отчаяние".
Всякого, кто в достаточной мере обладает этим искусством, вполне можно
назвать богословом. В наши дни фанатикам, постоянно хвастающимся о Духе,
так же, как и их ученикам, кажется, что они знают это прекрасно. Но я и
другие, мне подобные, едва знакомы с основами этого искусства, и мы
являемся прилежными учениками в школе, где это искусство преподается. Оно
действительно преподается, но до тех пор, пока остаются плоть и грех, его
нельзя [полностью] познать надлежащим образом.
Итак, христианин разделен надвое. Своею плотскою половиною он находится
под Законом, своею духовною половиною- под Евангелием. Неотъемлемыми
свойствами его плоти всегда остаются похоть, жадность, честолюбие,
надменность и т.п. Это проявляется в незнании Бога и презрении к Нему, в
нетерпимости, в ропоте и гневе против Бога, потому, что Он препятствует
нашим планам и стремлениям, и потому что Он не наказывает немедленно
беззаконных, которые презирают Его. Эти грехи свойственны плоти святых.
Посему если вы не смотрите ни на что, кроме плоти, то вы все время
остаетесь под Законом. Но эти дни должны сократиться, ибо в противном
случае ни один человек не спасется (Мат.24:22). Закону должен быть положен
предел, когда он прекратит свое действие. Таким образом, время Закона не
вечно, оно заканчивается, и конец Закона - Христос. Время же благодати
вечно. Ибо Христос, умерев однажды за всех, никогда не умрет снова
(Рим.6:9-10). Он вечен. Поэтому вечно также и время благодати.
Нам не следует пролистывать эти выдающиеся изречения Павла столь же лениво
и безразлично, как это обычно делают паписты и сектанты. Ибо эти
утверждения содержат слова жизни, которые чудесным образом утешают и
укрепляют скорбящие [потревоженные своим грехом] сердца. Понимающие их
правильно могут правильно судить о том, что такое вера и что такое ложный
и истинный страх [Божий]. Они могут также судить обо всех своих чувствах и
различать всех духов. Страх Божий - это нечто святое и драгоценное, но он
не должен быть вечным. Он всегда должен присутствовать в христианине,
потому что грех всегда присутствует в нем. Но он не должен оставаться в
нем один. Ибо тогда - это страх Каина, Саула и Иуды, то есть тогда это
раболепный страх, полный отчаяния. Верою в Слово благодати христианин
должен побеждать страх и отвращать свои глаза прочь от Закона, взирая на
Самого Христа и на грядущую веру. Тогда страх становится желанным и
смешивается с нектаром- так, что человек начинает не только бояться Бога,
но также любить Его. В противном случае, если человек взирает только на
Закон и грех, не замечая веры, он не сможет изгнать своего страха и, в
конце концов, впадет в отчаяние.
Таким образом, Павел прекрасно различает время Закона и время благодати.
Давайте тоже учиться различать эти времена не только на словах, но в своих
чувствах, что труднее всего. Ибо хотя два этих явления совершенно
различны, все же они должны быть соединены вместе в одном сердце. Ничто не
соединено ближе, чем страх и упование, Закон и Евангелие, грех и
благодать. Они так соединены, что каждое из них поглощено другим. Посему
не может быть никакого математического объединения данных явлений.
Со слов: "Для чего же закон?" (стих 19), Павел приступает к рассмотрению
вопроса о Законе, о его [надлежащем] использовании и злоупотреблении им,
выбрав в качестве отправной точки дискуссии утверждение, что верующие
обретают праведность на основании благодати и обетования, а не на
основании Закона. Это утверждение порождает вопрос: "Для чего же Закон?"
Ибо когда разум слышит, что праведность или благословение обретается по
благодати и на основании обетования, он немедленно делает вывод: "Тогда
Закон бесполезен". Вопрос о Законе - что и как мы должны полагать о Законе
- необходимо рассмотреть самым тщательным образом. В противном случае мы
либо отвергнем его целиком и полностью - так, как это сделали духовные
фанатики, десять лет назад возбудившие крестьянский мятеж, утверждая,
будто Евангелие освобождает людей от всех законов , - либо мы должны
приписать Закону способность оправдывать. Грешат против Закона и те и
другие - и те, которые справа, то есть желающие получить оправдание
посредством Закона, и те, которые слева, то есть желающие полной свободы
от Закона. Посему мы должны идти здесь "царскою дорогою" - так, чтобы не
отвергать Закон полностью, но и не приписывать ему больше, чем следует .
