|
ВСТУПЛЕНИЕ:
ПЕРВЫЕ ЕВАНГЕЛИЧЕСКИЕ ХРИСТИАНЕ
Многие из нас ищут
духовной жизни, не всегда понимая, что это означает. Мы
жаждем воспарить, но вновь и вновь шлепаемся на землю.
Разнообразные мистические течения обещают необыкновенное
познание и духовную силу, но после этого никто не живет «долго
и счастливо». Вмешивается повседневная жизнь: работа,
семейные неурядицы, повседневные обязанности, боль и неудачи
— все это так или иначе влияет на духовное состояние.
Церкви, которые, казалось бы, являются хранительницами
духовности, зачастую не отличаются особой духовностью.
Нередко в них тоже проникают мирские отношения. Круг местных
служителей, посещение церковных служений и общинных собраний
могут казаться такими заурядными. Разве духовность не
представляется чем-то более захватывающим?
Так, по крайней мере, было со мною. В разные периоды своей
жизни я увлекался либеральным богословием, безоговорочно
принимая все, что считалось передовым, и сражаясь за
социальную справедливость. Был я и неистовым
фундаменталистом, живя в постоянном ожидании чуда. Мой
либерализм, однако, оказался пустым, а фундаментализм —
поверхностным. Я погрузился в медитации, пока не постиг все,
что обещает буддизм, а именно — пустоту. Как мистицизм, так
и позитивизм принесли лишь горькое разочарование.
Я искал духовную систему, которая охватывала бы все
человеческое бытие, реалистическую духовность, не отрицающую
физический мир и обыденную жизнь, но преображающую их.
Я нашел ее в Христианстве, религии, смысл которой не в Боге
как таковом, но в Боге воплощенном и Боге распятом.
Существует множество разновидностей Христианства, множество
духовных традиций внутри одной исторической веры, но все они
сконцентрированы вокруг тайны воплощения и искупления.
Клайв Стейплз Льюис, оказавший сильнейшее влияние на мою
веру, писал о «просто христианстве», концентрируя внимание
на том, что является общим в богословии различных
христианских течений. Этот наименьший общий знаменатель, по
его мнению, является прихожей, ведущей из внешнего мира в
дом веры. Однако, далее он говорит, что тот, кто намерен
жить в христианстве, должен из прихожей перейти в одну из
комнат. «Именно в комнате, а не в прихожей горит огонь в
камине, расставлены стулья и накрыт стол». Иными словами,
христианин должен присоединиться к какой-либо церкви.
Но и здесь меня поджидали разочарования. На мой взгляд, ни
одна из известных мне поместных общин не являла собой того
христианства, которое я открыл для себя в книгах. Частично
причиною тому стала моя незрелость, — многие христиане
бывают разочарованы в реальных церквях из-за своей
приверженности неосуществимым идеалам и несовместимости
богословских взглядов с обыденной жизнью. По словам того же
Льюиса, новообращенные христиане часто представляют себе
церковь собранием людей в тогах и сандалиях, а не таких же,
как они сами. Но справедливо также то, что в «комнатах»
христианского дома иногда не хватает огня в камине и
накрытого стола.
Каждая разновидность Христианства отличается некой духовной
традицией или особым учением. Наивно также было бы отрицать,
что везде есть свои проблемы и свои отклонения. Именно на
этом этапе поиски христианской духовности часто заходят в
тупик.
Еще одна современная нелепость заключается в том, что многие
из этих традиций сегодня трудно отыскать. Разнообразные
христианские традиции, основанные Фомой Аквинским, Кальвином
или Уэсли, отличные друг от друга, но по-своему «здравые»,
постепенно сливаются в единое безликое поп-христианство.
Словно множество льюисовских комнат вдруг оказываются
совершенно одинаковыми, в них подают одну и ту же пищу,
наскоро приготовленную и упакованную в пластик, там звучит
одна и та же фонограмма, комнаты украшены одинаковыми
искусственными цветами и ковровым покрытием. Это новое
популяризованное христианство имеет плоский бесцветный вид,
исполнено добрых чувств, но лишено содержания. В то же время,
сокровища и откровения исторических традиций Церкви почти
забыты.
Эта книга об одной из христианских духовных традиций, — о
той, где я наконец обрел такие отношения с Богом, к которым
всегда стремился. Эта книга — введение в лютеранскую
духовную традицию — веру, сосредоточенную на кресте Иисуса
Христа, веру, которая в состоянии полно и честно охватить
всю духовную жизнь, и откровения которой проникают глубоко в
«мелочи» повседневной жизни.
