|
«Достоверны, как что?» — такой вопрос задал проницательный
рецензент первого издания этой небольшой работы в
комментарии к заглавию. Смысл этого вопроса, как мне
кажется, заключался в том, что верующие должны больше
интересоваться достоверностью Нового Завета, как
свидетельства Откровения Божия во Христе, а не тем,
подтверждаются ли в нем исторические факты. На самом же
деле, эти вопросы очень тесно связаны. Так как христианство
претендует на роль исторического откровения, нелишне будет
взглянуть на его основные документы с точки зрения
исторического критицизма.
Когда первое издание этой книги вышло в 1943 году, я был
преподавателем университета, специализировавшимся на
преподавании классических наук, а потому долгое время
рассматривал Новый Завет в его классическом контексте.
Когда, время от времени, меня просили читать лекции,
связанные в основном с достоинствами Нового Завета, и в
частности Евангелия, перед аудиторией, состоящей из шестой
части бывших и действительных студентов университета, то я
обычно указывал на то, что основание, признающее текст
Нового Завета заслуживающим доверия, подобно основанию,
позволяющему допустить подлинность и правдоподобие многих
древних документов. Благодаря этим лекциям, популярность
книги возросла. Я узнал, что она оказалась полезной именно
тем читателям, для которых и предназначалась, и не только в
англоговорящих странах, но и в переводах на немецкий и
испанский языки.
Исторический и философский подходы, конечно же, имеют свои
недостатки. Они не в состоянии обосновать христианское
утверждение о том, что Новый Завет является завершением
Откровения Божия. Однако, на основании опыта я знаю, что
студенты-нетеологи, для которых и была написана эта книга,
скорее поддержат исторически достоверное утверждение, чем
наоборот. Думаю, что в чем-то они правы. Действительно,
сложно ограничить обсуждение книг Нового Завета лишь в
исторической плоскости, теология требует отказа от такого
отношения. Но и история, и теология тесно cплетены в Благой
вести о нашем спасении, которая обязана своей вечной и
всеобщей убедительностью определенным историческим событиям,
произошедшим в Палестине в период, когда Тиберий властвовал
над Римской империей.
Я рад предоставленной мне возможности досконального
пересмотра книги; переиздавая заново, я вновь посвящаю ее
тем студентам университетов и колледжей мира, которые
самостоятельно или группами отстаивают в своей среде
Апостольское свидетельство о Христе Иисусе, Господе нашем.
Ф. Ф. Б.
Апрель 1959
Предисловие к
шестому изданию
Прошло почти сорок лет с тех пор, как впервые появилась эта
небольшая книжка, и свыше двадцати лет — с тех пор, как
вышло последнее, исправленное издание. За все это время, от
издания к изданию, вносились незначительные изменения, с
целью приспособить книгу к условиям времени. Приятно быть
уверенным в том, что эта книга все еще служит той цели, для
которой и была написана. Я уверен, что, по сравнению с любой
другой книгой, которую я могу написать сегодня, она — лучшая
для этой цели; поэтому я снова переиздаю ее, посвящая, как и
прежде, студентам-христианам всего мира.
Ф. Ф. Б.
Декабрь 1981
Глава 1
Это имеет значение?
Имеет ли значение достоверность текстов Нового Завета или
нет? Неужели их признание в качестве истинных исторических
документов очень важно? Кое-кто может очень уверенно дать
негативный ответ на эти вопросы, утверждая, что основные
принципы христианства заложены в Нагорной Проповеди или в
каком-либо другом месте Нового Завета. Обоснованность этих
принципов не зависит от истинности или ложности
повествования, в которое они заключены. Действительно, мы в
самом деле не знаем ничего определенного об Учителе, в уста
Которого они вложены; история жизни Иисуса, дошедшая до сего
дня, может быть мифом или легендой, но Учение, приписываемое
Ему, ценно само по себе, вне зависимости от того, Его оно
или нет; человек же, принявший это Учение и последовавший за
ним, может быть истинным христианином, даже если не верит в
то, что Христос вообще когда-то жил.
Этот довод звучит правдоподобно и может быть применим к
некоторым религиям. Например, этику конфуцианства можно
рассматривать, как обладающую самостоятельной ценностью, вне
связи с жизнью самого Конфуция; философию Платона должно
рассматривать с точки зрения ее достоинств, отдельно от
дошедших до сего дня преданий о жизни самого Платона и
вопросов о степени его обязанности Сократу. Но к Новому
Завету этот довод применим лишь в том случае, если
игнорируется истинная сущность христианства. Для Благой
Вести не первостепенны ни кодекс этики, ни метафизическая
система — эти первые выдающиеся благие вести; именно как
таковые они возвещались ранними проповедниками. Их «Путь» (Деян.
9:2; 19:9, 23; 22:4; 24:14-22) и «Жизнь» (Деян. 20) — первые
наименования христианства. Христианство, как путь жизни,
полагается на Благую Весть. Она тесно связана с ходом
истории, поскольку рассказывает о том, как ради спасения
мира Бог вошел в историю, как Вечное ограничило себя рамками
времени, как небесное Царство вторглось в земное; она же
рассказывает о великих событиях воплощения, крестной смерти
и Воскресения Иисуса Христа. Первыми увековеченными словами
Господа нашего были слова молитвы, произнесенной в Галилее:
«...исполнилось время и приблизилось Царствие Божие:
покайтесь и веруйте в Евангелие» (Марк. 1:15).
То, что христианство имеет корни в истории, подчеркивается в
символах веры ранней Церкви; в них заключено высшее
Откровение Божие, дарованное Им в определенный период
времени, а именно — тогда, когда «Иисус Христос, единородный
Сын Божий, наш Господь... страдал при Понтии Пилате». Это
историческое «однажды за всех и все» христианства,
отличающее его от других религиозных и философских систем,
не связанных с каким-либо определенным промежутком времени,
подтверждает достоверность Писаний, свидетельствующих о
фактах Откровения — вопроса первостепенной важности.
Несмотря на то, что тесная связь истинности христианской
религии и историчности Нового Завета общепризнанна, ответ на
вопрос об историчности его текстов маловажен для того, кто
по каким-либо причинам отрицает истины христианства.
Христианин должен возразить таким людям, говоря, что
историчность Нового Завета и истинность христианства не
становятся менее важными для рода человеческого при их
игнорировании или отрицании. Истинность текстов Нового
Завета с исключительно исторической точки зрения — также
весьма важный вопрос. Часто ссылаются на слова историка
Леки, не верившего в признанные религии: «Личность Иисуса
оказывала весьма глубокое влияние на окружающих, будучи не
только образцом высшей добродетели, но и сильнейшим стимулом
для подражания; воистину можно сказать о том, что
незамысловатый рассказ о трех коротких годах Его деятельной
жизни сделал намного больше для возрождения и смягчения рода
человеческого, чем все исследования философов или проповеди
моралистов».
Однако, истину о личности Иисуса можно узнать лишь из
текстов Нового Завета; влияние Его личности равносильно их
влиянию. Не парадоксально ли, что документы, оказывающие, по
свидетельству историка-рационалиста, такое действие, могут
не соответствовать исторической правде? Само по себе,
конечно, это не является доказательством исторической
подлинности текстов, поскольку история полна парадоксов, но
это — повод для дополнительного серьезного исследования
истинного богатства текстов Нового Завета, оказавших столь
заметное влияние на человеческую историю. Вне зависимости от
нашего подхода — теологического или исторического — важно
знание того, достоверны ли тексты Нового Завета или нет.
предыдущая
|
содержание
|
следующая
|