То, что я раньше говорил об обоих употреблениях Закона- политическом
(языческом) и богословском употреблении,- ясно показывает, что Закон был
дан не для праведных, но, как Павел учит повсюду (1Тим.1:9), для
нечестивых. Однако существует две разновидности неправедных людей - те,
кто должны быть оправданы, и те, кто не должны быть оправданы. Те, кто не
должны быть оправданы, сдерживаются мирским употреблением Закона. Ибо они
должны быть скованы цепями законов, как связывают веревками и цепями диких
и неприрученных животных. Это употребление Закона никогда не прекращается,
однако Павел имеет здесь дело в основном не с ним. Те же, кто должны быть
оправданы, в свою очередь, назидаются теологическим [богословским]
употреблением Закона на протяжении некоторого времени. Ибо сие
употребление длится не вечно, как мирское употребление, но ожидает
пришествия веры, и с приходом Христа прекращается. Из этого совершенно
ясно, что все фрагменты, в которых Павел имеет дело с духовным
употреблением Закона, должны пониматься как относящиеся к тем, кто должен
быть оправдан, а не к тем, кто уже оправдан. Ибо, как уже неоднократно
говорилось выше, последние - выше и за пределами [вне досягаемости]
всякого Закона. Следовательно, Закон должен применяться по отношению к
тем, кому надлежит быть оправданными, так чтобы они могли пребывать под
его надзором до тех пор, пока не придет праведность веры. Этому надлежит
быть не потому, что они обретают праведность посредством Закона - ибо это
было бы злоупотреблением Законом и неверным его использованием,- но для
того, чтобы после устрашения и смирения их Законом они могли найти
прибежище во Христе, "потому что конец закона - Христос, к праведности
всякого верующего" (Рим.10:4).
Таким образом, Законом злоупотребляют прежде всего самоправедные лицемеры,
воображающие, будто люди оправдываются Законом. Ибо такое употребление
Закона не назидает и не направляет людей к грядущей вере. Оно создает
самодовольных, самоуверенных и высокомерных лицемеров, которые раздуваются
от гордости и самонадеянно уповают на собственную праведность и на дела
Закона. И это препятствует праведности веры. Во-вторых, Законом
злоупотребляют те, кто хотят целиком и полностью избавить христиан от
него, как пытались делать сектанты, возбудив этим крестьянский мятеж. В
наши дни даже среди нас существует немало людей, делающих то же самое.
Избавившись от тирании папы евангельским учением, они ошибочно полагают
теперь, будто христианская свобода - это [плотское] разрешение делать все,
что им угодно. Как говорит Петр (1Пет.2:16), они используют свободу "для
прикрытия зла". И по этой причине имя Божие и Благовестие Христово хулятся
повсюду в наши дни (Рим.2:24). Когда-то они получат за это достойное
наказание, соответственно порочности своей. В-третьих, Законом
злоупотребляют те, кто, чувствуя его ужасы, не понимают, что они [эти
ужасы] должны продлиться только до прихода Христа. Такое злоупотребление
становится для людей причиною отчаяния точно так же, как для лицемеров -
это причина надменности и самонадеянности.
С другой стороны, в высшей степени бесценно истинное употребление Закона,
а именно - когда человек, плененный Законом , не впадает в отчаянье, но
умудряется Святым Духом, и среди всех страхов и ужасов говорит: "Хорошо, я
был пленен Законом, но не навечно. Фактически это пленение обернется мне
на пользу. Как? Если, будучи так порабощен, я воздыхаю по поддержке Того,
Кто поможет мне, и желаю этого". Итак, Закон - это как бы стимул,
направляющий желающего ко Христу, чтобы Он мог даровать ему всяческие
благословения. Таким образом, надлежащее употребление Закона заключается в
том, чтобы сделать нас виновными , чтобы смирить нас, умертвить нас,
свести нас в ад и лишить нас всего, но только с тою целью, чтобы мы могли
быть оправданы, прославлены, оживотворены, вознесены на небеса и наделены
всем. Итак, он не просто умерщвляет, но умерщвляет ради жизни.
24. Итак закон был для нас детоводителем
ко Христу...
Когда Павел говорит, что "закон был для нас детоводителем ко Христу", он
еще раз соединяет Закон и Евангелие в чувствах [верующих], хотя сами по
себе они далеки друг от друга настолько, насколько это только возможно.
Аналогия с детоводителем воистину является просто выдающейся. И поэтому мы
должны обстоятельно рассмотреть ее. Хотя школьный учитель действительно
полезен и необходим для образования и обучения мальчиков, покажите мне
хоть одного ученика, который любит своего школьного учителя! Например,
можно ли сказать, что иудеи искренне любили Моисея и с готовностью
исполняли все, что он велел им делать? Как свидетельствует история, их
любовь и покорность по отношению к Моисею была таковой, что временами они
хотели побить его камнями. Итак, не может ученик любить своего учителя.
Ибо как же он может любить заключившего его в темницу, то есть
запрещающего ему делать то, что ему хотелось бы делать? Если он совершает
что-то вопреки повелениям своего учителя, тот выговаривает и бранит его.
Более того, его заставляют целовать его кнут. Сколь замечательна
праведность ученика - он подчиняется строгому и суровому школьному учителю
[репетитору] и даже целует его плеть! Делает ли он это добровольно и с
радостью? Когда учителя нет рядом, он скорее сломает этот кнут или швырнет
его в огонь. И если бы он имел власть над своим учителем, то он не
позволил бы ему бить себя плетью, но скорее распорядился бы, чтобы учителя
самого выпороли. Но тем не менее школьный учитель чрезвычайно необходим
мальчику, чтобы наставлять и наказывать его. Ибо в противном случае, без
такого назидания, хорошего обучения и дисциплинирования, мальчик
испортился бы и погиб.