ПЕРВЫЕ ЕВАНГЕЛИЧЕСКИЕ ХРИСТИАНЕ
«Лютеранскую» духовность лучше было бы назвать «евангелическою»
духовностью. Термин «евангелический» происходит от
греческого слова noileggaue[2], что буквально переводится
как «благая весть». Определение «евангелический»
характеризует того, кто предан Евангелию Иисуса Христа,
Благой Вести о том, что Христос Своими смертью и
воскресением обрел прощение для грешников и предлагает нам
дар спасения.
Сегодня термин «евангелический» употребляется в отношении
множества различных более или менее консервативных
протестантов. Несмотря на все свои различия, баптисты,
харизматы, кальвинисты, уэслианцы и разного рода «парацерковные
служения», не принадлежащие к определенным деноминациям,
действительно проповедуют спасение во Христе и придают
особое значение благовестию, так что применение данного
термина вполне оправданно. Однако первоначально слово «евангелический»
означало: «лютеранский»
После Реформации «евангелическими христианами» называли
последователей Лютера, в противоположность «реформатам» —
последователям Кальвина. (Результатом последующих попыток
объединить эти две группы стала Евангелическая и
реформатская церковь — в настоящий момент одна из
американских деноминаций.) И сегодня в Европе церкви,
исповедующие лютеранство, называют себя не «лютеранскими» —
этот термин был отвергнут самим Лютером, который не хотел,
чтобы Церковь Христова называлась его именем, — но «евангелическими».
Американское употребление этого термина по отношению к
любому библейскому христианину, проповедующему спасение,
постепенно проникает и в Европу, но американских туристов
по-прежнему приводит в замешательство слово «evangelische»,
написанное на немецких и скандинавских церквях. Вместо
бодрых песен и призывов к немедленному покаянию, в таких
церквях их встречают хоралы и литургия.
Несмотря на то, что и другие могут называться «евангелическими
христианами», лютеране были первыми, кто так себя назвал.
Центром христианства всегда, с новозаветных дней, было
Евангелие. В Средневековье — время, когда по твердому
убеждению протестантов, Евангелие и его истинное понимание
было искажено, — лютеран первых назвали евангелическими
христианами. Они же вернули Евангелию значение, сделавшее
его центром лютеранской доктрины и практики. Такое внимание
к Евангелию, противопоставленное средневековому католицизму,
сделало возможным все другие более поздние формы
протестантизма. Евангелическое же Лютеранство сохранило свои
особые отличия.
В своих духовных странствиях из религии в религию, из церкви
в церковь — от самых либеральных до самых консервативных, —
я открыл для себя Евангелие. Все больше углубляясь в эту
Благую Весть, в ее сокровенный смысл, я обнаружил, что стал
лютеранином. Эта книга отчасти является описанием моего
странствия, но лишь отчасти. В основном она посвящена тому,
в чем для меня — американца эпохи модернизма, или скорее
постмодернизма — заключается неоценимая польза лютеранских
духовных традиций.
Эти традиции мало известны в Соединенных Штатах, и в
какой-то мере, к сожалению, исчезли из поля зрения даже
американских лютеран. Однако они заслуживают внимания. Кроме
всего прочего, учение первых евангелических христиан
оказалось особенно значимым в связи с проблемами,
тревожащими современных американских христиан, — оно
предлагает реальные ответы на желания и устремления
нынешнего поколения.
ДУХОВНОСТЬ И БОГОСЛОВИЕ
Эта книга не о богословии как таковом, но о «духовности». В
каком-то смысле такое разделение может ввести в заблуждение.
Сегодня многие говорят об отсутствии интереса к религии с ее
учениями, символами веры и установлениями, проявляя при этом
большой интерес к «духовности». Таких людей привлекают
приятные мистические переживания, чувство значимости и
благополучия без каких-либо неудобных требований к их
мышлению, поведению и общественной позиции. Они ищут
свойственных религии переживаний без присущей ей веры.
Люди, ограничивающие духовность рамками субъективного
удовольствия, не имеющего ничего общего с объективной
истиной, делают себя открытыми для любых суеверий и
манипуляций, культов НЛО и дорогостоящих семинаров New Age.
Фактически, духовность не существует без богословия, а
религиозные переживания — без веры. Даже культы НЛО и
семинары New Age продают не просто мистические впечатления,
но цельные мировоззрения, предполагающие особые взгляды на
природу реальности, лежащие в основе этих учений.
Потому «духовность» для меня — не бессодержательные,
теологически пустые поиски сверхъестественных переживаний
как таковых. Скорее «духовность» — это и есть то истинное
содержание, которое наполняет абстрактное богословие,
повседневные ритуалы и саму жизнь христианина.
