|
ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
ПОКЛОНЕНИЕ БОГУ
Я помню, как мы с женой впервые побывали на лютеранском
служении. Упорядоченная форма богослужения стала для нас
совершенно новым опытом после привычных
либерально-евангелических церквей. Однако нам это
понравилось. Увиденное нами разительно отличалось от всего,
что мы знали прежде. Происходившее в церкви определенно
имело особое значение. Поэтому мы пришли и в следующее
воскресенье. К нашему удивлению, община начала с пения. На
этот раз служение совершалось не по розданным брошюрам, а по
книге в красной обложке, чередовались молитвы, фрагменты
Писания и старинные гимны. Пастор в особом одеянии, отпустив
грехи, осенил общину крестным знамением. Литургия достигла
своей кульминации в проповеди и Святом Причастии, когда
прихожане, благоговейно преклонив колени, принимали от
пастора тонкие облатки. Нам казалось, что мы вернулись в
Средние Века.
Впоследствии мы узнали, что первое богослужение,
показавшееся нам столь строгим, было для этой церкви
неформальным. Раз в месяц они позволяют себе отступить от
традиционного лютеранского литургического порядка, которого
придерживаются в остальное время. Позже я заметил, что,
несмотря на попытки найти менее строгий стиль поклонения,
лютеранские богослужения в итоге остаются упорядоченнее
почти всех остальных.
Духовность лютеран воплощена и осязаема в их поклонении.
Дело в том, что хотя я говорил о таких личных вещах как
оправдание и призвание, невозможно быть лютеранином вне
Церкви. Закон и Евангелие, спасительные Слово и Таинства,
пасторское призвание и реальное присутствие Христа оживляют
каждую минуту литургии. Каждую неделю при поклонении
христианин участвует в Божественном действе, принимая
Таинство даров Христовых.
ТАЙНА СВЯТОСТИ
После многих месяцев поклонения в этой церкви, я наконец
понял, чем она отличается от других. В ней я пережил ранее
незнакомое мне ощущение святости. Одеяния, обряды, интерьер,
музыка «отделяли» происходящее от обыденной жизни. «Святость»
в буквальном смысле означает «отделенность», а в Америке, с
ее стремлением к равенству, с легкомысленностью и
терпимостью, нет ничего обособленного или, как часто говорят,
ничего святого. Однако постепенно я понял, что церковь —
место, где можно найти святость. То, как пастор кланялся
кресту и Слову Божию на алтаре, то, как община в
определенные моменты вставала и преклоняла колени,
величественность литургического языка убедили меня, что
здесь происходит нечто особое, нечто необычайное.
В кульминации службы — Святом Причастии — тайна святости
становится осязаема. Мы с женой знали, что не можем
принимать Причастие. Мы не могли приобщиться к Телу Христову,
не понимая в точности, что при этом совершается, не будучи
приняты в общину после тщательного наставления. Все
остальные церкви, где мы бывали ранее, не придавая столь
большого значения Таинствам, не заботились о том, кто может
принимать Причастие. Закрытость Причастия и строгие правила
лютеранской общины не оттолкнули меня. Подобная практика
была для меня непривычна, но она лишь усиливала ощущение
грандиозности происходящего в Таинстве. Наблюдение за тем,
как причащающиеся подходили к алтарю, преклоняли колена,
принимая то, что по словам пастора есть «истинное Тело
Христово, за вас предаваемое», и возвращались к своим
скамьям часто с преображенными, восторженными лицами,
помогло мне принять окончательное решение.
Многие подшучивают над лютеранами, да и сами они часто шутят
по поводу отсутствия эмоций в их поклонении. Конечно,
лютеранские служения носят объективный характер. Возникает
чувство, что благодать действует вне твоих ощущений, и это
резко отличается от более субъективного стиля,
предпочитаемого другими богословскими учениями. Лютеранское
поклонение сосредоточено на Боге, а не на людях. Однако я
нахожу лютеранское литургическое служение весьма волнующим.
Оно заставляет меня испытывать глубокие переживания — не в
виде спонтанных эмоциональных всплесков, но как ответ на
нечто реальное.
Богослужения, а также глубина и богатство проповедуемого
учения, о котором я стал много читать, показались нам столь
привлекательными, что мы решили вступить в общину. Это
оказалось не так просто. Прошло несколько недель, прежде чем
мы поняли, что не будет приглашения к алтарю, и что наше
вступление потребует больше, нежели выйти вперед и «принять
благословение общины». Нам предстояли долгие месяцы занятий,
таких же сложных и глубоких, как курс аспирантуры, который я
только что закончил, и узнать действительно пришлось очень
многое.