Таким образом, школьный учитель кажется мальчику надсмотрщиком и палачом,
удерживающим его в тюрьме. С какою целью и сколь долго? Будут ли
существовать эта ненавистная и суровая власть учителя и это рабство
мальчика вечно? Нет, но лишь на протяжении некоторого, заранее
определенного времени - так чтобы это повиновение, эта темница и назидание
были во благо мальчику, и так чтобы в надлежащее время он мог стать
наследником и царем. Ибо намеренье отца [этого мальчика] заключается вовсе
не в том, чтобы его сын был навечно подчинен учителю и получал от него
порки, но в том, чтобы посредством такого воспитания и назидания учителем
сын мог быть подготовлен к получению наследия.
Поэтому Павел говорит, что Закон - не что иное, как детоводитель. Но он
добавляет: "ко Христу" . Так он говорит выше (стих 19): "Для чего же
закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия
семени..." - и еще (в стихе 22): "Но Писание всех заключило под грехом,
дабы обетование верующим дано было..." - а также (в стихе 23): "Мы
заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало
открыться вере". Следовательно, Закон - не просто детоводитель, но "детоводитель
ко Христу". Ибо что это был бы за детоводитель, который только лишь
досаждал бы мальчику и порол его, ничему не уча? Такие учителя
существовали в прошлом веке, когда школы были настоящими тюрьмами и сущим
адом, а учителя были тиранами и палачами. Мальчиков постоянно пороли. Они
учились неутомимо и усердно, но очень немногие из них добивались
чего-нибудь. Закон - это вовсе не такой учитель. Он не только запугивает и
досаждает, как необученный и глупый наставник, который только порет своих
учеников и ничему их не учит. Но своими "порками" Закон направляет нас ко
Христу, подобно тому, как делает хороший наставник, который сечет, учит и
назидает своих учеников, обучая их чтению и письму, имея цель привести их
к познанию гуманитарных искусств и других благ - так чтобы в конце концов
они могли с удовольствием сами делать то, к чему поначалу их понуждал
учитель и что они делали против собственной воли.
Итак, используя эту замечательную иллюстрацию, Павел показывает истинное
употребление Закона - что он не оправдывает лицемеров, ибо они остаются
вне Христа, в своей самонадеянности и своем самодовольстве. С другой
стороны, если устрашенные люди употребляют Закон так, как учит Павел, то
он не оставляет их в смерти и проклятии, но направляет ко Христу.
Остающиеся же в этих страхах, в этом малодушии и не хватающиеся за Христа
верою в конце концов впадают в отчаяние. Итак, используя аллегорию
детоводителя, Павел ясно обрисовывает истинное употребление Закона. Ибо
как детоводитель бранит, подталкивает и неволит своих учеников не с тем,
чтобы делать это вечно, но чтобы это закончилось, когда ученики будут
обучены надлежащим образом, и чтобы тогда они наслаждались своею свободою
и своим наследием, не испытывая никакого принуждения со стороны своего
опекуна - так и те, кто запуганы и сокрушены Законом, должны знать, что
эти ужасы и удары не будут обрушиваться на них вечно, но что ими они
подготавливаются к приходу Христа и свободы Духа.
...Дабы нам оправдаться верою.
Закон является детоводителем не до прихода какого-то другого законодателя,
требующего [совершения] добрых дел, но до прихода Христа, Оправдателя и
Спасителя - так чтобы мы могли быть оправданы верою в Него, а не делами.
Но когда человек чувствует силу Закона, он не понимает этого и не верит в
это. Посему обычно он говорит: "Моя жизнь была достойна всяческого
порицания и проклятия! Ибо я нарушил все Заповеди Божии, и поэтому я был
приговорен к вечной смерти. Если бы Бог добавил несколько лет или хотя бы
несколько месяцев к моей жизни, то я захотел бы исправиться и после этого
жить святою жизнью". Так человек злоупотребляет Законом, используя его
неправильно. И, теряя из виду Христа, он ищет другого законодателя. Ибо
разум, охваченный этими ужасами и беспокойствами, берет на себя смелость
обещать Богу выполнение дел всего Закона. Это породило столь
многочисленные монашеские секты. И по этой причине были учреждены многие
формы поклонения и выдуманы многие дела, якобы заслуживающие благодать и
прощение грехов. Ибо те, кто выдумали все это, принимают на себя опеку
Закона не до прихода Христа, а до прихода нового Закона, или
"Христа-законодателя", вместо Христа-упразднителя Закона.
Но истинное употребление Закона таково - я знаю, что Законом я был
приведен к осознанию греха и смирен, дабы мне придти ко Христу и обрести
оправдание верою. Вера же - это не Закон и не дело. Это твердая
уверенность, держащаяся за Христа, Который есть "конец закона" (Рим.10:4).
Как это происходит [как Он это делает]? Не путем отмены старого Закона и
изданием нового, и не тем, что Он становится Судьею, Которого надлежит
умиротворять [добрыми] делами, как учат паписты. Но "конец закона -
Христос, к праведности всякого верующего". То есть всякий, верующий во
Христа, праведен, и Закон не может обвинять его. В этом заключается
истинная сила и истинное употребление Закона. Таким образом, Закон благ,
свят, полезен и необходим, покуда он употребляется надлежащим образом. Его
мирское употребление благо и необходимо, но его богословское употребление
является наиважнейшим и наивысшим. Однако Законом прежде всего
злоупотребляют лицемеры, которые приписывают ему власть оправдывать, и
во-вторых - отчаявшиеся люди, не знающие, что Закон - это детоводитель,
[действующий] до тех пор, пока не придет Христос, то есть что Закон
смиряет нас не для того, чтобы причинить нам зло, но ради нашего спасения.