Такие духовные искания, на мой взгляд, крайне важны и
искренни. В условиях поверхностной и материалистической
массовой культуры многие ищут глубины и насыщенности,
стремясь вырваться за пределы обыденного. Слишком многие не
находят духовного содержания в своих церквях, пораженных
поверхностной потребительской американской поп-культурой и
превратившихся в то, что можно назвать поп-христианством.
Интересно, что воздействие поп-христианства медленно, но
верно распространяется в более взрослых церквях, которые еще
обладают неким духовным содержанием. В наше время
наблюдается непрерывный отток людей из протестантских
церквей в Римскую католическую и, что еще примечательнее, в
Восточную православную церковь.
Как будет показано в этой книге, мнение, будто
протестантизму не хватает жизненно важных традиций
внутренней духовной жизни, несостоятельно. Однако
справедливо то, что американская культура, особенно
поп-культура, насаждаемая средствами массовой информации,
заставила многих забыть о существовании протестантских
духовных традиций. Исследование старейших, наименее
американизированных богословских и духовных традиций,
несомненно будет полезно для христиан, пытающихся не
утратить свою ориентацию. Любого протестанта обогатит
возвращение к истокам, к наследию первых евангелических
христиан.
Лютеране, по некоторым причинам, неохотно прибегают к
прозелитизму — «краже овец» из других церквей, и не в этом я
видел цель написания данной книги. Мне кажется, что каждый
христианин сможет почерпнуть из источника лютеранских
духовных откровений, хотя обязательно возникнут и
разногласия. Но ведь влияние Кальвина распространяется
далеко за пределы пресвитерианства, официально
придерживающегося его учений. Оно определяет многое в
практике баптистских и других церквей, члены которых
разошлись бы с Кальвином в частностях, признавая ценность
его откровений. Лютер мог бы также быть полезен широкому
кругу церквей. В решении вопросов, постоянно встающих перед
христианами: участие церкви в политике, применение Святого
Писания, жизнь в греховном мире и переносимые страдания, —
Лютер, с его ясным видением этих проблем, заслуживает права
голоса. В полной мере лютеранское понимание духовности
открывается в повседневной жизни Лютеранской церкви.
Кроме того, необходимо подчеркнуть, что я пишу эту книгу как
мирянин, не будучи ни богословом, ни пастором. Я постараюсь
поделиться с такими же людьми как я, на понятном им языке
тем, чем лютеранские традиции обогатили мою собственную
духовную жизнь. При том что особое внимание, уделяемое
духовности, ни в коем случае не отменяет значимости
богословия, я постараюсь обойтись без специальных терминов,
библейских обоснований, исторического анализа и споров с
приверженцами других точек зрения, присущих полноценным
богословским трактатам. Я почти ничего не собираюсь писать о
жизни и временах Мартина Лютера, сколь бы занимателен ни был
для меня этот предмет. Лютеранство — явление определенно
историческое, что подталкивает некоторых людей к мысли,
будто вера лютеран основана скорее на Лютере, чем на Христе.
Исследуемые в этой книге идеи и понятия одинаково актуальны
для XXI и XVI века, а духовная пустота нашего времени
придает им особую остроту. Я даже не собираюсь отстаивать
эти идеи, по крайней мере, большинство из них. Не будет в
моей книге и нападок на иные богословские учения или
аргументов в пользу моего собственного. Моя цель —
познакомить читателя с лютеранским пониманием духовности,
которое впоследствии он сможет принять или отвергнуть, и
создать у него определенное представление о великих
христианских традициях.
Несомненно, догматическое богословие, библейские
исследования и полемика с приверженцами противоположных
взглядов имеет крайне важное, даже решающее значение.
Лютеранские традиции сильны своими серьезно и тщательно
разработанными богословскими положениями. Развитое
богословие, изучение Библии и активная полемика — все это
можно в изобилии найти у лютеран. Я буду указывать на
некоторые из этих ценнейших богословских источников тем, кто
пожелает глубже исследовать вопросы, затронутые в данной
книге, изучить их библейские основания и то, как они
соприкасаются с другими взглядами. Однако это не моя задача.
Прежде всего, заинтересованные в более глубоком изучении
могут обратиться к лютеранскому пастору, долг и положение
которого дают ему возможность исцелять душу каждого
конкретного человека, чего не может сделать ни одна книга.
Ведь, в конечном счете, духовность — это жизнь, а не
интеллектуальные рассуждения, и главное ее средоточие —
Таинства, совершаемые в каждой поместной церкви.
предыдущая
|
содержание
|
следующая
|