Наконец, мы были приняты в общину и впервые участвовали в
Вечере Господней. Позднее была крещена наша новорожденная
дочь. Мы продвигались все дальше и дальше.
РАЙ НА ЗЕМЛЕ
Лютеранское поклонение погружает прихожан в Слово Божие.
Лекционы, ответные слова общины, великолепные фрагменты
служения, такие как Introitus и Kyrie, — не «пустые
повторения», как уверяют наши критики. Это истинные
библейские слова. Лютеранские гимны — не способ выражения
эмоций, скорее, они представляют собой серьезное
доктринально-художественное осмысление библейского текста.
Символ веры и молитвы основаны на Писании. Проповедь
лютеранского пастора никогда не превращается в зажигательные
речи моралиста, размышления на тему происходящих событий или
лекцию по популярной психологии, но неизменно провозглашает
Закон и Евангелие по установленным текстам. Святое Причастие,
в свою очередь, является повторением Вечери Господней, как
она описана в Новом Завете. Слово Божие пронизывает
лютеранское поклонение и является средством благодати.
Австралийский богослов Джон Кляйниг сказал, что поклонение —
это не что иное, как переживание рая на земле. Мы видели,
что попытки земных царств построить рай на земле
оборачиваются бедствием. Но Церковь, как часть того же
духовного царства, что и на Небесах, каждое воскресенье
соединяет Небеса с землею. Во время поклонения мы
уподобляемся святым на Небесах, входя в присутствие Божие.
Обращаясь к библейским учениям о поклонении, от Храма до
новозаветного поклонения Христу (Евреям 10 и 12), пастор
Кляйниг отметил, что во время церковного служения мы
поклоняемся вместе со святыми и Ангелами на Небесах. Жертва
Христова открывает нам доступ к Богу. Поскольку мы во Христе,
в глазах Божиих мы также святы, как Иисус, и Он слышит все
наши молитвы, как если бы они исходили от Иисуса. Посему мы
можем войти во Святое Святых, в присутствие Божие, — что
произойдет на Небесах, и что повторяется каждое воскресенье.
По словам пастора Кляйнига, нам не нужно ждать смерти, чтобы
понять свои отношения с Богом. В начале служения мы
исповедуем свои грехи, слышим Благую Весть и получаем
прощение грехов. Пастор по своему призванию действует «от
имени и по повелению Христа», и потому мы слышим Его решение:
«Прощены».
В служении Слова Бог обращается к нам через Писание, и Дух
Святой созидает веру в наших сердцах. Восхваляя Бога в
гимнах, псалмах и прославлениях, мы присоединяем свой голос
к голосу каждого христианина и каждой церкви и, более того,
к голосам всех искупленных на Небесах — от древних мучеников
до наших друзей и родных, ныне пребывающих со Христом.
Как священники Ветхого Завета омывали себя перед входом в
священные пределы Храма, христиане омыты Крещением. Как
священников освящала кровь жертвенных животных, христиане
принимают Кровь Христову в Вечере Господней. Даруя нам Свои
Тело и Кровь в хлебе и вине, Он так же реально пребывает с
нами, как на Небесах или со Своими учениками. Более того,
при поклонении Иисус доступнее для нас, чем был для Своих
учеников. Он ближе к нам, ибо мы соединены с Ним на кресте.
Духовность креста отрицает любой морализм, но вдохновляет к
самоотверженному служению. Крест развеивает
рационалистические домыслы, утверждая истину откровения со
всеми ее неизреченными тайнами. Крест противостоит
бесплодным поискам мистических переживаний, возвышая
бесславное, обыденное, даже мучительное, но через Слово и
Таинства предлагающее истинное единение со Христом.
Духовная жизнь, в которой Бог совершает за нас все, может
показаться кому-то слишком легкой и неправдоподобной. Но
совсем нелегко быть сокрушенным Законом, противостоять своей
собственной природе, преодолевать испытания и страдания. С
другой стороны, это действительно легко, следует лишь
принять дары Христовы. Ведь Благая Весть прощения и
благодати на кресте, как сказано в катехизисе, — «непреложная
истина». Эта истина — не интеллектуальное суждение, а живая
вера, проявляющаяся в искреннем поклонении, в любви к
ближнему, в мелочах повседневной жизни.
предыдущая
|
содержание
|
следующая
|