Ибо Бог ранит для того, чтобы исцелять. Он умерщвляет для того, чтобы
животворить.
Но, как я уже предупреждал ранее, Павел говорит о тех, кто должен быть
оправдан, а не о тех, кто уже оправдан. Таким образом, обсуждая Закон, вы
должны принимать во внимание, кто является объектом воздействия Закона в
том смысле, что Закон предназначен для воздействия на грешника и порочного
человека. Закон не оправдывает его, но он открывает ему глаза на его грех,
сокрушает его, ведет его к познанию себя, являет ему ад, гнев и суд Божий.
В этом заключается основная [надлежащая] функция Закона. За сим следует
использование этой функции - грешник должен знать, что Закон открывает
грехи и смиряет его не для того, чтобы ввергнуть его в отчаянье, но что
Закон был учрежден Богом для того, чтобы посредством выдвигаемого им
обвинения и производимого сокрушения он мог направить грешника ко Христу,
Спасителю и Утешителю. Когда это происходит, грешник не подвластен более
опекуну. Тот же, кто уже имеет веру, не находится более под Законом, но
свободен от него, что Павел показывает сразу же, в последующих словах.
Закон наказывает только порочных, тех, кто еще не был оправдан. Такое его
применение чрезвычайно необходимо. Ибо, поскольку весь мир находится во
власти греха (1Иоан.5:19), такое служение Закона необходимо для того,
чтобы являть грех. Ведь без этого никто не может обрести праведности, о
чем мы говорили выше достаточно подробно. Но что делает Закон в тех, кто
оправдан Христом? Павел отвечает на это словами, которые являются своего
рода приложением к рассматриваемой основной теме:
25. По пришествии же веры, мы уже не под
руководством детоводителя.
То есть мы свободны от Закона - от нашей темницы и от нашего опекуна. Ибо
после того, как открывается вера, Закон более не устрашает и не тревожит
нас. Павел говорит здесь о вере, приходящей через Христа в
предопределенное время. Ибо, приняв на Себя человеческую сущность, Христос
явился однажды, отменил Закон со всеми его последствиями и делами, избавив
Своею смертью все человечество от греха и вечной смерти. Итак, если вы
смотрите на Христа и на то, что Он совершил, то Закона больше не
существует. Явившись в предопределенное время, Он воистину полностью
отменил Закон. Но теперь, когда Закон отменен, мы больше не удерживаемся
опекуном и не подвластны его тирании. Мы живем спокойно и счастливо со
Христом, Который правит в нас Духом Своим, и правление Его желанно для
нас. А где Господь, там свобода (2Кор.3:17). Если бы мы могли прочно
держаться за Христа, Который отменил Закон и Своею смертию примирил нас,
грешников, с Отцом, то опекун ["детоводитель"] вообще не имел бы над нами
никакой власти. Но закон, который в членах наших, борется с законом нашего
ума (Рим.7:23), и он чинит нам такие препятствия, что мы не можем
держаться за Христа прочно и совершенно. Таким образом, недостаток
заключается не во Христе. Он в нас, ибо мы пока еще не утратили плоть,
которой свойствен грех до тех пор, пока мы живем. Посему мы частично
свободны от Закона и частично находимся под Законом. Вместе с Павлом мы
служим Закону Божию умом своим, но плотью мы служим закону греховному
(Рим.7:25).
Из этого следует, что в нашей совести мы совершенно свободны от Закона.
Посему этот попечитель не должен править в нашей совести и не должен
угрожать ей своими ужасами и своим пленом. Как бы он ни старался, совесть
остается нетронутой. Ибо она имеет перед своими глазами Христа распятого,
Христа, Который отменил все притязания Закона к совести, "истребив учением
бывшее о нас рукописание, которое было против нас" (Кол.2:14). Поэтому
совесть фактически не должна вообще знать Закона - она не должна и понятия
о нем иметь, как дева не имеет представления о мужчине. Это не происходит
посредством каких-либо дел, или какой-то праведности Закона. Это
осуществляется верою, которая держится за Христа. С позиции же наших
чувств [нашего восприятия], грех все еще присущ плоти и постоянно обвиняет
и беспокоит совесть. До тех пор пока существует плоть, над нею властвует
Закон - попечитель, постоянно устрашающий и огорчающий совесть тем, что
являет ей грех и угрожает смертию. Но она постоянно получает поддержку и
ободрение в каждодневном пришествии Христа. Как однажды Он пришел в мир в
предопределенное время, чтобы искупить нас от власти нашего сурового
попечителя, так Он приходит к нам в духовном отношении каждый день,
побуждая нас к росту в вере и в Его познании. Таким образом, наша совесть
с каждым днем все крепче и совершеннее ухватывается за Христа. И с каждым
днем закон плоти и греха, страх смерти и все другие пороки, которые
приносит с собою Закон, уменьшаются. Ибо до тех пор, пока мы живем во
плоти, которая не свободна от греха, Закон в одном человеке больше, в
другом - меньше продолжает возвращаться и совершать свою функцию, но не
для того, чтобы причинить зло и навредить, а чтобы спасти. Это
назидательное действие Закона заключается в повседневном умерщвлении
плоти, разума и наших сил, а также обновлении нашего ума (2Кор.4:16).
Итак, мы приняли начаток [первые плоды] Духа (Рим.8:23) и закваску,
скрытую в общей массе [теста]. Все тесто еще не заквасилось, но оно
начинает заквашиваться [подниматься]. Если я смотрю на закваску, то я
ничего, кроме закваски, не вижу. Однако, взглянув на общую массу теста, я
уже не увижу закваску. Так, если я смотрю на Христа, я полностью свят и
чист, и я совершенно ничего не знаю о Законе. Ибо Христос - моя закваска.
Но если я смотрю на свою плоть, то испытываю жадность, половое влечение,
злобу, гордость, ужас смерти, печаль, страх, ненависть, ропот и нетерпение
по отношению к Богу. В той мере, в какой все это присутствует в нас,
Христос отсутствует. Или если Он и присутствует, то присутствие Его
выражено мало и слабо. Здесь все еще существует нужда в попечителе, чтобы
наказывать и терзать плоть, этого могучего осла,- так, чтобы посредством
этого наказания грехи могли быть уменьшены и ослаблены, и путь приготовлен
для Христа. Ибо как однажды, когда пришло время, Христос пришел физически,
отменив весь Закон, упразднив грех, разрушив смерть и ад, так Он постоянно
приходит к нам духовно, умерщвляя и подавляя все эти [порочные] явления в
нас.
Я говорю все это для того, чтобы вы могли знать, что отвечать, когда
кто-то возражает вам таким образом: "Хорошо, Христос пришел в мир и
упразднил наши грехи раз и навсегда, омыв нас Своею Кровию. Но тогда зачем
нам слушать Евангелие? Зачем нужны Таинства и отпущение грехов?" Это
правда, что если речь идет о Христе, то Закон и грех действительно были
упразднены. Но Христос еще не пришел к вам, или если Он и пришел, то в вас
все еще присутствуют остатки греха, и вы еще не полностью "заквашены". Ибо
где живут похоть, сердечная скорбь, страх смерти и тому подобное, там все
еще присутствуют Закон и грех. И там Христа пока еще нет. Потому что,
когда Он приходит, Он изгоняет страх и печаль, принося мир и покой в
сердце. Посему в той мере, с какой я держусь верою за Христа, Закон
упразднен для меня. Но мир, дьявол и моя плоть не позволяют вере быть
совершенной. Я, конечно, хотел бы, чтобы неяркий свет веры, присутствующий
в сердце моем, распространился на все мое тело, на все его члены. Но этого
не происходит. Он не распространился сразу, молниеносно, но он уже начал
распространяться. Наше утешение сейчас состоит в том, что мы уже имеем
зачатки [первые плоды] Духа и начали "заквашиваться", но мы окончательно
"поднимемся" , когда это грешное тело будет разрушено, а мы возродимся и
воскреснем со Христом. Аминь.
Итак, хотя "Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же" (Евр.13:8) и
хотя Адам и все верные до Христа имели Евангелие и веру, тем не менее
Христос пришел раз и навсегда в установленное время, и вера пришла раз и
навсегда, когда Апостолы проповедовали Евангелие по всему миру. Кроме
того, духовно Христос приходит каждый день. Через Слово Евангелия вера
также приходит каждый день, и, когда вера присутствует, наш детоводитель
[попечитель], вместе со своею мрачною и печальною ролью, также вынужден
уступить. Но Христос приходит духовно по мере того, как мы постепенно
узнаем и понимаем все больше и больше, что же Он даровал нам. Во 2-ом
Послании Петра (3:18) сказано: "Возрастайте в благодати и познании Господа
нашего и Спасителя Иисуса Христа".
26. Ибо все вы сыны Божии по вере во
Христа Иисуса.
Будучи очень хорошим учителем веры, Павел постоянно повторяет слова: "По
вере... в вере... верою во Христа Иисуса" и т.д. Он не говорит: "Все вы
сыны Божии, потому что вы обрезаны, слушаете Закон и исполняете его дела",
как ошибочно полагают иудеи и как учат лжеапостолы. Но "по вере во Христа
Иисуса". Следовательно, Закон не создает детей Божиих. Тем более, этого не
делают человеческие традиции. Закон не может дать людям новую природу или
новое рождение. Он открывает наши глаза на старое рождение, на наше
рождение в царстве дьявола. Таким образом, он подготавливает нас к новому
рождению, которое происходит верою во Христа Иисуса, а не через Закон, о
чем ясно свидетельствует Павел: "Все вы сыны Божии по вере во Христа
Иисуса". Этим он как бы говорит: "Хотя вы и были ввергнуты в состояние
скорби, смирения и умерщвлены Законом, он все же не сделал вас праведными.
Он не сделал вас сынами Божиими, но это сделала вера. Какая вера? Вера во
Христа. Следовательно, вера во Христа, а не Закон созидает чад Божиих". Об
этом же мы читаем и в Евангелии от Иоанна (1:12): "А тем, которые приняли
Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими".
Пусть ораторы объясняют и истолковывают эту тему о неоценимой благодати и
славе, которую мы имеем во Христе Иисусе, а именно - что мы, несчастные,
жалкие грешники, являющиеся по природе своей чадами гнева (Ефес.2:3),
можем быть удостоены чести верою во Христа стать детьми и наследниками
Божиими и сонаследниками со Христом (Рим.8:17), обладателями неба и земли.
Тем не менее никакой язык - будь то язык человеческий или ангельский
(1Кор.13:1), не может прославить это в должной мере.
27. Все вы, во Христа крестившиеся, во
Христа облеклись.
Облечение во Христа понимается двояко - согласно Закону и согласно
Евангелию. Согласно Закону (Рим. 13:14): "Облекитесь в Господа нашего
Иисуса Христа", т. е.: "Подражайте примеру и добродетелям Христа.
Совершайте и терпите то, что Он совершал и терпел". Также 1 Пет. 2:21:
"Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его".
Во Христе мы видим вершину терпения, кротости, любви и удивительной
умеренности во всем. Нам следует облечься в это украшение Христово, т. е.
подражать сим Его добродетелям. В таком же смысле мы можем подражать и
святым.
Однако облечение во Христа по Евангелию - это вопрос не подражания, а
нового рождения и нового творения - я облекаюсь в Самого Христа, т. е. в
Его невинность, праведность, мудрость, силу, спасение, жизнь и Дух. Мы
были облачены в кожаное одеяние Адама, которое есть покров тленный и
одеяние греха. То есть все мы были пленены и проданы в рабство греху, нам
присущи страшная слепота, невежество, а также презрение и ненависть к
Богу. Кроме того, мы исполнены злой похоти, нечистоты и алчности. Эта
одежда, т. е. эта растленная и греховная природа, которую Павел называет
"ветхим человеком", нам передалась от Адама. Он должен быть отложен вместе
со всеми его делами, чтобы мы, сыны Адама, стали сынами Божиими (Еф. 4:22
и Кол. 3:9). Это происходит не через перемену одежды, не через какие бы то
ни было законы или дела - это происходит через возрождение и обновление,
совершающееся в Крещении, как говорит Павел: "Все вы, [во Христа]
крестившиеся, во Христа облеклись". Тит. 3:5: "Он спас нас... по Своей
милости, банею возрождения". Ибо в тех, кто крещен, возгорается новый
свет, новое пламя, и возникают такие новые благоговейные чувства, как
страх, упование на Бога и надежда, появляется и новая воля. Вот что значит
облечься во Христа должным образом, воистину и в соответствии с
Евангелием.
Таким образом, в Крещении даруется не одеяние праведности Закона или наших
дел - нашим одеянием становится Сам Христос. Однако Он - не Закон, не
законодатель, не дело, Он - бесценный Божественный дар, посланный нам
Отцом, чтобы стать нашим Оправдателем, Подателем жизни и Искупителем.
Посему облечься во Христа по Евангелию - это значит облечься не в Закон
или дела, а в бесценный дар, т. е. в прощение грехов, в праведность, мир,
утешение, радость в Духе Святом, в спасение, в жизнь и в Самого Христа.
Необходимо внимательно изучать этот фрагмент [Писания], противостоя
духовным фанатикам , преуменьшающим величие Крещения и нечестиво говорящим
о нем. Павел, напротив, украшает Крещение великолепными наименованиями,
именуя его "банею возрождения и обновления Святым Духом" (Тит. 3:5). И
здесь он говорит, что все крещеные облечены во Христа. И, как я уже
сказал, Павел говорит об "облечении" не через подражание, а через
рождение. Он не говорит: "Через Крещение вы получили знак, благодаря
которому вы причислены к христианам", как это воображают сектанты,
превращающие Крещение всего лишь в некий знак, т. е. в малозначительный и
пустой символ. Вот что он говорит: "Все вы, [во Христа] крестившиеся, во
Христа облеклись". То есть: "Вы были выведены из-под Закона и введены в
новое рождение, произошедшее при Крещении. Посему вы более не под Законом,
но облечены в новое одеяние, т. е. в праведность Христа". Таким образом,
Павел учит, что Крещение- это не какой-то знак, а одеяние Христа, и [что]
даже Сам Христос и есть наше одеяние. Следовательно, Крещение - это очень
сильная и действенная вещь. Ибо, облекаясь во Христа, как в одеяние нашей
праведности и спасения, мы также облекаемся во Христа, как в одеяние
подражания.
28. Нет уже Иудея, ни язычника ; нет
раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского...
Сюда же можно добавить названия многих других состояний, установленных
свыше. Например: "Нет ни правителя, ни подданного; ни профессора, ни
слушателя; ни учителя, ни ученика; ни госпожи, ни слуги". Ибо во Христе
Иисусе все социальные положения, даже те из них, которые установлены
Богом, суть ничто. Мужчина, женщина, раб, свободный, иудей, язычник,
король, подданный - все это, разумеется, добрые творения Божии. Но во
Христе, т.е. в деле спасения, они ничего не значат, несмотря на всю свою
мудрость, праведность, благочестие и власть.
Словами: "Нет уже Иудея", Павел полностью упраздняет Закон. Потому что
там, где при Крещении начинает свое существование новый человек и где люди
облекаются во Христа, там нет ни иудея, ни эллина. Причем он говорит не об
иудее в метафизическом смысле, не об иудее по сущности - под словом
"иудей" он подразумевает человека, являющегося моисеевым учеником,
подвластного законам, имеющего обрезание и держащегося того религиозного
обряда, который предписан в Законе. Где люди облекаются во Христа, -
говорит он, - там нет больше ни иудея, ни обрезания, ни храмового
богослужения, ни законов, соблюдаемых иудеями. Ибо Христос упразднил во
всем мире все законы, которые есть у Моисея. Поэтому совесть, верующая во
Христа, должна быть настолько уверена в том, что Закон отменен вместе с
его ужасами и угрозами, чтобы даже и не знать, существовал ли когда-либо
Моисей, Закон или иудей, ибо Христос и Моисей совершенно несовместимы.
Моисей приходит с Законом, с различными делами и религиозными обрядами -
Христос же, даруя благодать и праведность, приходит без Закона и без
требований о делах. Ин. 1:17: "Ибо закон дан через Моисея; благодать же и
истина произошли чрез Иисуса Христа".
Далее, словами: "Ни Еллина", Павел также отвергает и осуждает мудрость и
праведность язычников. Среди язычников было множество великих и выдающихся
людей, таких как Ксенофон, Фемистокл, Марк Фабий, Атилий Регул, Цицерон,
Помпоний Аттик и многие другие. Будучи одарены превосходными и даже
героическими качествами, они очень хорошо послужили своему обществу и
совершили на благо общества множество прекрасных дел. И тем не менее при
всех своих достойных деяниях, мудрости, могуществе, выдающихся качествах,
законах, праведности, богослужениях и религии - ибо мы не должны полагать,
будто язычники лишь презирали благочестие и религию, ведь все рассеянные
по миру народы имели свои законы, богослужения и религию, без которых
нельзя управлять родом человеческим - итак, при всем, что их украшало,
говорю я, в глазах Божиих они ничего не значили. Поэтому все, что
относится к семейной, политической и божественной праведности - например,
праведность Закона при самом примерном послушании Закону, соблюдении
Закона и святости - все это ничего не значит в глазах Божиих. Но что же
тогда имеет значение? Одеяние Христа, которое мы надеваем на себя при
Крещении.
Итак, независимо от того, сколь усердно раб исполняет свои обязанности,
слушается своего господина и верно служит; независимо от того, достойно ли
свободный человек управляет государством или своими личными делами;
независимо от того, что мужчина делает как мужчина - женится, хорошо
управляет семьей, слушается правителя, поддерживает честные и
добропорядочные отношения с другими людьми; независимо от того,
целомудренно ли живет женщина и слушается ли она мужа, хорошо ли ведет
хозяйство и обучает детей - этими поистине великолепными и выдающимися
дарованиями и делами совершенно невозможно добиться праведности в глазах
Божиих. Иными словами, все существующие в мире законы, церемонии,
религиозные обряды, праведность и дела, даже иудейские - а ведь иудеи
первыми получили установленные и заповеданные Богом царство и священство
со всеми его законами, религиозностью и богослужебными обрядами - тем не
менее ничто из названного не может ни устранить грехи, ни избавить от
смерти, ни спасти.
"Поэтому, галаты, ваши лжеапостолы соблазняют вас, уча, что Закон
необходим для спасения. Так они похищают вас из великой славы вашего
нового рождения и сыновства, призывая назад, к вашему ветхому рождению и к
жалкому рабству Закона. Из свободных сынов Божиих они превращают вас в
рабов Закона, поскольку стремятся различать людей на основании Закона".
Разумеется, в Законе и в миру между людьми существует различие, там оно
должно быть, но не перед Богом, где все равны. "Потому что все согрешили и
лишены славы Божией" (Рим. 3:23). Посему да молчат иудеи, язычники и вся
земля пред лицом Божиим (Авв. 2:20). Разумеется, Богом установлены
различные правила, законы, стили жизни и религиозные обряды в миру. Однако
этими вещами никоим образом невозможно заслужить благодать или достичь
вечной жизни. Посему все, получающие оправдание, получают его не по
причине соблюдения человеческого или Божия Закона, а благодаря Христу,
отменившему повсюду все законы. Евангелие показывает нам Его, как
Единственного, Кто Своею Кровью успокоил гнев Божий, как Спасителя - без
веры в Него ни иудеи не спасутся через Закон, ни монах через свой
религиозный орден, ни язычник через свою мудрость, ни правитель через свое
справедливое правление, ни домохозяин через свою добродетельность в семье,
ни слуга со служанкой через послушание.
...Ибо все вы одно во Христе Иисусе.
Это - прекрасные и славные слова. В миру, по плоти, между людьми
существует очень большое различие и неравенство, и это должно со всей
точностью соблюдаться. Ведь если бы женщина захотела быть мужчиною, если
бы сын захотел быть отцом, если бы ученик захотел быть учителем, если бы
слуга захотел быть господином, если бы подданный захотел быть правителем,
то наступил бы разлад и беспорядок на всех ступенях общества и вообще во
всем. Однако во Христе, где нет Закона, между людьми вообще нет никакого
различия. Нет ни иудея, ни эллина, но все - одно, ибо одно тело и один
Дух, одна надежда призвания всех людей, одно и то же Евангелие, одна вера,
одно Крещение, один Бог и Отец всех, один Христос, Господь всех (Еф.
4:4-6). Того самого Христа, Которого имеют Петр, Павел и все святые, имеем
и мы - вы, я, все верующие и все крещеные младенцы тоже имеют Его. Здесь
совесть ничего не знает о Законе, но взирает только на Христа. Вот почему
Павел берет себе за правило прибавлять слова: "Во Христе Иисусе" - если
Христос потерян из виду, всему конец.
Духовные фанатики говорят сегодня о вере во Христа, подобно софистам. Они
полагают, будто вера - качество, присущее [человеческому] сердцу помимо
Христа. Это опасное заблуждение. Христа следует показывать так, чтобы
кроме Него вы вообще ничего не видели, и чтобы веровали, что нет ничего
более близкого к вам, чем Он. Ибо Он не сидит праздно на небе, но весь
целиком присутствует среди нас, действует и живет в нас, как сказано во
второй главе (2:20): "И уже не я живу, но живет во мне Христос", а также
здесь: "Вы... во Христа облеклись". Таким образом, вера - это непрестанное
взирание исключительно на Христа - Победителя греха и смерти, Подателя
праведности, спасения и вечной жизни. Поэтому почти в каждом стихе своих
Посланий Павел показывает Христа и обращает на Него самое пристальное
внимание. Он показывает Его через Слово, так как Христа можно показать
только в Слове и никак иначе, а постичь можно только верою.
Это прекрасно показано в повествовании о медном змее, являющемся
прообразом Христа (Ин. 3:14). Иудеям, которых жалили ядовитые змеи, Моисей
повелел делать только одно - не отрывая глаз, смотреть на этого медного
змея. Кто смотрел, тот выздоравливал благодаря одному лишь неотрывному
взгляду на змея. Другие же, не послушав Моисея, смотрели не на змея, а на
свои раны, и погибали. Итак, если я хочу обрести утешение в борьбе совести
или в муке смерти, я должен крепко держаться верою только за Христа и
говорить: "Я верую во Иисуса Христа, Сына Божия, страдавшего, распятого и
умершего за меня. В Его ранах и смерти я вижу свой грех, а в Его
воскресении я вижу победу над грехом, смертью и дьяволом, свою праведность
и жизнь. Я не слышу и не вижу ничего, кроме Него". Это - истинная вера
Христова и вера во Христа, через которую мы становимся членами Тела Его,
от плоти Его и от костей Его (Еф. 5:30). Поэтому мы Им живем, движемся и
существуем (Деян. 17:28). Так что суетно предположение сектантов, когда
они воображают, будто Христос присутствует в нас "духовно", т. е.
умозрительно, а по-настоящему присутствует на небесах. Христос и вера
должны полностью соединяться друг с другом. Мы должны просто занять свое
место на небе, и Христос должен в нас присутствовать, жить и действовать.
При этом Он живет и действует в нас не умозрительно [теоретически], а
по-настоящему, с присутствием и силою.
29. Если же вы Христовы, то вы семя
Авраамово и по обетованию наследники.
Здесь Павел в краткой форме переносит [образно говоря] всю славу Ливана в
пустыню. То есть он делает всех язычников семенем Авраамовым и переносит
на язычников отцовство и благословение, обетованные Аврааму. Задолго до
того Писание предсказывало, что это произойдет (Быт.22:18): "И
благословятся в семени твоем все народы земли..." Так как мы, язычники,
веруем и верою принимаем обетование о Семени Авраамовом - Писание называет
нас сынами Авраама, а значит, и наследниками. Итак, мы все едины во
Христе, Который есть Семя Авраамово. Следовательно, обетование:
"Благословятся в семени твоем..." и т.д., относится также и к язычникам, а
Христос, к Которому относится это обетование, также является нашим
Христом. Конечно, обетование было дано только иудеям, а не язычникам, о
чем говорится в Пс.(147:8-9): "Он возвестил слово Свое Иакову... Не сделал
Он того никакому другому народу..." Тем не менее то, что было обетовано,
приходит к нам через веру, которою лишь одною принимается обетование Божие.
Хотя это обетование было дано не нам, но оно говорило и о нас. Ибо мы
упомянуты в этом обетовании: "Благословятся в семени твоем..." Обетование
ясно показывает, что Аврааму предстояло стать отцом не только иудейского
народа, но многих народов, наследником не одного царства, но всего мира
(Рим.4:13). Итак, слава всего Царства Христова была передана нам. Таким
образом, все законы полностью упразднены в сердце христианина, несмотря на
то что внешне, во плоти, они все еще остаются. Об этом я уже говорил ранее
весьма подробно.
предыдущая |
содержание |
следующая
|
